Только через твой труп!

Слёзы давно закончились, и я просто сидела в больнице и смотрела на всех воспалёнными глазами. Тело болело ужасно, но я особо не пострадала, только ссадины и ушибы, ничего серьёзного. Лицо, правда, было всё в царапинах от осколков. Всё ещё перед глазами яркий свет фар и мощный удар, а после боль. Мне наложили швы на скулу и бровь, остальные порезы были не настолько глубокие. В ушах всё ещё стоял испуганный крик мамы. Он даже заглушил собой новость, что я теперь сирота. Я уже шесть часов сижу в коридоре больницы и жду не пойми чего. Пару часов назад я даже встала, чтоб уйти, но медперсонал не выпустил меня и попросил посидеть и подождать. Хоть бы сказали кого. Наверное, опеку. Меня же теперь точно в детский дом отправят. Стук каблуков я услышала сразу. Он отражался от стен и словно кроме него ничего и не существовало. Подняв глаза, я уставилась в ту сторону, откуда слышался этот стук. Спустя мгновение я увидела женщину, она буквально плыла ко мне, решительно шагая и улыбаясь. Она выделялась на фоне всех, отчего все просто стали серой массой. Я не знаю почему, но и так было понятно, что направлялась она именно ко мне. Так оно и случилось. — Лера, привет, — улыбнулась она мне и тут же села рядом, обняв меня за плечи. — Я пришла за тобой. Вот и всё, здравствуй, детский дом. — Ты меня не помнишь, — вздрагиваю, когда она касается моей щеки. Касается аккуратно, но мне всё равно больно, и я одёргиваю голову. — Но я была лучшей подругой твоих родителей. Они тебе не рассказывали, но был оформлен документ, по которому в случае их гибели я становлюсь твоим опекуном. Она буквально светится, ослепляя меня. — Я вас не знаю. — Ты была маленькой, когда мы встречались. Потом вы переехали, и мы стали общаться не так часто и в основном по телефону. Всё равно не помню. А может, я просто очень хорошо ударилась головой и поэтому не помню эту высокую брюнетку с широкой доброй улыбкой и красивыми карими глазами? — Ладно, вставай и пошли. Встаю, оглядываясь. Никто нас не останавливает, и я спокойно выхожу с этой женщиной на улицу. — Лер, понимаю, что звучит не очень, но ты помнишь, как произошла авария? Молчу, говорить не хочу. Зачем вообще ей знать подробности? Я лично хочу их побыстрей забыть и никогда больше не вспоминать. — Ну ладно, — она снова меня обняла. — Вы точно подруга родителей? — Спрашиваю уже на стоянке, когда мы подошли к её белому BMW седьмой серии. — Сейчас, — она залезла в свою сумку и протянула мне какую-то бумагу. — Почитай. Освещение тут было так себе, но я смогла разглядеть подписи родителей и то, что моим опекуном реально в случае их гибели будет Моргунова Агата Борисовна. — Видишь? — Она улыбается. — А ты не знала, что твои родители оформили подобный документ? — Нет, — возвращаю её документ. — Мне сразу же позвонили, когда это случилось, и я поехала за тобой. — И что дальше? — Ты будешь жить со мной. Не особо жажду жить с незнакомой мне женщиной. — Я знаю, как это звучит, — она похлопала меня по плечу. — Ладно, садись и поедем ко мне. — Но все мои вещи дома. — Давай так: сейчас едем ко мне, а потом я поеду к тебе домой и возьму всё, что тебе надо. — Нет, — не хочу, чтоб она ходила и шарилась в моих вещах. — Давайте сейчас. — Как хочешь, — пожала она плечами и села в машину. — Лер, ты долго там не будь. — Почему? — Это мой дом, сколько хочу, столько и буду сидеть в своей квартире. Никто не может мне указывать. — После всего случившегося, я думаю, тебе будет очень трудно. И я не шучу. — Последнюю фразу она сказала таким серьёзным тоном, что мне стало даже как-то не по себе. Я же лично просто хочу закрыться в квартире и никуда из неё не уходить, с этой незнакомой женщиной. Заодно поищу фотографии родителей с этой Агатой. — Давай тогда быстро, — сказала женщина. — Будешь долго, то сама поднимусь и сама всё соберу. Как только мы приехали, я тут же выскочила из машины и побежала к себе домой. Вернее, пошла, бежать было больно, как и ходить в целом. Тело просто болело от любого движения. Удивительно только, как меня решили выписать, а не оставить в больнице. Дома было так пусто. Оглядевшись, чувствую, как сердце сжимается, словно это не мой дом. Прохожу в глубь квартиры и ищу фотоальбом. Его нахожу в книжном шкафу. Руки дрожат, и я открываю его. В середине альбому нахожу старую школьную чёрно-белую фотографию родителей. Они стоят в классе втроём, рядом с родителями стоит эта Агата. Все трое улыбаются, глядя в камеру. Агата почти вообще никак не поменялась внешне, если только лицом, как-то повзрослела. На фотографии они прям детьми были. Родители… во рту пересохло, а сердце забилось быстрей. Я даже не сразу поняла, что по щекам текут слёзы. Пошатнувшись, разжимаю пальцы и альбом падает на пол, а я в словно в тумане стою и ничего не понимаю. Я даже не знаю, сколько так стояла, тряслась вся и плакала. Поняла, что похоже долго, раз меня уже обнимает Агата. — Ну всё, — шепчет она, крепко прижимая меня к себе и поглаживая по голове. — Тише, Лера, тише. Успокойся, милая, я рядом, и всё будет хорошо. Утыкаюсь заплаканным лицом ей в шею и тяжело дышу. Почему она здесь? Я же закрыла квартиру. Или у неё всё это время были ключи? Я ещё долго не могла успокоиться. Не знаю, сколько мы так простояли, но Агата поняла, что нет никакого варианта, что я сама могу что-то делать. Поэтому, посадив меня на диван, она подняла фотоальбом и, не открыв его, вернула на место. Сама же прошла в мою комнату и, пооткрывав шкафы, стала смотреть мои вещи. Встаю, всё же мои вещи, и не особо хочется, чтоб кто-то левый их трогал. — Лера, — замечает она меня. — Тебе лучше? — Молчу. — Давай, выбирай, что возьмёшь с собой. — Я могу остаться тут? Я не хочу с вами никуда ехать. — А придётся, — она подходит ко мне и, взяв за руку, подводит к шкафу. — Давай, выбирай. Милая, я всё равно не могу оставить тебя тут. Тем более одну. — Но это мой дом. — Теперь твой дом будет со мной. Мне всё равно не даёт покоя то, что её я не знаю. Я даже не помню, чтоб родители о ней упоминали. У моих родителей было много других друзей, которых я знала. Почему они не согласились стать моими опекунами? Мы чужие друг другу люди. Что, если она маньяк? — Лера? Ты тут? — Она стала щелкать пальцами перед моим лицом. — Не уходи в себя. Я знаю, что тебе тяжело. У тебя стресс, что теперь придётся жить со мной. У меня тоже стресс. — Далеко вы живёте? — Достаточно. — Я не могу, — отступаю от неё. — У меня тут школа. — Я всё решу. Будешь ходить в мою школу. — В вашу? — Я директор в одной из частных школ. Тебе даже повезло, учиться бесплатно будешь. — А у вас платная школа? — Да. С углубленными иностранными языками. Четыре языка на выбор. Учиться сложно, но зато после моей школы можно с легкостью поступить в любой институт. Ты, кстати, верующая? — Нет. — Значит, тебе будет слегка сложно. — Почему? — В моей школе присутствует религиозный уклон. Молитвы. Уроки библии. Мне как-то уже становится не по себе. — Православие? — Католики. Я этой веры придерживаюсь. — Вы из Белоруссии? — Насколько я знаю, там католики. — Когда-то жила, — она мило мне улыбалась. — Давай, выбирай вещи. Можешь пока что брать не всё, за остальным в следующий раз приедем. Стою и смотрю на неё, а она на меня. — Лера, — протянула она моё имя. — Не тяни время, иначе схвачу первое, что попадётся под руку, и в этом будешь ходить. Вздохнув, подхожу к шкафу и начинаю просматривать вещи. — Завтра мы ещё поедем к портному, — сказала женщина. — Надо снять с тебя мерки для школьной формы. — Там ещё и форма, — простонала я. — Почему я не могу ходить в любую другую нормальную школу? — Потому что ты будешь жить со мной. А я желаю тебе только лучшее. — А если для меня самое лучше остаться у себя дома? Ходить в свою школу? А не уезжать непонятно куда. Я вас не знаю, вы меня тоже, я просто не понимаю, как вы могли согласиться стать моим опекуном? Да и не верится, что мои не такие уж и старые родители вдруг задумались, что с ними может что-то такое произойти. — Я любила твоих родителей, поэтому и согласилась. Как бы я не хотела тянуть время, но всё равно не выходило. И вот спустя два с половиной часа я была готова. — Идём, — Агата взяла пакеты с моими вещами и кивнула мне на выход. Неуверенно иду за ней, думая о своём. О своей прошлой жизни. О том, что я даже и не знаю, что меня будет дальше ждать. Агата вроде кажется нормально женщиной, но напрягает, что я вижу её впервые и что никогда не слышала о ней. Как по мне, так и появляются триллеры.