Лев и Змей

POV Гарри.       Подходила к концу лишь вторая неделя семестра, а Поттер уже чувствовал себя выжатым донельзя. Все медитативные практики, наряду с иными методами противодействия его одиозному попутчику, одна за другой вылетали в трубу. Их напрочь смывало волной стрессов, идущих под руку с нормальным студенческим житием. Легко было строить из себя дзен-буддиста, покуда суровая реальность не вторгалась к тебе со своими жёсткими правками, да нормативами. Ничуть не облегчало сложившееся положение дел и вся ситуация с травмо-чарами. Хоть с аккомодацией и намечался ощутимый прогресс, проходные системы замка по-прежнему не отличались постоянством в своём отклике. А на деле, это в девяти случаях из десяти вынуждало спешащего на занятия парня, заранее выбирать обходной маршрут, попусту растрачивая остатки его, и без того урезанного свободного времени. Индивидуальное расписание Дафни (факту самого наличия которого у него уже не оставалось сил удивляться), зачастую не позволяло им перемещаться по школе вместе. А неотъемлемой въедливости от отличницы Грейнджер он сейчас был просто не в состоянии выносить.       Ну и в последние дни его проблема с нежеланным пассажиром усугубилась настолько, что без скорого разрешения, уже рисковала обогатиться тяжёлыми последствиями. Как для него самого, так и для окружающих. А стартовало всё с шёпота: более-менее стандартного, шипящего с присвистом шёпота, который он как-то уловил при прохаживании по подземельям. Последние неизменно служили выстроению наиболее благонадёжного маршрута, ведь толком не содержали ни открывавшихся портретов, ни подвижных лестниц. Эхо голосов в них также более не являлось чем-то необычным, ведь именно эту часть замка перенаселили опоздавшими на поезд учениками. Но разговоры детей да подростков сложно было перепутать с расчётливым, и даже маниакальным стремлением убивать, которым были исполнены эти новые приглушённые послания. И доносились они будто бы отовсюду разом, подобно тому же обращению Дамблдора перед Вступительным Пиром, но походили скорее на отголоски собственных мыслей, нежели воспринятое эхо. Словом, исходить они могли лишь от одного источника – его персонального дьявола за плечом – Вальдемара. Ведь даже в воспоминаниях остро ощущалась колкая неприязнь того, к коверканию его пафосного титула. Однако нынче Влодырьмо имел куда больше веса в его сознании, и с его голосом уже приходилось считаться.       А наиболее ярко и многозначительно он то продемонстрировал на исходе одного из насыщенных учебных дней. Тогда мальчик повалился на кровать без сил и даже не зафиксировал момент, в котором его вовсю понесло по волнам сновидений, однако пришёл в себя он уже в отнюдь не сновидческом свободном падении. Ощутимо приложившись коленями об пол, он обнаружил себя направлявшимся куда-то за пределы общей гостиной. И именно тогда – ошалело оглядываясь по сторонам, с выражением склеротической растерянности на физиономии – он начал в полной мере сознавать угрозу, неоднократно озвученную самим Вольди: его тело – не только его. По первости, это провоцировало внутри настоящую паническую бурю. Следом он перестал различать голоса Интуита и Волдеморта. Оба, пусть и при разных обстоятельствах, пытались захватить его тело и он более не мог себе позволить потворствовать ни одному из них. Он взялся разговаривать с самим собой, дабы заглушить стабильный ментальный галдёж. Постепенно эти разговоры даже переросли в некие песнопения, или молитвы.. но он упорно их придерживался. По крайней мере, до поры до времени. На людях он делал вид, что пытается проговаривая, получше запомнить факты да определения из учебников. Но всё это бормотание, по неведомой причине привлекло к нему пристальное внимание миссис Норрис – кошки завхоза Филча. Всякий раз, едва завидев его в коридоре, та пристраивалась следом, а когда он топал или шикал на неё – шипела в ответ, но продолжала преследование.       Все эти треволнения не могли не сказаться на его психическом здоровье, что он осознал далеко не сразу, ведь для него знакомые не понаслышке обстоятельства, в определённой мере оправдывали некую степень одержимости. Но подточила его борьба со сном, в котором безраздельно властвовал известный дуэт. Кофеина можно было выдуть довольно ограниченное количество, прежде чем естественное отторжение сонного организма, не заставляло исторгнуть проглоченное. Он успел убедиться в том на практике. Едва же оказался исключён сам бодрящий напиток, ближайшим кандидатом на смену пришлась задержка дыхания, из-за ситуативности отпавших: холодной воды, яркого света да всеминутных разминок. Потемнение в глазах с головокружением да слабостью в конечностях, становились предпочтительным решением, ввиду своей эффективности. Но то проложило путь и к самому опасному способу заглушения мыслей.       Его угнетённое недосыпом сознание, в полной мере не воспринимало физическую боль, которая также демонстрировала свою оперативность в противодействии сонливости. А щипки, зажимы да бесприцельные тумаки, постепенно переросли в царапины и надрезы. Их длительное саднение неизменно акцентировало на себе внимание всего его нутра, да и требовало лишь поверхностного раздражения, для продления эффекта. Неизвестно к какому из плачевных исходов это бы привело, если бы однажды эти шрамы не приметила Минерва МакГонагалл. В её ошеломлённом выражении он разглядел всё то, что отказывался за собой замечать. Того, в кого он неотвратимо превращался. Даже не ведая как именно психиатры классифицируют ему подобных, одно становилось ясно – он не стремился оказаться в их числе. На какое-то время один этот страх, сам по себе вытеснил все голоса, позволив ему трезво оценить собственное поведение. И оно, будучи направлено лишь на причинение своему организму всё большей дозы боли, было только на руку захватчику. А все предпринятые попытки на деле работали исключительно в интересах последнего. Хорошо хоть ему тогда удалось отбрехаться от деканши Гриффиндора, сославшись на недосып да собственную неосторожность при контакте с лукотрусами на Травологии. Однако со всем этим надо было срочно что-то делать.       И этим «чем-то» стал квиддич. Бушующий адреналин при полётах на метле послужил идеальным заменителем, производя ещё долго не выветривающееся, остаточное впечатление на его организм. Будучи второкурсником, он уже согласно правилам, и одним из первых записался на отбор в команду факультета. Несмотря на это, допустили его буквально впритык, когда он, летая на стадионе всё своё свободное время, попутно и случайно доказал на практике возобновление функционирования Чар Травмобезопасности. Самого же парнишку едва волновало, что при исполнении около отвесных пике да крутых виражей, у него не существовало и права на ошибку, а сбоящие чары могли и не сдержать его рухнувшего тела. Не в пример больше это заботило всё ту же МакГонагалл, которая явно продолжала присматривать за ним, хоть бы и мельком. А признав в парящем одного из опоздавших на Хогвартс-Экспресс, она сдёрнула провинившегося с метлы, да накричала на него до потери голоса. Но, видно сжалившись над его жалким видом (истощённого, с тёмными окружностями под налитыми кровью глазами), лишь оштрафовала на символическую сумму баллов.       Но самое главное, что испытаниям – быть. И теперь оставалось только самому не подкачать. POV Драко.       Уже поканчивая со своим завтраком, Малфой-младший стряхнул отложенный жареный арахис в широкий карман школьной мантии. Сразу за чем в районе пояса завязалось ворочание, с которым очухавшаяся Парша изничтожала лакомство. Обождав пока та наестся да задремлет, он поднялся из-за стола и покинул Большой Зал. За окном стояли пасмурные выходные, но несмотря на непогоду, их отборочные испытания должны были состояться по расписанию. Блондин с нетерпением ждал своей возможности претендовать на позицию ловца. Причём никаких рычагов для вклинивания в команду у него не было, с тех самых пор как он спёр ту книженцию у отца. Как ни странно, тот не озадачился даже отправкой сыну обычного гневного послания, не говоря уж о Громовещателе, появления которого на первых порах, более всего страшился провинившийся отрок. А раз не пришло первым делом, значит момент уже был упущен и теперь ему стоило опасаться лишь рождественских каникул. Если он соберётся на них домой, конечно...       Дойдя до своей одиночной спальни (которую он выбил себе ещё в первых числах месяца, дабы ни Крэбб, ни Гойл, как можно дольше не узнавали о крысе), мальчик скользнул в свой путевой чемодан и спустился к организованному им рабочему месту, где наконец-то скинул верхнюю форму, вместе с Паршой. Та повисла на кушетке, а парень ухнулся в кресло на колёсиках и подъехал к столу. Даже странно, отчего этот дизайн получил столь скромное распространение в магическом мире. Выдвинув ящик письменного стола он достал украденную книжку, дабы проверить одну из своих ранних гипотез, для подтверждения которой требовалось одно доселе неизвестное заклятие. А раскрыв ту на одном из девственно чистых разворотов, он вынул палочку и воссоздал в памяти руну Земли, обрисовал в воздухе сложный спин да воскликнул:       — Апарекиум!       Предполагаемые невидимые чернила не проступили раз, и опять, и снова.. Драко раздражённо отбросил непостижимый томик на другой конец столешницы и завращался, откинувшись на спинку стула. Все попытки разгадать тайну этого специфичного издания, сильно ограничивали опасения за его общую сохранность. По итогу, похоже ему так и не удастся выяснить в чём тут крылся интерес Люциуса. Притормозив вращение прежде чем закружится голова, он опустил свой взор на кушетку, сразу уткнувшись им в блестящие крысиные глазки. Парша не просто выбралась из-под складок ткани, но и внимательно наблюдала за его попытками. От этого парнишке становилось не по себе.       Тут сверху нежданно раздался стук в дверь и единоличный хозяин комнаты поспешил встретить незваных гостей. На пороге оказался не кто-нибудь, а сам Маркус Флинт – шестикурсник и капитан их сборной по квиддичу.       — Как оно, Драко?       — О, привет Марк. — они обменялись преувеличенно крепкими рукопожатиями. — Всё круто. — тот тратил драгоценные минуты в один из самых своих загруженных дней во всём году, явно не для того чтобы обмениваться с ним любезностями, а потому блондин перешёл сразу к сути: — Чем обязан?       — Слушай, тут такое дело.. можно войду?       Малфой молча посторонился, сделав приглашающий жест рукой, после чего присел на кровать да указал на кресло гостю. Тот опустился на самый его край, и без отлагательств вывалил следующее:       — Короче, тут твой отец подарил нашей команде новые мётлы. Семь штук.. — завидев как он изменился в лице, брюнет предположил: — ты об этом не знал?       Ответом ему послужило лишь единственный резкий моток головой.       — Это Нимбус-2000, прошлогодняя новинка. Шикарные мётлы. — его голос наполнился благоговением энтузиаста, но подчистую выхолостился, стоило только перейти к откладываемым темам. — Я видел что ты претендуешь на ловца, и не волнуйся – ты считай уже в команде, но..       — Но? — только и выдавил Драко, теперь озабоченный вовсе не местом в основном составе.       — Но. — подтвердил Флинт, прежде чем выдать: — Короче: Поттер, скорее всего, будет лучше как ловец. Не потому что ты плох, или что-то подобное.. Я видел как ты летаешь ещё в прошлом году, но у этого парня настоящий талант. Я когда его вижу в воздухе, то вспоминаю ещё зелёного Виктора Крама.       Малфой-младший опять не нашёлся с ответом, а потому Маркус продолжил его задабривать.       — Но мы всегда можем отдать тебе любую позицию охотника. Фланг там.. или даже центр.       — Незачем, Марк. — наконец обрёл голос хозяин комнаты. — Куда скажешь – туда и полечу.       — То есть.. без обид? — с надеждой уточнил тот.       — Какие обиды.. — заверил он. — Мне тогда не приходить на испытания?       — Эм-м нет, ты приходи. Отец захочет на тебя посмотреть..       — Он здесь?! — голос младшенького преломился аккурат на последнем слове.       — Ну да.. — капитана сильно удивила его острая реакция, но он постарался не подать виду, — он уже ждёт тебя на стадионе..       — Тогда увидимся там. — блондин вскочил с кровати да намекающе приоткрыл дверь комнаты. — Я скоро буду.       Флинт резво поднялся, а проходя мимо, хлопнул Драко по плечу. А едва между последним и остальной школой встало препятствие, в виде крепкого куска дерева, мальчик сполз по тому на пол да прикрыл лицо козырьком ладоней. Ему стало тяжелее дышать, а ритм сердца взялся отбивать свой ритм уже под самыми ушами. Отец был здесь. Он купил семь Нимбусов-2000, лишь бы заиметь официальный повод добраться до него. Вот почему не было писем все эти дни – такие слова не доверишь пергаменту. А теперь ему следовало идти и.. ответить за свою дерзость. Да, лучше не тянуть.. да книгу сразу прихватить.       Он метнулся внутрь и обратно из своего чемодана, а затем припустил через замок в направлении ближайшего выхода на открытое пространство. Ему жизненно необходимо было выплеснуть тревогу, хоть в какую-то физическую активность. Он выбежал во Двор Часовой Башни где испытал мгновенное облегчение от мириад капель, разом обрушившихся на него. Засим, разрезая стену дождя каждым движением своего тела, он понёсся навстречу туманным очертаниям стадиона. Хоть и основательно продрогнув по пути, он относительно быстро добрался до поля для квиддича. Над тем уже вовсю метались седоки на новеньких мётлах, а в отдалении легко угадывалась аура Водооталкивающих Чар, выделявших силуэт отца. Но в противоположность их спортивной форме, капли не просто скатывались по поверхности ткани, а отклонялись ещё на подлёте. Опустив взгляд долу и ссутулившись, паренёк пересёк газон да молча протянул старшему Малфою его книгу. Тот принял её без вопросов и предисловий, да медленно проговорил:       — Что ж.. похоже я тебя недооценил, Драко. Быть может, для тебя ещё не всё потеряно. — припугнув молниеносным зырком шатавшегося неподалёку Маркуса, он целиком посвятил себя внешнему осмотру пустого томика в чёрной обложке. — Что ты с ним делал? Разумеется, помимо обливания моими лучшими японскими чернилами..       Со стороны юнец должно быть выглядел вымокшим гадким утёнком, подле взрослого осанистого гуся, всего в маслянистом секрете.       — Только попытался проявить невидимые надписи. Ничего такого, что могло бы его повредить. — привёл заготовленное оправдание тот.       — Ты разобрался что это такое? — продолжил допрос мужчина, одновременно раскрывая да пролистывая книжку.       — Нет. На страницах ничего не.. было..       Его отвлекло мигом оробевшее выражение отца, лицо которого словно бы покинула последняя кровинка, в то время как веки раздались до упора. Зрачки же заметались из стороны в сторону, ограничиваясь единственным разворотом книги – он явно что-то с него считывал.       — Отец?.. — неуверенно позвал того сын.       Однако Малфой-старший лишь поднял палец.. дрожащий палец, призывая его к молчанию. Так протянулись несколько долгих минут, в течение которых глава семейства всё сильнее терял самообладание да всё меньше походил на себя, а его потомок начинал всё сильнее волноваться, уже прочувствовав неладное всем своим существом. И наконец, будто бы разом постаревший на десяток лет Люциус, протянул томик ему обратно.       — Оставь себе. — даже его подбородок подрагивал.       Драко сначала не поверил своим ушам, но тут родитель побудительно встряхнул кистью, торопя его принять предложенное. Книга перешла из рук в руки, а мужчина попытался разъяснить ему своё скоропалительное решение.       — Можешь использовать его как дневник, или ежедневник. Главное – береги.. и не потеряй. — произнося это, он пристально вглядывался в глаза своего мальчика.       — Но, отец..       — Извини, я не смогу остаться и посмотреть как ты летаешь. — перебил его тот. — Но я напишу тебе позднее. Пожалуйста, не пропадай. — и уже начав отворачиваться, вскользь добавил: — Драко.. просто будь осторожен..       Чёрная накидка взметнулась в стремительном развороте старшего Малфоя, и тот стал торопливо удаляться. Младший ещё инстинктивно следовал за ним до выхода со стадиона, будто цепляясь за утерянную нить их внезапно оборвавшегося разговора. Да так и остался стоять под каменной аркой, продолжая беспомощно удерживать перед собой книгу. Тотальное непонимание поглощало его разум, словно пелена дождя – постепенно размывавшийся силуэт отца. Вскорости рядом с ним нарисовался Флинт, уже со своим личным недопониманием:       — Он чего, не вернётся?       — Ему.. нужно бежать. — отмер блондин и куда более уверенно закончил: — Я тоже пойду. Передашь когда будет первая тренировка.       И, не дожидаясь ответа, сам ринулся под ливень. Ему требовалось многое обмозговать. Наедине с собой. POV Гарри.       Капли воды хлестали обнажённые участки кожи, а встречный ветер кусал, подмораживая намоченное, но сам мальчишка чувствовал себя живым как никогда. На очередном крутом повороте отросшие волосы разметало по лбу, но глаза под двумя слоями стекла, продолжали неотрывно следить за метаниями золотого мячика, трепещущие крылышки которого оставляли за собой едва приметный след мелких брызг. Вдруг сбоку мелькнула тень бладжера, однако новенькая метла позволила легко избежать столкновения элементарным оборотом вокруг своей оси. Нимбус-2000 ощущался просто невероятно. Особенно на контрасте со школьными моделями, которые нынче воспринимались сродни подержанному авто, на фоне гоночного болида. Его скорость и манёвренность позволили Гарри красуясь ухватить снитч, за секунду до рикошета от одной из трибунных башен, а уже за доли секунды – и вовсе с нею разминуться. Сразу за чем снизу разнёсся пронзительный свист, с которым капитан вызывал его с небес на землю. Только заслышав его, брюнет обогнул структурные возвышения и снизился, примчавшись к Флинту на бреющем полёте. А чтобы не забрызгать того при резком замедлении, он тормознул сразу за ним, окатив неудачно подвернувшиеся полотнища с гербом Гриффиндора.       — Всё, Поттер. Хорош.       — Я могу и ещё..       — Знаю что можешь, но и в первые разы всё было зашибись. А мне пора смотреть что из себя представляют охотники.       Ловец порывисто выдохнул и неохотно расстался с метлой. Ну а Маркус похлопал его по плечу, в попытке приободрить.       — Не кисни. Ты круто летал. Я тебе сообщу когда будет следующая тренировка.       Пока он переоделся да добрёл до замка, у него уже вовсю разыгрался откат. В том-то и заключалась проблема с адреналиновым кайфом – он слишком скоро проходил, а каждый новый раз его хотелось всё больше и больше. С холодом, усталостью да ноющей болью, к нему постучалась и банальная естественная нужда, но добраться до уборной ему тогда не посчастливилось. Ведь в Главном Чертоге к нему пристал Филч, распалённый вящим интересом своей кошки.       — Эй ты! А ну-ка стой!       Парень остановился и раздражённо глянул на того в полоборота.       — Ты чем это прилучаешь миссис Норрис, а? Думаешь я не заметил, как она часами пропадает?       Отсутствие внятного ответа лишь раззадорило смотрителя, а мальчик только молча молился чуду, лишь бы от него поскорее отстали.       — А ну, отвечай! — сутуловатый дядька угрожающе приблизился к нему вплотную. — Я не потерплю, чтобы кто-то другой прикармливал мою миссис Норрис!       — Я ничего не знаю о вашей кошке, о вас, или.. на кой там хрен я вам сдался. А сейчас извините, но мне надо посрать. — и развернулся, отправившись по высказанному назначению.       — Ах ты.. мелкое хамло! — ещё летело ему в спину. — Слыхали, миссис Норрис? Такое вот поколение растит Дамблдор..       В попытках разнести себя с завхозом на как можно большее расстояние, он дотопал аж до другого крыла, где уже и до спальни было рукой подать. Но не в состоянии терпеть до общей гостиной, он зашёл в редко используемый одинарный туалет. О том редко вспоминали, из-за соседства с неисправной женской половиной, которую издавна оккупировал призрак предельно обидчивой девчонки. Успешно облегчившись, он принялся намывать руки, когда из сливного отверстия раковины внезапно раздалось глухое булькание, наперебой с всасывающим фырканием труб. В магловской среде подобное обыкновенно предвещало некие трудности с водоснабжением. Вот только никаких перебоев не наблюдалось, а на упомянутые звуки негаданно начало наслаиваться и странное шипение. Облокотившись на раковину, он попытался было получше разобрать на слух это неординарное, но странным образом завлекательное, канализационное звукоподражание, когда ему в ухо вдруг брызнули недавно слитые помылки. Стоило ему рефлекторно отшатнуться назад, как опорная рука непроизвольно дёрнулась, заставив ладонь соскользнуть с эмалированного края, а самого парнишку – неслабо так приложиться об него виском. На том, сознание его оставило.       Медленно приходя в себя, Гарри испытывал острую пульсирующую боль, расползавшуюся от места удара. Под щекой ощущался холод камня и.. влага. Приоткрыв глаза, он превозмог скоропреходящую резь да проморгался. Пол сумрачного коридора подземелья, в котором-то он себя и обнаружил, был основательно залит водой. Брюнету далеко не сразу удалось осознать, что он находится в считанных метрах от входа во всё тот же мужской туалет. А точнее, пока он не проследил за отражением наддверного светильника, в колеблющейся снизу жидкости. Но не сам застеклённый фонарь изначально привлёк его внимание, а висящий на нём бесформенный предмет, походящий на некую мохнатую, продолговатую котомку. Однако подобравшись к той поближе, Поттер мигом осознал, что это самая что ни на есть.. кошка. И не какая-нибудь сбежавшая мурка одного из студентов, а та самая, пепельная фурия Аргуса Филча – миссис Норрис. Накатившее следом головокружение, заставило его пошатнуться да опереться на стену, а когда он взглянул на подвешенное за хвост животное повторно, то никаких сомнений уже не осталось – та была мертва. Её голова была выкручена под углом, отвращавшим и чисто визуально, а остекленевшие глаза таращились в никуда, выделяясь слабым блеском. Равно как и глянцево поблескивали тёмные потёки, медленно оформлявшиеся каплями в нижней части окоченевшего трупика.       Мальчик согнулся в сухом рвотном позыве, после которого в поле зрения обосновались уже его собственные руки. Ладони успели отмокнуть в воде, но с внешней стороны кистей сохранилась смазанная россыпь кровяных брызг. Всё ещё отказываясь доверять своим глазам, он решил проверить отражение да проковылял к двери женского туалета, не желая и проходить под вывешенным на всеобщее обозрение тельцем. Несмотря на предупреждающую табличку на входе, тот не был заперт и выводил к округлому блоку умывального узла. Каждый кран на нём был открыт, струяча в уже переполненные раковины. Паренёк осторожно доплюхал до каждой из них, позакрутив все краны, и только тогда обратился глазами к ближайшему зеркалу. А оттуда глядело лишь его бледное подобие: осунувшееся лицо, разукрашенное красноватыми разводами в полфизиономии. Уперевшись лбом в хладную гладь стекла, он лёгкими касаниями смоченной ладони утёр и ощупал травмированный участок, а затем тщательно смыл следы чужой крови с рук. Покуда он не двигался его самочувствие пребывало на стабильно-терпимой отметке, но стоило лишь выпрямиться, как обозримое пространство принималось гулять, будто бы при сильной качке. При одной только мысли о затейливом маршруте к Больничному Крылу, ему делалось тошно, однако эта конкретная «болячка» точно не рассосётся сама по себе. А потому, собравшись с духом, он намеревался уже оттолкнуться от умывальника, да принять хоть сколько-нибудь устойчивое положение, когда вдруг приметил в зеркале отражение, опасливо выглядывавшего из-за угла призрака девочки. Едва поймав его взгляд, та вздрогнула всем телом, отшатнулась и незамедлительно взмыла в воздух, панически вопя:       — Не смотри на меня! Ты – убийца!! УБИЙЦА!!       Да спикировала в один из унитазов, попутно вызвав всплеск, перебивший аж через края туалетной кабинки. Эхо её пронзительного вопля осталось звенеть как в воздухе, так и в ушах самого брюнета, отдаваясь в подкорке уколами тысячи игл. Острое желание убраться подальше от вездесущего звона да мокроты, погнали его обратно в коридор, где он еле преодолел первые ступени на предстоящем пути, да сразу припал к стене на сухой площадке. Округ по-прежнему не наблюдалось ни души. Походило на то, что все шедшие от Большого Зала почли за лучшее обойти затопление через Колодец, а коли и обратили внимание на подвешенную кошку, то явно её не признали. В противном случае тут бы уже собралось полшколы, включая и самого Филча. Кабинет того как раз располагался неподалёку, а любые происшествия бытового ранга, как раз находились в его ведении. А потому, ему следовало валить ещё скорее, и как можно дальше.       Мальчик накинул на голову капюшон и размеренным шагом направился к винтовой лестнице, где уже начал своё великое восхождение: по шагу за переступ. Покуда ему удавалось компенсировать большую часть сотрясений плавным ходом ступни, уверенное продвижение не вызывало лишних страданий. Но стоило только допустить и неосторожный притоп пяткой, как ничтожный удар проносился разрядом по нервам, вызывая цепную реакцию опрометчивых движений, зачастую отправлявших его к стене на внеочередной перекур. Так, затратив добрые пять минут на один-единственный спиральный пролёт, он и добрался до Вестибюля. Пока он поднимался ко входу в Большой Зал да продвигался дальше – к Колодцу, мимо него знай сновали группки щебечущих учеников, ни одна из которых не задержалась, дабы банально поинтересоваться его самочувствием. Не то чтобы ему сейчас хотелось отвечать на какие-либо расспросы, или нагружать слух лишним гомоном, но всё же.. отчего так? Не исключено, что со стороны он не казался таким уж пострадавшим, а возможно их личная ответственность попросту распределилась по каждому из присутствовавших рядом. Ему уже приходилось сталкиваться с подобным. Но.. сложно сказать.. и сложно думать.       А вот впереди уже открывался в полной красе наитягчайший этап, из всего проложенного им маршрута. И, вполне ожидаемо, подвижные марши Колодца отняли у него уйму времени и сил. Почти не расставаясь с перилами, он поднялся на четвёртый этаж и едва миновал дверь, ведущую в комнаты преподавателей, как та отворилась, а его окликнул до боли знакомый голос.       — Молодой человек! — в этом тоне безошибочно узнавались ригористичные нотки декана Гриффиндора. — Куда это вы крадётесь, да ещё и в капюшоне?       — В Больничное.. — от звука собственного голоса голова загудела как колокол, — Крыло.       — С вами что-то случилось? — цокание широких каблуков звучало всё ближе, покуда те не возникли в его накренённом обозрении, и тогда уже самому профессору удалось рассмотреть достаточно. — Поттер?! Что вы.. что ещё с вами приключилось?!       — Я подскользнулся, упал.. ударился головой..       — Дайте я взгляну.. — женщина потянулась да слегка отогнула прилипшую ткань капюшона, после чего подавилась вдохом и начала суетливо раздавать ему указания. — Лягте на пол. Только аккуратно и не спеша. — единым махом, она трансфигурировала свою клетчатую накидку в носилки. — Вот сюда. Я транспортирую вас куда нужно.       Гарри сделал как было велено, а МакГонагалл указала на воплощённую переноску палочкой и скомандовала:       — Локомотор!       Носилки тотчас же воспарили и поплыли вслед за колдуньей, а травмированный замер в наименее болезненной позе, глядя куда-то на стык потолка и стены. Вскорости после начала движения этот вид кардинально сменился, разнообразившись гигантским механизмом Часовой Башни, а под ногами его транспортировщицы зазвучали уже прочные деревянные леса. За ними последовал ещё один коридор и наконец – кафель, против высоких сводов Больничного Крыла. Там шаги МакГонагалл разбавили присвисты прорезиненных подошв, от сандалий мадам Помфри.       — Минерва? — сначала удивилась она внезапному визиту знакомой та, но моментально переключилась на показавшегося из-за её спины больного. — Что с ним?       — Травма головы, в районе виска. Вроде неглубокая, но кровоточит..       — Клади его сюда! — донеслось скольжение отдёргиваемой шторы.       Сначала парня подняли чуть повыше, а затем стали медленно опускать. И стоило носилкам спружинить о поверхность кровати, как те смялись, разом низойдя до исходной конфигурации. Мягкая кровать вобрала его в себя, а в следующий миг у её изголовья выросла целительница в полу-апостольнике да принялась водить палочкой над раной, запуская по коже вокруг легкие покалывания. Она не задавала лишних вопросов и действовала так стремительно, что брюнет нередко осознавал её отход лишь по возвращении. Таким образом мадам Помфри уже успела и сменить ему влажный компресс (с начинкой из каких-то листьев), когда у него наконец ощутимо отлегло от височной доли. В дальнейшем доктор обращалась к нему лишь за симптомами и самочувствием по ходу дела, увенчавшегося плотной повязкой, которой она перехватила ему голову чуть выше ушей. Не стала выспрашивать она и обстоятельства получения сего ранения, а из рекомендаций поступил один лишь отдых, с которым-то мальчик был исключительно солидарен. Впрочем, прежде чем ему удалось забыться сном, его обострённого слуха коснулся обрывок интересного диалога.       — ..жно прописать ему что-либо помимо болеутоляющих?       — Целиком и полностью зависит от этого «что-либо». — ответствовала лекарка. — У тебя на примете имеется что-то конкретное?       — Не вспомнишь что ты давала мне, после того как Элфи.. — голос профессора сорвался от столь нехарактерного переизбытка эмоций. — В общем: ту смесь трав и кореньев.. что помогают при тревожности.       — Да-да конечно, я помню..       Разговор женщин отрезало притворённой дверью кабинета, а мысли Поттера ещё какое-то время вились вокруг услышанного, покуда скопившаяся усталость не взяла своё. POV Драко.       Блондин полулежал на кровати и уже невесть сколько времени разглядывал таинственную вещицу, которая умудрилась единолично деморализовать самого Люциуса Малфоя. Доселе казавшийся неодушевлённым предмет, будто бы планомерно наращивал зачатки собственной воли: начиная от отказа быть выпачканным, намоченным, а засим – и переданным неугодному владельцу. И с одной стороны, его текущему обладателю, в целом, приходился по душе именно такой курс развития событий, но с другой – не могли не настораживать и определённые альтернативы. Что если книга сочтёт нежеланным его самого? Какие угрозы заставят уже его подыскивать той следующего удобного носителя? Сможет ли он сам избавиться от неё, возникни такая необходимость? Ответы на все эти вопросы могли быть получены лишь одним известным ему способом, к которому паренёк не прибегнул до сих пор, исключительно ввиду его чистейшей самоочевидности. Но сейчас мнимые ограничения спали, и пришла пора попросту начать переписку.       Преисполненный решимости, Драко вскочил и уже направился к чемодану, дабы спуститься в свой рабочий кабинет, когда краем уха уловил оживлённые переговоры и некое беспокойство, разыгравшееся за пределами его комнаты. Поддавшись праздному любопытству, он выскользнул наружу и влился в поток слизеринцев, дружно стекавшихся к выходу из гостиной. А высмотрев в толпе дуо своих прежних соседей по комнате, слаженно освобождавших себе проход аки пара големов, он поспешил пристроиться к ним в хвост.       — Винс, Грег. — поочерёдно кивнул он им. — Куда это все? Что-то случилось?       — Мы слышали кого-то укокошили у туалета, прямо тут за углом. — выдал суть Крэбб.       — Какое-то животное. — добавил Гойл.       — Да и неважно. Всё равно интересно посмотреть.. — заключил первый.       Малфой наградил было того неодобрительным взглядом, но не смог отрицать и собственного патологического интереса ко всей ситуации. А потому, пристроившись за спины дуэту амбалов, он быстро преодолел винтовую лестницу до выхода из гостиной, да протолкался в изгиб коридора слева. Ещё на подходе оттуда разносились легко различимые рыдания, что прорывались сквозь волны перешёптываний от двух толп наблюдателей, окруживших сцену трагедии с обеих сторон. Блондину также удалось протиснуться в первые ряды и самолично лицезреть нечто из ряда вон выходящее: в скованной коркой льда, затопленной низине коридора, промеж двух туалетов скрючился тот настырный сквиб-смотритель, баюкая на руках растопыренный, окостеневший труп своей кошки. Звуки дикого отчаяния которые тот издавал, мимовольно пробирали мальчика до самого нутра, хоть прежде он и не испытывал к завхозу толком ничего, сверх инстинктивного презрения. Его стенания оказывались столь же дискомфортными, сколь и пленящими, что не позволяло даже примерно оценить их общую продолжительность. Однако стоило мужчине только осознать, сколько народу собралось поглазеть на его горе, как скорбное выражение мигом сменилось натуральным бешенством.       — Чего зенки свои проглядущие вылупили?! Довольны теперича, а?! Что мою миссис.. — тут его взгляд моментально нырнул обратно к мёртвому животному, а обратно вздымался уже взор, исполненный слепящего озарения. — Кто-то из вас.. убил её. Один из вас – малолетних выродков и отморозков – прикончил мою миссис Норрис!!       Старый смотритель вскочил, продолжая удерживать в объятиях свою драгоценную ношу, а факельный огонь нежданно полыхнул ярче. Сложно и предположить на что тот бы решился, окажись у него не заняты руки, но в глазах, обращённых на миссис Норрис, уже ясно читалось, что сей момент он однозначно её не отпустит. Того же что случилось потом не ожидал и вовсе никто: завхоз беспрепятственно взмыл под потолок да поплыл в сторону своего кабинета, а каждому из собравшихся представился шанс рассмотреть полупрозрачные ноги и полы плаща, эфемерно реящего над их головами. Абсолютная тишина царила до исчезновения того за поворотом, но затем хлынула прорва жарких обсуждений. Предположения и слухи сыпались как из рога изобилия, однако долю ясности привнёс лишь откашлявшийся Почти Безголовый Ник, что уже давно наблюдал за происходящим со стороны.       — Боюсь все вы заблуждаетесь. — призрак поправил свой раф и отвёл руки за спину. — Тот кого вы знаете как мистера Филча, никогда не являлся волшебником, сквибом, или вообще человеком.       Когда дальнейших разъяснений не последовало, снедаемые любопытством зрители решили поторопить гриффиндорское привидение.       — А кем он был?       — Полтергейстом. — односложно ответствовал тот.       — Как Пивз, что-ли? — осведомился один слизеринец.       — И да, и нет. Пивз – воплощение хаоса. Аргус же, представляет собой порядок. Пивз выбрал форму привидения, а Аргус – уподобился живому человеку. Они – противоположности, что обуславливают существование друг друга.       Витавшее в воздухе непонимание, практически можно было пощупать.       — То есть.. никакого Филча никогда и не было? — запутался иной пуффендуец.       Ник выпрямился да коснулся подбородка, перед тем как сформулировать свой ответ.       — О нет, был.. но большего я вам раскрыть не посмею. То дела умерших.. и давно ушедших дней. — а уже вознамерившись удалиться, в завершение он прибавил: — Попрошу вас лишь считаться с горем Аргуса, и с пониманием относиться к его поведению в ближайшие месяцы.       Гриффиндорское привидение степенно проплыло прямиком сквозь столпотворение, направляясь в ту же сторону что и новоявленный полтергейст, а студенты замешкались, всё ещё переваривая полученную информацию. Когда же всем стало понятно что представление окончилось и ничего интересного уже более не предвидится, заторы в коридорах стали рассасываться сами собой. Тогда Малфой-младший последовал примеру окружающих и совсем скоро уже снова заперся в своей спальне, возвратившись к исходному положению. Только теперь у него было на одну тему для обсуждения больше. Погрузившись же в свой чемоданный кабинет, он сразу выложил кожаный томик на столешницу перед собой да открыл его где-то на середине. Затем вынул автоперо и медленно занёс его остриё над пустой страницей... POV Гарри.       Что бы там не прописала брюнету мадам Помфри, но самочувствие того значительно выправилось, причём не одно лишь физическое. До первого принятия отвара на основе сухой растительной смеси, трудно было и вообразить сколь сильно компрометировал его собственный рассудок. Для него стало настоящим откровением, что врагов внутри него существовало не двое, а трое – включая и само его животное начало. В том что часть его же мозга, на регулярной основе пыталась свести своего незадачливого носителя в могилу, было нечто контринтуитивное. Но ровно до тех пор, пока он не разобрался куда уходит корнями сама интуиция.       Впрочем, одному из донимавших его чувств паренёк даже не пытался чинить препятствий, а именно – совести. Хоть он уже и пришёл в относительную норму, вернул себе большую часть ментального контроля, а вдобавок вышел сухим из воды, избежав всяких подозрений в убийстве миссис Норрис, но персональный судья и единолично приговорил его к заслуженным терзаниям. Покуда он не сумеет «очиститься».. что бы это ни значило. Пусть он и не помнил сам страшный миг кровопролития, пусть не руководил своими действиями в моменте, но в запуске последовательности событий, приведших к гибели кошки, мёртвым грузом обосновалась его вина. Это он не сообщил Дамблдору об Интуите, покуда была такая возможность, и это он продолжал придерживаться неизменной линии поведения, хоть нынче являлся носителем уже двух частей самого Волан-де-Морта. Так стоило ли ему обратиться к директору сей же час? Нет.. К своему стыду, он всё ещё не мог довериться этому мутному, непредсказуемому старику. Ведь что ждёт хозяина, когда выяснится кто именно у него гостит? Каким образом разделят их личности? И станут ли вообще с этим заморачиваться, или же попросту ликвидируют всех подчистую? А если и станут, не повлияет ли это на его собственную личность? Что ни говори, но последняя – это всё что у него имеется. Его взгляд на мироздание, воспоминания на которых то зиждилось – всё это планомерно облекало в форму уникальное «я» Гарри Поттера, всю его недолгую жизнь. Он не мог рисковать утратить себя.. даже если это потенциально приведёт к невинным жертвам среди окружающих. Пусть осуждают его за этот эгоизм, но любой кто по-настоящему ценит свою жизнь, определённо рассуждает в схожем ключе.       Однако всё вышеупомянутое вовсе не означало, что он снимал с себя ответственность за подобный подход к существованию. Хоть жизнь кошки и близко не соотносилась в общественном сознании с людской, но для самого мальчика животная искренность, подчас становилась куда предпочтительнее их продвинутой и сознательной мимикрии. Но с учётом всего этого.. что в его конкретном случае означало «взять на себя ответственность»? Должен ли он сознаться во всём лично Филчу? Если верить слухам, заполонившим замок накануне, то завхоз оказался кем-то сродни Пивзу, но повёрнутом уже на порядке и справедливости. А учитывая на какие материальные пакости был способен их озорной полтергейст... Словом, не хотелось лишний раз даже предполагать, какое именно правосудие учинит над ним озлобленный недо-призрак. Тем не менее, хоть какие-то шаги со стороны провинившегося просто-таки напрашивались, а потому парнишка решил потратить остатки последнего выходного дня на посещение места преступления, ради встречи с единственной свидетельницей.       Гарри удалось настоять на достаточном улучшении самочувствия и добиться от мадам Помфри выписки на следующий же день, а после беспрепятственно спуститься в подземелья. Затопление рассосалось без следа, а крепление светильника было натёрто до блеска. Никаких последствий от страшного действа не осталось и внутри закрытого туалета. Вода утекла, а задержалась одна только девочка-призрак, воссидавшая на одном из сливных бачков, да болтавшая ногами. На вид, лет ей было не сильно больше чем самому пареньку, а школьная форма с гербом Когтеврана, большими округлыми очками, да причёской из пары тугих косичек, курьёзно болтавшихся по бокам головы, лишь дополнительно подтверждала её принадлежность к студенческому контингенту Хогвартса. Приметив же незваного гостя, та тотчас взлетела, зависнув в воздухе, но и не подумала убегать, а напротив – ополчилась на него с замечаниями.       — У тебя что очки не работают? Это женский туалет, ты.. пучеглазый Том!*       Парень малость подивился полному отсутствию каких-либо проявлений страха, которые та преимущественно демонстрировала в их первую и последнюю встречу, но быстро сосредоточился на том чтобы поскорее наладить диалог.       — Я не подсматриваю, а просто пришёл поговорить с тобой.       — Со мной?.. — робкая вера в её глазах, споро сменилась истовой подозрительностью,.. — Так я и поверила! Никто из живых не приходит навестить «Плаксу Миртл»! — а за ним и слезами, целиком оправдывавшими данное прозвище.       — Тебя зовут Миртл? Или как мне к тебе обращаться? — поспешил её отвлечь он.       — Я.. да, можешь звать меня Миртл. — плаксивость мигом сошла с лица, а в тоне голоса появилась заинтересованность, которую-то мальчик и поспешил развить.       — Я Гарри Поттер. Приятно познакомиться. Мы виделись вчера, но ты кажется приняла меня за кого-то другого.       — Вчера?.. — протянула девочка. — А.. я наверное подумала что ты один из этих мальчишек, которые приходят меня дразнить.       Брюнет уставился на неё, силясь распознать фальшь, но та либо идеально отыгрывала дурочку, либо и впрямь запамятовала ту ужасную сцену, что разворачивалась прямо у неё под носом. Буквально на мгновение, это даже заставило его усомниться в собственных воспоминаниях, на которые и впрямь трудно было положиться (с учётом тогдашнего состояния сознания), но все его колебания зафиксировало одно-единственное гвоздевое событие.       — Понимаю. Учитывая что тут вчера случилось.. — попытался навести её на мысль Поттер, но не заметив и проблеска озарения на бесцветной прозрачной физиономии, выдал уже напрямую: — Ну, с кошкой мистера Филча..       Однако стоило ему лишь упомянуть об этом, как выражение Миртл сменилось на испуганное, вот только несколько иначе.       — Ой, я ведь забыла! Совсем забыла!       Та развернулась, намереваясь просочиться сквозь дальнюю стену, и он едва успел её окликнуть.       — Ты куда?       — Меня же пригласили на поминки! Совсем рядом.. я должна успеть!       И девочка растворилась в камне, а все унитазы дали течь аккурат с её исчезновением. Но оставленного наедине с собой Гарри, куда больше озаботило упоминание проводов. Вряд ли кто-то ещё успел почить за предшествующие дни, а значит то были поминки самой миссис Норрис. Явиться на них поначалу показалось чем-то крайне неуместным, но с другой стороны, и обратный поступок отдавал не меньшей трусостью.. И парень решился. Оставалось только самостоятельно вычислить место проведения обряда. Раз уж призраков, в их привольных перемещениях, нисколько не заботила планировка интерьера замка, то есть и все основания полагать что курс взятый Миртл, указывал прямиком на расположение искомого помещения. Вот только подходящей под ориентиры комнаты, в конце ближайшего коридора он что-то не припоминал. Если не считать кабинета самого Филча.. Так что стоило убедиться прямо на месте.       Выбежав из туалета, да обогнув пару углов, он вышел на прямую коридора, упиравшегося в вышеупомянутый кабинет. С тягостным чувством обречённости, он таки собрался без оглядки отмести первого претендента и, постучавшись, заглянул внутрь. К его мимолётному облегчению, внутри не наблюдалось ни живых, ни мёртвых. Следом возвратившись к центру прохода, он мысленно прикинул насколько близко уже подобрался к нужному месту, но заключил только что разыскиваемое помещение несомненно располагалось по правую руку от него. А там наличествовала одна лишь решётчатая дверь, по ту сторону которой едва просматривался чуть более гуманный аналог средневековой пыточной. Второго выхода изнутри не предусматривалось. Далее тянулись одни сплошные стены, поверх которых разве что болталось несколько гобеленов, а подле высилась ещё и парочка полных комплектов доспехов. Надумав осмотреть скрытую под тканью кладку, брюнет внезапно обнаружил что тот ближайший, на котором был выткан полнолунный небосвод с выцветшими облаками, весьма примечательно отстаёт от стены. А отведя полотнище в сторону, он обнаружил за ним потрескавшуюся раму с мутным зеркалом в полный рост. Последнее особенно выбивалось из интерьера подземелий, так что мальчик решил проверить и его. Ну а стоило лишь приложить минимальное усилие, как оно стремительно подалось вглубь: с противным скрипом да порывом воздушной тяги. За ним же открывался узкий ход, освещаемый исключительно синим пламенем парящих канделябров.       Впервые почувствовав себя на верном пути, парнишка притворил за собой фиктивную раму и проследовал дальше. Вскорости к жуткому голубоватому свечению прибавились: бодрящий сквозняк, отголоски всё более нервирующих звуков, да крайне тяжёлый дух. Два последних довольно сложно было и описать словами, но если уж пытаться ограничиться одним, то лучше всего подошло бы определение «угнетающие». Однако и отступать вовсе без ответов он не собирался.. по крайней мере пока. К тому же, тиски коридора уже подошли к концу, сменившись действительно обширным залом, более всего напоминавшим бальный. Впрочем, его былой шик давно уж сгинул, равно как и обитавшие в нём нынче люди – зала полнилась привидениями. Причём столь разнородными, что стоило им единовременно прийти в движение, как в глазах неизбежно начинало рябить. И не только оттого что одни сохраняли в себе большинство оттенков цвета, а иные будто бы сошли с чёрно-белого слайда проектора, но и с чисто хронологической перспективы. А ведь за исключением колорита, выделялась ещё и индивидуальная «консистенция» парящих тел.. Словом, представители различных эпох кружили по помещению, демонстрируя срезы жизни своего времени, а также великое многообразие собственных гибелей. Кто-то щеголял без головы, у кого-то из корпуса торчала, к примеру, рукоять чего-то колюще-режущего, а некие ещё и были растянуты, изломаны, или же попросту вывернуты под несовместимыми с жизнью углами. Наиболее заурядные были скромно разукрашены кровавыми пятнами. А тот факт что среди ранее виденных им в школе призраков, по большей части, не наблюдалось и следа подобных гротескных увечий, говорил и ещё об одной, доселе неизвестной способности фантомных обитателей Хогвартса.       Но сами выходцы с того света не стали худшим, что испытали тогда его органы чувств. Так называемая «музыка», звучащая отчётливее некуда, представляла собой вопиющий диссонанс, от вождения смычком по металлическим пластинам да стержням. Результирующие звуки отдавались аж в костях и неимоверно раздражали. К ним примешивалось и отвратное зловоние, распространяемое выставленными на обеденном столе «деликатесами». Среди тех выделялись: гнилое и осклизлое рыбное филе, зеленоватое мясо с личинками, тухлые до черноты яйца, пушистый от плесени сыр, а также половинки странного пупырчатого.. фрукта? Смердело это сраколепие так, что едва не сшибало с ног. Даже при дыхании исключительно через рот возникало ощущение, будто бы горло покрывается вонючим налётом, от которого неизменно тянуло блевать. Брюнет наверное махнул бы рукой на все свои поводы с причинами, да и убрался бы восвояси, но его успели заметить многие привидения, а одно даже подлетело поздороваться. Одет он был в изукрашенное парадное облачение, отдающее поздним Средневековьем, и увенчанное гофрированным воротником.       — Приветствую вас, юный сэр! Признаться, не ожидал встретить здесь кого-то, хоть сколько-нибудь.. сущего.       — Извиняюсь за вторжение. — в промежутках между задерживанием дыхания, выдавливал свои реплики тот. — Я заглянул случайно.. из любопытства.. я наверно уже пойду..       — Ох, ну что вы! Ваше появление нежданно, но отнюдь не нежеланно. Проходите, не стесняйтесь и никого не опасайтесь. Я хозяин этого вечера – сэр Николас де Мимси-Порпингтон. Но вы можете звать меня «сэр Николас».       — Гарри Поттер, приятно.. познакомиться..       Призрак ошеломлённо замер, но быстро пришёл в себя и перестал глазеть, в отличие ото всех окружающих.       — Какая честь принимать вас на моём юбилее! Как же я рад.. безмерно рад вашему визиту!       Смрад пропитал все воздушные каналы мальчика и уже не беспокоил столь сильно. Разве как на резком вдохе.       — О, у вас юбилей.. — не сразу поняв что речь идёт о праздновании дня смерти, он поспешил исправиться. — Поздравляю, сэр Николас!       — Покорнейше благодарю! — тот отсалютовал не до конца отрубленной головой, напомнив ему и соответствующее прозвище. — Эх.. пятьсот лет, такая дата.. — мечтательное выражение постепенно сползло с его лица, сменившись одной печалью. — Но тем важнее было пожертвовать ею, для куда более прискорбного и значимого события.       Стоп, а это означало..       — Похороны миссис Норрис? Вы уступили свой юбилей ради поминок?       — Это был мой долг по отношению к Аргусу. — важно кивнул юбиляр. — А также к мистеру Филчу и миссис Норрис.       — А.. разве Аргус – не имя мистера Филча?       — О, нет. Аргус – один из двух древнейших полтергейстов Хогвартса, наряду с Пивзом. А мистер Филч и миссис Норрис.. — Ник смешался, — это не столь давняя, но крайне трагичная история.       — Не расскажете мне? — всем своим видом выражая робость, попросил Гарри.       Хозяин вечера смутился ещё сильнее, но собрав остатки решимости промолвил:       — Только попрошу вас не распространяться на эту тему среди других ребят. Не хотелось бы мне прослыть звонарём..       — Обещаю что не стану. — тут же заверил того он.       — Что ж, тогда ладно.. — сэр Николас жестом пригласил его в дальний угол, где и приступил к продолжительному рассказу. — Как-то в середине девятнадцатого века, на поступление в Хогвартс прибыла пара студентов: молодой человек и его подруга детства. Тогда отсев учеников осуществлялся самой Шляпой и абитуриента могли отвергнуть прямо на церемонии распределения. Хоть повод для подобного и оставался единичен, – как в вероятности, так и в числе – но именно на основании него отказали этому молодому человеку – сироте, по фамилии Филч. Шляпа сходу нарекла его сквибом. Парень он был бойкий и закатил скандал, не успели с него снять церемониальный головной убор. Всеми правдами и неправдами он пытался пробиться на обучение в школу. Но судьба его уже была предрешена, с момента произнесения вердикта Шляпой. Девочка пыталась вступиться за своего лучшего друга, но ему лишь стёрли память, а после церемонии доставили туда, откуда он явился. То есть – в приют. Такова была установленная процедура. — понурившись, Ник выдержал паузу, прежде чем перейти к оставшейся части истории. — Молодую мисс Норрис приняли без проблем и она с отличием завершила первый год обучения, но забыть своего друга так и не смогла. На протяжении пяти лет она каждое лето возвращалась к нему и рассказывала всё что успела узнать о волшебном мире и школе магии, которую безмерно полюбила. С помощью приподнесённых ею стимулов, юному мастеру Филчу даже удалось восстановить в памяти некоторые события, что волшебники обрекали на Забвение. Тронутый преданностью подруги, он поклялся ей во взаимности: не оставлять её, несмотря ни на что. Вот только на последовавшие зимние каникулы мисс Норрис его не навестила, хоть и планировала обратное. Когда же девушка не вернулась и на летние парнишка разволновался, но ничего не смог предпринять до самой осени. Тогда он решился на крайние меры и пробрался на платформу восемь и три четверти, сумев повторно отправившись в Хогвартс. Его целеустремлённость и находчивость произвела впечатление на тогдашних преподавателей, и они не просто сохранили ему память, но и доставили прямиком в больницу Святого Мунго, где и пропадала его подруга. Там скоро выяснилось, что её сразило родовое проклятие маледиктуса. — а завидев непонимание на лице единственного слушателя, рассказчик пояснил: — Это редкое проклятие дремлет в крови тех, у кого в роду встречались анимаги или же метаморфы. Оно проявляется ближе к совершеннолетию и медленно, но неотвратимо превращает проклятого потомка в случайного зверя. В отличие от тех же анимагов да метаморфов, данное превращение необратимо.       Оба опустили головы, но один – в знак скорби, а другой – от страшного осознания, да подступавшего ужаса от содеянного.       — Мисс Норрис становилось всё хуже. — не распознав подоплёки его реакции, продолжал Ник. — Она всё чаще бредила и более не могла содержаться вне больничных условий. Целители внимательно изучали её болезнь, но лекарства – насколько мне известно – у них не имеется и по сей день. На протяжении почти целого года мастер Филч регулярно навещал её в больнице, наблюдая как лучшая подруга превращается из волшебницы в кошку и обратно, пока однажды переход не завершился бесповоротно. Мисс Норрис не стало, а заместо неё осталась одна, пусть и чрезвычайно смышлёная, но – кошка. — похоже роль рассказчика нравилась призраку куда больше, чем он выказывал, ведь отпали уже и драматические паузы. — В больнице собирались мгновенно умертвить безнадёжно больную из сострадания, но паренёк вымолил у них полную ответственность за её дальнейшую судьбу. И вот, впервые в истории Хогвартса, сквиб отправился с платформы восемь и три четверти, в третий раз. Добившись встречи с самим директором, он уговорил принять его в подручные к смотрителю земель, а за ним – и к завхозу. Мальчик не очень подходил для опасной должности лесничего, но с обязанностями завхоза справлялся безукоризненно. Да настолько, что в конце концов остался единоличным смотрителем замка, а к своей кошке начал обращаться не иначе как к миссис Норрис. Ей самой, как в прошлой, так и в текущей жизнях, очень нравилось в школе, но мистер Филч всё меньше разделял её привязанность к Хогвартсу. Хоть он и не позволял своему личному отношению негативно сказываться на работе, – не таким он был человеком – но когда срок их пребывания в замке пошёл на десятилетия.. Словом, копившееся раздражение нашло свой выход, ударив по здоровью уже зрелого мужчины. Он слёг с туберкулёзом, от которого так и не оправился. Тогда-то ему и уподобился Аргус. В дань уважения к характеру и образцовому отношению к поддержанию порядка. Вот только что с ним станется теперь – вопрос и для всех нас. Когда миссис..       Призрак прервался на полуслове, внезапно обнаружив присутствие обсуждаемого, прямиком за спиной Поттера.       — Беспокоиться нужно не за меня, сэр Николас, а за того малолетнего подонка, что порешил мою суженую. — этот Филч уже не горбился, да и в целом, на ворчливого мужичка в годах уже мало походил.       Новый завхоз распространял вокруг себя ауру опасности, а нижняя часть его тела, будто бы растворилась за ненадобностью, истончившись до полупрозрачного образа.       — Аргус, прошу вас! — воззвал к нему Ник. — Нельзя же учинять самосуд!       — Почему бы и нет? Разве не такова идеальная расплата за миссис Норрис? Её-то никто не спрашивал, перед тем как свернуть шею да вывесить останки на всеобщее обозрение, словно какой-нибудь охотничий трофей!       — У вас ведь даже нет подозреваемых! — не оставлял попыток юбиляр.       — Отчего же? Вот этот, для затравки, вполне сойдёт. — полтергейст обратил беспощадный взор на брюнета. — Слышишь меня, змеёныш? Я ведь тебя уже видел.. — тёмные глаза медленно расширились, явно увязывая воедино паутину нитей, — да это ж за тобой бегала миссис Норрис!       Гарри невольно вобрал полные лёгкие дурного духа, а буря переживаний как раз превысила допустимый порог, и его попросту вырвало. Пока он исторгал из себя то немногое, чем успел нахвататься в Больничном Крыле, между оставшимися призраками и Аргусом завязалась словесная перепалка, большую часть которой он благополучно прослушал.       — ..тельства, то подставишь всех нас, дух! — осаждала того статная дама, с колотой раной посреди корсета серого платья.       — И что, справедливость с каких-то пор не является частью порядка? — впервые подавал при ученике голос Кровавый Барон – факультетское привидение Слизерина.       — Занятно слушать нравоучения о справедливости из уст убийцы невиновной, барон. Затяни потуже свои цепи. А ты, Рейвенкло, не учи старших уму-разуму. Без короны матери твои высказывания столь же пусты и ветрены, как и твоя головушка. — разносил тех в ответ полтергейст.       С каждым произнесённым словом Аргус всё меньше походил на свой почивший прообраз.       — Не смей так о ней отзываться! — взбеленился уязвлённый Барон.       — Обойдусь без твоей защиты! — постояла за себя дама.       — Прошу вас, дети мои! — вмешался Толстый Проповедник – призрак Пуффендуя. — Вы пугаете агнца.       Взгляды собравшихся вновь скрестились на нём, а хозяин вечера наконец взял слово, обратившись к Поттеру:       — Приношу свои глубочайшие извинения, Гарри, но боюсь тебе и впрямь лучше будет уйти.       — Без проблем. — споро согласился тот, а перед уходом бросил всем собравшимся: — До свидания.       — Даже не сомневайся.. — оставил за собой последнее слово Аргус, — засранец.       Мальчик даже не обернулся, и кожей ощущая его наказующий взор. Да отчасти заслуженный, ведь именно его руками убили.. человека. А от такого ему уже точно было не отмыться...