Только через твой труп!

Приходила в себя я очень медленно. Тело болело и очень сильно хотелось в туалет. Вот только встать с кровати у меня вышло не сразу. Голова кружилась, ещё и тошнило. Мышцы словно были деревянными. Они напряглись, а расслабиться я не могла. — Лера, — Агата подлетела ко мне и помогла сесть. — Ты себя как чувствуешь? — В… Меня вырвало на собственные колени. — Дойти сможешь? — Крепко держа меня за плечи, она поставила меня на ноги. Пытаюсь кивнуть, и меня снова рвёт. Я не помню, как оказалась в ванной, но стояла на коленях и обнималась с унитазом. — Тебе легче? — Кажется, да, — больше не рвало, но подташнивало. — А сколько времени прошло? — Двое суток. — Ого, — голова была тяжелая, и я, пожалуй, ещё поспала бы. — Есть хочешь? — Можно… полежать? — Хорошо. Я лежала, закутанная в одеяло. Есть не хотелось, и пить тоже. Мне вообще ничего не хотелось. Так прошло ещё полтора дня. Агата собиралась на работу, а я просто стояла в прихожей и смотрела, как она собирается. Мне не хотелось, чтоб она уходила, но я боялась просить её остаться. Не хотелось снова испытать все последствия того укола. — Поешь, — сказала Агата и, остановившись возле меня, коснулась пальцами моей щеки. — Ты сильно исхудала. — Вы надолго? — Да. — Можно с вами? — Нет. Лер, не заставляй меня снова делать тебе тот укол. Ты же этого не хочешь. — Нет, — даже вспоминать не хочется, что было со мной после укола. Она ушла, а я почувствовала, как стены начали давить на меня. Тут же прижимаюсь к входной двери. Так я и просидела, прижавшись к двери, до самого возвращения Агаты. — И давно ты тут? — Как вы ушли я тут. — Понятно, — по лицу Агаты было видно, что она не довольна. — Марго придёт вечером. Свиридова пришла спустя три часа, и вела она себя весьма странно. Всё как-то пялилась на меня. — Значит, Лера боится громких звуков?! — Вдруг таким громким голосом сказала Свиридова, что я вздрогнула. — Ты что орёшь? — Поморщилась Агата. — Просто говорю! Закатив глаза, Агата схватила Марго за руку и увела на кухню, а в следующую секунду я услышала такой грохот с кухни, что, подлетев на месте, заметалась по комнате. Надо было спрятаться, и я забилась в угол между диваном и окно. — Да что ты творишь?! — Слышу голос Агаты. — Ага! — Марго залетела в комнату и ткнула в меня пальцем. — Я же тебе говорю, что ей нужно в центр. В центр? — Если бы ты не кричала на весь дом и не решила бы испоганить мне набор кастрюль… — Я действую в сугубо в твоих целях. Ей надо прийти в себя после психиатрической больницы. В центре ей будет проще, чем у тебя дома в одиночестве. — У тебя в центре ставят тот препарат. — Ну, хочешь, я могу попросить, чтоб его ей не ставили? Агата, ты сама прекрасно понимаешь, что она не в том состоянии. Тебе, наверное, с ней надо быть двадцать четыре на семь, чтоб она начала восстанавливаться. Тебе придётся бросить работу. А отгул на несколько дней не принесёт никакого толку. Агата, я желаю тебе только добра. Я смогла расслабиться только когда Свиридова ушла. — Не обращай на неё внимание, — вздохнула Агата, обнимая меня. — Завтра я снова на работу, а тебя попрошу не сидеть под дверью. Ты вообще ничего не ешь. Ходячий ты скелет. Мне, правда не хочется отдавать тебя в этот центр, но если ничего не изменится, то тебе придётся туда пойти. — Не надо, — тихо говорю. — Тогда начни наконец-то жить в этом мире. Ты больше не в психушке. Тут тебя не будут колоть всякой дрянью и бесконечно отправлять на ЭШТ. Она ушла, а я стояла возле входной двери, не в силах уйти, а после сама не заметила, как сидела, прижавшись всем телом к входной двери, и ждала, когда же она вернётся. — Ты всё ещё тут, — дверь открылась, и я упала, увидев Свиридову. — Агата просила зайти и посмотреть, как ты. — Она строго уставилась на меня. — Смотрю, что ничего не поменялось. Собирайся и поедем. — Куда? — В центр. Агата сказала, что если я зайду и обнаружу тебя всё в той же позе, то могу забрать тебя. — Прям так? — Да. Собирайся, иначе прям так поедешь. — Можно позвонить… — Нет, нельзя, — схватив меня за руку, она дёрнула на улицу. — Ладно, там тебе форму выдадим. Я была в пижаме. Повезло, что на улице было не так холодно. Заперев входную дверь, Свиридова потянула меня за собой за калитку. Там стоял шоколадного цвета Мерседес. Ну или это был цвет говна. Папа обычно его именно так и называл. — А я смогу увидеть Агату Борисовну? — Только когда я сочту тебя здоровой.