Кишка в цветочном поле

Очередное жуткое подземелье: мрачное, неприветливое, кишащее враждебными тварями. В нос сразу ударил спертый воздух, смешанный с пылью, сыростью и гнилью — весь стандартный набор. Бывалых искателей приключений местные красоты не потрясали, а вот жрецу утонченных вкусов, что не притупились даже после тысячелетий в Апокрифе, было весьма неуютно. Впрочем, вслух жалобы не были озвучены, ибо при входе обнаружились враги. Спор некромантов о рабочей силе порабощенных рук быстро прервался, стоило отряду появиться. Развязавшаяся баталия закончилась поражением магов и их трэллов, долго мучить их нет нужды. Разразившаяся ранее драка между драуграми и чародеями также стремительно прервалась, когда новая сторона вмешалась в вопрос. Троица без проблем выносила оппонентов вперед ногами, пока Мирак отсиживался в стороне. Не было сомнений, что он вполне способен разобраться с подобным сбродом и без помощи, но Первый искренне брезгал с мысли размениваться на такую мелочь, не говоря уже о том, что тела надо обшаривать на предмет валюты. Другие спутники уже привыкли к разбою, и даже Довакин перестал придавать этому значение. Иного способа заработка для путешественников их специальности еще не придумали, а платить за койку и еду чем-то нужно. Особе высших кровей не понять, как можно так вероломно врываться в гробницы и присваивать все, что имеет хоть какую-то ценность. Проходя дальше по катакомбам, путешественники заметили максимально пассивное участие драконорожденного. — Дед, ты чего встал? У тебя за душой появилось что-то кроме трусов дырявых? — язвительно окликнул его Аксель, продолжая шагать вглубь Устенгрева. — Что? Что это еще за выражение такое? — недоумеваючи переспросил древний. — Мы с лодырями делиться не будем, вот что. Тебе еще отработать надо, — перефразировал Телдрин, что остановился и вытащил из погребальной урны несколько септимов. — Да как вам только духу хватает! Разграбили мой храм, притащили в какую-то дыру и теперь еще что-то требуете! Я не собираюсь принимать участия в таких низких авантюрах, — возмутился Мирак, скрестив руки на груди. — Ну не хоти. Я вообще тебя из жалости покормил, — махнул головой Довакин, оборачиваясь к заклятому врагу. — Парни-то дело говорят. — «Из жалости»?! Да в мое время люди сами рвались делать мне подношения! Я был богаче любого короля только по факту существования! Ни дня в своей жизни мне не приходилось опускаться до смердящих оборванцев, — не унимался некогда знать, вскидывая руки. Менее гордая троица переглянулась с общим осознанием безнадежности. Старую собаку новым трюкам не научить, а человека – уж тем более. Телдрин выдавил из себя самый глубокий и разочарованный вздох, какой только под силу данмеру. Глянув на пару золотых монет в руках, он положил одну на большой палец и подкинул, целясь в сторону жреца. Первый драконорожденный озадачился жестом, пока монета не лязгнула о пол и не зазвучал голос эльфа. — Ну что поделать, товарищи. Придется раскошеливаться, — с невиданной ранее печалью оповестил Серо. — Тц. Фокусы оставь при себе. Я не собираюсь крутиться ради грошей, — процедил слуга даэдра, отпинывая золото в сторону. — А зря, тебе бы поучиться милостыню ловить. Как только слова наемника достигли чужих ушей, колкость и омерзительное снисхождение разожгли в Предателе страшную ярость, подобную той, что отряд ранее видел при возвращении жреца в Тамриэль. Без лишних предупреждений Мирак обнажил свой меч, замахиваясь в сторону обидчика. Лезвие выпустило длиннющее щупальце, что лишь слегка задело увернувшегося Телдрина. Конечность будто самого Моры простиралась на несколько метров, ударяя подобно хлысту. Больше всего не повезло драугру, что вышел на шум людских голосов. Полуразложившийся череп с треском и чавканьем разлетелся на куски, стоило кончику щупальца его коснуться. Мертвец упал… замертво. Вместо криков о пощаде от данмера звучал хохот, пока Довакин и Аксель пытались осмыслить происходящее. — Хуя се ножик! Это ж сколько чурок можно зарубить, — прокомментировал некромант, рассматривая повреждения местного охранника. — Ну… Старт уже неплохой, только давайте без мордобоя, ладно? — неловко протянул Последний, неосознанно заслонив Серо. — Это уже как Азура скажет, брат. Я свое подношение уже сделал, — пожал плечами эльф с совершенно невозмутимым выражением лица. — Ты еще глумиться будешь, червь?! В следующий раз на месте драугра будешь ты! — гаркнул Первый. — … До следующего раза мы не доживем, надеюсь, — смущенно скрипнул Довакин, обращая свой взгляд на труп. — Может, все-таки, попробуешь? Это весело, никогда не знаешь, что вытащишь. Мусор или нет – пригодится. Как бы в Мирака не пытались вдолбить необходимость обыска тел, он продолжал недовольно фыркать и ворчать, не давая осмыслить положение вещей без призмы колоссального самомнения. Возможно, по ходу путешествия мотивация появится сама собой, кто знает. Телдрина и Акселя этот настрой крайне забавлял, ибо доселе неизвестно, как их новый спутник будет выкручиваться с финансами и к чему это приведет. Для Довакина же это очередная головная боль, которую он тщетно игнорировал в угоду жажде закончить испытание Седобородых. Напыщенность жреца в глобальном смысле не делает никакой разницы, а тем более для дракона, который собирается пожрать весь мир. С другой стороны, отчасти понять Мирака можно, к новому образу жизни нужно привыкнуть и спуститься с небес на землю. И все равно, путь следует продолжить. Прорываясь через нежить, обшаривая каждый угол, отряд спустился из душных и извилистых коридоров к огромных размеров пещере, окутанной легким туманом и слабым светом. Растущие деревья привлекли гораздо больше внимания, чем бушующий водопад, ибо кроме как чудом не получается обозвать их способность расти в столь ограниченном пространстве. Проходя по хлипким мостам, обходя столбы, искатели рога Юргена спускались все ниже и ниже, ненароком натыкаясь на блуждающих скелетов, что рассыпались от пары взмахов мечом или прицеленного магического снаряда. На секунду даже показалось, что подземелье стало чуть менее опасным, но нужно быть наготове. Побитые временем стены нордских захоронений очень часто полны сюрпризов, что проверено на личном опыте. К примеру, у небольшого водоема у самого водопада притаилась стена слов, которую немедленно нужно исследовать. Последний довакин внимательно осмотрел потресканную каменную поверхность, чуть ли не физически ощущая слово, что тянули его к себе потоками энергии. Он прикоснулся к высеченным иероглифам, вновь переживая звучание драконьего языка в своей голове. Спутники лишь озадаченно глядели на взаимодействие со стеной. Аксель потянулся к заметкам, чтобы попытаться перевести писания, а Телдрину банально стало интересно, чего там его лучший друг понаписал. Мирак все перевел еще до того, как Довакин последовал зову слова. — Ну и ну. Даже не верится, что ты так спокойно его впитал. И что же это за слово? — начал слуга даэдра, вопросительно махнув головой. — Это… «Файм»? Да, как-то так оно звучит, — несколько растерянно отвечал воин. — Ты знаешь этот крик? — Еще бы мне не знать! «Бесплотность» — один из самых сложных, но исключено полезных криков. Но не буду даже распинаться, все равно у тебя уйдут годы, чтобы понять его как следует. — Вот назло тебе возьму и выучу, — шикнул Драконорожденный. — Только я не видел, чтоб драконы что-то похожее кричали. — Им оно ни к чему. Они и так уверены в том, что обычные смертные им не навредят, а терять возможность атаковать не больно хочется. Как раз-таки люди такой ту'ум и выдумали. — А, то есть становишься бесплотным, и не можешь ни бить, ни быть побитым? Звучит забавно, — ехидно обозначил некромант, делая записи. — Жизнь ничему не учит. Трепаться меньше надо, подстилка даэдрическая, — в схожем тоне комментировал Серо, опираясь на мага. На замечание древний хотел выдать что-то невообразимо оскорбительное, импульсивно сжимая кулаки, но вовремя принял «совет» во внимание. И снова виноват недо-преемник со своим любопытством, но никак не желание выпендриваться знаниями. Мирак недовольно отвернулся в сторону водопада, и стоило ему это сделать, как за толщей воды и брызгов показались неестественные блики. Вместо того, чтобы предупредить союзников, Первый молча вступил в воду по пояс и подошел к объекту внезапного интереса. Вытянув руку и пропуская ее через водопад, ладонь ощутила пространство перед собой. Спустя секунду жрец исчез из виду, вызвав бурю недоумения. — Дед обиделся и решил помыться? — хлопал глазами эльф. — Может быть. Скорее всего, первый раз видит проход в водопаде, — покачал головой Последний. Вслед за исследователем никто не пошел, молча ожидая результатов, которые не заставили себя долго ждать. Спустя пару минут струи воды расплескались с грохотом. Вылетевшее тело компаньона виртуозно впечаталось в стену. Ударная волна ту'ума неизвестного происхождения едва задела наблюдающих. Из водопада вышел драугр-палач с громоздкой секирой наперевес, и теперь причина внезапного полета стала ясна. Проверять состояние Мирака никто не побежал, ибо за это время голосовые связки врага сделают откат, лучше использовать этот промежуток для атаки. Воин повторил за воскрешенным, выкрикнув два слова «Безжалостной силы», что лишь слегка подкосило равновесие оппонента. Впрочем, этого было достаточно, чтоб Аксель и Телдрин оказались позади неупокоенного. Стеклянный кинжал вошел глубоко между позвонков поясницы, эльфийский нож – в шейные, а меч вошел точно между ребер. Сжав рукояти покрепче, оба повернули клинки в противоположные друг от друга направления, выворачивая драугра так, как самой природой это не предусмотрено. Потеряв способность к мобильности, мертвец продолжал попытки двигаться, судорожно выдавливая из себя новый крик, но тщетно. Эбонитовый меч легко вошел в висок, продырявив череп насквозь. У палача не было ни шанса. — Ну и ну. Мне хватило бы одного слова, чтоб эта рухлядь рассыпалась на глазах, — заговорил Мирак. Несмотря на показную снисходительность и самоуверенность, недовольное дергание хвостом скрыть трудно. Мало того, что промок, еще и в грязи пришлось полежать. Так жреца не унижали даже стражники Скалы. — Кто бы говорил, — фыркал Довакин. — Что ты там забыл вообще? — Не твое дело. Может, я и привязан к тебе, но хожу, куда пожелаю. — Там сундук, и он пустой. Ну чего, жрать охота все-таки? — саркастично гыгыкал некромант, глядя, как из прохода вернулся эльф с пустыми руками, но хитрой ухмылкой. — Заткнитесь все! Когда я зашел он уже был пустым! И этот драугр- Ох, перед кем я оправдываюсь! — Мирак театрально отмахнулся, не желая продолжать тему. Стыдно признавать, но придется следовать новым правилам выживания, терпя насмешки. Как бы позорно это ни было, как бы он ни хотел скрыть участие в грабеже гробницы, пути назад уже нет. Глупцы, что его окружают, вряд ли помрут в ближайшее время, что стало известно еще до судьбоносной битвы на вершине Апокрифа… Которая не состоялась. Зато, несмотря на участившиеся напоминания о беспомощности, Последний чувствует себя легче, словно уже смирился с огромным, но боевым балластом в виде третьего спутника. Будто пытался игнорировать все комментарии Мирака — с какой бы прямотой он их ни говорил, а слугу даэдра отстутсвие реакции необоснованно бесило. Не стоит упоминать, что советом позаботиться о финансах также пришлось воспользоваться. Пребывать в чьей-либо власти Мирак наотрез отказывался, но с этим ощущением придется жить… Если он не воплотит очередной план грандиозного предательства. Дальнейшее прохождение гробницы не отличалось чем-то грандиозным: ловушки, поражающие своей внезапностью, мимолетные враги, и нажимные плиты, плюющиеся огнем. Лишь последняя часть составила небольшие неудобства, которые в итоге обернулись преимуществом в битве с огромным встревоженным пауком. Пострадали лишь доспехи Довакина, что медленно начинали молить о пощаде, ибо интенсивные сражения и хрупкость материала не обещали долговечности. Аксель и Телдрин продолжали отпускать гнусные шутки тут и там, а Мирак оставался в стороне, пока компания не добралась до финального зала Устенгрева. Несмотря на помпезность поднимающихся из воды фигур, на самом пьедестале артефакта не оказалось, что вводило в непомерное замешательство и, одновременно с тем, депрессию. Даже обойдя стороной боль путешествия от одной точки до другой, малейшего продвижения по заданию нет и не было. Все, что есть – клочок бумаги с небрежно нацарапанными словами. — «Спящий великан», Ривервуд… Ох, во имя девятерых, — траурно оглашал Последний, разворачивая записку. — Ну что там у тебя? Опять подъебка от блядищи мирового масштаба? — вопрошал Аксель, поглощенный исследованием конечного сундука. — Нет… Видимо, за рогом нам придется топать до Ривервуда, и искать какого-то «друга». — Что и требовалось доказать, мы потеряли время и приблизили Нирн к тирании Алдуина. Хорошо сработано, — ворчал жрец, укладкой кидая разочарованный взгляд на преемника. — Да еби меня Неревар, в первый раз как будто яйца выкручивают! Неделю назад то же самое с камнями было, и с книгами, и со всей остальной скотиной. Слетаем до деревни быстренько, а там уже и Седобородых будем доканывать, — Серо первым вызвался оправдывать усилия. — Зато сколько денег, которые мы в бутылки переведем. — Я думал, ты привык наоборот делать, — невзначай хмыкнул некромант. — Тьфу, блять, захлопнись. Мы-то откуда знали, в конце концов, что сюда уже шелупонь непонятная наведалась, — продолжил данмер. Телдрин легко хлопнул героя по плечу, заметив, как угрюмость сменяется эфемерной надеждой. Вроде одну катастрофу худо-бедно отдалили, а дышать легче не становилось. — Да, ты прав, наверное… Просто в другом месте нужно поискать, — протянул Драконорожденный, убедившись, что ни во что другое верить более не остается. — Это смешно. Вам даже не стыдно эксплуатировать что меня, что моего дракона ради извращенных прихотей кучки стариков, — все воротил нос древний. Пытаться спорить с большинством потратит лишь время и воздух, ибо Мирак сам согласился присоединиться к чужому пути становления для свержения мести. Раз нужно лететь в другой конец Скайрима - так тому и быть. Возможно, после повторного визита к Седобородым с рогом Юргена, Довакин обретет достаточно мощи, чтоб дать честный бой. Жаль, что даже мысль об этом звучала настолько натянуто, насколько Первый только мог притянуть. Перелет до владений Вайтрана завершился гораздо быстрее, чем с острова на материк. Безлюдные лесные просторы сменились другими, менее заснеженными и влажными. Пришлось высадиться вдали от деревни, чтоб не распугать Саротаром впечатлительный народ. Несмотря на кошмарные события на Солстейме, дышащую в спину угрозу конца света от первенца Акатоша, селение выглядело абсолютно невозмутимо. Люди занимались своими делами, не слишком обращая внимания на путников, коих здесь проходит несчетное множество по пути в город. Лишь пара знакомых лиц приветствовали Драконоборца, радуясь, что он все еще жив. Звуки работы вдалеке, шум воды в реке и тихий ветер несли с собой умиротворение, контрастирующее с впечатлениями от Устенгрева. Найти «Спящего великана» было нетрудно, герой здесь уже бывал. Пройдя мимо кузницы, его снова окликнули. — Довакин, ты? Давно не захаживал, думал, все, поминай как звали, — помахал тому кузнец. — Привет, дядя Алвор! Как дела, как Дорти, как Сигрид? Хадвар? Воин в секунду сместил свой фокус на кузнеца, отдаляясь от компаньонов и поднимаясь на террасу. Те вопросительно повернули головы, смотря вслед товарищу. — Ой, да все по-старому. Сигрид в саду возится, дочка все молоток выпрашивает. Хадвар, вона, в Легион вернулся, как ты ушел. Писем все ждем, — рассказывал дядя, пожав руку беглецу из Хелгена. — И тебя вспоминали. У меня руки не доходили жене помочь, а ты и грядки переполол, и чистоту навести успел, и суп этот… — Я тоже скучал, дядь. Хоть у вас все хорошо, это радует. А то сам знаешь, никому продыха не дают, — добродушно хихикнул Последний. — А то у меня этот Ветренный пик, потом беготня по Вайтрану, дракон... А там чуть не забыл коготь Лукану вернуть. — Ну и ну, я думал, ты за Хадваром побежишь. Война, как-никак, а эти Братья Бури как клопы по всему Скайриму. — Знаю, думал об этом. Только дела сейчас другие немного, не до гражданки сейчас. Довакин махнул головой в сторону спутников, что продолжали ждать на месте. Телдрин ностальгично вздыхал, Мирак оценивающе осматривал местность, а Аксель… По неясной причине смотрел Алвору прямо в душу. Вероятнее всего из-за внезапной задержки. Деревенский рабочий мельком их осмотрел, не заостряя внимания. Его больше привлекло состояние брони некогда спасенного. — Да уж, ты бы постыдился так ходить. Весь помятый, места живого нет. Где ты этот хлам нашел? — С бандита снял, так уж получилось… Но ничего, переоденусь, как случай будет, — Драконорожденный смущенно отвел взгляд. — Слушай, давай я тебе по дешевке сдам чего? У меня там броня завалялась, а заказчика, поди, волки сожрали. Никак сбыть не могу, а размер вроде твой. — Ладно тебе, дядь, не стоит. Жалко будет, с моими приключениями долго не проживет, да и вдруг вернутся за ней. — Давай-давай, скидывай этот мусор, я сейчас вернусь. Кузнец исчез в стенах своего дома, пока Довакину не оставалось ничего, кроме как повиноваться и избавиться от частей доспехов, что держались на милости богов. Недолго погодя, Алвор приволок обмундирование. Как мастер и сказал, села броня хорошо, хоть и внешний вид у нее слегка дикий. Толстая накидка из шкур, из-под которой выглядывали стальные наплечники и нагрудник с дополнительными карманами на ремне, широкий стальной пояс с ремнями, с которого поверх меховой юбки свисали кожаные полоски с рядами металлических вставок. Самым примечательным элементом был череп, примотанный к плечу, издалека напоминающий драконий. Со стороны Довакин в разы сильнее стал походить на искателя приключений, если не на наемника или охотника. Только с рогатым шлемом пришлось попрощаться, его сменил обычный стальной, спрятанный за шерстяной капюшон. — Ну, что скажешь? Возьмешь, или поторгуемся? — ухмылялся Алвор. — Тяжелая, зараза… Но ничего страшного, в такой в Обливион и обратно! Уговорил, — покупатель кивнул, не имея духа отказаться. — Только щит еще возьму. Моему от сталгрима поплохело. Пока Последнему устраивали переодевания, спутники успели заскучать. Казалось, не больше пары минут проболтается, но как бы ни так. Довакин вернулся довольным, пусть и золота в рюкзаке стало гораздо меньше. Новой экипировки товарищи не ожидали, но начали нахваливать, в том числе и нордский щит, ибо наконец живая легенда выглядит не как нищий бандит. Только Мирак продолжал ворчать, будто забоялся, что потомок визуально выглядит в разы внушительнее и больше. Стены таверны приглушили уличный шум, в зале довольно тихо в дневное время. Хозяйка таверны задумчиво подметала пол, пока бармен приводил в порядок стойку. Довакин, сверившись с запиской, подошел к женщине с неким сомнением. — Добрый день… Мне нужна комната на чердаке. Женщина оторопела, отрываясь от уборки. Она быстро повернулась к воину, стараясь сохранять лицо беспристрастным. — У нас нет комнаты на чердаке, но та свободна. Пойдем, я покажу. Драконоборец смутился еще сильнее, когда его взяли под руку и повели в одну из комнат для аренды. К сожалению, троим вновь пришлось ждать. Уже через минуту «постояльца» потащили в другую комнату, но в этот раз не обошлось без вмешательств. Прежде, чем дверь за двумя захлопнулась, Аксель подставил свою ногу, которую сплющило в щели. — Э, епта, больше двух говорят вслух! Мы его братаны вообще-то! — громко возмущался маг. — Вы- Ох, боги, ладно! Только закройте дверь, — нехотя пригласила их бретонка. Теперь, когда диалог пройдет в полном составе, спокойней будет всем. Только Довакин стоял в полной растерянности, несмотря на искомый артефакт в руках. — Меня зовут Дельфина, и я хочу помочь. Я слышала, Седобородые считают тебя драконорожденным, — Дельфина обратилась напрямую к держащему рог. — Да, я довакин. Подтверждений много было, — робко кивнул он. — Я на это надеюсь, но мне нужно было убедиться. Седобородые послали тебя за рогом, но всякое могло случиться. Искатели приключений, талмор… — она выдержала небольшую паузу. — Я состою в организации, которая годами выискивала драконорожденных. Если ты и вправду такой, нам нужно кое-что сделать, прежде чем я смогу рассказать больше. — Он и есть довакин, как бы ни хотелось это признавать. Говори, — процедил Мирак, агрессивно мотая хвостом. — С какой стати мне верить? Откуда мне знать, что вас никто специально не подослал? — Потому что я - Мирак, первый, кто восстал против тирании драконов и подчинил их волю. Если бы не я, вы все и дальше бы служили этим тварям, — продолжал жрец, драматично подняв руку. — С чего ты взяла, что нам нужна помощь от жалкого смертного? Люди в ваше время имеют хоть малейшее представление о настоящей силе? Телдрин и Аксель переглянулись с Последним, Дельфина выпучила глаза, чуть не подавившись своей слюной. Она была готова к недоверию и дерзости, но слуга даэдра ее поразил до глубины души. — Это я еще вам мозги пудрю?! Мирак умер тысячи лет назад, а ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Я пытаюсь объяснить вам, что происходит! Уж побольше вашего знаю. Мы должны убить дракона, а не выяснять, кто и когда с ними сражался. — Неужто? Драконы не умирали, а Алдуин их воскрешает? Или появление драконов и довакина взаимосвязано? Ох, женщина… Ты даже не представляешь, о чем говоришь, — показательно хохотал древний, упиваясь своим превосходном. — Довакинов искали, говоришь? Это же Клинки, те самые, которые еще Талос основал и в которые сам Нереварин записался. Оно и видно, чего Талмора шугаешься, — подметил некромант, перенимая настрой Первого. — А клинки, между прочим, довакинам безоговорочно служили. Ну так что, тапки принесешь? Дельфина заметно побледнела, отступив на шаг к стене. Сколько лет она притворялась обычной работящей деревенщиной, не вызывая подозрений, выжидая дня, когда сможет вернуться к службе. Но стоило шансу появиться, как все планы в миг разбились о слова людей, что оказались не в том месте и не в то время. Словно ее намерения и статус вообще ничего не значат. Главный обсуждаемый занервничал еще больше, не зная, что сказать и как лучше поступить, чтоб никого не обидеть. Наконец Довакин решил вставить слово. — Парни, давайте… Помягче, как-то. Она же помочь хочет, а вы тут разбор полетов начали. Нам этого дракона ничего не стоит убить, а дальше видно будет, а? Хозяйка трактира смягчилась, удивленная словами героя, что не возражает пойти навстречу. Подобного не скажешь о Мираке, чья гордыня сменилась бурлением крови в жилах. Он медленно повернулся к преемнику, глаза яростно блестели сквозь щели маски. — У тебя просто фантастический талант выводить меня из себя, Довакин… Сначала ты ломаешь все, что я построил ради могущества, которое принадлежит мне по праву, затем втаптываешь меня в грязь и смеешься в лицо, но не даешь и шанса разобраться с тобой раз и навсегда. И сейчас… Ты втягиваешь меня в бесчестные похождения только из-за того, что недостойные и толики внимания паразиты направили тебя непонятно куда и зачем! — громко причитал жрец, разрезая воздух агрессивными взмахами хвоста. — И это - человек, удостоившийся дара Акатоша! Полубог, убивающий бессмертных монстров, не может поставить на место крестьянку, что покрутит тебя у пальца так же, как это делают все остальные! Предатель стянул с лица маску щупальцем, вылезшим из рукава. Черная бездна с даэдрическими отростками на правой половине его лица разрослась, поглотив не только глаз, а примерно четверть головы. Воздух мгновенно наполнился темной магией, пронизывающей до костей, словно пыталась поглотить души людей вокруг Первого. Воин замешкался, но не позволял Мираку задавить его авторитетом, как это было на Солстейме. Присоединившись к отряду, слуга даэдра более не вселял ужас, сравнявшись по статусу с наемником и целителем. Последний нахмурился и скривил лицо, прежде чем ответить. — Что плохого в том, что я не пытаюсь окунуть в грязь каждого, кто ко мне обращается? Вдруг Дельфина сможет нам помочь так, как не смогут, я не знаю... Седобородые? То, что мы можем убивать драконов, еще не значит, что мы обязаны опускать всех вокруг, просто потому что можем использовать ту’ум лучше! Мы все здесь люди, и, если ради помощи мне надо что-то доказать, я это сделаю, никому от этого хуже не будет. — Ты дегенеративная плесень, которая прирастает ко всему, что ее коснется! Мы - не люди! Быть драконорожденным - это не только ту’ум, если твои куриные мозги до сих пор не поняли! Люди поклонялись нам, и твой пришибленный дружок это подтвердил! Ты позорище этого звания, — продолжал верещать жрец. — Если ты возомнил себя спасителем мира, то имей хоть какое-то достоинство. Люди, которых ты так любишь, продолжат вытирать об тебя ноги и кидать на бесполезные задания, пока ты продолжаешь доказывать свою ценность непонятно перед кем. Оба довакина смотрели друг другу в глаза, мысленно потроша оппонента, едва сдерживаясь от рукоприкладства. Драконоборец отдался слепой ярости, мысленно возвращаясь в судьбоносный день. Вновь эти речи и принижение, будто он пустое место. Но не было даже намека на слезы, только злость с блеклым светом внутреннего раздора. И тем не менее, как бы Мирак не требовал сражения с преемником, он держал себя в руках. Черная бездна умерилась, маску он надел обратно, недовольно пыхтя. Мирного соглашения стоит придерживаться ради общего блага, но с каждой проходящей минутой желание предать становится только сильнее, и не с одной стороны. Пока Первый и Последний выясняли отношения, норд и данмер оставались безучастными, контролируя ситуацию с расстояния. Дельфину же будто вычеркнули из происходящего, несмотря на вклад в провокацию. Немного опуская голову, Довакин вновь подал голос, поворачиваясь к выходу. — Прости, Дельфина, нам нужно идти. Еще раз спасибо за рог... Может, еще свидимся. Отряд направился прочь из таверны, дабы вернуться к более важным делам. Бретонка хотела сказать что-то вслед драконорожденным, но решила промолчать от греха подальше. Лицезреть расползающуюся бездну с глазами снова не сильно хотелось, и Мирак ясно дал понять, что щадить недостойных он не собирается... А после раскрытия личности некромантом и вовсе стоит забыть о том, что пятеро вообще встречались. Холодный ветер и молчание приводили мысли в порядок. Пока воин целенаправленно возвращался к Саротару вместе с командой, был слышен только привычный шум природы и бессмысленный треп товарищей на отдаленные темы. Слова Мирака в очередной раз били в самое больное, но такой неистовой горечи и обиды Довакин более не чувствовал. Не то чтобы привык, просто за оскорблениями почувствовал то, что возможно слуга даэдра туда не вкладывал. Последний искренне желал помочь тем, кто в этом нуждался, но каждый раз ставил это в приоритет над их основной задачей, что на Солстейме, что в Скайриме. Еще в самом начале пути Аксель ему сказал о невозможности помочь всем, в тот момент герой скинул это на личные проблемы мага. Отчасти это звучало правдоподобно, но, как оказалось, в этом друзья сошлись, несмотря на разные причины. Но Довакин не понимал, как ему не сворачивать с пути, зная, что кто-то находится в беде, или наоборот, пытается подать ему руку помощи за небольшую цену. С другой стороны, Мирак также хочет помочь, пусть и ради мести. Резко и остро, совершенно не волнуясь о том, какой эффект возымеют его слова, хоть слуге даэдра ничего не стоит не влезать в прогресс миссии и смотреть, как мир горит. Если жрецу нечего доказывать и нет смысла каждый раз хвалиться собой перед смертными, то какой-то резон в постоянной нервотрепке присутствует. По крайней мере, воин это чувствовал. А может все намного проще, и он просто себя накручивает. Лишь время покажет, что на самом деле происходит, а пока... Лучше взять себя в руки и двигаться дальше, пока никто действительно не пострадал.