Только через твой труп!

Я вообще старалась держаться подальше от той, на костылях. На перемене она пыталась ковылять до меня, но я держала дистанцию, пока на меня не наехал кто-то на инвалидном кресле. — Отвалите! — Нога болела. — Ты не такая, как мы, — прорычал парень в корсете. Они буквально окружили меня. — И что? Хотите, чтоб я стала такой же, как и все вы? Да они мне все кости переломают. — Только подойдите, — сжимаю кулаки. — Я каждого ударю. — Угроза насилия в школе, — директриса неприятно на меня посмотрела. — За мной. — Вы слепая? Не видите, что все эти имбецилы мне угрожают? — Немедленно! В кабинете директора, на меня долго орали. — Наркоманка чёртова! Меня подсадили на наркоту, и при этом я наркоманка. Я употребляла таблетки, а не кололась, но меня все презирают так, словно я всё ещё употребляю. Или, по их мнению, я могу сорваться? Я хоть когда-нибудь отмоюсь от этого клейма? — Вот ты полное ничтожество по сравнению с этими ребятами. Ты ничего не добьёшься. У них есть будущее, а у тебя его нет. Отсюда не сбежать. Но есть только один выход. Самый неприятный, и возможно, мне будет закрыта дорога на нормальную работу, но лучше так, чем быть мёртвой. Поэтому в столовой, когда та на костылях снова стала ко мне приближаться, я просто разбила тарелку об стол и, сжав осколок тарелки, крепко стиснула зубы и вскрыла себе горло. Наверное, стоило вскрыть себе вены на руке, ну никак не горло, но я действовала инстинктивно. И всё же руку мне могли перевязать и отправить, а тут горло. Даже интересно, меня вообще спасут? Кто-то закричал, а я выронила осколок и села на скамейку, когда ко мне кто-то подбежал. Касаюсь рукой горла, чувствуя, как кровь заливает мне грудь. Я не могу дышать, не могу говорить. Кто-то что-то кричит, и мне зажимают горло. Чувствую холод и слабость. Мне очень плохо. А потом всё погружается в темноту и, кажется, становится лучше. Открываю глаза, чувствуя боль в горле и в руке. Даже не сразу понимаю почему. Я даже не понимаю, где нахожусь. Но бросив взгляд на правую руку, вижу, что она забинтована. Тянусь к горлу и чувствую бинты. Меня спасли и похоже, я в больнице. Надо бежать! Резко сажусь на кровати, и голова тут же начинает кружиться, но мне плевать. Ставлю ноги на пол и, оттолкнувшись, встаю, чувствуя, как меня тут же заносит, и я падаю. В следующий раз, когда я пришла в себя, то поняла, что меня связали. Даже сесть нельзя было. — А вот это было зря, — слышу голос и, повернув на него голову, вижу врача, мужчину лет сорока. — Зачем же в таком состоянии было вставать? Хорошо, что не пострадала. А если бы швы разошлись? Тебя и так сюда в тяжелом состоянии доставили. И да, опекуну твоему позвонили. Тебе не позавидуешь, если учесть, как эта женщина со мной разговаривала. И, разумеется, мы сообщили куда следует, и как только твоё состояние стабилизируется, мы переведём тебя в специальное учреждение. Кусаю себя за губы. И вроде хочу что-то ответить, да, горло болит, и мне кажется, что если я начну говорить, швы тут же разойдутся. — Твой опекун сказала, что сможет к тебе приехать только в воскресенье. Так же из школы, с которой тебя забрали, сообщили, что у тебя психические отклонения. Качаю головой. Что за бред? — Говорить тебе пока что нельзя. И развязывать тебя мы тоже пока что не будем. Я вообще не понимаю, почему медсёстры тебя до этого случая не привязали. Так меня и держали в больнице. Развязали спустя пару дней, когда решили, что я не стану причинять себе вред. В психушку я не хотела. Всё это время я продумывала план побега. Надо валить отсюда и по фиг. Если из этой школы я и смогла выбраться, пусть даже и таким методом, то из психушки я не смогу выбраться. Передвигалась я медленно и всё держалась за поручни, что были прикручены в коридоре к стене. Люди были, но на меня мало кто обращал внимание, а я шла к двери с надписью «выход». — Вы куда? — Слышу чей-то голос, но не оглядываюсь и не останавливаюсь, пока меня не догоняет медсестра. — С такой травмой надо лежать в постели. Она схватила меня за руку и стала тянуть меня обратно, а меня вдруг накрыл такой страх, что я тут же стала вырываться. На помощь медсестре бросился санитар. Вдвоём они отцепили мои руки от поручня и потащили в палату. Меня просто уложили на кровать и снова привязали. Мне хотелось кричать, но рана всё ещё не позволяла. — Это внесём в твою историю болезни, — пригрозила медсестра и вместе с санитаром покинули палату. Спустя ещё два дня приехала Агата. Я слышала её голос, но не видела её. Она стояла за закрытой дверью в коридоре и разговаривала с врачом. Я же в это время всё пыталась освободиться от ремней, но ничего не выходило. Я не слышала, о чём они говорят, но от голоса Агаты всё внутри меня трепещало в ужасе. Разговор прервался, и я застыла в страхе, что сейчас откроется дверь и войдёт разгневанная Агата. Но она не вошла. Я слышала стук её каблуков, он отдалялся от моей палаты, а по щекам у меня текли слёзы. Хоть я и боялась её появления, но и в то же время хотела, чтоб она вошла.

***

— Поверить не могу, — Агата даже не ожидала, что её будет трясти. Когда ей позвонили и сообщили, что Лера попыталась покончить с собой, она пришла в ужас. Это же надо было вскрыть себе горло. — Её теперь переведут в психиатрическую больницу. — Может, она пытается привлечь к себе твоё внимание? — Марго приехала с ней, но из машины не вышла. — Ты же психолог? — А ты с ней живёшь. — Да уже и не живу. На месяц хватило. Школа точно нормальная? — Да. — Ну, те дети, которых я успела увидеть, меня прям впечатлили. Может, стоило забрать Леру? Она звонила и говорила, что одна из девочек её костылём ударила. — Выдумать можно всё, что угодно, лишь бы забрали. Агата, она с самого начала не хотела туда. То, что она решила выбраться от туда таким путём, вполне ожидаемо. Ладно хоть додумалась прилюдно это сделать, чтоб спасли. — Ей теперь двери много куда закрыты. — Удивляюсь, что ты стала сопереживать ей. На это Агата ничего не ответила, а только тяжело вздохнула. — Ты зашла к ней в палату? — Нет. — Почему? — Не смогла. — Ну, знаешь, Агата, ты такими темпами вполне могла и позвонить сюда, а не ехать столько времени, чтоб просто пообщаться с доктором и не посмотреть на неё. Заешь, я думаю, она ждала тебя. Ждала и боялась. — Думаешь, мне сейчас пойти к ней? — Как хочешь. Я думаю, что возвращаться сейчас нет никакого смысла. Раз ты за такое решила её наказать, то наказывать по полной. — Завтра её переводят в психиатрическую больницу. Я подписала согласие. Так что всё равно ехать пришлось бы. — Надолго? — Не знаю. Обычно суицидников на три месяца там запирают, но зная Леру, она вполне может что-то учудить и застрять там на долгие месяцы. — Навещать планируешь? — Ещё не знаю. Может быть. — Лучше не навещай. Это предаст ей стимул вести себя адекватно. — А может, это её расстроит? — И что? Она должна понимать, что поступила неправильно. Ты с ней договаривалась. Она вполне могла потерпеть там год. Даже меньше с учетом каникул. — Может, это всё из-за возраста? — Ну, знаешь, в четырнадцать лет хоть какие-то мозги, да должны быть. Они замолчали. — Агата, она же не первый раз себя так режет? — Был случай. — Смотри, чтоб дальше такого не было. Когда её выпишут, ей либо вправят мозги на место, либо она станет ещё хуже. Но ты не переживай. — Марго улыбнулась и похлопала Агату по плечу. — Когда её выпишут, то я привезу тебе те ампулы. Будет себя плохо вести, так укол сделаешь. — А может, тогда уж бить? — От избиения будут следы. — А от укола нет? — Так зато можешь сказать, что она у тебя из психушки и что эти уколы её успокаивают. Никто не придерётся.