Лев и Змей

POV Гарри.       Приближался Хэллоуин и первый квиддичный матч: Гриффиндор против Слизерина. А за прошедший месяц с гаком Поттер успел более-менее приноровиться к сосуществованию с самим собой. Хоть о его невольном грехе и постоянно напоминало неизменное ошивание поблизости Аргуса. Полтергейст избрал тактику методичного психологического давления, которое, надо полагать, имело целью истощить резерв его терпения да неизбежно вывести на чистую воду (если не довести до нервного срыва). Впрочем, справляться с мыслями об этом духе стало значительно проще, после плотного ознакомления с природой оного в библиотеке. Хоть случаи уподобления полтергейстов человеку и не были глубоко изучены, ввиду своей исключительности, но на одном дружно сходилось большинство тематических исследователей: эти манифестации, проявлявшиеся поблизости от естественных источников магии, метафизически не способны были идти в разрез с собственным естеством. Как оное, чаще всего проявлялись фундаментальные идеологические концепции, завязанные на сильном эмоциональном отклике. Как раз поэтому нормой стало формирование устойчивых дихотомических пар полтергейстов, в пределах единственного ключа магических флуктуаций. Таким образом, и Аргус был вынужден убедиться в его безоговорочной виновности, прежде чем хоть гипотетически смог бы учинить над ним расправу. А такой вариант развития событий отнюдь не выбивался за пределы ожиданий. Единственным подспорьем для мальчика на данном фронте, стали узко направленные полномочия духа порядка. То ли из-за противопоставленности Пивзу, то ли от длительного уподобления человеку, но тот вовсе не мог проникать сквозь стены. Да и летать у него выходило постольку-поскольку. Хоть это и компенсировалось впечатляющей скоростью передвижения, но даже обыкновенная запертая дверь могла оказаться для него неодолимым препятствием. Разумеется, коли у того не находилось достаточных оснований для её снесения. Словом, тягок путь праведника...       А только прощупав пределы возможностей полтергейстов, парень тогда даже подивился: отчего тех в принципе терпят? Но ответ также лежал на поверхности: чтобы подчистую изгнать конкретную итерацию этих духов, необходимы были манипуляции с самим источником магии. А так уж повелось, что на тех зачастую и выстраивались целые комплексы взаимосвязанных строений да артефактов, что напрямую зависели от самородной подпитки, которая-то и обеспечивала их стабильное функционирование. Даже секундный перебой был чреват серьёзными последствиями, вплоть до нарушения целостности и полного разрушения всей структуры. Последней, в их конкретном случае, являлся сам Хогвартс.       Вдобавок, преображенный Филч по итогу не побил в проблемности его главную заботу, которой так и оставалась его собственная раздробленная психика. Хорошо хоть травы мадам Помфри творили чудеса, сглаживая почти все, кроме наиболее острых негативных реакций, что позволяло брюнету сохранять мотивацию и при самой интенсивной загруженности. Сведение на нет праздного безделья, показало себя наиболее эффективным способом борьбы с тревожностью и её производными. «Нет времени на лишние мысли – неоткуда взяться и негативным помыслам» – таким было его новое мотто. Внеклассные задания, с зачастившими тренировками по квиддичу, забивали большую часть графика – от подъёма до отбоя.       Но не обошлось и без свежих раздражителей. К примеру, те же уроки Защиты стали походить на совсем уж какой-то фарс. После единственного фиаско с памятной практикой Локхарт основательно струхнул, полностью переведя их на теоретические занятия по собственной анталогии. А учитывая что та из себя представляла, их уроки окончательно скатились в фанфаронские переложения, с разыгрыванием театральным сценок из лучших кульминационных моментов. И отчего-то, всякий раз когда наступала пора выбора претендента на роль следующей бестии, или же очередного недалёкого компаньона протагониста, в конечном счёте, им неминуемо оказывался Гарри. Даже ни капли не поменявшийся Снейп, не выводил его своими замечаниями так сильно как этот блондинчик, что само по себе уже являлось немалым достижением.       Ну а вне классов его поджидал ещё и один безмерно непонятливый первогодка. Слепящие вспышки фотоаппарата не только банально слепили да действовали на нервы, но и лишний раз акцентировали на нём ненужное внимание. А ещё не дай бог поблизости окажется Локхарт... После якшания с последним, Криви на любое более-менее цивилизованный намёк свалить в туман попросту отмахивался, талдыча Поттеру что-то наподобие: «не стесняйся», «камера тебя любит», или что ему необходимо «заранее привыкать к вниманию папарацци». Всё это не могло не окончиться разговором по душам, в котором второкурснику таки удалось популярно донести до мелкого надоеды, насколь громадной занозой тот бывает. Уже лишившись хвоста из Колина где-то на пару недель, парнишка позволил себе расслабиться, но то было явно зря. Ведь гриффиндорский докучала лишь подготавливался к триумфальному возвращению, со своей революционной плёнкой. А революция заключалась лишь в том, что новые фотографии и вовсе не требовали вспышки, получаясь недурственными даже в полумраке, но немало пересвечивая изображение, что лишало его чёткости да контраста. Не говоря уже о побочке в виде цветового оттенка сепии (в отличие от чёрно-белого стандарта). В газету такие не пошлёшь, но у самого фотографа к ним претензий не возникало – только голый энтузиазм от самого процесса. Лишившись основной своей претензии, брюнет остался с одним только зловонным выхлопом, который модифицированная камера лишь усугубила, но даже в его собственных глазах это не тянуло на достойную придирку. По итогу, ему пришлось оставить всякие попытки договориться, а перейти сразу к манёврам уклонения. Благо, ноги-то у него были длиннее, а знание замка – глубже. Сбегать аккурат среди вяло влачащегося, одностороннего диалога с Криви, лишь первые пару раз казалось чем-то недостойным, а потом попросту вошло в привычку.       Так число преследователей вновь свелось к бессменному Аргусу. Но и на того вскоре подвернулась управа. По какой-то индивидуальной непереносимости полтергейст, так сказать, на дух не выносил повторного посещения места смерти миссис Норрис. Вот преследуемого как-то и осенила идея о потенциальном «домике». Засиживаться в рабочем мужском туалете было бы не ахти как здорово, но вот в нерабочем – пусть и женском – уже совсем другое дело. В его дверь даже был вделан механический замок, что уже послужило финальным доводом «за». Оставалось только наладить контакт с его конфликтной обывательницей, но даже это, на деле оказалось куда проще ожидаемого. На первый взгляд, Гарри с Миртл не объединяло практически ничего, но на поверку нашлась одна неочевидная, но сильно роднящая их черта – меланхолия. Поначалу стремившаяся окатить его сортирной водицей девчонка, при продолжительном упоре на должные аспекты живенько раскрепостилась, уже спокойно обсуждая с ним и детали своей былой жизни. То как её дразнили и травили одноклассники, то как она выискивала самое уединённое место, в котором могла бы укрыться от насмешек; то как вычислила самую малоиспользуемую пару туалетов в замке (ввиду близости самой гостиной Слизерина) и нашла в одном из них своё надёжное пристанище. С тех самых пор не ощущая себя в большей безопасности, даже под покрывалом собственной кровати. Сам же мальчик не только находил в их беседах терапевтическое утешение, но также и немало вызнал о привидениях. Будь то от самой Уоррен (по фамилии), или же из спровоцированного ею посещения библиотеки.       А выяснилось что и самые обыкновенные призраки подразделялись на целые поколения, в зависимости от которых формировалась их новая оболочка. Чем выше была мощь мага, начиная с первых чародеев, тем глубже становился отпечаток, оставленный ими на мироздании. Те из них чей возраст уже исчислялся столетиями, даже могли улавливать самые острые воздействия на органы чувств (вроде пронзительной музыки, да испорченной пищи), которые не приобретали для них тех же негативных свойств. Однако разыгравшееся вырождение магии ударило и по посмертию. Более не достаточно стало одного только магического потенциала, подкреплённого желанием подзадержаться в юдоли скорбей, хоть в каком-либо урезанном виде. Неотъемлемым стало исключительного веса событие, из-под груза которого не в состоянии была вырваться даже душа. Встречались и случаи когда почившие становились призраками, даже не осознав наступления смерти. Как правило это те кому «посчастливилось» умереть мгновенно, или же безболезненно в забытьи. Совсем уж худо с привидениями всё стало в последние пару столетий. Магический потенциал достиг некоей критической отметки, после которой отпечатки начали выходить неполноценными. Вместо сохранения всей личности целиком, те зачастую сберегали лишь яркие черты да последние воспоминания. А становившаяся характерной склонность к повторению предсмертных активностей, оборачивалась самой настоящей цикличностью, по обновлении которой привидения теряли и новообретённые воспоминания. А вдобавок ещё и оказывались привязаны к месту гибели. Именно это и произошло с Миртл – она оказалась привязана к туалету, в котором умерла. Девушка не помнила когда и как её настигла смерть, не знала даже куда подевалось её тело. Она очнулась уже здесь, да только и могла что проживать день за днём, после которого случался откат и её силком возвращало на исходную позицию. Это объясняло отчего она не узнавала его в первые несколько встреч, но начала впоследствии. Уоррен запоминала лишь то что происходило на регулярной основе, а возвращалась к репетитивным активностям лишь когда с ней переставали взаимодействовать. А уже из собственных наблюдений паренёк дополнительно подчерпнул ещё одну любопытную подробность: её сродство с местом смерти было куда глубже банального гнездования. Когда девчушка испытывала сильные эмоции случалось всякое: краны сами отвинчивались и завинчивались, бачки самопроизвольно смывались, счастливые подковы хлопали безо всякого понукания, а вода знай била из сливных отверстий. Создавалось впечатление что, не будучи достаточно мощной сама по себе, её душа вселилась в часть замка. Иного объяснения того как бесплотная школьница, пятидесяти лет от гробу, умудрялась физически воздействовать на детали интерьера, и даже целые стихии, он не находил.       В такого рода заботах и протекали студенческие будни Поттера. Что касается его прошлых друзей, то ныне его отгораживала от них уже целая невидимая стена из скопившегося недопонимания и стыда. Мальчик скрывал от них слишком многое, слишком долго, и единственным исходом теперь служила исповедь, включавшая признание в косвенном убийстве невиновной. И это ещё не углубляясь в саму суть проблемы множественных личностей. Он испытывал немалые трудности даже пытаясь, от начала и до конца, сформулировать оправдание для себя самого – что уж и говорить о беспристрастном постороннем. Нет, он обязан был справиться сам. Как бы он не ценил всю их безвозмездную поддержку до сего момента, но вправить ему мозги они были однозначно не в состоянии. POV Драко.       Малфой резко стряхнул стягивавшийся аркан очередного кошмара да поскорее соскочил с кровати, дабы ненароком не провалиться в него повторно. Весь последний месяц ночной отдых не приносил должной разрядки, а преимущественно погружал его в серии продолжительных, иммерсивных сновидений. Те обрушивались непрерывным потоком живых образов, довольно неприглядного содержания. В них он смотрел на мир глазами змеи на охоте. Её безжалостная и крайне детализированная результативность, по идее должна была производить впечатление на слизеринца (и впечатляла.. первые пару раз), но на практике – лишь всё сильнее нервировала, внося раздрай в работу его измождённого рассудка. Вдобавок, насыщенные движением сны каким-то образом сказывались на напряжённости мышц и по пробуждении. Всё это оставляло его вымотанным не только морально, но и физически.       Единственной отдушиной для душевных излияний стал дневник Тома, которым на самом деле являлась уведённая из-под носа отца книга. И все опасения блондина на её счёт не оправдались, ведь каждая из защитных реакций, продемонстрированных зачарованным томиком, оправдывалась элементарным инстинктом самосохранения, характерным для всего живого. Том, к примеру, был заключён в книгу против своей воли, а после ещё долго путешествовал по полкам магазинов, покуда не оказался выкуплен Люциусом из «Боргина и Бёркса». Пренебрежительное отношение Малфоя-старшего к пленённой душе многим напоминало парнишке сходное обхождение главы рода уже с ним самим. Ввиду открывшихся обстоятельств, Драко даже прервал переписку с отцом, в которой тот уже начинал откровенно фальшивить, всякий раз строя из себя непомерно раскаявшегося. Но Том открыл ему глаза на эти гнилые манипуляции, как и на многое-многое другое.. Чем дольше протекало их эпистолярное общение, тем больше общих черт между ними прослеживалось. С ним мальчику не требовались притворство и ложь, ведь лучший из когда-либо бывших у него друзей, понимал его на интуитивном уровне, видя любые утайки насквозь. А взамен лишь интересовался жалкими фрагментами, его однообразной донельзя жизни. И выражал заинтересованность во всём: начиная от общего ознакомления с его друзьями, знакомыми, да их родителями, и заканчивая новостями из газет да школьными сплетнями. А разузнав что на том же курсе обучается сам Гарри Поттер, да ещё и играет с ним в одной команде, Том взял с друга обещание как-нибудь сносить его на матч. Возможность отплатить ему за поддержку представилась накануне Хэллоуина, когда и планировалась открывающая игра сезона, то есть.. уже сегодня. Всё складывалось довольно удачно, ведь играть парню как раз было невмоготу – да он практически спал на ходу!       Едва достав дневник из-под подушки, он первым же делом спустился к себе в кабинет для их обычной утренней беседы. Открыв его на случайном развороте, он написал привычное:       «Утречка Том. Как всё?» — буквы впитались в страницу одна за другой.       «Здравствуй, Драко. Ты опять метался во сне. Снова кошмары?» — проступила чёткая ответная надпись.       «Ага. Помнишь что сегодня за день?»       «Слизерин против Гриффиндора?»       В своё время Том также учился на змеином факультете, так что у них обоих имелась общая лошадь в этих скачках.       «Точно. Займём себе лучшие места на скамейке запасных.»       «На скамейке? Ты разве не играешь?»       «Не. Я отпросился у Флинта. Кажется он был даже немного рад.»       «Голова болит?»       «Да всё болит..»       «Могу помочь тебе наладить общее самочувствие.»       «Как?» — заинтересованно вписал паренёк.       «Кровопускание. В моё время им лечили всё подряд.»       «Звучит болезненно..» — выразил он неуверенность в ответ.       «Больно только в первые мгновения, но облегчение наступает очень скоро.»       Малфой-младший колебался, припоминая что ему рассказывали об эссенциальности крови волшебника при наведении проклятий, да приготовлении губительных векториальных ядов. Но Тому уже выпадал (и не единожды) шанс использовать его кровь, например когда блондин по неосторожности резался о края плотной бумаги. Да и в конце-то концов – до настоящего момента он ни разу его не подводил. А если бы ему внезапно понадобилось влияние или богатство, которыми обладало семейство мальчика, то дневник всегда мог бы ровным счётом ничего не предпринимать да попросту остаться с Люциусом. Том уже раз продемонстрировал какое влияние он имеет на последнего.. Словом, на том Драко и решился.       «Хорошо. Что мне делать?»       «Просто положи предплечье на разворот. Я всё сделаю быстро и чисто.»       Он неторопливо выполнил указание и опустил руку промеж страниц, когда те внезапно всколыхнулись да подвернулись под неё, сформировав своими линиями нечто, более всего напоминавшее бутон цветка. В следующий же миг парень ощутил резкий укол и уже приготовился к планомерному раскрытию болевого диапазона, но ничего подобного не произошло. Вместо того книжица присосалась к конечности, впитывая проступавшую кровь, и паренёк откинулся на спинку стула, едва распробовав обещанное облегчение. В голове его стало легко, будто бы от снижения напора крови в сосудистой системе, что принесло ему глубокое расслабление и нежданный комфорт. Он настолько разомлел, что даже не заметил когда листы расправились, напрочь отлипнув от его предплечья, да отразили следующий вопрос:       «Ну как, лучше?»       «Намного!» — поделился восторгом младший Малфой, осматривая узенькую полоску бумаги, что отстала от дневника да надёжно залепила всю ранку. — «Почему я не слышал об этом раньше?»       «Потому что это нечастое удовольствие. Спустишь слишком мало – не почувствуешь разницы, выкачаешь слишком много – станет только хуже.»       «Спасибо!» — черканул он напоследок, перед тем как прикрыть книгу.       Ощущая как энергия знай плещет через край, юный слизеринец решил отзавтракать первым да заранее отправиться на стадион. И уже успешно разделавшись с первой частью плана, он вышел из замка под пасмурный серый небосвод, идентичный тому что наблюдался ещё в Большом Зале. В любой момент грозил пойти дождь, но пока на траве встречалась лишь влага от утренней росы. Однако ж, никаким погодным капризам было не под силу омрачить боевой настрой враждующих капитанов, и вопреки ожиданиям блондина, тот оказался далеко не первым из прибывших на стадион. Основной состав обеих команд (за исключением слизеринского ловца) уже пребывал в воздухе, на отведённых им половинах поля. А с земли за игроками противника неустанно бдили: Оливер Вуд от Гриффиндора, да их родной Маркус Флинт, очевидно пытаясь загодя вычленить некие стратегии и тактики.       Уже переодевшись в спортивную форму, парнишка возвратился на половину «змеев» да обратился за инструкциями к Маркусу, а тот поручил ему наблюдать за тренировкой их охотников и «разогреваться» (или, иначе говоря – поманеврировать где-нибудь в сторонке), чтобы быть наготове при необходимости. А вволю поносившись на одной из старых мётел, мальчик скоро сжёг накопившуюся энергию, да лишь убедился в правильности своего решения переждать, едва взялся активно клевать носом прямо на лету. Что принудило его перейти к следующей стадии – наблюдению. Обосновавшись на скамейке, он вытащил дневник из-за пазухи да сделал вид что делает в том пометки.       «Забыл спросить: тебе чтобы смотреть за игрой нужно быть открытым?»       «Хоть малость, да.» — проявился ответ.       И вроде как стадион только начинал заполняться ранними пташками, но стоило Малфою зацепиться глазом за странную пляску чернил на развороте, – всего на секунду – как его вдруг оглушила негаданно разразившаяся волна кличей с.. заполненных трибун? Он неверяще огляделся под странный звон в ушах, да колебания тёмного ореола по краям наблюдаемой перспективы. А матч был уже в разгаре! Слизерин вёл с небольшим отрывом, и Ли Джордан надрывался из комментаторской ложи:       — ..дора заметил снитч! Уил успешно села ему на хвост, пока Поттер зазря выделывает кульбиты.. да нет профессор, правда – поглядите что он вытворяет!       Заслышав знакомую фамилию Драко немедленно воззрился ввысь, а перед его глазами тотчас же загуляли светящиеся пятна...       Повторно пришёл он в себя аккурат посреди полуобморочного припадания на колени, и едва успел выставить перед лицом руки. А на траву перед ним единовременно вывалились дневник с его волшебной палочкой. Не успел он толком опомниться, как рядом зазвучал топот множества ног, а его поглотила толпа ажитированных учеников. От неё разносились встревоженные выкрики, вперемешку с ахами, что помогло ему наконец сфокусировать внимание. В первую очередь блондин обнаружил что уже находился недалеко за пределами стадиона, а во вторую – опускавшегося по нисходящей траектории летуна на метле. Пока что тот скользил в далекой выси, но неотвратимо снижался, идя на крайне неблагоприятное столкновение со Стегучей Ивой. Вдобавок, вокруг него отчего-то неотвязно крутился бладжер, попутно околачивая при всяком возвратном движении. И только тогда Малфой признал форму, а за ней и самого седока, которым являлся Поттер... POV Гарри.       Брюнет вышел на поле с «Нимбусом-2000» под мышкой, да со жгучим предвкушением адреналинового азарта. Следуя распоряжению капитана, он не участвовал в предматчевом разогреве, что позволило ему как следует выспаться и заявиться на игру полным сил (должно быть, его квёлость сыграла тут не последнюю роль). Но задумка Флинта и впрямь принесла свои плоды, а Поттер чувствовал себя превосходно.. наверное впервые с начала полугодия.       До построения команд да стартового свистка он успел лишь навернуть пару виражей, и затем их всех призвала мадам Хуч, а парень завис напротив ловца-старшекурсницы с Гриффиндора, по фамилии Уил. Из того что он успел бегло подметить: та уверенно чувствовала себя в воздухе, и не в последнюю очередь за счёт щуплости комплекции. Но учитывая что и Гарри сейчас пребывал в самой тщедушной из всех своих форм, да восседал на куда более продвинутой модели метлы – преимущество оставалось за ним. Стоило лишь держать глаза на золоте, которым как раз и блеснул суетливо уносящийся снитч. Затем взмыл квоффл, а с ним стартовала и игра.       Тройки охотников не уступали друг дружке в способностях: три гриффиндорки обращались с мячом крайне бережливо и чаще преуспевали в перехватах, а трое слизеринцев больше упирали на дерзость и натиск. Вот только тактика последних перевешивала в результативности, из-за всё тех же «Нимбусов». Но к чести девушек, капитана-вратаря да близнецов-загонщиков, те уверенно отсрочивали серьёзный отрыв Слизерина. Впрочем, их главной надеждой по-прежнему оставалась Уил, кружившая зигзагами над полем, да лихорадочно высматривавшая золотой проблеск. Погода для того была около идеальная: предполуденная облачность без дождя.       Поттер же, рассудил так: стоит не выпускать ловца «львов» из виду, но не повторять все её манёвры, а держаться чуть поодаль, ближе к середине поля. И случись ей первой заметить снитч, как он воспользуется разницей в скорости мётел, дабы мигом наверстать отрыв. Лучше всего для того подходили позиции свыше башенных трибун, а также зоны доступа бладжеров. В одной из них он и пребывал уже неопределённый период времени, когда по его метле внезапно пронеслась весьма ощутимая волна вибрации. Первая попытка успокоить «Нимбус» оказалась успешной, но наряду с дрожью, летательный инструмент лишился и всякой управляемости. Как только мальчик им не понукал, пытаясь сменить хотя бы направление, но тот окончательно превратился из метлы для полётов в слишком узкую, манерную жердь, зависшую над пропастью. Тогда паренёк со всей ясностью ощутил как палка всё отчётливее впивается в его ладони, а далёкая земля, с которой он так стремился расстаться, начинает гулять перед глазами. Покуда высота в его голове обретала неисчислимую глубину, черенок задрожал, а Гарри, уже загодя предвидя неладное, поменял ступни на подножниках да скрестил голени под метлой, дополнительно обернув вокруг неё и верхние конечности. А едва он успел это провернуть, как «Нимбус» самопроизвольно перевернулся вверх тормашками да рванул вперёд, совершая резкие волнообразные скачки, в очевидных попытках стряхнуть седока. Судя по тому что его фамилия успела мелькнуть в комментариях матча, на него наконец-то обратили внимание, вот только самого брюнета в тот момент куда больше занимала уже незачарованная земля перед глазами. Паническое цепляние за собственную жизнь не дало ему сразу осознать что качка разом прекратилась, а крупная дрожь продолжалась лишь в его перенапряжённых мышцах. Парнишка взял себя в руки да успешно перевернул, а следом и остановил метлу, когда его вдруг протаранил бладжер. «Каким образом засранец сумел вырвался за пределы поля?» – то был вопрос глубоко второстепенный, ведь первый план прочно застолбило экстренное снижение, которому уже не будут противодействовать никакие амортизирующие чары. Прибитый ударом к черенку мальчик, что было сил порывался направить метлу в сторону глади Чёрного Озера, но не преодолев ещё и трети пути та вновь обрела собственную волю. Ну и бладжер снова напоминал о себе многочисленными сотрясениями, покуда «Нимбус» совершал внеочередной своевольный разворот. Новый курс был взят на Запретный Лес, и вслед за метлой, её всадник устремился в креновый штопор. Чёрное ядро уже бомбардировало его со всех сторон, но несмотря на все эти несущественные отклонения, неминуемо близилось финальное столкновение с разлапистым деревом на окраине лесного массива. А перед тем как врезаться в его перекрученные аки кнуты ветви, парень безотчётно зажмурился в ожидании неизбежного. И оно не заставило себя ждать, обрушившись на него тяжеловесным лупцеванием от живых побегов, что наглядно демонстрировали свой норов. Перекувыркнувшись через один из подобных, седок оказался разлучён с метлой и отправлен в недолгий полёт уже шишковидным ответвлением ствола. Само приземление вышло крайне неудачным, ведь в попытках избежать падения на голову брюнет выставил над нею правую руку, в то время как левую продолжил удерживать перед грудью. Обе не были и присогнуты в локтях но основной удар пришёлся на первую, приправившись непередаваемой в своей остроте болью. Ну а уже повалившись кулём с костями Поттер живо осознал, что как минимум одна из них точно оказалась сломана. Но и на том череда бед не прекратилась, ведь озлобленное дерево надумало сполна возместить обидчику за весь причинённый урон, да с размаху саданула его своей кроной. Ветки не были массивны сами по себе, но опустились они на травмированные участки, включая и сломанную руку, что вынудило мальчика завопить как резаного. Но даже этакая боль не привела его к потере сознания (на что он отчаянно надеялся), а лишь временно расстроила восприятие, в котором побитого следом взялись окружать взволнованные лица. Кому-то каким-то образом удалось успокоить драчливое древо, а затем над пареньком зажглась пара голубых глаз. Но не успев толком нарадоваться присутствию их ожидаемого обладателя, он негаданно заприметил и белоснежность зубов, что пробивалась при шевелении полных губ.. да рефлекторно подался назад.       — Нет.. только не вы.. — просипел он.       — Бедный мальчик.. сам не понимает что несёт.       Локхарт коснулся его предплечья, что заставило травмированного прям-таки скукожиться от боли, а блондинистая бестолочь, видимо приняв отсутствие возражений за солидарность, уже расчехляла палочку да наводила её на перелом. В раздавшемся следом бормотании Гарри не сумел различить внятной формулы заклинания, но оно сработало.. по крайней мере в том плане, чтобы избавить его от переломанных костей. Вот только побочным эффектом стало их полное исчезновение! А пониже локтя теперь всё моталось под стать натуральной кожаной перчатке, тогда как на лице сотворившего всё это безобразие бездаря цвела улыбка, в которой читалась одна лишь озадаченность, вперемешку с блеклой надеждой. Поттер попеременно взирал то на свою фактическую культю, то на нерадивого профессора Защиты, перед тем как дёрнуться в сторону последнего, со всепоглощающим намерением вдарить, да посильнее, но где-то на полпути осел вниз, сдувшись от разящего колотья в грудной клетке. Самохвал же расценил его порыв иначе, заключая в мучительные объятия.       — Ох, не стоит благодарности Гарри! Просто делаю свою работу..       К сожалению, прежде чем брюнет успел отгрызть мужчине ухо, голос разума подал другой взрослый.       — Гилдерой.. что вы натворили? — рядом с ними опускалась на колени профессор МакГонагалл, с ужасом глядящая на инерционные трепыхания ущербной конечности.       — М-Минерва? — мигом растерял весь апломб тот. — Я лишь малость помог Гарри с болью..       — Помогли?! — вскричала та, всплескивая руками. — Вы только что усугубили обыкновенный перелом, едва ли не до полноценного выращивания новой руки! В следующий раз просто оставьте чарованье тому, кто хотя бы немного в нём смыслит!       Безусловно, было приятно наблюдать как бледнеет и конфузится этот лощёный хлыщ, но парнишка всё равно не отказался бы поглядеть как декан Гриффиндора хорошенько съездит тому по лицу. Однако заместо того она (небось ощущая дежавю, аналогичное его собственному) уложила мальчика на трансфигурированные носилки, да отправилась с ним в замок. По пути она сохраняла молчание, поддерживая и недовольную мину на лице, так что Поттеру пришлось первому идти на контакт.       — Профессор?.. — серьёзное выражение женщины тут же разгладилось, сменившись сугубо озабоченным, — вам же удастся вернуть мне руку?       — Конечно удастся, не волнуйся! Мадам Помфри в состоянии восстановить всё, что не было отъято тёмной магией. — промеж её бровей залегла морщинка. — Просто это куда дольше и.. болезненнее, нежели сращивать сломанную кость.       — А, тогда ладно.. — облегчённо выдохнул он.       — Что случилось с твоей метлой, Гарри?       — Она перестала меня слушаться. Просто так, ни с того ни с сего.. — в памяти принялись всплывать отдельные подробности. — Она пыталась меня сбросить. Я уверен. И да, я знаю что это звучит невероятно.       — Всё становится вероятным, когда речь заходит о вас, мистер Поттер. — посетовала себе под нос МакГонагалл, а паренёк расплылся в неявной односторонней улыбке.       Они оперативно добрались до места через Южное Крыло, обойдя лишние хитросплетения коридоров замка через улицу. Целительница встретила их своей обычной деловой хлопотливостью, лишь недовольно покривившись при упоминании квиддича. Минерва правда уточнила что над ним поработала некая «Громадрынская Ракита», под понимающий отклик докторши. А поколдовав над его ушибами да трещинами в рёбрах, та возвратилась с неким аналогом бежевого термоса, этикированного брендом «Скеле-Рост». На вкус медицинская бурда была исключительно обжигающей, вне зависимости от её реальной температуры, и пробирала до.. костей. Прежде чем как оставить больного за шторкой в одиночестве, лекарка порекомендовала ему успеть отоспаться до полноценного начала действия зелья. А у парня и в мыслях не было пренебрегать её советами. На засыпание правда ушло какое-то время, за которое он успел уловить голоса старых друзей, и даже увидеть тени их контуров, перед тем как медсестра скоропалительно выставила всех и каждого из Больничного Крыла.       Проснулся он уже ночью, в полной мере прочувствуя все оттенки ноющей боли, с которой поступательно расправлялась его «кожаная перчатка». Но как ни странно, разбудила его не она а лёгкие касания, с которыми кто-то утирал ему вспотевшее лицо. Открывая глаза в полной готовности увидеть мадам Помфри, он разом подался назад да принялся слепо шарить левой рукой, в тщетных попытках нащупать волшебную палочку, но та была надёжно схоронена в ежеле, что в свою очередь покоился под нижними слоями одежды. А вертеться в поисках обоих было уже поздновато, ведь на его кровати стоял тот самый эльф, что доставил ему массу проблем ещё до начала учебного года. Чего стоила единственная, пусть и вялая попытка его прикончить. Но в настоящий момент субтильное создание прижимало к груди влажное полотенце, испуганно тараща на него свои зелёные глазищи. Именно по ним он и признал нынче щеголявшего без маски домовика.       — Ты!       Существо замахало ручками перед собой, невольно выпустив белую ткань, в отчаянной попытке побудить его снизить голос.       — Прошу не шумите, Гарри Поттер! А то хозяйка услышит.. — пискляво нашёптывало оно. — Этот больше не сделает вам вреда. Этот только делал как приказал господин..       Произнеся это, эльф, будто бы запоздало переварив сказанное, принялся долбиться головой об остов его кровати. А мальчик сначала только таращился на него в недоумении, но после постарался удержать, с горем пополам потянувшись к тому левой рукой. Домовик прекратил самобичевания, но его тельце продолжало содрогаться в схожих порывах.       — Какого чёрта?!.. — ему пришлось сбавить тон, ведь мелкий повторно ударился в бурную жестикуляцию, — и что ты там говорил по поводу господина?       Эльф испуганно разинул глаза, но парнишка предвидел очередной сеанс самоистязаний и споро зафиксировал этого мученика, твёрдо обхватив за тоненькую шейку. Ещё какое-то время тот пытался начленовредить себе иным путём (то поочерёдно оттаптывая собственные ступни, то околачивая брюшину кулачками), прежде чем наконец замереть, только лишь мелко подрагивая.       — Зачем ты это делаешь? — требовательно поинтересовался брюнет.       — Этот должен наказать себя.. — всхлипнуло щуплое создание, — этот обвинил господина.. плохой Доб..       Домовик вновь заглох на полуслове, а на ощупь, с горлом его будто бы приключился спазм. Загодя выявляя предвестники неминуемого самомордования, Гарри малость встряхнул одержимое существо со словами:       — Так, а ну хватит! — в его яростном шёпоте сквозило раздражение, подпитываемое и нытьём отраставшей конечности. — Просто отвечай на мои вопросы, или же качай головой. Если не можешь ответить безо всех этих наказаний, то просто молчи! Понял меня?       Перепуганный эльф поначалу завис, удивлённо глазея в ответ, но в конце концов энергично покивал, выразительно хлопая лопухами ушей.       — Ты можешь назвать имя своего господина?       В ответ, ему категорично замотали головой.       — А своё?       То же самое.       — Удобно. — не смог сдержать жёлчь паренёк. — Твой господин хочет меня убить?       Домовик неуверенно закусил губу, а его глаза забегали.       — Но ты-то сам, хочешь меня убить?       — Нет-нет! Этот не хочет! Но этот должен слушаться приказа..       — ..или тебе придётся себя наказать. — закончил за него Поттер.       Тот покивал.       — Я думал эльфам запрещено использовать магию против волшебника. — вдруг припомнил парень некогда вычитанную общеобразовательную частность.       — Запрещено нападать.. приказали нападать.. этот не хотел.. — затрясся остроухий.       — Ты воспользовался противоречием. — догадался брюнет. — И поэтому ты больше не пытался. Твой господин решил что ты не способен на это физически.       Даже сложно было с уверенностью сказать, ответили ли ему кивками, или же одной крупной дрожью.       — Погоди.. а на кой ты вообще объявился? — он внимательно всмотрелся в обвислые черты остроносого рыльца. — Ты хотел мне что-то сообщить?       — Этот теперь служит Хогвартсу. Этот только отошёл посмотреть: как там здоровье Гарри Поттера. После непослушной метлы..       — Стоп, это – тоже твоя работа?! — озарился догадкой тот.       — Н-нет, сэр! Этот пытался вас спасти! — задёргался домовик. — Этот направил тяжёлый мяч, чтобы спустить вас на землю!       — Спустить?.. — теперь поведение мяча-вышибалы начало обретать смысл. — Но тогда кто зачаровал мою метлу?       Эльф опустил глазищи да лишь кратко мотнул головой.       — Раз не можешь сказать.. то это твой господин?       — Нет, сэр..       — Но ты знаешь кто это был. — как минимум это, хорошо читалось в его гуляющем взоре. — Если это был не господин, то и ты можешь мне рассказать, разве нет?       — Нет, это.. хозяин. Этот не может.       — Хозяин.. — медленно повторил мальчик, и сам себя навёл на свежую ветвь дальнейших рассуждений. — Раньше ты сказал что «хозяйка услышит», а ещё что ты служишь Хогвартсу.. В чём разница между «господином» и «хозяином»?       — Эльф служит господину и госпоже. Только они владеют эльфом. Их приказ нельзя нарушать. — остроухий нервно теребил свою нательную повязку. — Хозяин может приказывать эльфу, но..       — ..но эльф может нарушить приказ хозяина? — попытался завершить мысль стушевавшегося Поттер.       — Этот такого не говорил, сэр! — поспешно уведомил его тот.       Но именно это и имел в виду.       — Твой господин связан с Хогвартсом? — задал наиболее существенный вопрос Гарри. — Он здесь работает?       — Д-да.. и нет.       — То есть он связан с Хогвартсом, но здесь не работает.. — проговаривая всё вполголоса, он неотвратимо собирал пазл, — он учился в Хогвартсе? Это его связывает со школой?       Подразделять микрожесты подтверждения и отрицания становилось всё труднее, так что брюнет решил повторно озвучить всё нововыведанное.       — То есть: тебя послали служить в Хогвартс, а тут есть некий хозяин, который пытался меня убить – прямо как и твой господин. Значит, скорее всего, они тоже как-то связаны.. — и это с равной вероятностью могли быть как очередной неблагонадёжный профессор, так и какой-нибудь старшекурсник с влиятельной роднёй.       А по итогу, теперь он знал больше прежнего, но распорядиться этими сведениями никак не мог, эффективно только надбавив себе лишний повод для нервотрёпки. Фрустрированный развёртыванием всей этой ситуёвины, парнишка дал волю своему недовольству.       — Бред какой-то! Зачем вообще приходить, если тебе даже сказать толком нечего? — и тут его понесло: — Ты можешь попытаться спасти меня от смерти, но пересилить себя и выдать мне ключевую информацию уже не можешь?! Зато своего хозяина-убийцу ты покрываешь до последнего! И вообще, ты ведь называл хозяйкой и мадам Помфри! По этой логике, и я могу сойти за твоего хозяина?..       — Добби не знает!! — вдруг вскричал домовик. — Добби не знает кто настоящий хозяин! Добби больше не знает кому служит! Добби не знает кого должен слушаться! ДОББИ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ!       Выпустив это из себя во вспышке неконтролируемой искренности, эльф стал медленно приходить к осмыслению уже произнесённого. А последнее так и вовсе вынудило его рефлекторно прикрыть рот ладонями, да заходить ходуном от дрожи. Ко всему прочему, его крики явно потревожили чуткий сон медсестры, которая уже суетилась в своих личных покоях, смежных с палатами больных. Напоследок издав лишь приглушённый писк, вторженец произвёл искру щелчком пальцев да растворился в воздухе, аккурат из хватки Гарри. От выбежавшей целительницы больной успешно отделался невнятным упоминанием «плохих снов», которые и впрямь маячили для него на горизонте, но до самого сновидения он добрался далеко не сразу. Прогоняя в голове различные сценарии по мотивам собственных догадок, он довитался до того что на реальном небосклоне уже начала заниматься заря нового дня.       И если урывками он просыпался ещё множество раз, то окончательно пробудил его механический перещёлк затвора, в неотъемлемом сопровождении блевотного амбре, что немедленно выдавало ему присутствие неподалёку одной твердолобой первогодки... Даже не распыляясь на соблюдение хоть каких-то приличий, он позволил гневу исказить ему физиономию, в довершение неистово воззрившись на пойманного с поличным Криви.       — Ты что, совсем тупой?! — прошипел Поттер. — По-людски вообще не понимаешь?! — собравшись было ухватить папарацци за грудки своей рабочей рукой, он обнаружил что в той ещё не доставало пары фаланг, так что пришлось полагаться на вторичную левую. — Давай я объясню тебе на пальцах: МНЕ НЕ НРАВИТСЯ КОГДА МЕНЯ СНИМАЮТ!!       Проорав это ему в лицо, он со всей силы оттолкнул мальчишку прочь и тот, сделав пару неуклюжих шагов спиной вперёд, неуклюже шлёпнулся на задницу. Его фотоаппарат, к сожалению, уцелел за счёт ремня, лишь даром побившись округ шеи младшекурсника. Сам же брюнет едва не подорвался вскочить с кровати, уже подавшись вперёд всем корпусом, да пыша злобой. Колин перепугался не на шутку, но сделал попытку оправдаться, поочерёдно запинаясь и тараторя:       — Извини, я не думал что ты проснёшься.. то есть, я не хотел разбудить, но.. — завидев как раскраснелось от ярости лицо кумира, гриффиндорец зачастил пуще прежнего: — Просто моей маме тоже не нравилось когда я снимал её больной, но после она всегда пересматривала со мной эти фотографии и радовалась что я их сделал. Она говорила что они напоминают ей о терпении и выносливости, которые ей пришлось проявить чтобы перетерпеть боль. Что они служат доказательствами её достижений, напоминают ей какой сильной она может быть.. — на его карие глаза навернулись слёзы, — говорила что об этом очень легко забыть, вот я и подумал..       Гнев мигом прогорел да рассеялся как дым, а знаменитый второкурсник так и застыл в приготовлениях к атаке. Ожесточённое выражение медленно сползало с его лица.       — Твоя мама поправилась? — наконец выдавил он, дабы хоть как-то наладить диалог.       — Нет. — Криви утёр глаза рукавом мантии. — Мои родители маглы, и не богатые. Папа работает молочником. Когда мне пришло письмо из Хогвартса и мы узнали о магии.. в общем, мама уже давно умерла.       Поттер ощутил себя последней сволочью, ведь большая часть его фрустрации исходила от гиперболизированной им самим реакции, на в общем-то невинное действие, мимолётное стеснение.       — Прости, Колин. Я не.. мне очень жаль.       — Да ничего страшного.. — парнишка поднялся на ноги да поправил сбившуюся безрукавку. — Я наверно пойду. Мама советовала не общаться на горячую голову. И ты можешь не волноваться насчёт снимков. Я не отдаю свои фото посторонним, а только тем кто попался в кадр. Если захочешь их забрать – только скажи.       Часть его желала остановить непонятого фотографа, а часть стремилась поскорее уединиться с собою же, дабы пуститься во всевозможные самоуничижения. И только лишь когда его самый преданный поклонник покинул Больничное Крыло, звезда обнаружила на прикроватной тумбочке тарелку с парой румяных куриных крылышек, да порцией жареных свиных рёбер. И раз уж мадам Помфри до сих пор от них не избавилась, значит в данный момент она пребывала на ужине (что подтверждали и сумерки за окном), а это в свою очередь говорило сразу о двух вещах: во первых, Криви заметил его пристрастие к мясу, а во-вторых – пожертвовал спокойным вечерним приёмом пищи, лишь бы угостить его чем-то помимо безрисковой постной кормёжки.       В горле Гарри засел болезненный ком, в скором следствии сбежавший судорогой в самые недра грудины. Парень скрючился в койке, претерпевая наплыв стольких эмоций, что один их единомоментный гнёт прибивал его к подушке. Но, параллельно с тем, протекало нечто иное.. Поле его зрения стало неотвратимо ужиматься до узкого туннеля, а любое движение начало происходить с ощутимой задержкой, покуда отклик не прекратился вовсе. Заместо собственного тела, он всё сильнее прочувствовал сам туннель, до которого и сузилось его восприятие. Туннель взялся петлять, а за ним – и визуальный образ в конце пути. Но последний всё ширился да высился, в конечном счёте единолично заполонив всё окно его зрительного восприятия. Он стал различать не столько рельефы и цвета, сколько оттенки и очертания. Всё казалось куда более размытым, но возникли и новые маячки, в виде теплившихся со всех сторон пятен живительного света. Их шевеление, или же неподвижность, предоставляли ему большую часть необходимых сведений для беспрепятственного ориентирования на чуждой местности. Остальное привносил запах. Наружу-внутрь. Аромат повелителя: сильный и острый – от пышущего маяка перед ним. Тот выманил его из податливой норы в каменную, вывел навстречу обманчивому запашку. А наверху завитой угловатой норы, уже возник абрис жертвы..       — Рази. — молвил повелитель.       Сперва силуэт замер от ужаса, но рефлекторно таки успел дотянуться до пятна холода на груди, прежде чем рухнуть ниц уже беспомощным истуканом. Фальшью повеяло уже предельно близко. Повелитель остановил катящееся вниз полуживое изваяние, после чего извлёк его живицу да расписал ею стену. Запах манил и дурил, но повелитель призвал оставить добычу. Не время, не место. Они подобрались вплотную к источнику неестественной вони, когда сквозь неё стал пробиваться иной, но такой родной и желанный аромат. И повелитель вёл его туда же: к фигуре на возвышении. К столь витальной персоне.. Но повелитель скомандовал:       — Губи! POV ?       Идеальный хищник проигнорировал его повеление впервые. И даже повтор команды никак не повлиял на неутешительный исход. Тогда едва не взявшись за дело уже своими руками, он мимолётом приметил красноречивый взгляд протобестии: его смертоносное оружие взирало на беззащитно спящую жертву ровно так же, как и на незаменимого хозяина. От единственного взора снисходила не только лишь полнота понимания двойственности мальчишеской сути, но и всецелое осмысление главной из допущенных им самим ошибок. Не говоря уже о всех вытекавших последствиях, да открывавшихся перспективах...       Будничная месть внезапно заиграла свежими красками, обретая зачатки долгосрочного плана, при успешном исполнении которого он не просто вернёт себе плоть и кровь, но и единым махом вымарает неприглядное пятно проигрыша со страниц своей биографии. А ведь от мальчишки было рукой подать и до самого Дамблдора... Но главное теперь – не переусердствовать. Промашку с лишней жертвой уже не исправишь, но ещё не поздно обернуть сложившуюся ситуацию себе на пользу.       Перевернув пациента на бок, он обнажил спину паренька да приложил к ней разворот дневника. Неизменно поддерживая контакт, он дождался покуда листы прирастут к плоти, тогда как его новое пристанище – тепло встретит потерянного старшего брата...