Кишка в цветочном поле

Малоосвещенное душное помещение без окон внутри стен Бастиона больше напоминало подземелье или ничейную крепость. Лязг цепей и возня подпитывали неуютную атмосферу. Поразительно, как всего одна дверь и пара коридоров переносили в столь жуткое и неприятное место, хотя казалось, что Воронья Скала — это единственный оплот человечества, не засыпанный снегом или пеплом. Не сказать, что кто-то из отряда много проводил в тюрьмах, но после такого опыта желание нарушать закон отпадало на корню, что уж говорить об истощенных и измученных заключенных. Довакин всеми силами старался держать себя в руках, не давая гнетущей атмосфере темницы добраться до его мозга, что отчаянно боролся с ужасом. Телдрин бывал в этом месте от силы пару раз и не горел желанием оставаться надолго, лишь следуя за товарищами. Акселя обстановка едва ли волновала, в отличие от друзей. Обжитые безумными волшебниками руины и культы даэдра выглядели значительно хуже, чтоб некромант как-то это воспринимал. Засохшей крови на полу нет, как и вскрытых трупов, а спертое зловоние тюрьмы не кружило голову. По крайней мере, все трое находятся по другую сторону решетки и бояться им нечего. Искомый узник лежал на холодном полу, обмотанный цепями, с кляпом во рту, одетый в рванье. Робу и маску благополучно конфисковали, но самые примечательные черты в виде глаза с щупальцами и драконьего хвоста оставались на месте, отчего Мирак без проблем узнавался на фоне других заключенных, если не брать во внимание оковы. Худой старик все еще пытался освободиться из цепей, рыча и извиваясь, но никаких результатов так и не добился, как долго бы ни продолжалось это сопротивление. Лишь ощутив другого драконорожденного рядом, жрец обрел второе дыхание, начиная отчаянно ерзать. Одновременно и потешная, и крайне жалкая картина. Довакин устремил свой взор на Первого, собираясь с мыслями. Ярость подпрошла, чувства умерились, и беспомощность врага позволяла держать себя в руках. Их взгляды пересеклись. Воин с глубоким вздохом опустился на корточки перед железной оградой. — Никогда бы не подумал, что мы встретимся снова вот так, — поздоровался Драконоборец. — Я тоже не рад, но дела есть дела. Лишь услышав голос самозванца, Мирак чуть ли не начал биться головой об пол, желая сделать то же самое с Довакином. К сожалению, цепи скручивали слишком туго. Налитые кровью глаза смотрели прямо в душу избранного. — Я долго думал, почему именно я стал довакином. Может это воля случая, а может нет… Я все равно не хочу никого убивать. Ты заставил тебя ненавидеть, все эти слова, порабощенные люди и планы на захват Тамриэля… Я должен тебя убить, знаю, но… Я все равно верю, что есть другой путь. И поэтому теперь я понимаю, почему ты говорил, все это время ты говорил, какое я ничтожество. Возня прекратилась, бывший чемпион Моры обнаружил себя в замешательстве. Он наблюдал прогресс Последнего на протяжении большей части его пути, измывался, глумился, ибо «недостойный» намеревался сразить Первого драконороженного, что подчинил себе своих же владык. Но сейчас… Довакин оставался абсолютно спокоен. Как будто внезапно они поменялись местами. Теперь очередь воина произносить ошеломляющие речи. — И… Спасибо за это, на самом деле. Мне пришлось многое переосмыслить. Я хочу помогать людям, но быть тем, кто не даст миру погрузиться в хаос – это… Очень тяжело. Я никогда не просил такой ответственности, но это работа, которую я должен делать, чего бы я не желал. И как довакин… Я могу понять, что ты чувствуешь. Монолог продолжался, и чем дальше он шел, тем более странно себя ощущал узник. В этом мире все решается без глубинных вопросов, отчего Мирак ожидал, что ему скорее снесут голову при первой возможности, чем попытаются поговорить. Такой опции жрец лишен из-за кляпа во рту, но горе-избранного этот нюанс не останавливал. — Мне обидно, очень сильно, и я знаю, тебе тоже. Эта вся миссия несправедливая… и разочаровывающая. Но я принял решение. Я не буду с тобой сражаться, пока не стану достойным своего титула. Случится это или нет… Плевать. Сейчас нет смысла даже пытаться. Ни ты, ни я сейчас к этому не готовы. Со мной все ясно, а ты просто урод моральный. И маразматик. А еще грязный, как свинья. Заявление Довакина повергло присутствующих в шок. Наблюдавшие со стороны Аксель и Телдрин ошарашенно переглянулись. Мирак вновь начал беспорядочно вертеться, демонстрируя крайнюю степень возмущения. Столько всего он хотел высказать, но выходило только бессвязное мычание и вой. Последний скрестил руки на груди, не впечатленный реакцией на слова. — Я свое мнение менять не собираюсь. Тем более, что мне все еще нужно убить Алдуина… Или сдохнуть пытаясь. Мы только время зря потеряли на этом острове. Мирак не унимался несмотря на то, что из его звуков не получались слова. Это начинало надоедать, ибо Довакин просто не понимал, чем конкретно недоволен жрец. Ведущий монолог глянул на мага позади себя, качнув головой в сторону. И хоть стража не обрадуется самовольности, в руке Неприкаянного засиял красный свет. Заклинание телекинеза без усилий стянуло тряпку с лица заключенного, для чего не понадобилось даже руку через решетку просовывать. Бывший чемпион воспользовался случаем. — Да кто ты такой, чтоб говорить это?! Перед тобой Мирак, первый драконорожденный, первый, кто положил начало свержению этих летающих тварей! Ты не имеешь права отказывать мне! Только один из нас имеет право ходить по этой земле! Голос звучал хрипло и слабо, но несмотря на очевидно пересохшее горло, Мирак выдавливал из себя крики. В чужих глазах он унизился еще дальше. — Все правильно. Я буду ходить, а ты ползать, пока я не обрету достаточно сил, — холодно ответил Последний. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?! Мы покончим с этим раз и навсегда, и когда весь мир увидит, и когда весь мир услышит- — И когда весь мир вспомнит, не станет больше гниды, знаем, видели. Хочешь или нет – я не буду драться, на этом разговор окончен. Можешь гнить тут дальше с дырявыми портянками во рту. Заключение Довакина звучало строго, как никогда. Он поднялся от земли, уже собираясь дать Акселю команду о возвращении кляпа в изначальную позицию, но Мирак его опередил, чуть не взвизгнув от внезапной острой боли в желудке, что стала очевидной при очередном скручивании. Дискомфорт вызван явно не уроном, сопутствующее урчание тому подтверждение. — Стоять! Ты никуда не пойдешь- И раз тебе так надо, я помогу тебе- Убить Алдуина. И тогда- И тогда мы сразимся, — проскрипел жрец. — Торговаться еще будешь?! Да ты- Довакин собирался выпалить оскорбление, но предложение звучало достаточно заманчиво. Он предполагал, что битва, как и положено быть, пройдет лишь в компании спутников, а мировая угроза гораздо сильнее и злее обезумевшего старика. И раз этот же старик осмелился встать на их сторону… Это не так уж и плохо, не учитывая последующие условия. — Ладно, убедил. Но никаких убийств во сне, ядов и магических ловушек! — Да за кого ты меня принимаешь?! Я, вообще-то- О боги… Очередной болевой импульс от живота прошелся по всему телу. Последний покачал головой, осознавая реальную причину такой выгодной сделки. Судя по рассказам компаньонов, не меньше двенадцати часов Мирак провел скованным во всех возможных местах, а голодной смерти, пожалуй, даже такие ужасные злодеи не заслуживают. — Я уже сказал, кто ты. Сиди здесь и не рыпайся, иначе тут оставлю, — фыркнул Драконоборец, удаляясь от камеры. Компаньоны незамедлительно последовали за воином, преисполненные не меньшим замешательством, чем помилованный. Довакин собирался договориться со стражей, но его отдернули, надеясь получить хоть какое-то объяснение. — Ты все мозги пропил? Какой Мирак, какой с Алдуином разбираться? У вас это, у детей драконьих, семейное что ли, кукухой ехать? — посетовал Аксель. — А ты самый умный? Лысый быдло-маг, крестьянин с мечом и иностранный специалист, вот это я понимаю: команда по спасению мира! — едва не перебил его Телдрин. — Парни, успокойтесь. Идея рисковая, да, но у нас выбор есть? Он драконов всю жизнь мучил, и, если он нам не поможет – не помогут боги, — объяснился избранный. — А от него нас кто спасет, а? Ты б хоть раз книжку почитал. «Страж и Предатель», есть такая, и как думаешь, кто предатель? — давил на своем Неприкаянный. — Сам Мора сказал, что ждал, когда Мирак его на хую повертит. Вот и думай, на что соглашаешься. — Поди пивка попей, зануда, блин. Даже если этот хмырь Довакина и предаст, как только его развяжут, то потом в лужу сядет. В одного Алдуина мочить будет еще сложнее, чем вчетвером, — также не унимался данмер. — Он хочет боя, я его дам. Но он хочет честный бой, честный бой я не дам. Сомневаюсь, что после того, как далеко мы зашли, он просто решит меня прирезать и унизиться. Древние люди были не менее честными, чем сейчас, — отмахнулся Довакин. — Тц, как скажешь. Но если окажешься с мечом в жопе на том свете, учти – я воскрешаю только зомби, — шикнул культист. Переговоры ничем не завершились, ибо драконорожденные уже договорились о сотрудничестве. Довакин полностью осознавал все риски данной авантюры и все равно стоял на своем. Даже если все для них закончится печально – мир простоит еще какое-то время в относительном спокойствии. Аксель также остался при своем, не смея противиться чужой воле. Серо понимал обе стороны, но предпочел держаться с воином, просто потому что не хотел сосредотачиваться на относительно близкой гибели всего сущего. Диалог со стражей тюрьмы прошел куда проще, чем те ожидали. Терпеть присутствие сумасшедшего старика, что даже будучи полностью обезвреженным капал на нервы, никто не хотел. Да и что уж говорить, с блаженными разговор короткий, если вспомнить, как много безумцев носится за пределами Бастиона. А отряду можно только посочувствовать, раз решили связываться с больным на голову. Не дожидаясь советника, Мирака вышвырнули из заточения. Пришлось лишь немного золота отсыпать охране на лапу за неудобства и за возвращение конфиската. Ко всеобщему изумлению, получив свои вещи обратно, Мирак не обратился злом во плоти, кем является по факту, а вел себя весьма сдержано, волоча ноги за Довакином и его компанией. Даже гневных и горестных речей не последовало, как только четверо оказались на улице. За жреца говорил его неугомонный желудок, в связи с чем пришлось ненадолго вернуться в таверну. Комментировать свой голод Первый отказывался, ибо таким образом принял бы свою слабость. Негоже бывшему правителю этого острова жалобно просить о еде. Но Довакин все прекрасно понимал и не задавал лишних вопросов, за которые на него обрушится шквал негодования. Отряд расположился за столом, Мираку подали какую-то похлебку из местных жуков. Словно дикая собака слуга даэдра принялся сметать еду, что оказалась перед ним. Не счесть года, как давно нормальная пища не появлялась в рационе. Останки луркеров и искателей вряд ли можно назвать полезной пищей из-за присутствия чернил в телах, а книги… Определенно плохая альтернатива. Остальные лишь дождались, когда он закончит с трапезой, чтобы обсудить планы. — А расплачиваться как планируешь, легендарный бич? Море письмо выслать? — посмеивался Аксель, ехидно наблюдая за жрецом. — Молчать! Ты, грязный оборванец, лучше них знаешь, сколько богатств осталось в моем храме. Не вижу нужды поднимать этот вопрос, — отмахивался Мирак, стуча хвостом по ножке стула. — Я мылся недавно, чья бы корова мычала. И чтоб ты знал, его подчистую разморили. Только драугров раздеть побрезгали. — Чего?! Мои культисты, мои слуги? Да как они посмели обворовывать мои владения! — Бандиты, мародеры, искатели приключений… Мы тоже всякого стащили. Трон стоит, царя не видно, хули ты хотел? — Это- Это недопустимо! Я столько времени потратил, заставлял их вспоминать о моем могуществе, и- — Да, ты теперь бомж. Бомж, которого придушить охота, — издеваясь, шикнул Неприкаянный. — Тц, я никогда не был высокого мнения об этой своре пустоголовой гнуси. И ведь даже такие способны на предательство. — Завалите оба. У нас, вообще-то, работа есть, — остановил их Последний, хлопнув по столу. Предатель и «предатель» продолжили косо смотреть друг на друга. Некромант дразнил жреца лишь забавы ради, заставляя пасть еще ниже перед новыми союзниками. Мирак из размеров гордыни не позволял себе игнорировать подколы. Воин и наемник смотрели на них с ропотом, надеясь, что к драке это не приведет. По деревянной поверхности растянулась карта провинции. За столько дней на Солстейме можно позабыть, как вообще выглядит Скайрим. Пергамент принадлежал Довакину, судя по отметкам и кривоватым записям рядом с выделенными областями. Ориентируясь по рисункам, Последний пытался вспомнить, на чем остановился в прошлый раз. — Так, где там это… А! Вот, точно. Седобородые поручили мне достать рог Призывателя Ветра из какой-то гробницы. Получается, мы должны отправиться туда. — Ага… А, собственно, нахуя и зачем? Какое это имеет отношение к злой прожорливой куропатке? — резонно поинтересовался Серо, разглядывая бумагу. — Они сказали, что это проверки ради. Я так понял… Они хотели посмотреть, вернусь ли я живым. Слова ученика седобородых поставили Мирака в ступор. Сколько бы оскорбительных эпитетов в адрес врага он не применял, факт убийства дракона и множества драугров оставался фактом. Но не только это его смутило, о чем он сразу же заявил в недоумевающей манере. — Ты им сказал, что ты из драконорожденных? — Нет, они сами узнали, когда я своего первого дракона убил. А в чем проблема? — разделил его замешательство Довакин. — То есть вместо того, чтобы учить тебя чему-то, эти дряхлые невежды сослали тебя в Обливион? — Не в Обливион, но да. Не вижу в этом ничего такого. — Своим словам не верю, я ошибся. Ты не отморозок, ты имбецил под стать своим «учителям», — апатично комментировал жрец. — Эй! Они научили меня второму слову из «Безжалостной силы». А еще одно из «Стремительного рывка». Я же не могу просто так получать эти знания, в конце концов. Попытки оправдать мастеров ту'ума даэдрапоклонника впечатлили, но отнюдь не в положительном ключе. Последний также не оценил чужой скептицизм, чуть хмурясь, пока критика продолжалась. — Представляю, на что они рассчитывали. Подмазали выполнять их прихоти, совершенно не заботясь о том, что «единственный» спаситель этого мира может сдохнуть, как собакая. от кучки гнилых трупов. Тем более, на самом краю от мирового катаклизма. Конечно, если бы я не снизошел на эту гадкую землю, то это была бы весьма… плачевная утрата. А какая предусмотрительность! Нагло распоряжаться благословленным богами, что за себя ни слова не скажет. Пришла очередь воина терять дар речи. Если посмотреть на ситуацию со стороны, то все именно так, как разложил Первый. Не понимая сути своих сил, легко можно оказаться в ловушке чужих поручений, в надежде выяснить, что из себя этот дар вообще представляет. — Но… Может им и правда нужен этот рог? И, я не знаю, он как-то связан с криками? — неуверенно придумывал отмазки Драконорожденный. — Ох. Они умрут в проклятом мире, который сами создали, — разочарованно вздыхал Мирак. Слуга даэдра закатил глаза, и даже те, что бесконечно появлялись и исчезали с отвратительной бездны на его лице, повторили экспрессию. Довакин разочаровано выдохнул, протестующе хмуря лицо. — Хорош мне уже зубы заговаривать! Мы отправляемся в Устенгрев, это не обсуждается. Говори что хочешь, я не собираюсь пренебрегать их заданиями. Мирак не посчитал нужным комментировать решение, ибо напоминания об отсутствии нужных знаний и опыта может обеспечить только прямой удар по лицу. Довакин уставился в карту, борясь с желанием сказать что-то более оскорбительное. Тем временем Телдрин уже заранее определил самый оптимальный маршрут до нордских развалин, о чем заявил, как только перепалка утихла. — Мы сплаваем до Виндхельма, оттуда до Данстара, и пешком можно дойти до Устенгрева. Не так уж и далеко получается, за день-два, может, доберемся. Там уж погода скажет. При одном упоминании путешествий по волнам у Последнего скрутило желудок. Воспоминания о дороге на Солстейм все еще свежи в памяти, как и не самый приятный опыт преодоления морской болезни. Хоть сразу в воду бросайся и топись. — А… Ну с Виндхельмом понятно, а повозкой не обойдемся? В смысле, по земле проще как-то будет, безопаснее. — Через горы, бури и волков? Нет, спасибо. Да мы и так кучу времени потеряли, куда еще тянуть? Мне хватило пейзажами любоваться, что там, что здесь, — объяснил свою позицию данмер. — Ты прав, пожалуй… Так и сделаем. Воин сдался слишком быстро, при этом очевидно, что что-то он недоговаривает. Аксель прекрасно понимал, о чем идет речь, но не смел сказать и слова, дабы не пристыдить товарища… И неважно, что довольно скоро правда сама себя раскроет. Жрец вновь брезгливо ворчал, не соглашаясь ни с одним, ни с другим. Слишком уж низменные у них представления о транспорте. — Мы полетим. Я не собираюсь ошиваться вокруг всякой черни больше нужного, — заключил Мирак. — В смысле? На драконе что ли? — захлопал глазами Серо. — Я понимаю, конечно, вы драконорожденные и все такое, но где вы его найдете? Родите? — Твои попытки меня высмеять ничтожны. Пусть Хермеус Мора и позволил себе выгнать меня из Апокрифа так бесцеремонно, но я не собираюсь оставлять ему в наследство своих слуг, — цыкнул старик. — Это… Звучит гораздо лучше. Лететь быстрее и дешевле, — пожимал плечами Довакин. — Если так полетать охота – найдите мага Морровиндского или, не знаю, великана. Как по мне, так это полный пиздец, — язвительно отзывался Неприкаянный. — И как их из Апокрифа вытащить? — Очень просто. Я займусь этим лично, — выдал Мирак, вставая со стула. Для призыва драконов из плана Обливиона потребуется максимально нелюдное открытое пространство, коего за пределами Бастиона с лихвой. Четверо вышли на бугристое пепельное поле, достаточно далеко, чтоб не распугать народ в Скале. Исполнению нуждалась лишь Черная книга, которую Аксель очень нехотя передал изначальному владельцу. Мирак открыл «Пробуждающие сны», но не успев и глянуть на знакомые страницы, как мгновенно отхватил пощечину от внезапно вылезшего из переплета щупальца, что впоследствии захлопнуло книгу. Оскорбленный слуга даэдра уже собирался выбросить фолиант, как нынешний обладатель книги взял на себя инициативу. Всего-то требовалось отложить развернутый артефакт на безопасное расстояние, с чем у некроманта не возникло проблем. Как только основные условия выполнены, зазвучал громогласный ту'ум Первого. — Сар-О-Тар! На мгновение показалось, что сами небеса сейчас разверзнутся от силы чужого голоса. Поскольку жрец принял сторону Последнего, бояться нечего, но одна мысль о том, что тогда, на вершине Апокрифа, драконорожденным пришлось бы биться насмерть, кровь в жилах застывала. Компаньоны Довакина смутились ничуть не меньше. Призыв дракона действительно сработал, ибо вскоре после затишья книга затряслась, извергая из себя огромного летающего монстра. Саротар вскружил над человеческими головами, издав истошный низкий рев. Вряд ли дракон был рад встретить своего хозяина вновь, но не имел права ослушаться его ту'ума. Осмотрев местность, подчиненный ящер приземлился с характерным грохотом прямо перед отрядом. Обычно лица высших созданий скупо на эмоции, но в одних лишь глазах видна усталость и печаль. — Дрэм йол лок, тури. Зу'у хет ва аам. Я здесь по вашему зову, — поздоровался дракон. Трое из присутствующих уже знакомы со змеевидным, отчего появление не вызывало большого ажиотажа. Лишь данмер невольно попятился за спину Довакина, преисполненный трепетом. Сами битвы с подобными тварями казались чем-то новым и экзотичным, а о мирных взаимодействиях Телдрин даже подумать не мог, придется привыкать. — И снова ты здесь, мой несчастный раб. Твоя служба закончится отнюдь не быстро. Самое время вспомнить, как выглядит эта земля, — упивался своей доминацией Мирак, заметно захрипев. — Привет, Саротар. Как твои дела? Не скучал без Мирака? — поприветствовал его Довакин, сразу выходя вперед. Руки воина потянулись к широкой чешуйчатой морде, ладони осторожно приземлились на нижнюю челюсть. Человек искренне радовался, увидев союзника из царства даэдра в добром здравии. Пригладив синюю кожу, Довакин сердечно обнял толстую шею Саротара. Дракон не воспротивился, довольно растягивая пасть в улыбке, будто не обремененный присутствием хозяина. — Ни ахст па. Рад встрече, Довакин. Проявление искренних чувств к порабощенному застало Мирака врасплох. Он видел, что ту'ум Драконорожденного в состоянии подчинить себе дракона, но он и не задумывался, что кому-то хватит смелости и глупости так обращаться с огнедыщащими тварями. Ощущалось неправильно в каком-то смысле. — Прекрати сейчас же. Я вернул его не для этого, — скомандовал драконий жрец с некоторым отвращением. — Говори что хочешь, но он – самый хороший дракон из всех, что я встречал, — отказался избранный. — Не так уж и много ты встречал, начнем с этого, — фыркал призыватель. Мирак подошел к слуге, тот машинально опустил голову, дав возможность взобраться на шею. Воину пришлось закончить с поощрениями, зная, что сейчас действительно не лучшее время. Последний залез на спину змеевидного, приглашая своих верных товарищей. Аксель, наученный жизнью, уже не боялся полета, чего не сказать о Телдрине, что едва сдерживал тряску. — Лучше бы мы нашли силт-страйдера, — нервно комментировал эльф. — Я бы посмотрел, как эти жучары по сугробам ползают, — усмехался культист. — Почему только Саротар? Разве ты не подчинил больше драконов?.. А то выглядит так, будто легенды врут, — с неожиданной ехидностью поинтересовался Довакин. — Если хочешь порвать штаны об шипы – я не собираюсь тебя останавливать, — апатично парировал Мирак. — А я смотрю тут не только у Тела жопа рваная, — ядовито гаркнул маг, стащив у данмера самокрутку, тут же прикурив. — Кто дал тебе право дымить в моем присутствии, челядь? — злостно обернулся к курящему Первый. — Ой, да не кипишуй. Один очень древний дракон мне разрешил. Такой жирный и уродливый. Как там его звали?.. А, точно. Тво-я-мать. Несмотря на сказанное ранее оскорбление, нагло украденную сигарету и стресс новых ощущений, Серо разразился гавкающим смехом, непроизвольно хлопая мага по плечу. Довакин закрыл лицо руками, скрывая и неудержимый стыд, и широкую улыбку. В очередной раз друзья заклятого врага вгоняли Мирака в глубочайшую степень экзистенциального ужаса и ненависти ко всему живому. Внятного и членораздельного ответа придумать не получалось. Дракон наконец воспарил над островом, вызывая ощутимую дрожь в воздухе. Лететь на спине не так удобно, и велик риск свалиться, но для Последнего это многократно лучше, чем хождение по морю. Лишь хозяин огромного слуги оставался недоволен, попытавшись скинуть грубого пассажира небрежным взмахом своего хвоста, во имя мести за низкий и несмешной подкол. Целитель едва не сорвался, но свой урок усвоил, только когда папироса выпала из зубов. Далее полет продолжился без происшествий. Шум ветра и поразительная скорость заставляли сидеть в молчании, слов просто не разобрать. Но вместо этого можно без проблем понаблюдать за пейзажами провинции с высоты драконьего полета. Сначала величественный и бескрайний океан, объятый бурями, затем виднелись заснеженные пики гор, людские деревни, города, что выглядели непривычно крошечными и ненастоящими. Пролетая Виндхельм, они будто смотрели на очень схематичную карту, а не лицезрели истинную столицу Скайрима. А ведь драконы подобным образом видят поселения всю жизнь, едва ли заботясь об их значимости. Невольно наталкивает на мысль о том, насколько рознится восприятие двух разумных, но совершенно непохожих рас, и как на этом балансируют драконорожденные, что всю жизнь находятся по оба края. О том, как драконы смотрят на жизнь Драконоборец не сильно задумывался, когда только и требуют убивать. И даже ненавидеть их не за что, пока дело не касается Алдуина и его желания разорять и пожирать. Каждый из летающих монстров живет по своей природе, но людям тяжело это понять, покуда страх притупляет разум. Не все драконы хотят мирной жизни, но и не все одержимы порабощением и бойней, что так роднит их с братьями меньшими. Быть может когда-нибудь, рано или поздно, они научатся жить без гонений и бесконечных убийств. Драконы могут возвращаться, могут уснуть на следующие несколько веков, но порочный круг не разорвется, пока не появится звено, что скрепит между собой остальные. Даже если глупо рассуждать о возможном примирении, не говоря уже о совместном процветании, Довакин не мог перестать об этом думать. Просто потому что желал лучшего для всех, в какую бы крайность не впадали его мысли. А всему виной Саротар с его хозяином, что непонятным ему образом сумели просуществовать вместе несколько эр. Интересно, что на это скажут другие драконы Мирака. Перелет с одного места на другое подходил к концу. Приходилось ориентироваться по карте в надежде, что высота не помешает выбирать направления. Немудрено, что в заточении Апокрифа создания старые как мир тоже могут забыть места, в которых неоднократно бывали, если бывали вообще. Саротар приземлился недалеко от болот, посреди заснеженного леса. Несколько деревьев упали с таким же грохотом, с каким туша змеевидного опустилась на землю. С отсутствием каких-либо опознавательных элементов найти нужную гробницу казалось нереальным, ибо нет ни малейшего представления, как нордское захоронение выглядит в принципе. Благо, оказалось, что буквально рядом со входом в подземелье находились потрескавшиеся каменные столбы, давшие нужную навигацию. Подходя ближе, герои увидели пару растерзанных трупов, что еще не начали гнить, но точно остыли. Легкой дороги до искомого артефакта никто не ждал, так что на некогда сражавшихся внимания никто не обратил, впереди мертвых тел будет еще больше. Самое время начать их приумножать.