Только через твой труп!

Агата жила прям очень далеко. За городом, в частном доме. Дом хоть и выглядел огромным, на деле оказался не таким уж и большим. Внутри было две комнаты и кухня с ванной и кладовкой. Я, впервые глядя на такие размеры, всё же думала, что внутри будет куча комнат. Внутри было просторно и светло, но к тому же как-то пусто. Где-то даже стояли коробки с вещами. Словно она только недавно переехала. — Всё никак не могу разобрать, — сказала она. — Это гостиная, а там моя спальня. — Я спать буду в гостиной? — Книжный шкаф на всю стену и плазма с огромным диваном напротив. — Нет, это общая комната. С ней? — Идём, — приобняв меня за плечи, она провела в свою спальню, чуть меньше, чем гостиная, но тоже какая-то полупустая. Я видела только огромный, во всю стену шкаф-купе и кровать. — Вот тут ты и будешь теперь спать. — Рука с моего плеча легла мне на голову, и я вздрогнула. — Сейчас покажу кухню и санузел. — А где конкретно я буду спать? — Если её спальня, то явно она спит на кровати. Мне лично не особо хотелось спать на кровати с чужой женщиной. — На полу, — выдала она таким непринуждённым тоном. — Я постелю тебе матрас, вот на него и ляжешь. — Она прошла по спальне и, наклонившись, вытащила что-то из-под кровати. — А вот это и есть то, на чём ты и будешь спать. Тонкий серый матрас, которому я бы точно дала больше двадцати лет. Он был очень тонким. Я даже подошла и пощупала его, осознавая, что стоит слегка сжать матрас указательным и большим пальцем, как вся «начинка» матраса расступается и он по факту становится тряпкой. Надеюсь, это шутка. На нём невозможно спать. — Пошли, — она вывела меня из спальни, и мы прошли по коридору. — Тут санузел. И туалет, и ванная. А вот прямо кухня. Кухня мне даже понравилась, просторная, с большим кухонным гарнитуром и холодильником с двумя дверьми. Таких гигантов я ещё не видела. — Посмотрела? А теперь спать, поздно всё же. Хоть бы чай налила. Ну ладно, переодевшись в туалете в пижаму, я вернулась в спальню. — Агата… Борисовна, а подушка и одеяло? — Не так уж и холодно. Да и я не ожидала, что позвонят и попросят тебя забрать с другой области. На женщине был тонкий полупросвечивающий халат, под которым была ночнушка. Кивнув мне на матрас, она выключила в комнате свет. Я же легла и почувствовала пол. Вся «начинка» расступилась под моим телом. Как оказалось, без подушки спать было неудобно. А в комнате было весьма прохладно. — Ух! — Вырвалось из меня, когда на полном ходу меня пнули по животу. — Ой! — Воскликнула Агата. — Совсем забыла, что ты тут лежишь. Спать было сложно. Зубы отбивали дробь от холода. — Агата Борисовна, у вас есть хотя бы плед? — Утром гляну, — сонно сказала она, и я тяжело вздохнула. Потом ночью ей куда-то приспичило. И, совсем забыв про меня, она прошлась прямо по мне, наступив мне на поясницу. — Чёрт! Всё никак привыкнуть не могу. — Проговорила она, выйдя из комнаты. На обратном пути мне заехали по рёбрам. — Да что ж! — Выдохнула я, корчась от боли. Заехала она мне весьма сильно. Встав и схватив долбанный матрас, я оттащила его подальше от её кровати. Всё тело уже просто болело от неудобной позы. Смотрю на этот матрас и понимаю, что ложиться на него нет никакого желания, я просто утром не встану. Так что я решила пойти в гостиную и лечь там на диване. Но поспала не так уж и долго. Меня просто в самую наглую разбудили, вылив мне на лицо холодную воду. Испуганно подскочив, смотрю на женщину. Капли воды стекали у меня по волосам, а я просто не поняла, что произошло. — Что ты тут делаешь? — Строго спросила Агата, держа в руках стакан. — Сплю. — Ты должна спать на матрасе в спальне, а не в этой комнате, — с каким-то наездом проговорила она. — Так у меня от матраса всё болит, и вы меня пинаете. — Приведи себя в порядок и иди завтракать. Вот только завтрак оказался весьма странным. Я не люблю гречу в любом виде, и, скорее всего, родители сообщили ей об этом перед тем, как подписать документы. — Ешь, — сама она пила кофе и ела бутерброд с маслом и яйцом. — Можно мне тоже бутерброд? — Ешь кашу. — Я не люблю гречу. Я в целом её не ем. — А придётся. — Но родители должны были предупредить, что я её не ем. — Лера, не заставляй меня тебя насильно кормить этой кашей. — Я её не ем, — она меня тут сломать решила, что ли? — Я ем другие каши. Все, кроме этой. — У меня ты и эту станешь есть, — прорычала женщина и резко встала. — Лера, я ведь церемониться с тобой не стану. Молча встаю и, взяв тарелку, иду к раковине и ставлю туда тарелку. Всё это время меня испепеляет взглядом женщина. — Что ж, — выдохнула она. — Значит, вообще есть не будешь. А сейчас приедет портной и смерит мерки. Портной пришёл спустя двенадцать минут после завтрака. — Раздевайся, — велела Агата. — Я как-то… Не могу раздеться при этом мужике. Мне просто неловко. — Лера! — Я стесняюсь. — Не надо стесняться, просто разденься и всё. Говорила она со мной напряженно. — Но я… И тут мне прилетел подзатыльник. — Разделась быстро! — Стиснув зубы, я стала раздеваться. Тело всё в синяках и ссадинах после аварии. — Слушайся портного. И она ушла. Мерки мне снимали около часа. Перемеряли и уточняли. Я же стояла в одном нижнем белье перед незнакомым мне мужиком, и вся сжималась. — Агата Борисовна, — сказал портной, когда женщина вошла в гостиную. — Шить начну сегодня. Потом позвоню, когда надо будет приехать на примерку. Он ушёл, и я осталась одна с этой. Откровенно говоря, мне Агата вообще не нравилась. Я не понимаю, почему родители выбрали именно её? Можно же было кого-то из родственников. — Сиди дома и никуда не выходи, — на ней был брючный дорогущий светлый костюм. — Я займусь твоими документами и переводом в школу. И да, ты сегодня останешься голодная на весь день. Это твоё наказание. Ну не будет же она проверять еду? Агата ушла, а я тут же пошла смотреть холодильник. Нашла колбасу с сыром и решила поесть. Весь день я провалялась на диване, смотря сериалы, а потом пришла Агата, которая тут же пошла на кухню и к моему удивлению стала проверять холодильник. А потом она вся холодная вошла в гостиную. — Я тебе что говорила? Она серьёзно? — Я, значит, тебя наказала, а ты в тихушку поела. Наплевала на наказание, когда я оформляла все документы на тебя. И тут я у неё в руке заметила ремень. Она уже с ним была, когда проверяла холодильник? — Оголяй зад. — Что? Она прям покраснела, а в следующую секунду сложенный вдвое ремень заехал мне по лицу. Попал прямо по зашитой скуле, и я взвыла от боли, чувствуя под пальцами, как швы разошлись, и по щеке потекла кровь. — Вы сума сошли?! — Вскакиваю с дивана, прижимая пальцы к щеке. — Я после аварии! — Я твой опекун, — процедила она, приближаясь, я же отшатываюсь от неё, боясь получить ещё удар. — Ты принадлежишь мне. — Да у вас крыша поехала! — Кричу, а кровь уже капает на мою одежду. — Я звоню дяде. Дядя являлся братом мамы, и я до последнего надеялась, что жить буду с ним. Всё же мы родственники, но никак не с этой ненормальной. Вот, наверное, поэтому я о ней ничего и не слышала от родителей, а о чём можно говорить про эту ненормальную? — Звони, — я бы давно ему позвонила, но в аварии потеряла мобильный. — Что? Не можешь? Да потому что ты никому не нужна. Думаешь иначе почему я стала твоим опекуном? Дядя Марат просто отказался от тебя. Она ещё знает, как моего дядю зовут. — У него своих детей полно, думаешь, ему ещё охота с тобой нянчиться? Вот так, Валерия, ты никому не нужна. Никому. Её слова больно резали. Я даже забыла о кровотечении. — Лера, я просто хочу воспитать тебя нормальным человеком. Я не желаю тебе зла. — Знаете, избиение как-то не очень намекает на это. Она усмехнулась, и повисло такое напряженное молчание. Казалось, что длится целая вечность, когда Агата бросила ремень на диван, тяжело вздохнув. — Пойдём, надо с твоей скулой решить, что делать, — я не сдвинулась с места. — Не бойся. — Она подняла руки, словно сдавалась. — Тебя надо умыть. Ты вся в крови. Так по вашей милости. Я прям кипела от злости. — Идём, — настаивала она. — Лера, у тебя сильное кровотечение. Опускаю взгляд и вижу, что кровью уже пропитались даже мои светлые спортивные штаны. Даже носки. Только после этого я пошла. В ванной, бросив взгляд на своё лицо, я содрогнулась. — Просто надо быть послушной, и всё будет хорошо, — говорила Агата, умывая меня и стирая с моей шеи кровь. — Ты слушаешься меня, а я не бью тебя. На рану даже смотреть не было сил. Женщина наклеила пластырь, но он тут же пропитался кровью и отпал. — У тебя, я прям смотрю, всё печально со свертываемостью, — выдала она, складывая в несколько слоёв марлю и прикладывая к моему лицу. — Сейчас просто поедем в больницу. До больницы доехали быстро. Я испачкала и куртку, и салон её машины. Испачкала даже приёмный покой. Но зашили меня тут же. — Это меня эта женщина ударила, которая привезла, — говорю врачу. — Она уже предупредила, что ты склона к фантазированию. — Но у меня след от ремня на лице. — Где? Обратно ехали молча. — Значит, попыталась сдать меня, — выдала Агата, когда мы заехали во двор дома. — А мне казалось, что ты всё поняла. — Она сжимает кулак и мне кажется, что меня сейчас ударят, но удара не последовало. — Я придумала тебе наказание. — Она жестоко ухмыльнулась. — Иди.