Лев и Змей

      Юная Грейнджер возвращалась в Хогвартс в полной уверенности, что Поттеру нипочём не удастся переплюнуть её рождественские праздники по насыщенности событий. Однако тот её сумел её поразить, обставив живописную поездку с родителями на горнолыжный курорт одним-единственным походом в библиотеку. Тем же вечером он выяснил полное имя человека по фамилии Фламель, а за ним подтянулись и прочие подробности его биографии. Как выяснилось Николас был древним алхимиком, шестисот шестидесяти пяти лет отроду. В своё время он получил широкую известность как создатель Философского Камня, который и даровал потребителю отвара на его основе потенциальное бессмертие. Впрочем сложность изготовления самого камня, а также систематическая варка эликсира отнимала столько времени и всяческих сил (будь то моральных, или физических), что нетленный алхимик посвящал большую часть своей растянутой жизни её поддержанию. И будто одного только этого было мало, чтобы напрочь отбить желание к подобному существованию, так ещё и добыча самих Камней осложнилась, ввиду постепенного вырождения магии. Но при всём при этом, не было и достоверно известно как Фламель умудрялся поддерживать своё долголетие. Те, кому посчастливилось лицезреть «бессмертного домоседа» (чаще всего – ради редкого интервью), в унисон описывали его как «ходячие мощи», или же «живучую мумию». Но несмотря на все кривотолки, Николас уже который год срывал поспешные ставки на свою «вовременную» смерть. Многие списывали его долгую жизнь на знакомство с самим Альбусом Дамблдором, правда базовые временные подсчёты целиком и полностью опровергали подобные полёты фантазии. Ведь хоть те и впрямь объединялись для совместных алхимических изысканий (к которым преписывают и знаменитые эксперименты с кровью дракона), а также вели крайне продолжительную переписку, но тут скорее сыграла свою роль легендарность фигуры директора Хогвартса, которому обыватели готовы были приписать свершение любого чуда на его жизненном пути.       Но так или иначе, Гарри интересовался Фламелем исключительно в контексте открытого тем Камня, который – по глубокому убеждению её друга – и был запрятан в недрах охраняемого коридора на третьем этаже. И в силу того, большинство их коммуникаций после Рождества сводились к перемалыванию одних и тех же предположений, крутившихся единственно вокруг личности вора, существование которого также являлось неслабым таким допущением. По крайней мере, в её глазах. В конечном счёте, все эти теоретизирования на ровном месте настолько приелись им обоим, что естественным образом испарились из ежедневной повестки, а на смену тем пришли порядком осложнившиеся занятия, со всеми вытекающими. Там их уже начинали знакомить с представляющим реальную опасность заклинаниями, растениями и субстанциями. На Травологии, к примеру, их обучали справляться с Дьявольскими Силками (даже профессор Спраут была от этого не в восторге, сетуя на очередные придури Попечительского Совета), которые удушали любую живность попавшуюся в сети их лоз; а на Заклинаниях тренировали временно удалять области материи, помещая в своего рода пространственный карман при помощи заклинания «Эванеско». Оно оказывалось незаменимо для испарения неудавшихся зелий, а также иных токсичных или ядовитых веществ. Рискованным же это заклятие делало не только потенциальная возможность стереть лишнего, или напротив – всего кусок единого целого, но и трудности при поддержании подобных чар. Неподкреплённого зельями да печатями заряда не хватало и на день, а по истечении срока удалённый предмет самопроизвольно возникал в непосредственной близости от незадачливого мага, а зачастую так и вовсе выскакивал под напором. Словом, учёба шла полным ходом, а разнообразие в неё привносили лишь межфакультетские квиддичные соревнования. Как ей разъяснил Гарри, на один учебный год было распланировано шесть матчей, проходящих с интервалом в сорок пять дней. Как раз не за горами была встреча Когтеврана со Слизерином, которая доставляла и ей самой массу переживаний, амбивалентного характера. Потому как на одной чаше весов оказался родной факультет девушки, а на другой – её лучшего друга. И ей далеко не сразу удалось найти золотую середину, а точнее – жёлто-чёрную.       Так, в день матча она загодя поднялась на трибуны, окрашенные двуколором Пуффендуя, и с облегчением отметила знакомые лица учеников с других факультетов. Очевидно разделение болельщиков оставалось чисто номинальным, и каждый мог выбрать себе команду по вкусу. Грейнджер привычно заняла периферийные места, составив компанию Лонгботтому, который сидел как в воду опущенный, несмотря на безоблачность до горизонта да солнце в зените.       — Привет, Невилл. Как дела?       — Привет.. всё нормально.       Его слова отдавали хрипотцой и мальчик настойчиво избегал её взгляда. Вдобавок, поза в которой сидел, даже при беглом осмотре отдавала неудобством и некой принужденностью: его ноги были плотно прижаты одна к другой, да слегка подрагивали.       — Невилл.. что-то случилось?       — Да нет, говорю же.. всё нормально..       Повинуясь чутью, она протянула к нему руку и легонько потрепала за коленку. Паренёк отшатнулся да чуть не завалился назад, а обе ноги всё так и продолжали липнуть друг к дружке. Тут явно не обошлось без магии.       — Кто это с тобой сделал?       — Никто.       — Невилл.. нужно рассказать учителям. Иначе они не перестанут.       — Нет. Я не хочу больше волновать профессора Спраут.       Гермиона тяжело вздохнула и отошла от темы. На какое-то время.       — Ты расслышал слова заклинания?       — Локо.. морти..?       — Локомотор Мортис? — распознала она Сдвуноживающую Порчу.       Светловолосый парнишка покивал, а девушка подобралась и взмахнула палочкой, отчётливо скомандовав:       — Финита Инкантатем!       Ноги пуффендуйца тотчас же разошлись в стороны и он споро вскочил, продолжая держать их на безопасном расстоянии.       — Спасибо. — пробормотал он.       Морща лицо, парень разминал затёкшие конечности, а когтевранка лишь молча наблюдала, покуда не преисполнилась праведным гневом, для очередной попытки достучаться до упрямца.       — Невилл, мы должны хотя бы попытаться рассказать..       — Я сказал – нет!       Юной Грейнджер было трудно окончательно поверить в то, что именно Лонгботтом повысил на неё голос, хоть она и отчётливо различала шевеление его губ. Вспыхнувшая злоба исказила округлые черты до неузнаваемости. Ещё мальчик часто дышал, его глаза блестели, а кулаки были плотно сжаты. Он простоял так где-то полминуты, после чего сорвался с места и двинулся неладной походкой в сторону выхода. Девушка собралась было его нагнать, но безвольно опустилась на место, утопая в море подобранных слов, среди которых не находилось ни одного подходящего. Банальный испуг, как ни крути, также сыграл свою роль. Окружающие уже заминали неловкость пустыми разговорами, а Гермиона тупо смотрела на поле, не ведая как поступать иначе. И почему данность карала её за правые намерения?       Пока она пребывала в смятении, на поле успела выйти мадам Хуч в сопровождении профессора Квиррелла, подносившего заместо неё футляр с мячами. Преподаватель Защиты неловко опустил ношу в очерченный центр поля и, курьёзно потоптавшись на месте, обменялся парой заключительных фраз с сероволосой женщиной, прежде чем покинуть стадион под зарождавшийся пересмех зрителей да единственный выдох облегчения, который угадывался по движениям судьи, даже с отдаления трибун. Следом на площадку принялись стекаться игроки обеих команд. После формальных построений с приветствиями, четырнадцать человек поднялись в воздух и игра стартовала. Уже имея на счету один зрительский опыт, когтевранке было куда легче вникать в происходящее. Причём настолько, что ей даже удалось – хоть бы и мыслью, но – опередить органичный комментарий Ли Джордана о прикидочном паритете, сложившемся промеж двух борющихся команд. На хитроумные манёвры с распасовкой у «орлов», «змеи» отвечали неотвязным давлением и напористостью. Вдобавок снитч, которому было под силу единовластно склонить одну из чаш весов, всё никак не появлялся. Хотя об этом было сложно судить даже со зрительской трибуны, не говоря уж о высоте птичьего полёта, ведь миновавшее апогей солнце теперь преломлялось снежной коркой под эдаким углом, что слепило до нетерпимой рези в глазах.       Таким-то образом матч и протекал до своего завершения, окончившись победой Когтеврана, которую «орлы» урвали буквально на последних минутах. А золотой снаряд так и не появился, причём даже по специальному судейскому зову, так что мадам Хуч вынуждена была дожидаться его возвращения, одновременно выслушивая гневные высказывания со стороны капитана слизеринцев, требовавшего реванш, или на худой конец – аналог магловского овертайма. У опытной дамы, правда, отыскалась масса прецедентов, чтобы успешно осадить темпераментного старшекурсника, и отправить его со всей толпившейся командой проигравших восвояси. Её друг, которому не предоставилось и шанса проявить себя, вызвался отнести все мётлы на склад спортивного инвентаря, да буркнул вышедшей к нему Гермионе чтобы та его не дожидалась. Выглядел он подавленным и не настроенным на разговоры, так что девушка вышла со стадиона одна, также затрудняясь проникнуться весельем при виде ликующих когтевранцев. А вот кучковавшиеся у стадиона обозлённые слизеринцы, так и вовсе бросали в адрес тех оскорбительные замечания. Пуще всех исходил на говно Малфой, впрочем попрекая не столько игроков команды противника, а преимущественно одного из собственной.       — С этим очкариком вообще удивительно что мы сумели выиграть хоть раз! Не зря малолеткам запрещено вступать в команду. Хотя о чём тут говорить, если и магловским сироткам в принципе позволяют играть в наш благородный спорт.. — тут блондин осёкся. — А ты чего здесь позабыл, Лонгботтом? Я говорю про других сироток, так что иди лес..       Знакомая фамилия привлекла внимание удалявшейся Грейнджер как раз в тот момент, когда названный с размаху заехал Малфою по лицу, а после набросился на упавшего с кулаками. Остальные слизеринцы поначалу даже не сообразили что происходит, а затем кинулись на помощь свояку, оттаскивая Невилла за одежду. Тот же осатанело размахивал конечностями, лупя всех кто только попадётся под руку (или ногу). А едва «телохранителям» удалось сбросить парнишку со своего товарища, как они, вместо того чтобы просто скрутить нападавшего, начали дружно охаживать его по чему ни попадя. Гермиона инстинктивно бросилась на помощь, хоть и ясно сознавала что не сможет ничего им противопоставить, однако её опередил Хагрид, как раз покидавший трибуны последним. Великан рванулся со скоростью, которой от него было трудно ожидать, да развёл драчунов всего парой перестановок, аки оловянных солдатиков.       — Так, а ну всем стоять! — прогремел он, без труда удерживая раскрасневшихся забияк. — А теперича растолкуйте-ка мне, в чём тут сыр-бор.       — Лонгботтом набросился на Малфоя! — хором заявляли слизеринцы, покуда сам пострадавший хныкал, скрывая лицо в ладонях.       — Правда что ль? — гигант растерянно оглядел Невилла, из носа которого сочилась кровь, а область вокруг подбитого глаза медленно наливалась краснотой. — Неужто ты первый начал? — пуффендуец не отвечал, продолжая буравить блондина гневным взором здорового глаза. — Так, ну ладно.. давай хоть гляну, какой там наклад приключился..       Исполин потянулся к Малфою, но тот брезгливо отпрянул со словами:       — Придержи свои лапы, выродок! — на красном лице «змеёныша» наличествовали ссадины да расцветали синяки, но серьёзного урона не наблюдалось и в помине. — А ты – держись от меня подальше, припадочный! Ни то загремишь в больничку, к матери! Я тебе это устрою!       Лонгботтом вновь был готов броситься в ещё одну безнадёжную атаку, но великан держал его твёрдо.       — Полно вам! Ничего ж не сделалось. — попытался вразумить обоих лесничий. — Токмо синяками отделаетесь. Не надобно боле мордоплюйствовать.       — Я сам решу что мне надо, дылда! — никак не угоманивался блондин. — Не смей мне указывать!       На это выступление Хагрид повернулся всем телом да распалённо гаркнул в ответ:       — Прикуси язык, малец! Я тебе не сродник, шоб выкрутасы твои сносить!       Хоть слизеринцы и не разделяли между собой никакого уважения лично к смотрителю земель, но его впечатляющие габариты было сложно игнорировать. Особенно когда тот начинал грозить им под стать. Тем временем, юная Грейнджер воспользовалась моментом чтобы приблизиться к Невиллу, весь подбородок которого был залит кровью. Та сочилась из визуально искривлённого сломом носа.       — Хагрид! Невиллу нужно в Больничное крыло!       Гигант моментально переключился на побитого, разом сгладив свой гнетущий образ.       — Н-да.. эт к гадалке не ходи. Идёмте. Провожу вас до замка. Токмо сперва.. — он смахнул ледяную корку с поверхности да зачерпнул в ладонь рыхлого снегу, — .. сперва наклони-ка голову чутка вперёд.. вот так.. пущай стечёт лишнее. А теперь возьми вот горстку, приложи к носу, да зажми его пониже – там где не больно.       На обратном пути лесничий молчал, а Гермиона не решалась заговорить, чувствуя что сейчас способна выдать только лютую банальность, ну или кромешную глупость. Однако пуффендуец избавил её от необходимости выбирать, сделав первый шаг.       — Извиди что дакричал, Гербиода. — прогнусавил он. — Тогда, да стадиоде.       — Да ерунда это, Невилл. Ты как.. вообще?       — Со бдой всё ходошо. И вообще всё ходошо.       Девушка собралась было усомниться, но с изумлением обнаружила искреннюю улыбку на припухшем лице. Озадаченное выражение было и на лице у великана, явно разделявшем её недопонимание.       — Невилл.. а чем тебя так довёл Малфой?       — Де важдо. Главдое, что я вердул уважедие.       Яснее не стало, но раз Лонгботтом был доволен, то и ей было не с руки грустить. Наверное...       Краткий зимний день уже начинал клониться к закату, а юный Поттер всё сидел в спортивной форме на одной из верхних трибун. И на сей раз у него возникали трудности даже с определением первоисточника своей меланхолии, не то что с избавлением от неё. Было ясно (как и проклятое солнце, нещадно выжигавшее ему глаза сквозь очки на протяжении всего матча!), что винить в поражении его не мог никто, за исключением отдельных кадров с личной неприязнью. Однако хандре не было дела до великой и могучей логики, с её правилами да законами.       По итогу снитч заявился где-то на пару часов позже крайнего срока, а куковавшая в ожидании него же мадам Хуч, прекратила убивать время разминкой и издала необычный свист, заставивший мячик устремиться прямиком в её ладонь. Внимательно осмотрев снаряд со всех сторон женщина уложила его в футляр, и отправилась к выходу со стадиона. Это послужило сигналом и самому Гарри, наряду со сгущавшимися сумерками, да вступавшим в свои права морозом. Он оседлал метлу и воспарил повыше, намереваясь напоследок описать круг позора, когда его взгляд зацепился за фигуру в тёмном плаще, резко выделявшуюся на фоне заснеженного пустыря. Её примечательная странность исходила в первую очередь от направления движения, в котором располагались лишь совятня, хижина Хагрида, да массив Запретного Леса. А во вторую – от вороватости повадок с частым озиранием по сторонам, которое-то и позволило мальчику разглядеть длинные чёрные волосы, обрамлявшие чрезвычайно бледное лицо. Парень резко притормозил, зависнув под прикрытием одной башен, и во все глаза уставился на Северуса Снейпа, стремительно покидавшего его поле зрения. Уже не думая дважды, юный Поттер прильнул к древку и обогнул трибуны, да понёсся бреющим полётом над снежными холмами. Он успел занять выгодную своей неприметностью высоту, на фоне тёмных деревьев, и двигался лишь стремительными рывками, ни на мгновение не отрывая зениц от спешащего декана. А тот споро миновал подъём к совятне и целенаправленно протопал к хибаре лесничего. В окнах у последнего горел свет, и хозяин мигом отворил дверь на резкий стук зельевара. Золотистый прямоугольник очертил обе фигуры, прежде чем сузиться до щели и вовсе исчезнуть. Брюнет всерьёз раздумывал стоит ли подлететь да заглянуть в окошко, но благо – не успел, ведь незваный гость не заставил себя ждать, вновь возникнув на пороге менее чем через полминуты спустя. В руках Снейпа он разглядел объёмный свёрток, с которым тот и поспешил к границе Запретного Леса. Уверенно её преодолев, тот продолжил углубляться в бор, а преследователю пришлось скользить над самыми макушками деревьев, под прикрытием разлапистых крон. Чем дальше заходил декан, тем труднее становилось висеть у него на хвосте, ведь лес густел, постепенно обращаясь в настоящую чащобу. Пока, наконец, не случилось ожидаемое – Гарри бесповоротно упустил след. Он конечно попробовал навернуть парочку обширных кругов, но если внизу кто-то и шевелился, то разглядеть что-либо на фоне непокрытых снегом пятачков земли, не представлялось возможным.       Благоразумно решив оставить эту непродуманную затею прежде чем она втравит его в настоящие неприятности, парнишка развернулся и взял курс на светящиеся окна Хогвартса, уже предвкушая уют натопленных недр замка. Однако, будучи ещё где-то на полпути, его вниманием полностью завладела одна из немногочисленных прогалин в более-менее однородном полотне леса. А если точнее, то не сама прогалина но серебристое свечение, теплившееся у её самой окраины. Любопытство свербело столь настырно, что мальчик решил хоть отчасти его удовлетворить, и пошёл на снижение. Поляна была устлана зимним ковром, но даже на его ослепительной белизне выделялась инородная бель, от переливавшейся серебром фигуры лошади. Та лежала распластавшись по земле, а заметив его приближение начала тяжело хрипеть да посипывать, в тщетных попытках вскочить на ноги. Животное было ранено. Чувствуя неодолимое желание хоть как-то тому помочь, брюнет приземлился и отбросил метлу, после чего опустился на карачки и стал медленно подступать, в то же время демонстрируя мирность намерений открытыми дланями. Лошадь повторно дёрнулась но не стала оказывать ярого сопротивления, тогда он рискнул зажечь палочку и приметил как та ошалело завращала глазами. И только приблизившись к ней вплотную, Поттер осознал сразу несколько вещей: из головы этого некогда статного создания, торчал спиралевидный рог, шкура была изукрашена узорами, разной степени яркости, копыта поблескивали золотом, а наиболее отчётливое свечение исходило от мерцающей субстанции, в которой и было перемазано животное. То была кровь. Попутно коря себя за то, что так и не потрудился разузнать как оказывать элементарную первую помощь, Гарри стянул через голову сетчатую футболку и, сложив ту в несколько слоёв, приложил к исполосованному боку единорога. Тот ощутимо вздрогнул, а после возобновил судорожное дыхание, не переставая опасливо таращиться на него краем замутнённого глаза.       В своих мыслительных потугах парень не пришёл ни к чему резонней, нежели запомнить относительное положение поляны, а после позвать на помощь Хагрида. Однако в поток его размышлений вклинился явный шелест, из-за тёмной стены деревьев. Чем дольше он прислушивался в надежде что тот затихнет, тем громче становилось шуршание мёрзлой почвы, постепенно оформлявшееся в уверенные шаги. Мальчик похолодел изнутри, только сейчас придя к самому таки напрашивавшемуся выводу: единорог спасался от преследователя сколько мог, а тот спокойно выслеживал безнадёжно израненную добычу по хорошо заметному следу, которому случайный свидетель не придал должного значения. И только последний вознамерился наверстать упущенное, как подобравшийся вплотную охотник перестал таиться, с финальным рывком отделяясь от окружающей тьмы. Он имел общие пропорции человека, однако разглядеть его получше мешало свободное чёрное одеяние с глубоко надвинутым капюшоном. А на том выделялись лишь потёки серебряных струек, не оставлявших и доли сомнений в своём происхождении. Парнишка обмер, не представляя что делать перед лицом более чем реальной, а вдобавок неведомой опасности. Даже немногочисленные пришедшие в голову оклики стопорились, застревая в горле. Грозная фигура поначалу также колебалась, по-видимому оценивая уровень исходящей от него угрозы, но быстро преодолела этот барьер. И ещё быстрее сорвалась в его сторону, практически скользя над снежной поверхностью.       Юному Поттеру в жизни не приходилось испытывать настоль цепенящего страха. Даже мысли обрели противоестественную вязкость, а конечности так и вовсе отказывались сотрудничать. Между тем, фигуре оставалось лишь вытянуть руку чтобы ухватить его за горло, но в тот же миг свисавшие с неё слои ткани прошила стрела алого света. Охотник тут же сменил траекторию и беспрепятственно взмыл вверх, будто бы и вовсе не был обременён притяжением Земли. Раздался перестук многих ног, когда между Гарри и нападавшим вдруг выскочил второй представитель магловского фольклора – кентавр. На теле мускулистой лошади высился не менее атлетичный торс человека, который как раз демонстрировал работу своих мышц, путём натягивания тетивы длинного лука. Но стрелы как таковой не наблюдалось – лишь утолщение посреди струны бечевы, в которую явно было вплетено нечто чужеродное. И тем не менее, это нисколько не помешало луку налиться красноватым свечением, а также сформировать следующую стрелу из слияния пульсирующих нитей, что протянулись прямиком из упомянутого утолщения. С отпуском тетивы стрела рванулась навстречу чёрной фигуре и даже сумела опалить край её балахонистых одеяний. Впрочем, на сей раз охотник не собирался оставлять этот выпад в свою сторону без ответа и, единым махом не пойми откуда взявшейся палочки, пустил в кентавра тугую струю зелёного пламени, которая издавала пробиравший до мурашек тонкий свист. Вместо оттягивания тетивы, стрелок подтянул её к рукояти, а стоило утолщению коснуться её центра, как плечи лука легли в основу плетения щита, принявшего на себя основной удар. Яркая жёлтая вспышка заставила мальчика на мгновение зажмуриться, а когда он сумел раскрыть глаза его защитник уже посылал очередную стрелу, вслед уносящейся фигуре. Едва та скрылась за зубчатой стеной леса, кентавр стал перед ним анфас. Он имел преимущественно золотистый окрас лошадиного тела да белокурую гриву волос, венчавших человеческий торс, который отличался от людского разве что повышенной мохнатостью. Глаза же его сильнее всего напоминали дамблдоровы своей ясностью, но куда больше уходили в синеву. Его молчаливый спаситель окинул брюнета этаким небесным взором с головы до пят, а после с печалью оглядел еле дышащего единорога, да раны прикрытые спортивной накидкой. Затем он выпрямился и начал оттягивать тетиву, готовясь добить несчастное животное. Тогда-то к парню наконец и вернулся голос.       — Стойте! Его можно.. попытаться спасти!       — То что ты пытался сделать – достойно. — он мотнул головой в сторону перепачканной футболки. — Но, боюсь этой жизни суждено угаснуть сегодня. Мне не под силу залечить такие раны. Но я в состоянии избавить его от мук.       И прежде чем Гарри успел придумать чем на это возразить, кентавр добил единорога одним выстрелом в голову. Шерсть последнего разом утратила внутреннее свечение, поравнявшись в серости со снегом вокруг. Парнишке так сразу и не припоминалось зрелища трагичнее. А его спаситель и убийца в одном лице, как-то не спешил начинать диалог, так что человеку пришлось пойти ему навстречу.       — Спасибо, что спасли меня.       — За такое не благодарят. Я потоптал предначертанное. А хомут остался на твоей шее.       — Простите, я не понимаю вас.. у вас есть имя?       — Флоренц.       — Гарри Поттер.       — Да. Тебе было суждено умереть, Гарри Поттер. — он указал на незамеченную прежде дыру из протопленного снега, подле ног мальчика. — Моё плетение исказило предначертанное. Звёзды даровали тебе второй шанс.       — Но, если вы не хотели меня спасать.. тогда зачем?..       — Не хотел? Не следует. Судьба отнимет больше. Однако.. власть момента порой, оказывается сильнее самой судьбы. — его взор вновь обратился к некогда прекрасному созданию.       — Вы знаете мою судьбу? — в голос проникла нотка сомнения.       — Не знаем. Толкуем. Твою судьбу – в особенности.       При разговоре с Флоренцом возникало чувство критической недосказанности, словно бы это он сам воспринимал речь собеседника через слово.       — Кто это был? Кто ранил единорога и пытался меня убить? — пострадавший вдруг вспомнил о главном виновнике.       — Ваши не кличут его по имени. Мы зовём таких «многоликими».       Всё нутро похолодело, хоть ему и думалось что холодней уже некуда.       — Волан-де-Морт? — прошептал он.       Кентавр ответил едва заметным кивком.       — Но зачем ему единорог?       — Кровь единорога – есть жизненная суть. Пить её станет лишь умирающий. Дабы обмануть смерть.       — То есть.. Волан-де-Морт умирает?       — С многоликими всё непросто... — вот и весь ответ.       — Но, почему эту кровь не пьют все? — завидев неодобрительный взгляд своего визави, он пояснил: — Ну, чтобы продлить жизнь.       — Здоровый и года на ней не протянет. А единороги крайне смертоносны, ежели разозлить. Неуловимы в свете Луны. — Флоренц с грустью взглянул на полный диск в небе. — Он напал на него ещё днём. Загнал и ослабил. — тут лицо его застыло, а губы зашевелились, механически озвучивая собственное наблюдение: — Марс сияет. Как иначе...       Парнишка силился придумать вопрос, на который не выйдет ограничиться лаконичным ответом, но его малоречивый собеседник вдруг подобрался, будто бы вспомнив о чём-то.       — Твоё место не здесь, Гарри Поттер. — кентавр опустился перед ним на переднюю пару коленей. — Залезай на меня и держись крепче.       Мальчик повиновался, неловко взгромоздившись на лошадиную половину тела. Когда же дело дошло до «держаться», он с долей смущения обхватил человеческую половину за талию, сразу за чем Флоренц взял резкий старт, понесясь галопом промеж древесных стволов. Пока тот умело огибал препятствия, почти не сбавляя скорости, седок пытался устроиться на его хребте так, чтобы не долбиться об него копчиком при каждом оседании. Потому-то отвлёкшийся парень и впечатался в мощную спину, с переброшенным через неё луком, когда скакун решил резко затормозить. Причиной внезапной остановки послужили другие кентавры, преграждавшие им путь.       — Флоренц! Тебя седлает человек?! — рявкнул тот, что был вороной масти. — Какой срам! Ты что – вьючный ишак?!       — Бэйн. — спокойно поприветствовал собрата паломиновый, однако в его тоне сквозила неуверенность. — Я лишь вывожу заплутавшего жеребёнка из Леса. На себе – быстрее..       — Не строй из себя выкормка! — не унимался чернявый. — Этому жеребёнку суждено было сгинуть в Лесу! Кем ты себя возомнил, чтобы перечить Небесной воле?!       — Небесная воля – есть толк. Предсказанное сбудется иначе.       Бэйн собирался было гневно осадить жеребца (ведь большая часть кентавров на переднем плане выглядела старше Флоренца), но тут в разговор вклинился их гнедой сородич, с рыжеватыми шевелюрой и хвостом.       — Флоренц, ты улавливаешь суть – не нам перечить звёздам.       — Потоптание свершилось, Ронан. И я отвечу за него, сразу по возврату. Я один.       Гнедой даже глянул на провинившегося с долею жалости, прежде чем обратиться к вороному.       — Ты его слышал, Бэйн. Возмездию быть. Нет нужды впутывать жеребёнка.       Чёрный спесивец нехотя отступил, освобождая тропу, а Флоренц мигом возобновил аллюр, так что мальчик еле удержался у него на закорках. Они скакали без остановки ещё несколько минут, покуда не вырвались к подножию возвышения, на котором ютилась знакомая совятня. Парень сразу же съехал по округлому лошадиному боку, так и не оттаяв к эдакому методу перемещения. А подняв голову он обнаружил на себе пристальный взгляд своего спасителя, и вспомнил о чём говорили его соплеменники.       — Флоренц, простите меня.. что теперь с вами будет?       — Со мной пребудут мои решения и поступки. Я понимал с чем связываюсь. А ты, Гарри Поттер? Сознаёшь ли ты собственное тяготение? Или во что именно тебя впутывают?       — Я не.. нет. Не сознаю.       Кентавр окинул его схожим по сочувственности взглядом, что достался и тому самому от Ронана.       — Пророчества и раньше истолковывались неверно. Даже кентаврами. Надеюсь этот случай – не исключение. — Флоренц развернулся и направился обратно к лесу, но перед тем как скрыться за деревьями, напоследок промолвил: — Коли желаешь отблагодарить меня за спасение, то не ищи лишний раз встречи со смертью. Она сама за тобой явится, когда ты будешь менее всего к ней готов.       Выдав свой длиннейший непрерывный пассаж, кентавр исчез из виду без лишних прощаний, а следом затих и перестук его копыт. Гарри же продолжал стоять как истукан, лишь краем разума подмечая насущные холод и голод, в то время как прочие его мысли вились клубком вокруг одних и тех же откровений.       «Волан-де-Морт жив! И он прячется в Запретном Лесу! Недалеко от Хогвартса!»       «Не кричи. Я идеально тебя слышу. Лучше спрячься-ка у Хагрида, пока он не довёл начатое до конца.»       Юный Поттер боязливо огляделся и поспешил внять толковому совету, а уже на ходу пораскинул мозгами: связан ли Снейп с Волан-де-Мортом? И если да, то что он ему доставлял в том свёртке? Кто такие многоликие?.. И стоп!..       «Неужели Снейп – и есть Волан-де-Морт?!»       «Неправдоподобно. Если его не раскрыли за долгие годы преподавания, то он либо гений конспирации, либо его окружают одни подслеповатые олухи. А среди них ведь числится и сам Дамблдор. К тому же, не забывай что все твои догадки основаны на пустословии кентавров.»       «Ну, мне они показались довольно.. вменяемыми. Иначе выходит, что сам Снейп на меня и напал, разве нет?»       «Как-то он определённо замешан, но главный вопрос в другом: известно ли ему о том,..»       «..что мы знаем правду.»       «Именно. Если да, то с нами в любой момент рискует приключиться.. несчастный случай. А значит нам следует вести себя так, будто мы смертельно напуганы произошедшим сегодня, и не под каким предлогом не хотим обсуждать события этого вечера.»       «Погоди, мы не подумали ещё об одном.. замешан ли Хагрид? Это ведь у него Снейп..»       «Нет.»       «В смысле..»       «В смысле – не замешан. Ты уже забыл чего ради Волан-де-Морт предположительно отирается у Хогвартса?»       «Философский камень! Он хочет изготовить из него Эликсир!»       «Несомненно. Вот только, ты помнишь кто изначально доставил камень в школу?»       «Хагрид...»       «Да. В его щенячью преданность Дамблдору верится куда проще, чем в сложные махинации да многослойное лицемерие.»       Они быстро одолели расстояние до хижины лесничего и постучались в дверь. Изнутри донёсся привычный лай Клыка, а Хагрид приветствовал гостей в уже виданном облачении из замызганного передника, да ещё и с окровавленными по локоть предплечьями. Прямо-таки дежа-вю, из Запретного коридора.       — Гарри? Ты чегой удумал? Так поздно..       Великан осёкся на полуслове и вытаращился на корпус мальчика. А затем шумно приземлился на колено, да начал вертеть его вокруг своей оси, очевидно оглядывая на предмет повреждений. Только тогда парень подметил слабое серебрение на своей груди, от пропитавшей форму крови единорога. Исполин тем временем закончил беглый осмотр и развернул его к себе лицом.       — Ну ты давай, энто.. рассказывай шо стряслось!       И Поттер поведал ему всё: от финала матча, необдуманной слежки за Снейпом, и второго пришествия Того-Кого-Нельзя-Называть, до бегства из Запретного Леса, верхом на кентавре. По окончании повествования Хагрид лишь разевал рот, в попытках претворить в речь своё изумление, а парнишка тем временем оглядывал общую комнату, переоборудованную нынче в подобие мясницкой. Освежованные туши неких рогато-копытных свисали с потолка, дожидаясь разделки. И было их, мягко говоря, многовато – даже для кого-то с исполинской комплекцией.       — Хагрид, а зачем тебе столько мяса?       — Ах это.. ну дык это на кухню заготовка, да.. к эльфам значица. — великан настоль комично покраснел от собственного вранья, что мальчик невольно скукожил лицо от разбиравшего изнутри смеха, тогда-то раздосадованный и на него, и на себя самого, смотритель земель выдал: — Не твоего это ума дело! Надобно и всё тут. И ты это, не увиливай от того как сам набедокурил. И на кой тебе замайнулось за профессором Снейпом шнырять-то, а?       Теперь пришла пора самому Гарри хлопать ртом в недоумении.       — Хагрид.. Волан-де-Морт в Запретном Лесу! И Снейп ему помогает! А может и сам Снейп - это Волан-де-Морт под маскировкой!       — Чепух-ха. — фыркнули ему в ответ, исправно содрогнувшись от запрещённого к произнесению имени. — Энто тебе кентавры наплели с три короба. Их ворожба по облачкам подчас выдаёт чо-нить правдеподобное, но я тебе так скажу: тыкни пальцем в небо сто раз, и один-то точно куда-нить да придётся.       Доля истины в его словах конечно присутствовала, но парень не собирался сдавать все позиции разом.       — Но если он и правда вернулся, то наверняка охотится за Философским Камнем!       — Как ты.. — выпал в осадок собеседник, вероятно осознав и кто именно причастен к этой его осведомлённости. — Не хочу знать откудова ты обо всём прознал, но лучше-ка сразу оставляй это дело. Камень охраняют всей школой, да так что тебе и не снилось. Профессорам-то виднее будет, а? На чаровальном-то поприще?       — Каким профессорам? — насторожился брюнет.       — Дык всем.. — уже не будучи уверенным в выдаче и самой невинной крупицы информации, протянул гигант.       — И Снейпу? Он тоже «охраняет» Камень?!       — Снова здорово.. — всплеснул ручищами его визави.       — Но Снейп ведёт себя подозрительно! Этого ты отрицать не будешь? Кстати, а зачем он к тебе заходил?       Вот тут лесничий откровенно сконфузился и начал ещё настойчивей избегать прямого ответа.       — Я энто.. не могу сказать. И не канючь даже! Не мой огород, а тем боле – не твой. Нечего лезть со своими граблями. Скажу только: напрасно ты так вцепился в Снейпа, аки клещ какой. Он туточки.. во те на – десять лет уж как! Профессор Дамблдор сам его пригласил, и ну это.. добро дал. Тогда все тоже знай у виска крутили. А кто на выходе прав-то оказался? То-то и оно – Дамблдор!       Щенячья преданность – она и есть. До великана было не достучаться, так что парнишка выдвинул последнюю просьбу.       — Можешь сопроводить меня до замка? Ну знаешь, на случай если Волан-де-Морт на самом деле вернулся и второй раз за вечер попытается меня убить.       — Ну ты чегой, Гарри.. — исполин выглядел пристыженным. — Ща, токмо руки сполосну.       Они покинули хижину под выжидающим приглядом Клыка, который силился не выказать насколько его манила не до конца обглоданная шкура на стене. На протяжении всего обратного пути юный Поттер прямо-таки кожей ощущал виноватые взгляды, искоса бросаемые Хагридом, но тот воздерживался от начала диалога, пока не углядел на горизонте профессора Квиррелла, мирно плетущегося со стороны стадиона. Небось, тот всё тщился приударить за мадам Хуч. Непосредственность в его попытках вызывала у мальчика искреннюю жалость, вперемешку с не менее искренним смехом (про себя, естественно).       — Знаешь чего, Гарри? Давай я прям щас смотаюсь к директору и передам ему всё, шо ты мне наговорил?       Тот собирался было рефлекторно воспротивиться, однако рассудив как подобает, он с облегчением заключил что это не только решит большую часть его проблем, но и разом сложит всю ответственность на плечи взрослых. От подобного сложно было отказаться, а потому он покивал в согласии.       — Да.. пожалуйста, Хагрид.       — Вот и ладненько. Профессор Квиррелл! — нежданный окрик заставил учителя вздрогнуть. — Доброго вечерочка. Вы ведь в Хогвартс путь держите? — сложно судить было ли ответное движение кивком, или же очередным тиком преподавателя Защиты, но великану хватило и того. — Будьте так добры, проводите Гарри.. Поттера до школы. Стал быть.. шоб не гулял где ни попадя. А я это.. пойду доложу куда следует, да. Покорнейше благодарю!       Памятуя о своей последней попытке дезинформирования, гигант решил избежать проблем с этим буквально: припустив трусцой в направлении Деревянного моста и другого входа в школу. Квиррелл, на пару с брюнетом, глядели ему вслед со схожими выражениями лёгкого офонарения на лицах. Они ведь уже, почитай достигли Колокольного Двора, где всё ещё наблюдалась студенческая активность.       — Странный м-малый эт-тот Хагрид, а П-пот-ттер?       — Не без этого, сэр.       Профессор нервно усмехнулся, и молча возобновил движение, видимо будучи не в настроении для дежурных бесед. Гарри и самому было о чём подумать, так что он это решение целиком и полностью одобрял. К тому же у него как раз начал складываться пазл из некогда упомянутого невзначай «Пушка», сохранившейся потребности в свежем мясе, да вовлечённости всех преподавателей в охрану Камня. И если тролля вменяли в вину бредущему рядом Квирреллу, то этот Пушок вполне мог оказаться детищем самого Хагрида. На том-то в поток его мыслей негаданно и вклинился внезапный щёкот шрама: Интуит не бил тревогу, но «ощущал себя странно». Глянув через плечо на черноту Запретного Леса, парень лишний раз для себя убедился, что опасность вовсе не миновала. И он должен быть к ней готов.