Только через твой труп!

Сколько прошло времени? Мне не дают потерять сознание. Мне ставят различные дозировки того препарата и всё фиксируют. Я после инъекции словно проваливаюсь. Но мучительного прихода не было. Они ставили мне ещё какой-то препарат, и мне было легче. Мне не давали спать. Меня не кормили и не поили. Меня даже в туалет не пустили. Меня вообще не слушали. Мария Алексеевна ушла, оставив меня с двумя врачами. Те вообще со мной не разговаривали. Самое жуткое было, когда мне поставили капельницу в одну руку с тем мучительным препаратом и типа капельницу антидота в другую руку. Меня то знобило, то бросало в жар. Я не понимала ничего. — Прошу, — из носа пошла кровь. — Хватит. Прекратите. Мне плохо. — Зафиксируй, — сказал мужчина, и, подойдя ко мне, женщина стала что-то записывать. Во рту стоял неприятный горький привкус. Я всё видела, словно в дымке. — Так, она теряет сознание, — и тут я почувствовала резкий вонючий запах, от которого вся дурнота тут же пропала. — Продолжаем. — Сколько прошло времени? — Тут нигде не было часов. — Я… И тут у меня пошла кровь изо рта. — Мой опекун точно не давала согласия, — говорю, глядя в пол. Живой я, похоже, не уйду. — Выпустите меня! — Дёргаюсь. — Помогите! Врачи переглянулись, и мужчина подошёл ко мне, с размаху ударив меня по лицу. — Поори мне тут, — процедил он сквозь зубы. — Мы почти закончили. И тут резко у меня потемнело в глазах.

***

— Я не могу ждать ночи. — А придётся, — Марго вздохнула и посмотрела на здание центра. — Другого выхода у нас нет. — Я не понимаю, почему полиция не помогает? — И не поможет. Ладно, ждём, когда Мария Алексеевна уедет. Была уже полночь. — Она вообще выходила? — Нет, — ответила Марго, глядя в бинокль. — Ну не ночует же она там? — И долго ждать будем? — Неужели ты опять хочешь в обезьянник? — Это всё из-за тебя, Марго. Зачем было так поступать? — Хотела как лучше. — Благими намереньями строится дорога в ад. Поздравляю, Марго, ты построила дорогу в ад. Марго только закатила глаза. — Ты, кстати, кого за место себя на работе оставила? — Завуча. — Ни за что бы не подумала, что ты начнёшь пропускать работу. — Проехали, — Агата закрыла глаза. — Надеюсь, что она будет в нормальном состоянии, иначе нам придётся её выносить. Они посидели ещё часа два и вышли из машины. Вот уже как час в центре не горели окна. — Камеры есть? — Нет, ты бы видела, что там творится. Камеры — это подстава. Подойдя к главному входу, Марго достала ключи и открыла дверь. Они вошли внутрь. — Надо надеяться, что Леру не поместили в другую комнату. Не охота в каждую комнату заглядывать. Включив фонарик, они пошли к лестнице. Поднявшись на второй этаж, они подошли к двери, за которой была Лера. Открыв дверь, Марго заглянула внутрь. — Это плохо, — Марго светила на пустую кровать. — Очень плохо. — И где она? — Либо в изоляторе за плохое поведение, либо… — Либо? — Лучше тебе не знать. — Так, ну-ка говори. — Ладно, пошли в подвал, тогда. — А там что? — Изолятор и не только. Пошли. Они спустились на первый этаж и направились к двери, ведущей в подвал. — Ну, ты, конечно, выбрала себе место для подработки, — сказала Агата, когда Марго искала ключ, чтоб открыть дверь в подвал. Открыв дверь, Марго убрала ключ и, распахнув дверь, вздрогнула, тихо вскрикнув от неожиданности. Агата тоже вздрогнула и даже отшатнулась. — А вы, я смотрю, прям очень дружные, — сказала Мария Алексеевна, когда за их спинами появились двое полицейских. — Я прям как чувствовала, что вы не успокоитесь. — Она протянула руку. — Маргарита Петровна, отдайте ключи. — Отдай Леру! — Агата была готова вцепиться в эту женщину, если бы не полицейский, который тут же надел на неё наручники. — Где она? — Я не стану писать на вас заявление, но если вы не успокоитесь, то мне придётся это сделать. — Вы пробудете в обезьяннике трое суток. — Что так много? — Возмутилась Марго, когда у неё отобрали дубликаты. — За хулиганство. — Какое хулиганство? — Агата попыталась вырваться, но её тут же повели на выход. — Отцепитесь! Я директор школы. — Мария Алексеевна, верните Коростылёву, — Марго не сопротивлялась. — А нужна ли она вам? — Нужна. Верните. — Мне жаль, но я её не верну. — Вы слышали? Арестуйте её. Не нас. Мы ничего не нарушаем. — У тебя есть ещё дубликаты? — Спросила Агата, когда их посадили в камеру. — Нет. — И что будем делать? — Даже не знаю. — Она не умрёт? — Тут я точно ничего сказать не могу. — Расскажи про этот центр? — Мало кто от туда возвращается. Мария Алексеевна всегда смотрит и решает, будут ли такого ребёнка искать или нет. Если он кому-то нужен, то всё нормально. А если такая, как Лера, то… — Я не понимаю. Я её опекун. Она нужна мне. — Тут сыграла роль психушка, и то, что ты опекун. Ну и то, что я её привела туда. Марго не смотрела на сестру. — Прости. — Ждём три дня, и берём штурмом. — И снова обезьянник. — А что тогда предлагаешь?