Только через твой труп!

Всё ещё не верится, что Агата заступилась за меня. Весь остаток дня я была в приподнятом настроение. А потом ещё Агата мне купила горячий шоколад. Неужели мне повезло? Даже не верится. У меня даже домашнее задание было сделано в течение двух часов. Слишком всё хорошо продолжилось, хоть начало было так себе. Значит ли это, что грядёт буря? И это волнение меня мучило весь вечер. — Так, в доме пустой холодильник, Лера, поедешь со мной в магазин? — Да, — ну хоть какое-то разнообразие. — Тогда собирайся. Магазин был большим. Я даже растерялась, оказавшись внутри. — Держись рядом со мной, — сказала Агата, беря тележку и отдавая её мне. — За мной. Мы, наверное, минут сорок ходили по магазину. Телегу уже было трудно толкать. — Так, — Агата уже складывала пакеты с продуктами в багажник машины, когда вдруг замерла. — Молоко забыли. Ладно, я за молоком, а ты тут постой. Она скрылась за дверьми магазина, а я осталась стоять у её машины, пока вдруг не увидела Свиридову. Эта стерва при виде меня сразу заулыбалась, как гиена, направляясь ко мне. — А ты, я смотрю, радуешься жизни, — процедила она сквозь зубы. — Вам завидно, что ли? — Напрягаюсь, что она вообще пришла? — Ну чему мне завидовать? Не я же тут сиротой стала. — Заткнитесь, — сжимаю кулаки. — У меня есть знакомый в полиции, и он мне кое-что интересное рассказал про тебя и про ту аварию. Так же я узнала и весьма сильно удивилась, что твой опекун Моргунова. Даже не верится, что она согласилась взять тебя к себе. Наверное, бьёт тебя? Все прекрасно знают, что в её школе действуют телесные наказания. И что мой знакомый ещё сказал, Моргунова дружила раньше с твоими родителями. И, подняв старые архивы десятилетней давности, он кое-что интересное узнал. — Что вам надо? — Ты хочешь узнать подробности аварии? — Конечно же, хочу! — А может и нет. — Но зачем вам это? — Каждый преследует свои цели. — И что вы от меня хотите? — Как я уже говорила: Моргунова тебя бьёт, и я просто хочу сфотографировать эти побои. — Зачем вам? — Я злопамятная, — она оскалилась. — И Моргунова, кстати, тоже. Раз твои родители такое с ней сделали, то, думаю, и она решит так же отомстить через тебя. Часто же тебя наказывает? В один прекрасный день может не рассчитать силу и убить тебя. Деньги у неё есть, раз твоё обучение оплачивает, откупиться сможет. — Она не станет меня убивать. То, что она меня испугала, это да. — Да? Она тебя ненавидит и даже этого не скрывает. Она ушла, и из магазина вышла Агата. Мы поехали обратно в дом. Всю дорогу я думала над словами Свиридовой. А ведь реально меня могут просто забить до смерти. Всё ещё колени болят от гречи и гороха. А как она тогда надавила мне на плечи, и горох просто лопнул, порезав меня. Остаток дня я всё обдумывала те слова. В школе первый урок был физра, и нас заставили бегать вокруг школы. Кроссовки очень быстро намокли, да и бегать по снегу было достаточно скользко. Да и на улице мы бегали впервые. Я даже как-то не заметила, что отстала от всех и решила срезать через стоянку. Бегу мимо белой BMW Агаты и, как назло, поскальзываюсь, поравнявшись с ней, и падаю, больно ударившись локтем. Задница мокрая, куртка тоже, а рядом лежит боковое зеркало. — Что?! — Вскакиваю на ноги и в ужасе гляжу на боковое зеркало, лежащее в сугробе. И тут сработала сигналка, а я побежала к школе. Надеюсь, меня никто не видел. Сердце так стучало, а меня так трясло со страху, что я даже говорить не могла. Заходя в кабинет Агаты, я еле сдерживалась, мне было страшно, что если она узнает, что зеркало выбила я, то мне конец. — Что, дёрганная такая? — Спросила Агата, внимательно глядя на меня. — Контрольная по алгебре. — Хорошо. Иди. Может, она догадывается? Я бы и призналась ей, но даже не знаю, что меня бы стало ждать. Она меня наказывала даже по пустякам, а тут я по факту испортила её имущество. Да она меня убьёт! После занятий не было молитвы. Вместо этого Агата стояла и строго смотрела на всех нас. — Дорогие мои дети, — начала она таким убийственным голосом, словно только что подписала всем нам смертный приговор. — Кто-то сегодня оторвал зеркало у моей машины. — Тут же всё внутри меня покрывается холодом. — Я всё ждала, что виновник придёт ко мне в кабинет и признается. Но никто так и не пришёл ко мне с чистосердечным признанием. Пусть тогда виновник встанет и во всеуслышание признается, иначе наказания получат все. Все сразу стали нервничать. Перешёптываться и переглядываться, а меня прям трясло от страха. — Даю час, чтоб виновник пришёл в мой кабинет и признался в содеянном. Если виновник не придёт, то все ученики подвергнутся наказанию в виде завтрашнего целого учебного дня стояния на ногах на всех уроках в столовой и на молитве. Раздались недовольные стоны. — Час пошёл, — и она просто вышла, оставив всех. Я просто сидела в школе у раздевалки и ждала Агату. Всё это время я думала, что надо прийти к ней и во всём сознаться, но мне было так страшно, что я просто боялась сдвинуться с места. И вот прошёл час. Агата вышла из кабинета и кивнула мне на выход. На машине ехали мы весьма осторожно. — Завезу тебя домой, а сама в магазин и в автосервис. Всё время, пока её не было, я не находила себе покоя. Надо было признаться, а теперь из-за меня все будут учиться стоя. Может, оставить записку и сбежать? Я даже есть не могла, настолько меня всю трясло. Агата вернулась ближе к одиннадцати вечера. — Сраный городок, — прорычала она. — Даже нормального магазина нет, чтоб купить чёртово зеркало. — А то нельзя было обратно закрепить? — Оно с «мясом» вырвано, — она недовольно прошла и села на диван. — Ещё ругаться пришлось в автомастерской. Не хотели крепить его сегодня, предложили только через неделю. Ага, а обратно мне как тогда добираться? Я вообще в соседний город за зеркалом ездила. Дорога туда и обратно была незабываемая, особенно когда не ясно, что с одной стороны творится. Ночью она, как всегда, обнимала меня, и как же это напрягало. — Ты такая напряженная, — сказала Агата. Утром на молитве Агата заявила, что к ней так и не пришёл виновник, и поэтому сегодня все будут стоять. — Те, кто попытается сесть, даже в перемену получат по пятьдесят ударов. Из коридора убрали все скамейки, и будут ходить учителя и смотреть, чтоб никто не сидел. На геометрии стоять было неудобно. Стулья нас всех попросили отнести в конец класса. Ноги гудеть у меня начали уже на тридцатой минуте. Поясница заболела уже на втором уроке. Стоять в полусогнутом положении было невыносимо. В коридоре тут же били палкой тех, кто решил посидеть на подоконнике. В коридоре я просто стояла, облокотившись о стену. — Коростылёва, — ко мне подошла завуч. — От стенки отойди. Прислонятся тоже нельзя, и на полу сидеть тоже. После третьего урока все уже просто возмущались. Двоих прилюдно выпороли за то, что те демонстративно сели. Единственное место, где можно было посидеть, ребята нашли быстро, вот только учителя тоже, и поэтому туалет контролировали. Все уже ждали конца учебного дня. И даже когда все уроки подошли к концу, а мне ужасно хотелось лечь, мы отправились на молитву, где нас заставили опять же стоять на ногах. Когда и молитва подошла к концу, все с облегчением поплелись по домам. Я же села в машину, и как же у меня болели ноги. Я даже застонала. Всю дорогу мы ехали в молчании, а потом Агата неожиданно подозвала меня к себе, когда мы уже были в доме. — Как прошёл день? — Поинтересовалась она. — Ужасно. Всё болит. — Знаешь, у меня тут интересное видео есть, — она улыбается и, достав мобильный, что-то смотрит, а после показывает мне. На видео я бегущая и падающая возле её машины. Меня такая паника накрыла. — Я всё ждала, когда же ты признаешься, но ты даже под угрозой наказания всех всё равно наплевала. Я тебе столько шансов дала. — Простите, пожалуйста, — пропищала я. — Я просто боялась. — Боялась? Ну, сейчас ты будешь бояться ещё сильнее. Я даже убежать не смогла, меня просто схватили и, повалив на пол, стали бить руками и ногами, а после Агата схватилась за ремень и била меня специально пряжкой. А потом она затянула ремень на моей шее и стала душить. Цепляюсь пальцами за края ремня, но никак не могу оттянуть его, дышать становится невозможно, и я начинаю хрипеть, а в глазах темнеть. Она ослабила ремень, и я наконец-то смогла сделать вдох, закашлявшись. — У тебя столько времени было сознаться, а ты зассала! — Она ударила ремнём меня по голове. Я даже не кричала. Настолько было страшно, казалось, что если закричу, то меня начнут бить сильней. — Вот и лежи дальше тут, — она напоследок пнула меня ногой в живот, а потом ещё два раза ударила ремнём и ушла. Так я всю ночь в крови и пролежала на полу, где меня и оставили. Потом я проснулась, когда Агата собиралась на работу, но не пошевелилась. Казалось, что если подам признаки жизни, то меня снова ударят. Женщина ушла на работу, и только тогда я попыталась встать. Тело словно было не моё, меня шатало, и с большим трудом я смогла сесть. Сейчас или никогда! Спустя час, когда я всё же смогла встать, то стала искать ключи от дома и забора. Надо выбираться отсюда и до полиции. Пачкая кровью всю мебель, я искала ключи. Ну не могут они быть у неё в единственном экземпляре, и я была права. Ключи лежали в прихожей, в обувнице ящика. Открыв входную дверь, я, совершенно не думая о холоде, вышла на улицу. Куртку брать не стала, как и обувь, просто не сообразила, да и в состоянии не том была. Выйдя с территории, я стала искать полицейское отделение, когда-то я на него уже набрела, может и сейчас. Удивительно, но людей я вообще не встретила. Да и холода я даже не чувствовала. И вот, когда я дошла до отделения, меня неожиданно окликнули: — Коростылёва! — Обернувшись, вижу Свиридову. — Ты что, в таком виде? Она посмотрела на мои босые ноги, да и в целом на раздетый вид. — Вы тогда сказали, что она может меня убить. Вот, пошла в полицию. — Ты погоди, — схватив меня за руку, она увела меня подальше от полиции. — Я же сказала, что у меня есть знакомый. Сейчас ему позвоню, и он приедет. Она достала мобильный. — Алё, — сказала она в трубку, всё ещё держа меня за руку. — Помнишь, я говорила про девчонку? Так вот, она сейчас в полуголом виде стоит вся в крови на улице. Перехватила по пути в полицию, можешь приехать? Сакко и Ванцетти, сорок два. Ждём. Стою и смотрю себе под ноги. — Лера, тебе не холодно? — Что будет дальше? — Приедет и сфотографирует твои побои. Мы стояли так на улице минут десять, когда неожиданно я увидела белую машину. — Нет! — Дёргаюсь, пытаясь вырваться, но психолог держит крепко. — Отцепитесь! — Успокойся. — Знакомого из полиции никакого не было? — Сейчас приедет и заберёт тебя. — Помогите! — Наклоняюсь и впиваюсь зубами ей в руку. — Ай! — Она выпускает мою руку, и я бегу. — Лера, стой!

***

— Ты не могла её связать, что ли? — Возмущалась Агата. — Мне кажется, что ты переборщила, — сказала Марго. — Девчонка вся в крови и в таком виде. — И что предлагаешь мне делать? — Конечно, для начала найти, но только не бей её снова. На ней живого места нет. — Тебя послушать… — Агата, ты её просто убьёшь. Наказывай иначе. — Я вынуждена была из-за этой засранки покинуть работу. — Сейчас главное её найти, пока никто её не нашёл. У нас столько проблем будет. — В какую она сторону побежала? — Туда, но там она могла где угодно завернуть. — Разделяемся и ищем. Я на машине, а ты пешком. — Я прям вижу, как ты меня любишь, — усмехается Марго. — Нормально, я люблю тебя. Как свою двоюродную сестру. Иди по тёмным переулкам, а я по центру поеду. — Если найдёшь её первая, то не пугай. Приближайся осторожно. Девчонка спокойно может натворить глупостей. — Хм. — Я про суицид. У тебя же проблемы, как у опекуна будут. И да, Агата, я понимаю, что тебе она на хрен не нужна, но постарайся хотя бы немного побыть с ней ласковой. Не взирая на всё моё отношения к ней, девчонка сейчас нуждается в любви и ласки. Дай ей этого немного, и она будет как собака предана тебе.