Лев и Змей

      Календарный год подходил к концу и приближались рождественские каникулы. Для юного Поттера они обернулись беспрецедентным раздольем в плане свободного времени, образовавшимся с окончанием отработок у Снейпа. В середине декабря как раз выпал снег, а Хогвартс преобразился в преддверии праздника. По углам замка приютились многочисленные ёлочки, лапники которых были сплошь усажены разноцветными светлячками. Повсеместно развесили можжевеловые венки, украшенные остролистом и плющом, а также веточками омелы, которые на деле послужили лишь преумножению житейских неловкостей в студенческой среде, и Гарри сторонился их как огня. А последний, к слову, непрерывно полыхал в каждом камине, распространяя всюду характерный аромат от умиротворяюще потрескивавших поленьев. Незаметно для самого себя мальчик оказался втянут в рождественскую круговерть, и всецело поддался беззаветному ребячеству, которое просто-таки витало в воздухе. Он днями напролёт играл в снежки с близнецами Уизли (те, понятное дело, жульничали, зачаровывая идеально круглые комки на полёт, по совершенно фантастическим траекториям), да в компании других первокурсников носился от огромного снежного валуна, наколдованного Флитвиком. Тот преследовал пронзительно хихикающих первогодок, утрамбовывая самых нерасторопных лицом в сугроб. А после насыщенного событиями дня парень наедался до отвала на застольях и отходил ко сну в состояниях, варьировавшихся от полного довольства до сытой безмятежности. Дополнительно указывать на то, что данная пора стала одной из самых счастливых в его жизни, было излишне.       Впрочем, веселились и не одни лишь студенты. Когда большая часть школьников (включая Гермиону) разъехались по домам, преподаватели решили устроить аналог этого семейного праздника для всех кто решит остаться (само собой разумеется, что Поттер был в числе первых, подавших на то заявление). Профессора удалили все столы из Большого Зала, – включая и собственный – а взамен призвали единственный круговой, внутри которого разместилась главная ёлка, что вполне неиронично «подпирала небосвод». Разукрашена та была снизу доверху и всем: от искрящейся ползучей мишуры да нетающей снежной пороши, до карамельных тростей и оживотворённых фигурок фей. Вокруг неё-то все и собрались в канун Рождества. Тогда, уже знатно поддавшие учителя провозглашали тост за тостом, шушукались и даже распевали хором, а ученики забавлялись с шутихами и хлопушками, из которых вылетала не горстка конфетти, но полноценные (хоть и недолговечные) предметы одежды да иные аксессуары. К примеру, так на самого Дамблдора шлёпнулась вычурная треуголка, которую тот не преминул следом же нацепить.       Когда же был обглодан не один запечённый гусь да выдут почти весь пунш, уже перевалило за полночь. Многие начали разбредаться по школе, а мальчик решил отправиться на боковую, опасаясь сбивать налаженный режим сна. Комендантский час тогда был отложен по случаю праздника, а главный блюститель порядка ворковал на ушко своей миссис Норрис, как раз угощая ту чем-то со стола, пока Гарри плёлся к выходу. В коридорах звучала ненавязчивая музыка, разносившаяся из стенных рупоров, а он уже спал на ходу и даже умудрился перепутать лестницы, забредя куда-то в район винных погребов и общей гостиной Пуффендуя. Забавы ради он решил наугад настучать пароль по бочкам, – так сказать, в вольном ритме – но зачарованный проход этого не оценил, окропив его водицей из разливных кранчиков. Это быстро согнало с него сонливость на пару с дурачеством, и он уже безо всяких затей возвратился в полупустую гостиную «змей». Гринграсс в спальне не наблюдалось, а потому он спокойно переоделся ко сну и рухнул на кровать. Переедание давало о себе знать, небезуспешно погружая в полудрёму, но не давая полноценно заснуть. От нечего делать пришлось лениво следить за произвольным течением мыслей, принёсших его к отсутствующей соседке. После хэллоуинского инцидента ему удалось вызнать буквально пару деталей из её биографии, ведь Дафни не стремилась развивать подобные темы, напрямую об этом парню и заявляя. А расщедрилась она лишь на возраст, на год превышавший общий стандарт для хогвартского первокурсника, да своё предыдущее место обучения, что назвала «Институтом Дурмстранг». Из того что он понял, её пребывание здесь напоминало учёбу по обмену. В остальном же он мог исходить лишь из своих ограниченных наблюдений. А те раскрывали только что она училась достаточно хорошо, чтобы ни разу не угодить на отработки. Ну и, пожалуй, что имела особый студенческий статус, ведь посещала лишь ограниченное число избранных занятий, а также имела беспримерный доступ к преподавателям. Её всесторонняя таинственность ещё долго занимала брюнета, покуда тот наконец не погрузился в мир снов.       Наутро после празднества мальчик первым делом обнаружил у подножия кровати рождественский чулок, а под ним.. подарки? От того он мгновенно растерял свою утреннюю вялость да мигом соскочил на пол рядом с ними. Два свёртка и одна коробочка невыгодно контрастировали с невысокой горой у пустой соседской кровати, но это было уже на три подарка больше, чем он и рассчитывал получить. Первым делом он потянулся к чулку за поздравительными открытками. Наиболее магловским дизайном обладала карточка от Гермионы и содержала довольно-таки тривиальные пожелания, с приложением из коробки шоколадных лягушек. Вторым был извлечён кусок грубого пергамента, с корявыми письменами Хагрида. Они шли в паре с продолговатым свёртком, содержащим деревянную флейту – явно ручной работы. И пусть вещица пока и казалась ему всецело бесполезной, тем не менее парень тут же ощутил жгучий стыд, за то что не сообразил подготовить новым друзьям.. хоть что-нибудь символическое. Сам-то он привык получать лишь никчёмные – а то и издевательские – подарки от Дурслей, которые в свою очередь и ничем его не обязывали. Приложив флейту к губам, он попытался издать трагичную трель под стать ситуации, но выдал какое-то неладное порождение вопиющего диссонанса. Последняя открытка была подписана уже смутно знакомым, филигранным почерком с завитушками, и содержала следующее сообщение:

Незадолго до собственной гибели, твой отец доверил эту вещь мне. Пришло время вернуть её потомку. Пользуйся ею с умом. Счастливого Рождества.

      Подписи не было. Юный Поттер осторожно поднял необычайно лёгкий свёрток и начал не спеша его разворачивать, пока из-за очередного отгиба не хлынула некая шелковистая материя. Низвергаясь та отблескивала серебром, подобно водяному каскаду, так что мальчик даже отскочил подальше, дав ей свободно осесть на пол. Что-то с этой штукой было явно не в порядке, а потому он сперва недоверчиво потыкал да поддел её волшебной палочкой. И тут внезапно хлопнула входная дверь, ознаменовав появление его соседки.       — С Рождеством, Гаря. — дежурно поздравила брюнета та, прозвав очередной вариацией его имени.       Тот пробубнил аналогичное пожелание, не отвлекаясь от своего занятия, что не укрылось от её внимания. Сперва Дафни перегнулась через его плечо, а после так и вовсе обошла да стремительно погрузила руки в складки таинственного полотнища, прежде чем он успел запоздало воскликнуть:       — Стой! Это может быть опас.. — однако прикосновение к ткани явно не возымело мгновенного эффекта, — ..но.       — Ничего себе! — она пропустила материю сквозь пальцы, а её цвет тут же подёрнулся, странно искажая восприятие со стороны наблюдателя. — Какой дорогой подарок, поздравляю.       Девушка перебросила её парню, но тот лишь отскочил аки ошпаренный.       — Ты чего это? Она тебе не нужна? Если так, то я с удовольствием от тебя её приму.       — Да что это вообще такое? — вопросил сбитый с толку мальчик.       — Мантия-невидимка. — выдала Гринграсс, как нечто само собой разумеющееся. — Да ещё и бессменная, если не ошибаюсь. Мне-то казалось такие в принципе перевелись.       — Почему? — на автомате поинтересовался он и, осознав что до сих пор одет только в пижаму, поспешно натянул поверх неё брюки с безрукавкой.       — Куда проще и дешевле использовать плащи с временным зачарованием, или дезиллюминировать самого себя. Правда они не делают тебя полностью невидимым, а скорее сливаются с окружением, но в принципе их более чем хватает. Глаза людей легко поддаются обману, а от большего плащи и так не укроют.       Гарри перевёл взгляд на складки серебристого покрова и медленно поднял около невесомую материю, зажав промеж двух пальцев, ну а после решился, единым махом накинув на плечи. По ощущениям не изменилось ничего, а вот глаза однозначно твердили что его тело испарилось, за исключением одной только колыхавшейся прорехи между краями. Зеркал у них в комнате не было, но сама реакция соседки послужила достаточным подтверждением: та присвистнула и поделилась впечатлениями.       — Ага, не хамелеон – точно невидимка. — она плюхнулась на кровать да воссияла озорной улыбкой. — Куда думаешь пробраться в первую очередь?       Поттер озадаченно на неё воззрился: «И впрямь – куда?».       — Что-то ничего в голову не приходит.       — Серьёзно, что ли? — разочарованно протянула девушка. — Как насчёт ЗАПРЕТНОГО Коридора?       — Э-э-э нет, спасибо. Мне хватило и одной «СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ» на этот учебный год.       — Да ну-у.. — Дафни скрестила ноги и откинулась назад, заложив руки за голову. — Как иначе ощутить вкус к жизни?       — Как-то это.. несерьёзно с твоей стороны.       — Жизнь слишком хаотична, чтобы принимать её всерьёз. Человек может умереть в любой момент, вне зависимости от желания и подготовки.       — Но это не значит что самому нужно искать неприятности.       — Не значит. — с готовностью согласилась она. — Нужен баланс. Ты в курсе, что истина чаще всего заключена в межидейной середине?       — Допустим.. к чему ты ведёшь?       — Да к тому, что «запретный» в Хогвартсе не один только коридор...       — И чего тебе всё неймётся? — всплеснул руками брюнет. — У тебя что шило в заднице?       — Не знаю.. — тут-то она приподняла юбку и отклонилась, продемонстрировав трикотажные колготки, — .. есть?       Гарри будто бы обухом по голове огрели. Всё его нутро разом восстало против, хором возопив на все лады: «Фу! Прикройся! Нельзя так делать! Неприлично! Как не стыдно!». А пока он глотал слова, девица откровенно наслаждалась его замешательством. Выдавив единственно: «чокнутая», мальчик просто-таки физически ощутил насколько сильно сам покраснел, и всё что он тогда надумал так это лишь отправиться по накатанной, то есть – сбежать. Плащ мигом полетел в сумку, а едва та повисла на плече, как парень понёсся к выходу, напоминая собой алый Хогвартс-Экспресс.       — Эй! Мы ещё друзья?! Если да, то позови когда решишь куда-нибудь проникнуть!.. — какое-то время ещё доносилось ему вслед.       К счастью, большая часть слизеринцев уже разъехалась, включая того же Хиггса да малфоевскую троицу, так что и наблюдать эту позорную сцену было особо некому. И вот черноволосый парнишка добрался до ближайшего туалета, да несколько раз сполоснул лицо ледяной водой. Смущение по большей части схлынуло, уступив место чистому возмущению: что за радость в конфуженьи окружающих? Привлекательность конкретно этой ипостаси шок-фактора продолжала оставаться для него загадкой. Ведь только их интеракции начинали подпадать под здоровые рамки, как эта Гринграсс устраивала что-нибудь эдакое, да эпатажное.       «Чем больше будешь об этом думать, тем эффективнее окажутся её текущие и будущие выходки.»       «Не так-то просто проигнорировать то, чего не ожидаешь.»       «Тогда просто продолжай зависеть от блажи какой-то девчонки.»       «А лучше от твоей?»       И ведь сознавал в моменте что не имеет подуманного в виду, а всего-навсего выплёскивает бурлящее недовольство.       «А я тебя подводил?»       «Нет.. не подводил. Прости?»       «Лучшим друзьям не нужны извинения. Лишь дела решают всё. И, к слову, что же мы намерены делать с мантией?»       «А есть предложения?»       «Запретное крыло библиотеки.»       «Серьёзно?! И ты туда же?..»       «Мы перебрали имена авторов уже с большей части открытой секции, исключили чуть ли не все открытия последних веков, и не нашли ни единого упоминания Фламеля.»       Фламель.. чёрт подери. Его столь увлекла рождественская кутерьма, что он начисто позабыл про поиски, целиком и полностью занимавшие его до каникул.       «Сожаления! Прекращай и берись за дело. Но перед тем как лезть в Запретную, нужно по максимуму обшарить все доступные секции.»       Поттер решительно кивнул своему отражению и направился в соседний корпус, продолжая размышлять на ходу.       «А что если это – имя, или вообще термин?»       «Опять ты за своё. Тогда всё что мы делаем – пустая трата времени. Так что же, можно заранее ложиться да отбрасывать копыта?»       «Я не о том. Может начнём поиски не с самого Фламеля, а с Дамблдора?»       «Во-от. Можешь же, когда захочешь.»       Но на практике всё оказалось малосопоставимо с наплывом окрыляющих ожиданий. Трудов о директоре существовала целая масса, создавая впечатление что тот успел отличиться везде и сразу. За выдающимися успехами в школе (аж на целую премию имени Варнавы Финкли), следовали научные публикации в различных журналах, таких как: «Трансфигурация Сегодня», «Прикладной Зельевар» и «Вызовы Чарования». Далее была головокружительная карьера в Хогвартсе, где он преподавал на должностях профессоров ЗоТИ и Трансфигурации, покуда не занял главный пост, возглавляя школу по сей самый день. Однако то не помешало ему в придачу стать Верховным Чародеем Визенгамота и Председателем Международной Конфедерации Магов, параллельно посвящая себя алхимическим изысканиям, наиболее значительным из которых стали двенадцать способов применения драконьей крови. Победа же над неким Грин-де-Вальдом (который вошёл в историю, как своего рода предшественник Волан-де-Морта, только от начала девятнадцатого столетия) выдвинула Дамблдора в кавалеры Ордена Мерлина первой степени, а наиболее успешная борьба с Тёмным Лордом уже конца двадцатого века – укоренила репутацию в народе, наряду с титулом «Величайшего Волшебника Всех Времён». И абсолютно с каждой вехой его биографии были связаны десятки имён, среди которых не проскальзывали ни единого «Фламеля». Зато любопытно было узнать о предтече, подражание которому проникло в сам титул Того-Кого-Нельзя-Называть, подкрепляя уже давно зародившиеся подозрения, что последний скрывался под псевдонимом.       «Та-ак.. что-то ты отвлёкся. Не забыл зачем мы здесь?»       «Что-то ты начал много себе позволять. Мне нужен временный оппонент, а не круглосуточная нянька.»       «Мне видней что тебе нужно. Я наблюдаю тебя со всех сторон: изнутри и снаружи.»       «Ты что – моя совесть?»       «Обижаешь. Я – глас твоего рассудка, здравый смысл. А по совместительству – и твой первый истинный друг.»       «И что же, друг, будем ломиться в Запретную секцию среди бела дня?»       «Не ёрничай. Ломиться будем ночью, после предварительного осмотра и наметки плана проникновения.»       Эта инициатива – какой бы здравой и последовательной она ни была – воспринималась инородной: будто бы брала начало за пределами его «я».       «В следующий раз, когда придёшь к наиболее рациональному заключению самостоятельно, не стесняйся первым его обмыслить.»       «Умолкни.»       Гарри пришлось значительно углубиться в библиотеку, прежде чем его продвижение остановила голая металлическая решётка, резко выделявшаяся на фоне общей древесной отделки. Из видимых охранных систем присутствовал один лишь магловский замок со скважиной, контурами напоминавшей фигурочный символ женского туалета. Памятуя опыт со стадионом, мальчик коснулся перегородки и просонировал витки холодного металла. К его вящему удивлению, ограда не отдавала и намёком на знакомые магические эманации. Либо же эти конкретные чары могли таиться, с расчётом на затруднительность своего обнаружения. Но как бы там ни было, попытаться взломать замок на калитке сейчас было куда резоннее, чем попасться за этим делом в комендантский час. Парень уже прикрыл дланью замок и погрузился в его «прощупывание», когда откуда-то извне на него обрушилась потоком холодной воды гундосая журьба библиотекарши.       — Чем это ты там занимаешься?       Юный Поттер ощутимо вздрогнул и выругался про себя, запамятовав насколько отрезает его от всего окружающего сонирование. Ну а далее, изображая лицом святую невинность, он повернулся к мадам Пинс со словами:       — Просто любопытствую.       — Любопытствовать будешь на уроках. — она пристально его обозрела, а затем бесцеремонно подтолкнула к выходу: — Давай-давай, иди отсюда.       Брюнет демонстративно покинул библиотеку без протестов и возражений, после чего заскочил в ближайшую кладовку да, обернувшись мантией, возвратился и проник обратно. Дверь за ним едва слышно прихлопнулась, а надзирательница тотчас же вскинулась, напряжённо вглядываясь в своё двустворчатое зеркальце. Не застав возмутителей спокойствия, она отложила сей артефакт (в студенческой среде наречённый «глазком») и вернулась к малоформатной книжице, в дополнительной кожистой обложке. При этом её лицо будто разгладилось, а по губам даже начало гулять некое подобие улыбки. От такого преображения Гарри чуть было не решился заглянуть ей через плечо, но в последний момент раздумал. Раз Пинс отложила «глазок», значит в библиотеке не было никого кроме неё. А лучшего шанса провернуть все приготовления могло более и не представиться. Так что, живо добравшись до запретного входа, он вновь припал к замку и убедился в наличии кодовых пластин, характеризовавших сувальдный механизм. Впрочем технические подробности были не ахти как важны, ведь при телекинетическом воздействии общий принцип их функционирования сводился к одним и тем же манипуляциям с его стороны. И вот, уже где-то через минуту с небольшим раздалась серия заветных щелчков. Настороженно глядя в угол – на ближайшее обзорное зеркало, парень медленно приотворил створку решётки да поспешно переступил за неё и обратно. Никакой реакции не последовало и он ретировался с чувством выполненного долга, уже предвкушая успех ночной вылазки.       Когда же стрелки наручных часов перевалили за десять вечера и пришла пора действовать, мальчик ощутил настоящий мандраж, пробиравший до дрожи в коленках. Он и не подозревал насколько его ободряло в предыдущие разы само присутствие рядом сумасбродной соседки. Сейчас же все мнимые и действительные ответственности ложились на него одного, что вовсе не наддавало уверенности в себе. В принципе, ещё не поздно было зазвать Гринграсс на очередную авантюру, но он решил не делать этого чисто из принципа.       «Ай да мужи-и-ик..»       «Заткнись.»       Брюнет спустил ноги с сиденья унитаза, на котором выжидал последний час до отбоя, и покуда кровь приливала к покалывающим конечностям, он вытащил мантию-невидимку да набросил её на себя. Предварительно возясь с той дабы скоротать время, парень выяснил что ткань становится прозрачной изнутри, тогда как обретает полную невидимость при взгляде снаружи. А одновременно внутри материи проступают рунические символы иной плотности, которыми она была испещрена от и до (те чем-то походили на водяные знаки в бумажном листе). А сверх того, казалось что сам материал реагировал на его телекинез, прилипая к области из которой на него им воздействовали, подобно наэлектризовавшейся синтетике. Волшебная палочка, однако, не оказывала на мантию того же эффекта.. впрочем и ладно. Главное, что приблуда действовала безотказно в пределах своего основного функционала.       В коридорах ночного Хогвартса было много холоднее и тише привычного, но хоть на пути в библиотеку ему посчастливилось избежать встречи с кем бы то ни было, будь то призрак или человек. И только петли дверей на исходе оглушительно скрипнули, перед тем как оставить его наедине с заполненными книжными шкафами, что походили на сплошные чёрные монолиты в глубокой тьме округ. Мальчик по первости держался свечения синеватых сводов окон, а едва ряд тех прервался – зажёг палочку, удерживая ту под полой мантии, дабы хоть немного приглушить её переливчатое сияние. Ну а оставленная на единственном обороте решётка легко поддалась импульсу, пропуская его во мрак запретной секции. Проходы там были значительно уже, а шкафы – ниже, порождая дополнительное шуршание мантии о соседние стойки. Болезненно знакомые по столь далёкому чулану под лестницей клаустрафобные нотки, внезапно дополнили еле слышные шепотки, исходящие с полок от.. самих книг. Поттер оцепенел в неверии покуда не спало подскочившее сердцебиение, а после без лишних раздумий потянулся к одному из фолиантов. Страницы в том оказались девственно чисты, все до единой. И в следующем томе – тоже, как и в том что за ним: на плотных листах не обнаружилось ни буковки. Уже отчаиваясь найти хоть что-то парнишка выхватил очередную книжонку, в которой и застал выцветавший прямо на глазах текст. Похоже некие чары на этом экземпляре уже значительно подвыдохлись.       «Значит книги зачарованы на стирание содержимого.. когда их берёт несовершеннолетний?»       «Скорее тот, у кого отсутствует допуск от старших. Нету особого смысла хранить книги, доступ к которым будет закрыт всем, до одного последнего года обучения, а то и менее.. Плюс, возможно тут имеют место быть те же чары Родительского Контроля, которые мы наблюдали ещё в Косом Переулке.»       «Мы наблюдали?..»       «Во "Флориш и Блоттс" был целый отдел с учебными анталогиями, которые отображают нужное содержимое в зависимости от возраста, а соответственно и магической мощи каждого ребёнка.»       «Надо же.. а я и не заметил.»       «Заметил, но просто не акцентировал на том внимания. До сего момента.»       «И много ещё я интересного пропустил?»       «Много. Долго перечислять. Лучше сверься с фамилиями на корешках – они не стираются.»       И впрямь, рельеф тиснения не менялся и Гарри довольно скоро обошёл большую часть секции, пока Интуит не выделил конкретный фолиант с полустёршимся названием, начинавшимся с буквы «Ф», но включавшем в себя также и «м» с «л». На томе даже присутствовала застёжка, но мальчик не успел и толком обмыслить на кой она тому сдалась, ведь стоило только её отомкнуть, как книга самопроизвольно распахнулась да начала истошно вопить. Даже когда парнишка с силой захлопнул её и затолкал обратно на полку, у него в ушах какое-то время ещё продолжало звенеть эхо тех воплей. Не приходилось и надеяться что этот ор останется никем более не услышанным, а потому брюнет рванул к выходу как есть, зажав мантию-невидимку под мышкой. Он был уже где-то на полпути, когда шаги его перебил резкий удар распахнувшейся двери, а откуда-то спереди начала доноситься шаркающая поступь да гневное сопение завхоза. Филч приближался, а Поттер второпях пытался укрыться за своим спасительным покровом. Ему удалось скрыться с глаз за считанные секунды до появления смотрителя, вот только тот спешил ему навстречу по проходу, где им двоим было определённо не разминуться. Тогда парень начал отчаянно пятиться, не в состоянии оторвать глаз от неумолимо подступавшей угрозы, да еле успел вжаться в торец шкафа и пропустить распалённого погоней завхоза, на хвосте у которого сидела верная.. кошка. Как не хоронись, а от собственного запаха не скроешься. Что и подметила бдительная мурка, разом замедлившаяся до шага, и уже поведшая носом в его сторону.       — Миссис Норрис! — а Филч, в свою очередь, быстро приметил отсутствие компаньонки. — Где вы, моя дорогая? Понюхайте здесь.. здесь точно кто-то был..       Юный Поттер уже был готов рвать когти вне зависимости от обнаружения, когда интерес животного к нему вмиг испарился, стоило только кошке заслышать призыв хозяина. Как только оба скрылись из прямого обозрения, мальчик поспешил к выходу – тем живее, чем дальше. Покуда и вовсе не перешёл на бег без оглядки, что было довольно опрометчиво, но в голове вовсю стучала кровь, а по ней гулял адреналин, гася любые опасения наряду с усталостью. Последняя вдарила лишь когда он обнаружил себя неподалёку от музыкального класса, в котором Флитвик преподавал соответствующий факультатив. Похоже он чуть не навернул круг, по итогу оказавшись неподалёку от старта. Но с другой стороны, лестница по которой он взбегал на последнем издыхании, оканчивалась с вышеназванным классом, и искать его там могли лишь по горячему следу. Хотя.. кто знает насколько хороша в этом царапка смотрителя. Уступив паранойе, Гарри взломал дверь неприметной кладовки, напротив кабинета музицирования, да закрыл её за собой. В перерывах между попытками отдышаться он благодарил провидение, – в которое не верил – за свою сверхспособность. Очевидно та оказалась слишком уникальной, чтобы вводить на неё распространённую управу, и большинство уже виденных им дверей замка, оставались беззащитны пред нею. По крайней мере, без дополнительных защитных чар.       Наконец обретя контроль над дыханием, парень осмотрелся и, от нечего делать, решил разведать глубины запылённой кладовой. В ней, целиком укрытые тканевыми полотнищами, громоздились элементы меблировки, выхваченные из темноты полосами лунного света, что проникал внутрь через группку узких окон. Он отправился дальше по выхваченному из сумрака проходу, а за очередным его поворотом краем глаза уловил некий отблеск. А отследив его до источника мальчик застыл на месте, ведь кто-то таращился на него в ответ, из конца комнаты. Какой-то парнишка: черноволосый да в очках, совсем как.. Отражение в зеркале. Напряжение как рукой сняло, а брюнет шумно выдохнул и приблизился к золотистой раме, чернённой мириадами комплексных рун. Из знакомых по опыту были лишь буквы, огибавшие острый свод зеркала, что гласили: «ДЖЕДАН ОЛАКРЕЗ». Поттер уже собрался было озвучить эти слова аки какое заклинание, когда его взгляд мимоходом опустился на саму зеркальную гладь. Та единомоментно подёрнулась и за его спиной начали воплощаться человекоподобные тени. Парень мигом совершил полный разворот, вновь сбив дыхание от испуга, но не обнаружил позади себя ровным счётом никого и ничего примечательного. Снова же обратившись к зеркалу, он терпеливо дождался формирования теней, которые в конечном счёте приняли вид самых обыкновенных людей. И было их настолько много, что дальние так и оставались полуоформившимися, теряясь за фигурами стоящих спереди. Но наиболее явственно выделялась двоица, высившаяся прямо за его плечами: стройная рыжеволосая женщина с ярко-зелёными глазами, да рослый худощавый мужчина, с чёрными как смоль волосами и в прямоугольных очках. Гарри автоматически подмечал знакомые черты не придавая тем особого значения, покуда в голове вдруг не прогремела давнишнее замнечание Олливандера: «у вас её глаза», ознаменовавшее и столь очевидное в ретроспективе откровение.       — Мама.. и папа? — его голос дрогнул, а к горлу подступил ком.       Два самых близких человека, которых он никогда не знал, теперь улыбались ему сквозь непреодолимую гладь стекла. Те же кто пребывали на втором плане, махали и кивали в ответ на его внимание, теперь подмечавшее множество общих внешних черт, которые все они разделяли. Поттеры. Вся его семья наблюдала за ним сквозь время и пространство.. Зелёные глаза самовольно налились слезами, но мальчик не дал им пролиться, стремительно утерев рукавом мантии. Он не уловил в какой момент зачатки ликования в его душе переросли в тлеющее раздражение, но факт оставался фактом. Представ перед своими прародителями, он испытывал лишь одно – отрезвляющий холод от прикосновения к разделявшей их преграде.       — Вы меня слышите? — обратился он к теням, а те ответили ему лишь погрустневшими улыбками. — Я так и думал. Тогда мне от вас толку не больше, чем раньше – ноль.       Ледяные слова срывались с языка быстрее, чем он успевал их осмыслять.       — Ах, вы пожертвовали собой, чтобы спасти меня! Простите, я и забыл на какую радость вы меня обрекли.. — он с размаху съездил по зеркалу кулаком, но оно ни то что не треснуло – даже не поколебалось. — ДЕСЯТЬ ЛЕТ! У Дурслей!! Засуньте себе такой шанс знаете куда?! — ноющая боль от удара лишь разбудоражила неукротимый поток его ярости. — Я НИЧЕМ вам не обязан! Я всего достиг сам! Я выживал без вашей помощи! Вообще без чужой помощи! Вы мне не нужны! — подкрепив свои заявления финализирующим пинком, брюнет охнул и упёрся лбом в стекло, медленно съезжая на четвереньки.       Родня продолжала глядеть на него с выражением неизменно-стоического принятия, от которого озвученные претензии казались всё постыднее с каждой минувшей секундой. А если начистоту: он и сам, ещё при произнесении, ощущал их притянутость, однако эмоции велели бушевать.       — Не смейте на меня так смотреть. — взирая исподлобья, выдавил он. — У вас нет права.. меня обвинять..       Еле сдерживаемые слёзы хлынули неконтролируемым потоком, а парень сотрясался в рыданиях, покуда на смену тем не пришли сухие спазмы. А после он просто сидел, прислонившись спиной к отражающей поверхности, и вовсе избегая родительского взора. Он опасался того разочарования, которым они неминуемо окинут своего негодного отрока. Посему его взор гулял по кладовой, пока не зацепился за плиты пола, в пыли на которых остались запечатлены все его передвижения, да не только.. Число следов значительно превосходило все перетаптывания мальчика, а размер и форма подошв разительно отличались от общепринятого школьного образца. Провести дальнейший анализ он не успел, потому как в ближайшем замке раздались щелчки, сменившиеся скрипом петель отворяемой двери. Кто-то прямо сейчас, среди ночи, решил заглянуть именно в это помещение? Не иначе как его истерику услыхали..       Гарри единым махом обернулся своей новой мантией да забился в угол. Следом раздалось шебуршение с мягкой поступью и в его поле зрения возник.. Альбус Дамблдор?! Директор Хогвартса сократил расстояние до зеркала и плавным взмахом руки сотворил себе роскошное кресло, а затем опустился в него. И только мысли юного искателя приключений завертелись, оформляясь в план побега, когда их на корню похоронило буднично оброненное:       — Занимательное творение это Зеркало Джедан, не находишь Гарри?       Сначала Поттер решил что банально ослышался, но старец окончательно развеял его сомнения, сопроводив свой вопрос взглядом пронзительно-голубых глаз, что пришпилил его к месту аки булавка. Парнишка медленно стянул мантию и какое-то время стоял потупившись, но директор его не подгонял, терпеливо дожидаясь ответа.       — Профессор Дамблдор, я.. — пролепетал он, сам толком не представляя что именно хочет сказать, а потому ухватился за повисший в воздухе вопрос. — Д-да, занимательное..       — Вот и я так считаю. — подыграл ему старик. — Уже успел выяснить, что конкретно оно отражает?       — Оно.. — горло снова скрутило. — Оно показывает самое дорогое.. из того что ты потерял?       — Интересная формулировка. Отчасти ты, безусловно, прав. Однако каким образом можно потерять то, чего никогда не имел?       Это заставило его призадуматься, ведь он и впрямь не помнил о матери с отцом.. да ровным счётом ничего. А из этого, эффективно, вытекала равносильность их отсутствию. Но тогда это зеркало Джедан.. стоп, «ОЛАКРЕЗ»?..       — Надежд? Это зеркало показывает то, на что я надеюсь больше всего? Даже если этого не может быть в реальности?       — Ни больше ни меньше, чем самое сокровенное из желаний. — подтвердил директор и замолк, начав всматриваться вглубь зеркальной глади.       Вопреки ожиданиям, его великовозрастный собеседник не спешил продолжать разговор, задумчиво взирая на призрачных Поттеров, которые в свою очередь, смотрели только лишь на потомка. Неужели каждому и впрямь являлось нечто совершенно иное? В конце концов, мальчик не выдержал неопределённости и рискнул нарушить затишье.       — Сэр.. а можно задать вопрос?       — Так ты уже приступил. Дерзай.       — Вы не видите в зеркале мою семью?       — Нет, Гарри. Твою не вижу.       — А ещё.. как вы меня заметили?       — Невидимость делает человека куда опрометчивее, нежели он привык себя мнить. — сложно было сказать что блистает сильнее: полукружия очков, или же лучистые очи за ними. — А ещё ты имел неосторожность укрыться за изнанкой своей диковинной мантии.       Брюнет едва не увяз в самобичеваниях, по поводу этакой грандиозной оплошности, а стоило бы усомниться в словах старикана, который уже покашливал в кулак, скрывая посмеивание над его ошеломлённой физиономией. Блин, ну очевидно же, что мантия работала одинаково с обеих сторон – он сам её на это проверял! Понукаемый наплывом мимолётной обиды, парень сразу перешёл в наступление.       — Это вы мне её прислали? — и попытался смягчить свой тон, добавив: — Сэр.       — Так и есть. — визави не спешил развивать эту тему.       Поттер не чувствовал за собой права на инициативность в их диалоге, а потому тормозил вал вопросов, которые так и норовили сорваться с языка. Впрочем, его уже поймали за нарушением комендантского часа.. и не кто-нибудь, а сам директор (который, по иронии судьбы, и обеспечил его всем необходимым, для учинения подобного). Так что – одним нарушением больше, одним меньше...       — Но зачем, сэр?       — Всё как я и указал на открытке: мантия принадлежала тебе по праву рождения.       — А вы хранили её, как опекун?       — В том числе, да.       Этим самым Дамблдор косвенно подтверждал свою ответственность, как его покровителя. А это также делало его причастным и к иному, несправедливо переложенному давеча обвинению.       — Это вы передали меня.. на попечение Дурслям?       — Да, это было моё решение. — даже видимое невооружённым глазом сожаление на пожилом лице, в данный момент не находило отклика в сердце подопечного.       — Могу я узнать почему? — его голос едва заметно подрагивал, но уже не от плача.       — Сможешь, но не сегодня.       — А когда?       — Не раньше, чем ты сумеешь взглянуть на меня незамутнённым взором.       — Я.. не понимаю.       — Понимание придёт со временем. Сейчас же я вынужден ограничиться сказанным.       «Он что, и впрямь поехавший?»       Но его воображаемый оппонент не спешил с ответом.       «Интуит?»       Тот вновь не стал отражать его мысли, но направил в ответ такую волну тревоги, от которой даже спёрло дыхание. И сигнализировать этот всплеск мог лишь об одном: о полном недоверии к Альбусу Дамблдору. Парнишка безропотно проникся этим импульсом, уже и не припоминая когда его настолько пробирало в последний раз, но сознавая всю серьёзность данного предостережения.       — Я наказан, профессор Дамблдор?       — Ежели не попадёшься дежурному на обратном пути в общую гостиную, то – нет.       — То есть.. я могу идти? — в его голосе засквозили жалкие отголоски надежды.       — Можешь. Только имей в виду, что зеркала ты тут более не отыщешь. Впрочем, сиё не означает, что эта ваша встреча – последняя.       Брюнет только покивал, сам не ведая с чем соглашается, да двинулся к выходу медленным переступом. До последнего мгновения он рассчитывал на некую западню, или внезапный оклик, но видно директор целиком ушёл уже в созерцание собственных надежд. Так юный Поттер поспешил возвратиться в покой своей спальни, но и коварный вечер ещё не разыграл с ним всех своих карт...       Когда из-за очередного поворота подземелий донёсся знакомый голос Филча, Гарри проворно нырнул в нишу за осветительной колонной. Он и запамятовал, что кабинет завхоза также располагался неподалёку. Но в этот раз тот не был один, и даже не в компании миссис Норрис. С трепетом мгновенного узнавания, парень различил второй голос, а затем и мельком увидел край колыхавшейся робы Снейпа. Тот явно костерил смотрителя, впрочем не сбивая своего чеканного шага.       — ..прошло времени?       — Всего ничего профессор.. я только сел на хвост нарушителю, а едва он ускользнул – сразу направился к вам. Как вы и велели.       — Я не велел вам самолично его задерживать. Зарубите это себе на носу, и в следующий раз обращайтесь ко мне немедля..       Голоса затихли, оставив упомянутого возмутителя спокойствия недоумённо глядеть им вслед.       «Снейп знал о готовящейся вылазке? Но откуда?»       «Сохранность тайны напрямую зависит от числа посвящённых в неё.»       «О, сейчас ты решил заговорить! Где же тебя носило, когда меня прижал Дамблдор?!»       «Я всегда с тобой. Но тогда молчание было куда важнее пустых слов поддержки.»       «То есть?»       «Ты можешь направлять магию вовне, а я могу воспринимать её приток снаружи. Последнее и происходило с того самого мига, как ты преступил порог той кладовки.»       «И.. что?»       «Активное магическое воздействие извне оказывается лишь одной волшебной сущностью на другую, в противоположность опосредованному реактивному зачарованию. Теория Магии, Адальберта Уоффлинга.»       «Ну и? Может всё дело в зеркале?»       «Нет. Всё началось ещё со входа. Зеркало активизировалось лишь попав в наше поле зрения.»       «И не в зачаровании самой комнаты?»       «Это могло бы стать разгадкой если бы воздействие не прервалось, едва только мы скрылись с глаз Дамблдора.»       «Дамблдора?.. Что именно он делал?»       «Не уверен. Но мне сразу вспомнилось невербальное колдовство. Так что я тогда попытался свести наше взаимодействие к минимуму, и донести до тебя одно лишь побуждение к бегству.»       Вдоль хребта пробежал холодок, стоило ему прийти к следующей догадке:       «И по твоему это?..»       «Телепатия. За иными воздействиями не следует немедленного результата, которого, к тому же, не заметили бы мы сами.»       «Но почему ты не предупредил меня ещё до его прихода?»       «Потому что он был там с самого начала.»       Теперь от холодка содрогнулось уже всё тело мальчика.       «До того, как я вскрыл замок?»       «Да. Поверх тех следов на полу, не наблюдалось и дневного наноса пыли. Они были свежими.»       «То есть это я, чисто случайно, набрёл на него среди ночи?»       «С нами случались стычки и поневероятнее.»       «Тролль?»       «Ага. Кстати о тролле – он возвращает нас к информированности Снейпа.»       «Каким это образом?»       «Одно и то же невинное личико мелькает и теперь, и тогда, а мы одни всякий раз оказываемся под угрозой расплаты.»       Откровение напрашивалось, стоило лишь подойти к последним событиям с иного ракурса.       «Гринграсс?»       «Гринграсс. Она как-то связана со Снейпом – мы сами это видели. Вдобавок, она всякий раз увязывается за нами в нужный момент. На пару с ней, мы аж дважды успели столкнуться с горным троллем. Не скажу за злонамеренность, но это определённо..»       «.. подозрительно.»       «Именно.»       Гарри столь надолго удалился от внутреннего диалога, что Интуит решил напомнить ему о себе.       «Ну? И что мы думаем со всем этим делать?»       «Я уже знаю что ты хочешь предложить: отрешись и дистанцируйся. И я не уверен что хочу этого.»       «Э-э нет, напротив: тебе стоит с ней сблизиться и глаз с неё не спускать.»       «Не знаю. Я даже не уверен подозреваю ли её, ведь она рисковала не меньше меня, выходя против тролля. Дважды. Плюс, я делил с ней комнату много месяцев. Если бы она хотела мне навредить, то шансов у неё было бы уже предостаточно.»       «Но ты не можешь отрицать, что в Хогвартсе творится нечто невразумительное. И она однозначно в этом замешана.»       Поттер сделал глубокий вздох и прерывистый выдох, наконец придя к заключению.       «У нас пока нет ничего, кроме домыслов. Будем наблюдать со стороны и избегать лишних провокаций. Мы и без того слишком часто заигрываем с риском исключения.»       «Пусть так. Но не слишком ей доверяй.»       «Мы никому не доверяем.»       «Ну-ну.»       Кровать вышеупомянутой особы вновь пустовала, когда они наконец добрались до спальни. Так что брюнет свободно стянул с себя мантию и уже укладывал её в чемодан, когда на него свалилось ключевое прозрение дня. Разрешение бесплодных муторных поисков глядело на него в упор, с полуистёртых корешков завалявшегося «Легендарного Квартета». Облетевшая позолота букв составляла еле читаемое, но столь долгожданное слово, в компании доселе неизвестного имени автора: «Николас Фламель».