Лев и Змей

      Дни перетекали в недели и месяцы, а юный Поттер потихоньку переставал себя честить за ту опрометчивую ночную вылазку, о которой предпочли начисто забыть Хагрид с Дафной. Последняя, к примеру, проигнорировала события той ночи почти подчистую, будто бы им и вовсе не угрожал никакой взрослый горный тролль. Брюнетка продолжала производить двоякое впечатление, которое и составляло противоречивый да непостоянный образ ветреной аристократки. Что до остальных причастных к вышеупомянутой эскападе: ничто не могло заставить Филча прекратить охоту за нарушителями школьного уклада, но и сам завхоз даже близко не представлял, кого из массы первокурсников можно бы было окрестить первоисточником всех своих хлопот. И даже миссис Норрис оказалась не в состоянии ему с этим помочь. А вот Пивз, как ни странно, не просто их не выдал, но и вовсе предпочитал сторониться Гринграсс, выплескивая свою обиду на её менее бедовых сокурсников. Сам же Гарри поймал ритм, наконец влившись в студенческую колею, и около беспрепятственно чередовал уроки со внеклассными заданиями, да отработками у Снейпа. Учёба шла своим чередом, за исключением одной палочковой магии, на освоение которой у мальчика уходило ощутимо больше положенного времени. Впрочем, профессор Флитвик был хозяином своего слова и донёс информацию о его затруднительном положении до нужных преподавателей. Все: от МакГонагалл до Квиррелла, напрягали парня внеурочной отработкой пройденного материала, которая-то теперь и занимала собою остатки его свободного времени. Но он не жаловался. Дел было столько, что рабочие дни сливались в один бурный поток, не оставлявший времени на рефлексию, а соответственно – и на лишние сожаления.       Единственным что неизменно травило брюнету душу, было небезуспешное отдаление от Гермионы. Та восприняла его решение «сосредоточиться на учёбе» со стоическим спокойствием, будто всякой дружбе в её глазах отводился малый срок годности. В определённом контексте, он мог бы даже проникнуться подобным цинизмом, но просто не ожидал выявить его у Грейнджер. Таким образом, все их контакты свелись к дежурным приветствиям да случайным соседствам на лекциях. И как бы тошно ему самому не становилось от подобного, дистанцирование определённо работало на его репутацию как слизеринца, разом подскочившую ещё и за счёт попирания статуса Малфоя. Явившись на дуэль Гарри не только подкрепил своё «доброе имя», но и обрёк на всестороннее унижение Драко, с которого в довершение спросили и за ту «утерянную» перчатку. Тот конечно же избежал формального наказания, но теперь не имел возможности по чести вызвать обидчика на дуэль, ввиду одной только собственной неявки. Допустим был лишь вызов с обратной стороны, которого Поттер бросать разумеется и не намеревался. В сущности разобравшись с Малфоем, брюнет мог прикидывать уже свои дальнейшие перспективы, а те и сами распустились перед ним по окончании одной из субботних отработок. Когда он заканчивал с перебором ингредиентов, уже бесповоротно утратив надежды вывести своеобразный запашок из-под ногтей, его нехарактерно малоречивый декан нарушил рабочую тишину, а мальчик приготовился к очередному залпу каверзных поддёвок.       — Что вам известно о нашей сборной по квиддичу? — огорошил его произвольным запросом зельевар.       — По квиддичу..?       — У вас трудности с восприятием устной речи, Поттер?       — Я.. нет, сэр. Я ничего толком не знаю о квиддиче, и о нашей сборной тоже.       — Прискорбно. Что ж, позвольте мне вас просветить...       Этого мальчик ожидал ещё меньше, но Снейп и впрямь пересказал ему сжатую хронику предшествующих лет, по которой их команду всякий раз обходили в чемпионатном первенстве, уже на протяжении последних десяти лет. То за счёт продвинутой стратегии Когтеврана, то благодаря «очередным Уизли», что доминировали на своих позициях, а тем самым эффективно диктовали и ход матчей. Парень уже начинал плавать в малоинтересном ему потоке информации, дожидаясь лишь когда профессор соизволит перейти к сути. Причём было непохоже чтобы последний сам хоть немного наслаждался процессом, или хотя бы серьёзно разбирался в сфере магического спорта. Оттого это предисловие экспоненциально запутывало ученика, покуда вдруг не обернулось проверкой на его внимательность.       — Улавливаете к чему я всё это веду?       — Эм.. нет, сэр. Не совсем.       Декан раздул ноздри и на мгновение скрыл чёрные радужки под веками.       — Поттер.. я тут распинаюсь не от великого энтузиазма. Наши ловцы в последние сезоны оставляли желать лучшего, поэтому капитан сборной нашего факультета обратил моё внимание на вас.       — На меня? Но я..       — Вы продемонстрировали определённую предрасположенность к полётам, верно? — перебил его мужчина.       — Ну, у меня неплохо выходит..       — Это и зовётся предрасположенностью, не так ли? — раздражённо отметил зельевар. — Всего раз я подарю вам шанс сократить срок ваших отработок. Явитесь завтра в девять утра, на квиддичный стадион. Там вас встретит пятикурсник – Маркус Флинт, и уже объяснит все подробности. От вашего старания напрямую будет зависеть и статус большинства дальнейших отработок. Свободны.       Пришибленно зафиксировав возможное послабление от Северуса Снейпа как данность в своём мировосприятии, Гарри вернулся в гостиную да отошёл ко сну, не смея и надеяться, а тем более – радоваться раньше времени.       На следующий же день он был на поле как штык и один-одинёшенек, покуда со стороны раздевалок к нему не вышел широкоплечий старшекурсник: коротко стриженный, с довольно неказистой внешностью. На руках он принёс невысокий продолговатый сундучок, а под мышкой – ещё и пару мётел. Опустив первый на газон рядом с брюнетом, он безо всяких расшаркиваний назвался:       — Флинт. Ты – Поттер, знаю.       Маркус откинул крышку футляра, явив им тройку игровых мячей, да четвёрку коротких бит. Двух из тех трёх удерживали на месте лямки цепей, и казалось что эти иссиня-чёрные шары даже слегка подрагивали в своих лунках. Промеж них покоился уже мяч побольше: красноватого оттенка, иссечённый шрамами множества волнообразных швов. Старший вытащил этот снаряд да без предупреждения перекинул мальчику. Тот еле его словил, сильно отклонившись назад и чуть не упав. Но сам мяч был чрезвычайно лёгким и довольно упругим.       — Хорошая реакция. — как ни в чём не бывало подметил Флинт, и указал большим пальцем на трибуны за спиной. — Я видел как ты поймал ту блестящую штуковину, и наблюдал за тобой на других занятиях. Раз ты здесь значит уже готов пробоваться на ловца, так что начнём с простого: ты в квиддич-то играл?       — Нет. — быстро ответил парнишка. — Я вырос у маглов. Даже правил не знаю.       Пятикурсник хмыкнул, но никак это не прокомментировал, потянувшись за одной из бит.       — Тогда проще будет объяснить тебе на примерах. — он сопровождал пояснения тычками, в сопутствующем отдельной мысли направлении. — В каждой команде по семь игроков. Три охотника пытаются забросить квоффл, — Флинт указал на мяч в его руках, — в одно из трёх колец. Один вратарь защищает кольца. Два загонщика.. — да покачал битой, — пытаются отбить в противников вот этих засранцев. — и указал на зафиксированные чёрные шары. — Сядь-ка на землю и держи квоффл на уровне груди.       Мальчик немедленно выполнил указание, а Маркус отщёлкнул запор над одним из «засранцев» и тот сразу же выстрелил вверх, подобно ядру вырвавшемуся из ствола пушки. А уже набрав определённую высоту, шар замедлился да устремился обратно – на сей раз прицельно, в гордо выпрямившегося старшекурсника. Последний замахнулся и отбил снаряд прямиком в замершего на газоне Поттера. Ядро угодило чётко в квоффл и опрокинуло парня на спину, но скорее от неожиданности чем от непосредственной силы, что была вложена в удар. Его-то он почти и не почувствовал, зато явственно ощутил последствия. Из вышеупомянутых: все телодвижения стали вязкими, будто бы нежданно затребовали вдвое больше усилий, а масса организма словно бы выросла в разы, прибивая его к земле. Вдобавок, квоффл вырвался из его рук и взмыл высоко в воздух, а после начал отражаться, будто бы отскакивая от стен невидимого помещения внутри границ стадиона. Пока Флинт занимался отловом и возвратом в закреп «засранца», чувство всеобъемлющего гнёта испарилось, будто того и не было.       — Что это.. такое? — выдавил мальчик.       — Бладжер. Эти мячи летают сами по себе, а загонщики отбивают их в других игроков, кроме вратарей, и ненадолго выводят их из игры.       — Если они тянут тебя к земле, разве это не пересилит зачарование от падения? — нервно вопросил парнишка.       — Не-е, тогда бладжер и барьер поля будут толкать тебя в разные стороны одинаково и ты просто зависнешь над землёй. У тебя не получится разбиться или врезаться в трибуны, даже если очень захочешь. Зачарование поля замедляет у земли всё, что летит быстрее определённой скорости, а трибуны с башнями ещё и разворачивают метлу, как этот квоффл. — Маркус указал на мяч, до сих пор метавшийся над их головами, и уточнил: — Правда его, в отличие от тебя, отталкивают все магические барьеры. Я тебе подробнее об этом расскажу на практике. Но пока всё ясно? — подытожил он, протягивая ему руку.       — Как день. — Гарри принял её, поднялся да отряхнулся.       — Тогда перейдём к последнему мячу. — подросток раскрыл надвое герб школы, на внутренней стороне крышки сундучка, да вытащил из-под него блестящий золотой шарик, размером с грецкий орех. — Это снитч. И задача последнего из семи игроков – ловца – его поймать. Эти маленькие поганцы летят куда хотят, как и бладжеры, но они куда быстрее и манёвреннее. Поймать снитч нужно чтобы удвоить очки, которые начислят поймавшей его команде за следующие семь голов. За обычный заброшенный квоффл команда зарабатывает только одно очко. Не важно какая из команд забросит семёрку, но с последним засчитанным попаданием в кольцо заканчивается и матч. Как и если одна из команд будет лидировать с отрывом в пятнадцать очков, то есть – семь удвоенных да один обычный. Конечно снитч может объявиться и несколько раз подряд, что каждый раз будет продлевать игру, но как правило даже в таких редких случаях всё разрешается довольно быстро. А вот раньше правила отличались и победитель определялся только при разрыве в пятнадцать очков. Но тогда и матчи Чемпионата Мира растягивались на месяцы посменной игры...       Маркус стряхнул мечтательное выражение да взыскательно поглядел на юного Поттера.       — Поэтому ловец – самая ответственная позиция в команде. Облажается он, и вратарю с командой придётся за это отдуваться. Подумай об этом прежде чем даже пытаться претендовать на эту роль.       Проникнувшись его запалом, парень лишь важно кивнул в ответ и они приступили к самой тренировке. По ходу неё мальчик успел не только отыграть на всех позициях, но и усвоить основные правила. Начинались они с запрета на ношение волшебной палочки внутри стадиона (не столько из-за возможности претворения заклятий, сколько от её проникающих свойств). Его же границ нельзя было покинуть с квоффлом, который вырывался из рук, и, наряду с бладжерами (по заверениям его наставника, ранее представлявшими собой самые что ни на есть пушечные ядра), отражался сплошным барьером трибун. Ну а подниматься выше них имело резон лишь для ловцов, преследующих привольный снитч, да охотников, что стремились ускользнуть от прессинга бладжеров (все большие мячи упирались в зачарованный потолок, где-то на уровне башенных вершин). Преднамеренное касание земли игроками также находилось под запретом, а исключениями являлись лишь травма, или взятый капитаном тайм-аут. Что до владения мячами: только охотники и вратари могли касаться квоффлов, лишь загонщики – бит и бладжеров (стукнутые ими не в счёт), и одни ловцы – снитчей. Касаться соперников (или их обмундирования) категорически запрещалось. Квоффлы можно было лишь перехватывать при бросках, или отражениях от барьеров. Теоретически, можно было выбить их из рук, не касаясь самих охотников и вратарей, но риск нарушения правил зачастую того не стоил. И в придачу, на вратарскую зону налагались ещё особые ограничения. Делать бросок в кольцо из неё охотникам запрещалось – лишь пасовать. Влетать в кольцо с мячом, или пропихивать квоффл рукой также не дозволялось. Ну и напоследок: только вратарь мог оборонять ворота.       Примеряя роль охотника на практике, Гарри в полной мере ощутил истинную легковесность квоффла, который явно имел специальное антигравитационное зачарование, позволявшее ему лететь много быстрее и дальше ожидаемого. За счёт него парень совершал броски аж на добрых пятьдесят метров! А уже на позиции загонщика Флинт поведал ему о продвинутой тактике рикошета, которая распространялась как на мячи, так и на самих игроков с их мётлами. Амортизирующие чары вертикальных пределов отражали всё под тем же углом что и принимали, а это позволяло посылать мячи по ломаной траектории да устраивать зрелищные скоростные манёвры. Ну а в завершение Маркус вновь достал снитч и, нашептав ему что-то в кулак, выпустил для ловли. Тогда золотой мячик распустил блестящие крылышки и понёсся зигзагами, походя на дезориентированную в пространстве колибри. Поттеру пришлось какое-то время приноравливаться к метаниям крошечного снаряда, перед тем как он таки сумел его изловить за одно из оттопыренных крыльев.       Как результат, тренер остался им доволен и назначил следующую тренировку ровно через неделю. Слизеринский капитан сразу сумел расположить его к себе ясно различимым неравнодушием к квиддичу, да пылкой заинтересованностью в успехах их сборной. Хоть Флинт и гонял мальчика без продыху, но тот неизменно питал слабость к простым и неприкрытым мотивам да стремлениям со стороны посторонних. Не говоря о пьянящих полётах и квиддиче, который умудрился разбудить в черноволосом парнишке настоящий спортивный азарт. Похоже он наконец начинал обретать свою нишу.       У Гермионы не выходило.. думать. Её мысли блуждали сами по себе, но неминуемо возвращались к тому единственному чувству, которое ей переживать категорически не хотелось. К чувству одиночества. Попытки забыться чтением – даже обыкновенной беллетристикой – сводились всё к той же руминации, а выполнение внеклассных заданий проходило со скрипом, ведь её Дворец Памяти пребывал в небывалом беспорядке. Даже на уроках у неё возникали трудности с давно пройденными заклинаниями, вроде базового Сонирующего Заклятия. Ощущение сути исходного материала отказывалось транслироваться в её воображение, в результате чего в последние недели она не заработала и балла для своего факультета. Да и просто повезло что не потеряла, коли уж начистоту. Никто не делал ей никаких замечаний или выговоров, но девушка отчётливо видела разочарование на лицах наставников. От этого обычное предвкушение перед освоением нового заклинания, или пополнением багажа знаний, притупилось, сменившись накатывавшей тревожностью. Не получалось внимать и собственным советам. При попытке взглянуть на себя со стороны она видела только одну законченную неудачницу, которая умудрилась разыграть свою козырную колоду так, что сама же очутилась с пустыми руками. И винить было больше некого, ведь Поттер лишь сделал то, что нынче никак не давалось ей самой – сосредоточился на учёбе.       Юная Грейнджер и не припоминала, когда у неё в последний раз возникала такая сильная и частая потребность выплакаться в родительскую жилетку. Причём жилетки рядом наличествовали, но вот родители даже потенциально не способны были её навестить. Она всё перепроверила и повторно убедилась что даже на Хогсмиде лежали Маглоотталкивающие Чары, уж не говоря о том что студентам дозволялось его посещение лишь с третьего курса и выше. Таким образом, первокурснице оставалось лишь считать дни до зимних каникул да продолжать влачить своё безотрадное существование.       В подобном расположении духа она и заявилась как-то на послеполуденные Заклинания, где Флитвик проводил её озабоченным взглядом, от которого ей сделалось только хуже. Повесткой тогдашней лекции значились Левитационные Чары. Едва отмучавшись на теории они наконец перешли к практике, где их выставили перед тремя объектами: пером, подушкой, да прикованной к полу гирей. Крохотный профессор сделал последний акцент на дугообразном обрывающемся спине, и предоставил их самим себе. Девушке удалось заставить парить перо, приподнять за край подушку, но вот гиря ни в какую ей не поддавалась. Как бы она не усердствовала, металлическое ядро напрочь игнорировало её немощные понукания. Уже тогда внутри принялось стремительно закипать раздражение, но не отыскав нужный медиум для выхода «пара», оно довольствовалось и пролитыми слезами. Солёные капли скатывались по щекам, покуда девушка силилась скрыть их за волосами, но её выдал единственный всхлип. Понадеявшись что его примут за банальную заложенность носа, она продолжала свои безуспешные попытки, когда её свободной руки вдруг коснулся незаметно подошедший преподаватель.       — Мисс Грейнджер, что-то случилось? — мягко поинтересовался он.       — Нет.. ничего такого, профессор. — ничего, что ей бы было под силу облечь в слова.       Флитвик явно не поверил её лжи, обеспокоенно поддерживая зрительный контакт.       — Насколько я видел, вы уже управились с пером и подушкой. Если хотите, то можете дойти до уборной и умыться, или выйти и немного посидеть на свежем воздухе. С гирей разобраться ещё успеете.       — Я не.. — она и сама не ведала почему продолжала ему перечить. — Хорошо. Спасибо, профессор Флитвик.       Тот лишь кивнул и двинулся в обход прочих секций, а девушка быстро вышла, стараясь не отнимать взора от половиц. Исключением стал мимолётный огляд на Поттера, который отрабатывал взмах над подушкой с механической репетитивностью, да был полностью погружён в процесс. Она спустилась к Трансфигурационному дворику и присела на бортик фонтана. Его журчание, вкупе с шумом листвы да ясной синевой неба, действительно приглушили её беспокойства. Оглядевшись уже осмысленнее, она нежданно для самой себя обратила внимание на подсвеченные изнутри, здоровые тыквы с фигурными вырезами, что украшали все тёмные уголки двора. Хэллоуин! Она забыла о Хэллоуине! Только сейчас для неё стремительно обретала смысл вся эта развешанная всюду паутина, вездесущие летучие мыши, да скелеты в доселе пустых латах. Как она умудрилась пропустить нечто столь вопиюще очевидное? Иссушенная слезами кожа напомнила о себе крохотной трещинкой, единовременно предоставляя ответ и на незаданный вопрос – она была слишком занята тем, что жалела себя. Исполнившись внезапным, и будто бы наэлекризовавшим её порывом к действию, юная Грейнджер вскочила да устремилась к соседнему с классом туалету. Однако уже по пути её окликнул не кто-нибудь, а именно тот мерзкий староста-слизеринец – Теренс. Тот как раз топтался на пороге учительской, силясь переспорить неотёсанных – под стать ему самому – гаргулий.       — Эй, ты чего забыла в коридорах? Урок ещё идёт!       — Я как раз возвращаюсь.       — Да ладно! И куда же?       — На Заклинания. — отрывисто бросила она, надеясь что этот долдон отвяжется.       — Ты далековато ушла. — вопреки всяким надеждам, подросток двинулся в её сторону, словно бы разом позабыв о собственных заботах.       — Профессор меня отпустил. — девушка не хотела срываться на бег, лишь малость ускоряясь.       — Отпустил гулять по замку? — он неумолимо приближался и уже почти её настиг, когда..       — УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ ЛАПЫ!! — проорала Гермиона, чуть не оглушив саму себя.       Староста так и замер с протянутой рукой, а Грейнджер выпрямилась и, часто дыша, воззрилась на него свысока широко распахнутыми глазами. Парень согнал мгновенный испуг с лица и спрятал руки в карманы, постаравшись принять отстраненный вид.       — Психичка. Сходи лучше в Больничное крыло, да накати Умиротворяющего Бальзаму.       К счастью, слизеринец таки отступил, а девочка поспешила скрыться с глаз и остаться наедине со своим отражением. Из зеркала над раковиной на неё глядела раскрасневшаяся и растрёпанная девчонка, на которую было попросту жалко смотреть. Она открыла кран, наполнив ковшик ладоней прохладной водицей, да окатила ею лицо, яростно стирая слёзный налёт. А когда краснота равномерно распределилась уже по всему лицу, когтевранка гневно воззрилась на своё отражение, но и то оставалось непрошибаемо идентичным. Но за её стремительно испарявшимся гневом вскоре начал проглядывать страх перед старостой, а за ним и сплошные переживания от нехватки контактов с близкими людьми. В довершение, на её мину выползла новообретённая отрешённость от происходящего, которая уже успела сильно сказаться на её самоидентичности как отличницы. Гермиона Грейнджер которую она лицезрела, и которой являлась на самом деле, производила впечатление обыкновенной лицемерки. Двуличного ничтожества, за фасадом которого обнаруживались лишь хлипкие театральные леса да декорации. Не мудрено что ей так и не удалось ни с кем подружиться – кому сдались её проблемы, столь очевидные даже при беглом огляде со стороны? Чего вообще стоила её дружба?..       Чёртовы слёзы вновь наполнили глаза, скапливаясь в уголках.       — Хватит..       Наливавшиеся капли покатились по щекам, сводя на нет все её крайние усилия.       — Хватит плакать.. — девушка с силой вцепилась в свою шевелюру, но те всё продолжали лить. — Дура! Идиотка! — она зарядила себе звенящую пощёчину, но тогда к слезам присоединилась и боль, лишь взаимодополняющая их.       Видимая ею безысходность провоцировала гипервентиляцию, но в то же время и удушала. Чувство некоего исступления заставило её осесть на пол да свернуться калачиком. Она так и лежала, покуда не сумела осознать что творит, после чего резко поднялась да, покачиваясь от секундного потемнения в глазах, поплелась к ближайшей туалетной кабинке. Её тошнило но и исторгать было нечего, ведь она толком не обедала.       Сложно сказать сколько времени минуло после. Несколько раз успел отзвенеть звонок, двери хлопали, донося топот множества ног, в её кабинку несколько раз пытались войти но быстро отступали. Гермиона ничем не выдавала своего присутствия, просиживая на опущенной крышке унитаза с подтянутыми к груди ногами, да тупо упираясь виском в шершавое деревянное перекрытие. Она уже не могла просто взять и выйти, ведь все знали где она находилась, и без труда смогли бы догадаться чем именно она занималась столько времени. Предосуждающие и насмешливые взгляды окружающих она еле переносила в собственном воображении, а уж в реальности.. Нет. Лучше она вытерпит это заключение. Да. Оно и станет её искуплением...       Юный Поттер вышел с факультативного занятия у Флитвика усталым, но довольным. Палочковое колдовство концептуализировалось и оформлялось в его сознании, увенчавшись успешным поднятием тренировочной гири. Правда удержать её для полновесного зачёта не вышло, но прогресс уже был налицо. Что впрочем, нисколько не помешало ему победоносно вышагивать, в стремлении поскорее очутиться на вечернем праздничном застолье по случаю Хэллоуина. Так он уверенно миновал группки шушукавшихся девочек у женского туалета, живо добравшись и до Большого Зала. Было ещё рановато для начала пира, но на внеклассную зубрёжку у него банально не хватало сил, а потому он решил воспользоваться моментом, чтобы наконец узнать чем там разрешился последний клиффхэнгер «Легендарного Квартета».       И.. поначалу он даже не поверил в прочитанное, посчитав что как-то не так понял автора. Всё монументальное исследование четвёрки, все эксперименты оставшейся троицы.. Все изыскания привели не к фантастическим откровениям, могущим перевернуть саму суть восприятия магического мироздания, но к уже и без того общеизвестным результатам? А скорее – к совокупному действию их разновидностей да подкатегорий. Хотя для парня стало сюрпризом и сам факт, что ответы в принципе были найдены, но надо полагать, инструментарий волшебников был не в пример шире того же магловского. Словом, вырождение магии непомерно ускорилось в тот самый момент, когда чародеи впервые взялись массово обуздывать «квинтэссенцию Небытия», привязывая её к анимизированным объектам, также известным как «артефакты». Это предотвращало естественную циркуляцию магии между мирами, которая неуклонно стремилась вернуться в свою исходную среду. Обратную роль, но с около идентичным эффектом, сыграла транслокация элементов нашего мира в Небытие. Любая «исчезнувшая» материя замещалась изменчивой магической энергией, которая в свою очередь насыщала округу, проникая всюду, да преобразовывая ткань пространства в нечто промежуточное, межмировое. Эти-то два процесса скоро и вышли на первый план, за счёт накопительного эффекта. Магическая энергия почти перестала покидать Небытие из-за возникшей «резрежённости» тамошнего пространства, а уже извлечённая – планомерно распределялась по реальности. Таким образом, магия вовсе не вырождалась, а скорее попросту трансформировалась, обретая иные проявления. Превращаясь из возобновляемого ресурса в исчерпаемый. Её «дегенерация» же, оказалась не более чем ложной интерпретацией субъективного человеческого восприятия, в отношении всего данного процесса. Ведь по существу, все составляющие элементы планеты – медленно но верно – становились в равной степени «магическими».       Гарри постепенно выпрямлял спину да чуть не опрокинулся, позабыв об отсутствии спинок на скамейках. Но он даже не уделил внимания этой ничтожной оплошности, ведь тогда его застигло просветление, на смену которому споро заявилось новое недоразумение: волшебники всё это время знали о причинах «вырождения чародейства», но – почти за целый миллениум – так ничего и не предприняли! Почему?! Они не поверили результатам экспериментов? Не захотели кардинально перестраивать своё общество и отказываться от вездесущих магических артефактов да трансфигурации? А может – всё из вышеперечисленного? Отчего сам себя не изжил пуризм? Чистокровные не читали книг вне школьной программы? Или это таки присутствует в школьной программе?! Голова мальчика пухла от шквала сущего непонимания, но ровно пока он не провёл сами-таки напрашивавшиеся параллели с родным миром маглов. В нём наука, со всеми её адептами, также жила и развивалась где-то на периферии общества, несмотря на то что последнее задолжало ей практически все «ниспосланные» блага да удобства. Более того – каждый шаг в результативном познании мира, так или иначе опирался именно на научный метод. Даже продолжая изо дня в день уповать на в корне противоречащие тому средства и практики, маглы были обязаны ему едва ли не всем что у них было. Сам он всегда был готов к столкновению с новыми проявлениями человеческой глупости, однако, по всей вероятности, уже успел подзабыть что те же волшебники, на деле являлись предельно схожим видом приматов, да только с куда более широким арсеналом для саморазрушения.       Брюнет потерянно огляделся по сторонам, подмечая среди прибывавших слизеринцев одних лишь «иноверцев». Ему критически требовалось переговорить с кем-то, кто хоть бы и отчасти разделял его убеждения. С кем-то вроде.. Гермионы. Но из уместных лиц наблюдалась одна только Гринграсс, с которой он крайне редко сталкивался за столом. Зал заполнялся, а пиршество уже вот-вот должно было стартовать, но желание принимать в нём участие окончательно улетучилось, наряду с праздничным настроем. Оглядывая стол Когтеврана, он безуспешно рыскал глазами в поисках знакомой копны каштановых волос. А однозначно удостоверившись что Грейнджер отсутствует, он вышел из зала и стал за створкой одной из дверей, рассчитывая перехватить девушку на входе. Но время всё шло, уже отзвучала краткая речь Дамблдора, да зазвенела посуда и столовые приборы, а его бывшая подруга всё не появлялась. Гарри оттолкнулся от стены, уже собравшись отправиться на её поиски (пусть толком и не ведая куда именно), когда в него чуть не врезался мчавший напролом профессор Квиррелл. Еле устояв на ногах, мальчик помог упавшему преподавателю подняться, но тот только припустил пуще прежнего, не обмолвившись с ним и словом, а издавая исключительно всхлипы, вперемешку со рваными выдохами. Парень растерянно проводил его взглядом до входа в Большой Зал, пока оттуда следом же не раздались вопли учителя Защиты:       — ТРОЛЛЬ!! Т-ТРОЛЛЬ СБЕЖАЛ! В КОР-РИДОРЕ ЗА-З-ЗАЩИТЫ!..       Нутро юного Поттера похолодело. Тот самый горный тролль.. свободно разгуливает по школе?! Брюнет глянул в разом потемневшие недра замка и уже было попятился обратно к двойным дверям, когда из-за тех внезапно донеслись отзвуки массовой суматохи. В следующий же миг створки с грохотом захлопнулись, а по ту сторону прогремел магически усиленный голос директора, велевший единственно отставить панику, да оставаться на своих местах. Дамблдор сумел быстро донести до учащихся, что все оставшиеся внутри – уже пребывают в максимальной безопасности. А Гарри тем временем налёг на двери с обратной стороны, но те не поддавались ни на йоту. Даже стук об их створки выходил неестественно приглушённым.       — Они запечатаны магией. — раздался голос прямо за его спиной.       Поттер взвился, едва не подпрыгнув на месте, и обнаружил стоящую позади него Дафну.       — Откуда.. ты здесь взялась? — с трудом выдавил он.       — Я выходила в туалет. А ты?       — Я ждал.. Гермиону.       «Ей нет причин идти в сторону коридора Заклинаний. Её не было на факультативе, а гостиная Когтеврана совсем в другом здании..» — пытался успокоить себя он, но его разом выморозило смятение, вдруг пробежавшее по лицу Гринграсс.       — Она.. я слышала от девочек, что она целый день проплакала в туалете на третьем этаже.       Гарри ощутил всепоглощающее чувство падения, с которым посыпались и всё его упование на сохранность Грейнджер. Но страх споро сменился слепым инстинктивным порывом, который он впрочем даже не думал заглушать. Если Гермиона погибнет сегодня из-за него, – пускай и опосредованно – то он никогда не сможет себе этого простить. Мальчик рванул по знакомому маршруту через внутренний двор и подвесной мост, попутно отмечая за собой стук каблуков Дафны. На входе в соседний корпус в нос моментально ударило характерное зловоние, но самого его распространителя у кабинета Защиты уже не наблюдалось.       — Куда он мог пойти? — пробубнил себе под нос парень, и не надеясь на ответ, но тот поступил следом же.       — Тролли не любят возвышенности. Они всегда стремятся уйти пониже и поглубже, где холодно и сыро. Скорее всего – в подземелья. — вполголоса проговорила его спутница.       Брюнет лишь кивнул и уже собирался отправиться на третий этаж, когда Дафна удержала его цепкой хваткой за предплечье.       — Ты же понимаешь, что мы никак не сможем его одолеть? Шкура горного тролля непробиваема для большинства заклятий. А если он нас заметит, то единственной надеждой будет побег.       Поттер кивнул, не в состоянии отвергнуть её правоту, но так и не определился как поступит, случись на кону оказаться жизни.. Тут сверху раздался отчаянный девичий вопль с перерастанием в визг, а сразу за ним отгремели гулкие шаги, от тяжести которых по полу пробегала лёгкая дрожь. Двоица рванула наверх, а стоило им только взбежать по лестнице на третий этаж, как перед ними в полной мере открылся погром, учинённый троллем. Всюду валялись осколки камня, стекла и дерева, да виднелись лунки от мощных ударов, чередовавшиеся с глубокими царапинами. Далее вновь послышалась громовая поступь, а за ней грянул монструозный рёв, позволивший безошибочно определить женский туалет как его источник. Загодя ощущая некоторую «ватность» в ногах, брюнет заставил себя приблизиться к пролому в стене, на месте бывшего дверного прохода, где ему открылась ещё более шокирующая картина: вся запылённая да ободранная Гермиона, с гримасой животного ужаса на физиономии, отчаянно жалась к сливу под раковиной, а в самом центре помещения – шерудил загребущими лапами в её поисках тролль. Хоть разномерные обломки туалетных кабинок и затрудняли поиск, но тварь всё же неотвратимо приближалась к замершей девочке. Гарри попытался как-то привлечь внимание Грейнджер, но та лишь заворожённо глядела в сторону надвигавшейся погибели, напрочь позабыв и о самой возможности побега. Тогда парень вознамерился обратить на себя внимание уже самого тролля, дабы хоть немного замедлить его продвижение, а Гринграсс сумела заранее считать эту нехитрую задумку, да быстренько распределила им роли:       — Я подберусь к Гермионе, а ты отвлеки тролля.       Мальчик ограничился кивком и подобрал с пола кусок сколотого камня. Дождавшись пока Дафна окажется под укрытием череды раковин, он вышел в центр пролома да запустил каменюгой прямиком в башку чудища. Метать камни ему было не в первой, так что угодив куда надо, он оценил подвижность с которой действовала тварь, ведь единственная надежда на спасение сводилась к краткости её ног. Тролль медленно повернулся и дважды резко втянул воздух, после чего выхватил из развалин ствол деревянной колонны, которую он использовал заместо дубины. Юный Поттер автоматически попятился из кратно увеличившейся зоны поражения, но быстро опомнился да поглядел как там дела у девушек. Гринграсс удалось вывести Грейнджер из оцепенения и обе медленно ползли к выходу. В этот момент критически важным становилось отвлечение монстра, а потому он вытащил палочку, взмахнул ею да воскликнул:       — Люмос!       Тролль невольно отступил на пару шагов от заигравшего огонька, но вскоре осознал его безобидность и выдвинулся уже к мальчишке, беспрепятственно рассекая своей тушей горы обломков. Чудовище всё наступало, а парень отходил, покуда не упёрся в неприступную твердь стены. И тут скол одной из дверей сполз под раковины да кольнул Гермиону в корпус, заставив ту издать пронзительный вскрик. Серокожая тварь спохватилась и наконец приметила укрытие ближайшей добычи, следом же сделав шаг в направлении девушек да занеся дубину над головой. Сокрушительный удар подчистую снёс раковину, чудом не задев ни одну из школьниц, а Гарри от безысходности применил первое пришедшее в голову заклинание.       — Вингардиум Левиоса!       Левитационные Чары выудили колонну из лапы монстра и с силой обрушили на его же черепушку, повинуясь удачному маху палочки Поттера. Тролль тут же пошатнулся, да с треском обрушился на учинённые им же развалины. Едва удушающие клубы пыли немного улеглись, как девушки тоже прочухались, да начали скорее выбираться из укрытия. Обе были с ног до головы облеплены белой пылью, а на коже Грейнджер выделялись ещё и размазанные красные потёки.       — Гермиона.. ты ранена?       Когтевранка попыталась дать ответ, но её голос сорвался, тогда Дафна отодвинулась на расстояние вытянутой руки и сама оглядела злоключенку.       — Есть пара неглубоких царапин, задета вена, но артерии целы. В Больничном крылё её быстро..       Внезапно бездыханное тело тролля надулось да преисполнилось рокотом, словно заводящийся мотор. Каменистая кожа захрустела когда лапищи отжали толстенную тушу от земли, а ребята дружно шарахнулись в сторону коридора. От забега без оглядки их оторвала нежданно распахнувшаяся дверь Запретного Коридора, из которой выскочил прогневанный Северус Снейп. Одного взгляда им за спину хватило, чтобы профессор метнулся между студентами и монстром, с палочкой на изготовку.       — Бегите!! — только и рявкнул он, а они были только рады подчиниться.       Троица неслась не помня себя, покуда не очутилась в Главном Чертоге, перед самым входом в библиотеку, где Гермиона выдохлась окончательно. Осев на ступени широкой лестницы, они только переводили дух, пока Гринграсс не прервала свою передышку со словами:       — Я схожу за мадам Помфри и предупрежу всех кого увижу о тролле. Никуда не уходите.       Дафна отправилась за школьным целителем, не дождавшись их отклика, и оставила двоицу в неловком молчании. Впрочем, уже парень не дал тому застояться.       — Ты как?       — Я.. теперь в порядке. — её голос всё ещё был слаб и звучал сильно осипшим. — А кто эта девушка?       — Это Дафна.. Дафни Гринграсс. Она моя соседка по общежитию.       Между ними вновь повисло затишье, которое всё сильнее играло на нервах, а продолжение диалога начало восприниматься полновесной потребностью.       — Гермиона, я.. — в горле внезапно запершило. — Прости меня. За то что соврал тебе.. и себе. — за одним признанием подтянулись и прочие. — Я попытался быть одним из них – настоящим слизеринцем. Я думал что смогу притворяться годами, если потребуется, но.. Но похоже вместо того чтобы завести полезных знакомых, я только потерял настоящих друзей.       Посмотреть на неё было едва ли проще, чем озвучить всё вышесказанное, но отсутствие реакции затянулось, так что брюнету пришлось пересилить смущение. Грейнджер столь же безучастно глядела в никуда, в то время как на припудренных щеках прорисовывались дорожки бесконтрольных слёз.       — Тебе не за что извиняться. — наконец выдала она. — У меня тоже не получается быть хорошим другом. Никогда не получалось.       — Тогда.. наверное, таким как мы нужно держаться друг друга? — краем рта улыбнулся он.       Гермиона поджала губы, а Гарри интуитивно приобнял её подставляя плечо, в которое можно было спокойно уткнуть лицо, да как следует выплакаться. Сам он также исполнился проникновенностью момента, между делом осознавая что особо и не помнил, когда в последний раз обнимал другого человека, или же оказывался в объятиях... Негаданно по его щеке тоже скользнула шальная слезинка, напомнив уже о том как давно он запрещал себе плакать.       Они жались друг к дружке столь долго, сколько только было можно выжать из того волшебного мига, после которого они стали настоящими друзьями.