Только через твой труп!

Школа выглядела как тюрьма. Мне хватило одного взгляда на неё, чтоб прижаться к Агате. — Ну ты чего? — Она обняла меня за плечи. — Это просто школа. — Вы сами видели эту школу? — Нет, но я доверяю Марго. Она сюда приезжала и подавала твои документы, и заодно определяла тебя в класс. — Она как тюрьма выглядит. — Это обычный интернат. Год потерпишь, и заберу. — Точно? — Если при этом ты подтянешься. Внутри всё выглядело как в обычной школе, вот только решётки на окнах пугали, да и выглядела она не так современно. Ремонта давно не было. Было как-то душно и темно, а потом я увидела её обитателей. Мимо прошёл какой-то парень с открытым ртом, и у него стекали слюни. Раздался скрип, он был от инвалидного кресла. На нём ехала девочка лет семи, и у неё была вывернута нога, а глаза странно вращались. — Заберите меня отсюда! — Прижимаюсь к руке Агаты. — Не оставляйте меня тут. Они все какие-то странные. — Ну… Кажется, что Агата сама как-то растерялась. — У тебя зато больше стимула… — На что? Не рехнуться? Да я тут рехнусь быстрее! Я готова была упасть ей в ноги, лишь бы меня не оставляли тут. — Тебе будет лучше. — С ними?! Я в такой панике была, когда Агата уходила. Я даже заплакала, поняв, что в полной жопе в этом месте. Уроков было шесть. В классе нас было по два-три человека. Тут везде были пандусы и даже лифт. Это, похоже, единственное, что было тут хорошо. В классе со мной был мальчик, который просто мычал и истекал слюнями, а после стал есть свою же тетрадь. Ещё была девочка, которая ходила на костылях, обе её ноги были в каких-то железных пластинах. В начале она мне даже адекватной показалась, пока не кинула в меня костылём. — Да за что? — Ладно, хоть успела увернуться. — А-а-а! — Она просто стала кричать и рвать на себе волосы. Куда меня вообще отправили? Я словно в психушку попала. — Извините! — Поднимаю руку на алгебре. — Но это же материал явно не седьмого класса. Меня оставили на второй год в седьмом классе. — А какого тогда? — Спросила учительница лет сорока. Она была толстой, и лицо у неё было неприятное такое всё в родинках. — Я такое в классе первом проходила. Ну, серьёзно, два плюс два далеко не материал седьмого класса. Она подошла ко мне, держа в руках тетрадь, а после свернула её в трубочку и ударила меня по голове. — Да что такого?! Я же права! Она била меня этой тетрадью, пока у неё не появилась одышка. После ушла, словно ничего такого не было. Все уроки в этой школе были уровня начальных классов. Они просто считали нас тупыми. Кормили хорошо. Мне даже понравилось. Вот только гречу я не ем, и за это классная вцепилась мне в ухо и стала его выкручивать. — Но я правда не ем её! Прошла неделя. Оценки у меня были хорошие, но как же им быть плохими, если я в седьмом классе, а мне преподают материал началки! Мне даже кажется, что я стала тупеть. Друзей у меня тут нет. Комнату, в которой я сплю, я делю ещё с тремя девушками, и все с какими-то особенностями. Глядя на них, я понимаю, что, похоже, единственная, кто тут адекватная, хоть и сидела на наркоте. — Агата Борисовна, — наконец-то воскресенье. — Заберите меня отсюда. Они все ненормальные. — Ты о чём? — Они на голову больные. Неадекватные. В меня кинули костылём. Учителя тут нас бьют. А учебная программа тут ужасная. Она рассчитана на семилеток. Я тут тупею. — Поучись ещё. Может, потом будет… — А если я сама в них превращусь? Буду ходить и слюной истекать. Я почти целый час стонала и просила себя забрать. А потом мне разбили голову. Это произошло, когда я шла в столовую попить. Моя соседка, что на костылях, она просто подошла ко мне со спины и, замахнувшись, ударила меня, да с такой силой, что я даже сознание потеряла. Очнулась всё в той же столовой. Вся голова в крови. В медкабинете мне просто на рану вылили пузырёк с зелёнкой, и как же это было больно. Рана болела, а волосы окрасились в зелёный. — Я не могу перевести тебя в другую комнату, — сказала классная. — Но она мне угрожает. Она мне голову проломила. — Она болеет. — И что? Она потом меня убьёт и ей ничего не будет за это? — Она родилась такой, а ты стала. — Я не такая, как она! — Правильно. Ты стала такой, и причём по собственному желанию. — И вы меня за это презираете? — Какое ей вообще дело? — Всё, что ты получила, получила заслуженно. А потом та ненормальная на костылях попыталась меня задушить. Это случилось ночью. Я очнулась от нехватки воздуха и в начале даже не поняла, что произошло. Просто не могла вдохнуть. Да я даже не сразу поняла, что к моему лицу прижали подушку, а эта чокнутая ещё и сверху легла. Я смогла её скинуть после того, как ударила её кулаком по рёбрам. Только тогда она отстранилась, упав на пол. — Совсем рехнулась?! — Закричала я, перебудив ещё двух. — Что я тебе сделала?! Она только закричала, а я выскочила в коридор и так там проторчала до утра. Утром меня ждал выговор. — Она меня убить пыталась! За что? Мне надо позвонить опекуну. — Звонить можно только по воскресеньям. И если учесть, какое у тебя ужасное поведение, то думаю, что следует в качестве профилактики отменить это. И я стала готовить план побега. Не хватало, чтоб меня просто тут убили. Думаю, Свиридова специально это сделала. Сбежать решила сразу же после завтрака. Конечно, добираться до Агаты будет трудно, но звонить ей не стану. Позвоню, она всё равно ничего не сделает. Или поедет за мной и побьёт. У меня только наладились с ней отношения. Я… Я готова была рыдать. Это было и обидно, и страшно. Всё равно у меня нет никого, кроме Агаты, и пойти мне не к кому. Приду и что от неё услышу? Меня в этой школе хватило на месяц. Со сложностями я столкнулась с того, что дверь заперта, а окна с решётками. Как сбежать? Начался урок, и я просто стала бегать по школе и искать незапертую дверь или хотя бы окно без решётки. А может разыграть приступ? Они вызовут «скорую» и меня заберут в больницу, а уже там сбегу. — Ты что тут делаешь? — Возмутилась завуч, увидев меня. — У меня живот болит, — тут же сгибаюсь пополам и хватаюсь за живот. — Позовите врача. — Медкабинет закрыт. Иди на урок. — Но мне очень плохо. Может, аппендицит. — Иди на урок. — Меня тошнит. — А меня достали твои выходки, Коростылёва. Позвоню твоему опекуну и нажалуюсь на тебя. Может, обморок изобразить? — Иди, иначе я буду вынуждена наказать тебя. Пришлось идти на русский. Весь урок я думала, как сбежать. Но может, тут на прогулку выпускают?