Лев и Змей

POV Гарри.       Наутро, после щекотливого разрешения их с боггартом, памятного противостояния, Поттеру пришлось справляться ещё и с последствиями вызванного тем недосыпа. И это помимо неминуемых разъяснений, что теперь будут от него негласно ожидать все причастные, да посвящённые. Словом, хоть и вовсе из комнаты не вылазь! Но коли уж этакий вариант с ходу отпадал, то и временить с выходом также не было резона. А потому, малость подобравшись напоследок, измотанный юноша безоглядно ступил за порог.       В каждом встречном взгляде и приветствии, от попадавшихся на пути сожителей, им усматривалось затаённое любопытство, вперемешку с жалостливым сочувствием. И хоть разумом он сознавал, что подобный окрас ситуации придавал он сам, но игнорировать то предубеждение всё равно выходило через раз.       В конце концов, он таки отыскал искомое, когда стихийно наехал на близнецов, что шушукались с Мандангусом. Уединившись в укромном уголке, да то и дело стреляя в его сторону вороватыми оглядами.       — Если хотите что-то мне сказать, то не стесняйтесь! — притормаживая, зычно обозначил он.       Троица мигом примолкла, да запереглядывалась промеж собой. После чего, один из Уизли поманил брюнета к ним в альков. Ну а тот пассивно повиновался, будучи застан врасплох эдакой терпимостью.       — Мнительность пошаливает, друг?— беззлобно поддел его Фред.       — Или же это был просто удобный повод, чтобы беспалевно приобщиться к нашему рабочему процессу? — дополнил того Джордж. — Если так, то браво – заход засчитан.       Один только «Мангус» не спешил делиться с ним своими впечатлениями.       — Спокуха, Флетч. — незамедлительно обратился к пройдохе «Ред». — Он – наш главный спонсор.       — А он – наш незаменимый посредник. — представил третьего рыжего «Джо». — Для некоторых.. неофициальных поставщиков. И товаров, из серой зоны дозволенности.       — Ты давай-ка потише, братюнь. — обеспокоенно заозирался представленный. — У этого места, куды ты его не ткни – попадёшь; если не в моргало, то в ухо.       — А гла́за Моуди вы не боитесь? — в свою очередь, осведомился черноволосый парнишка.       — Он-то упердолил, ещё с утра пораньше. Вместе со своей пырилкой. — пробрюзжал Флетчер, ни на секунду не прекращая сканировать обстановку. — А то весь прошлый вечер, тока на меня и зыркал. Видать, это его Бубльгум подбил меня пасти.       — «Бубль-Гум»? — хохотнул Гарри.       — Кто ж ещё? — ответил вопросом забулдыга. — Как свести с нужным подпольем, так сразу «Мандангус», да «мистер Флетчер». А как за одним столом справить Рождество, так это уже «Мангус».       Набрав было соплей для плевка, рыжий в последний момент раздумал харкаться.       — Ну, если уж по чесноку, — заметил наиболее инициативный близнец, — то поводов для подозрений ты ему дал предостаточно. Скажешь нет?       — Ну, допустим... — нехотя согласился тот. — Но поводы-то, как дырка в сраке – сыщутся у каждого. А Рождество – праздник общий. И не по-божески как-то, припоминать в эту добрую пору всякие мелкие грешки.       По всему выходило, что мужичок вещал от души. Занятно: насколько глубокую обиду могло нанести рядовое пренебрежение детскими чаяниями. Даже у взрослого.       — Как же он так?.. Не считаться с праздниками... — протянул наследник Поттеров. — Нельзя же настолько уподобляться врагу.       Смеяться над этим его наблюдением не спешила даже двоица Уизли. А посему, он решил как можно скорее избавить их от своей защитной безнравственности.       — Ну, не буду вам мешать. — но перед уходом, надумал уточнить: — А Люпин и миссис Уизли здесь? Вы случайно не в курсе?       — Мама повезла отцу гостинцы, со вчерашнего застолья. — сообщил ему Джордж.       — А перевёртыш ходит ищет эльфа, — в свою очередь, уведомил его Мангус, — по всему дому.       — Кричера?       — Ага, его. Мелкий гадёныш упёр столько добра Блэков, что ему уже впору заделаться их главным наследником.       В его тоне улавливалось нечто, чертовски смахивающее на профессиональную зависть.       — А, ясненько.. ну, бывайте.       Распрощавшись с рыжей троицей, брюнет беспрепятственно достиг столовой, и даже позавтракал вчерашними остатками, без непредвиденных отклонений от намеченного курса. А прогнозируемые неожиданности явили себя уже на обратном пути, когда в районе прихожей Гарри краем уха различил два голоса. Один из которых, с первого же полутона выдавал возвращение Шизоглаза. Тогда как второй, без доли сомнения, принадлежал его школьному декану.       Попросту воспринимать Снейпа в отрыве от Хогвартса, рабочего облачения, да прочих атрибутов его «среды обитания», и то ощущалось несколько.. противоестественно. А уж если брать в расчёт время и место сего гостевого визита... Словом, невольного свидетеля последнего закономерно проняло шебутным азартом, и он, почти что не отдавая себе отчёта, взялся подслушивать из-за угла.       —..стливил нас своим присутствием! А то мы уж было засомневались, на чьей ты действительно стороне.       — Я перед тобой не отчитываюсь, Моуди. — высокомерно парировал Северус. — Но раз уж тебе так неймётся быть посвящённым во всё и вся - за мной наблюдают. А, следовательно, пока и не доверяют ничего стоящего донесений.       — Ого! И как же пасут нашего переметчика?       — Тёмный Лорд подрядил Петтигрю ко мне в домохозяйки. Но на деле, крысюк только и делает что рыскает по дому, да перерывает мои вещи, в поисках любых доказательств измены.       — Хм.. в таком разе, очень надеюсь что ты образцово камуфлируешь своё грязное бельё.       — За моим портфолио обращайся к Дамблдору.       Тут, наконец опомнившись, юноша прекратил совать нос куда не следует, и постарался неслышно ретироваться. Однако напрочь позабыл о пресловутом паноптическом оке...       — Погодь, Поттер! — окликнул его Аластор, словно он и так принимал участие в диалоге. — Этот товарищ как раз за тобой.       Присеменив к тем на поклон, парень запоздало распознал смысл крайнего уточнения.       — За.. мной?       Чем же он успел так провиниться, что Снейп явился по его тушку аж на Гриммолд?       — И вам счастливого Рождества, Поттер. — посмеялся над его растерянностью нежданный гость. — Мне и вправду нужно уведомить вас о новом.. факультативе, который вы возьмёте в грядущем семестре.       — Но я..       — План наших занятий уже согласован с директором, — предсказал, да упредил его возражения декан, — и обжалованию не подлежит.       — «Наших»? — мигом вычленил тревожный звоночек паренёк.       — Да. — мина экс-зельевара приобрела абсолютную нечитаемость. — Я лично буду обучать вас окклюменции. И, частично, легилименции.       Так вот отчего программа Дамби старательно обходила стороной эти области! Тогда как сам Гарри давно порывался заняться их освоением.       — Что, никаких возражений? — насмешливо осведомился зотишник.       Парень неопределённо пожал плечами, а вслух выразил своё несогласие лишь Сириус, неизвестно откуда, и когда, прикравшийся к нему за спину.       — Извини, Лапа, — ядовито обратился к тому Северус, — но мнение тебе подобных здесь не учитывается.       Анимаг издал утробный рык, вздыбливая шерсть на загривке, да обнажая желтоватый оскал клычьев. А его обидчик, в это время показательно неторопливо извлекал свою боевую указку. Со стороны, его боевые приготовления походили на непринуждённые действия хозяина, готовившегося скомандовать «апорт».       — Блэк, остынь! — тотчас же осадил крёстного Алас. — А ты, Снейп, прекращай его провоцировать!       Последний не спешил прятать палочку, единственно кривя рот в презрительной усмешке. Ну а Сирса и вовсе хватило лишь на символическое смыкание губ.       — Я сообщу вам точное время, место, и периодичность, уже после каникул. — произнёс декан, на исходе недолгого затишья. — А до тех пор, учитесь освобождать разум от лишних мыслей самостоятельно. Я проверю ваши успехи, и усердие, на первом же занятии. Всё ясно?       И как же, спрашивается, ему освобождать свой разум от мыслей, посредством которых с ним и контачит его своенравный сосед? Впрочем, ответы на их сложный случай, стоило искать там же – внутри. А потому, вовне он озвучил лишь:       — Кристально.       Старший брюнет собрался было промолвить что-то ещё, но в последний момент передумал, и, не прощаясь, направился к выходу. А едва за ним щёлкнула, затворяясь, входная дверь, как Моуди повторно завладел его вниманием.       — Слушай сюда, Поттер. — визави дождался возобновления зрительного контакта с его стороны, прежде чем продолжать наставления. — Если старина Снейп вдруг решит вспомянуть былое, и начнёт злоупотреблять своим положением на вашем внеклассе, то сразу же сообщай об этом нам. Главное - вообще не стесняйся, да не выдумывай себе отговорок, навроде «им наверное не до меня», или «настоящий мужчина должен терпеть молча». И тому подобную туфтень.       — А.. как сообщать-то? Большинство способов связи уже под наблюдением Амбридж, и Министерства.       — Вот, как раз на такой случай, у нас имеется парочка особых зеркалец.. кстати, где ты их там оставил Сириус?       Для получения развёрнутого ответа, тому пришлось задействовать легилименцию.       — А-а.. вот оно что. Ну тогда, в случае чего, обратишься к юной Лавгуд. Она же объяснит тебе принцип действия зерцал. Но Поттер.. — гетерохромный взор прямо-таки впился в его зеницы, — только не дури. Лады?       — Лады. — не моргнув и глазом, отбрехался он.       Остаток зимних каникул, в противоположность началу, оказался на редкость незапоминающимся. А самым ярким его событием стала проблемная выписка мистера Уизли. Незначительный пересмотр прогноза выздоровления был спровоцирован самим Артуром, которому, не иначе как от безделья, вздумалось испробовать на себе простецкие методы лечения. Из громогласного разноса, впоследствии устроенного тому женой, у Гарри отложилось только старательно вдалбливаемое «штопать». Так что речь, скорее всего, велась о швах. Благо, тот излишне практический интерес не возымел долгосрочных последствий, а лишь оттянул момент прощания с больничкой.       В остальном, праздничные дни миновали ребят по укоренившемуся обыкновению: раньше чем ожидалось, да быстрее чем рассчитывалось. И вот, уж совсем скоро настала пора возвращаться в замок. POV Драко.       Наследник уже потерял надежду снова увидеть школу, когда наконец окончилось его заточение в Малфой-мэнор. За те две с лишним недели, его заставили горько пожалеть о недостатке должного рвения, при исполнении воли Тёмного Лорда. И хоть его плоть ныне не носила ни следа ото всех тех уничижительных истязаний, которым его подверг Крауч-младший, но в памяти они отпечатались живее, да отчётливее некуда. А сложнее прочего им принимался тот факт, что предки более не имели права голоса, под собственной крышей. Да не то что перед самим Лордом, но и перед наиболее приближённым из его приспешников. В худшие моменты ему даже думалось, что Барти сошло бы с рук и его убийство по неосторожности. Лишь подкрепляли те множащиеся подозрения, его обстоятельные размышления об Обете Снейпа. Ведь вовсе и не исключено, что крёстный связал свою жизнь с его, просто чтобы от лишнего Малфоя не могли тривиально избавиться. Так, между делом – просто в назидание его предкам. Как-никак, а значимость текущего общественного положения Северуса было невозможно переоценить. А единожды придя к подобному заключению, уже сложно было развидеть все его многочисленные предпосылки.       Но как бы там всё не обстояло на самом деле, а поводов для беспокойства ему хватало, и без далекоидущих допущений. Потому что и сам вожделенный Хогвартс встретил слизеринца встречным ударом под дых: сразу по прибытии в факультетскую спальню, тот застал Нотта пакующим вещи, а не наоборот.       — Хэй, Тео!.. Ты куда-то собираешься?       Его подчёркнутая сдержанность, и сама по себе, недвусмысленно отдавала затаённой обидой.       — Да. Я собираюсь сменить комнату.       У него засосало под ложечкой.       — И причина во мне, да?       — Да, — без колебаний подтвердил его опасения товарищ, — в тебе.       — Не пояснишь?       — А тебя-то самого, совершенно ничего не гложет? — стремительно распаляясь, ответил вопросом сосед, уверенно готовясь стать бывшим. — И совесть не мучает? Ну вот нисколечко?       — По поводу..? — фактически подразумевая: «по которой, из скопившегося многообразия причин?».       Собеседник гневно сжал губы, но перед тем как продолжить, резко описал палочкой контуры двери.       — Того отравления! И даже не строй из себя невинного лунтелёнка! — прикрикнул Теодор. — Я знаю что ты причастен! К нему, да ещё невесть к чему!       Возразить, а тем более опровергнуть предъявленные обвинения, ему было нечем. А потому он малодушно смолчал, обличая себя от и до.       — Чёрт подери! — очень нехарактерно для самого себя, выругался старый друг. — Я догадываюсь, что на тебя давят, и принуждают.. но всё же! Ты с Поттером весь прошлый год знавался, прям не разлей вода! А теперь, вот так запросто, пытаешься его прикончить?! И что если следующим неугодным объявят меня? Тоже поразводишь руками, но сделаешь как велено?!       Настоль искренняя отповедь опаляла, ничуть не хуже жара зимнего очага. И ответить на неё он мог, разве как неубедительным:       — Нет. На такое.. даже я не пойду.       — Ты уж прости, что мне теперь как-то не верится тебе на слово.       Малфой лишь отрешённо покивал, принимая более чем заслуженный выпад в свою сторону, да молча проводил собравшегося Тео взглядом. Тогда как последний на мгновение притормозил у двери, обернулся, но так ничего ему и не сказал. Даже прощальных пожеланий.       Оставшись наедине с собой, блондин незамедлительно осел на кровать, а после и вовсе завалился набок, лицом в покрывало. Приплетание насущности его нужд, уже нисколько не облегчало саму ношу. А слова верного товарища до сих пор гремели в его ушах, равно как и отпечаток пятерни Грейнджер горел на щеке. Памятный удар в лицо, и тому было не под силу тягаться с единственным шлепком наотмашь, в плане вложенного эмоционального резонанса.       Но в конце концов совладав и с этим наплывом чувств, парень единым порывом принял стоячее положение, да звучно позвал:       — Добби!       Сразу после чего помещение огласил хлопок, а его одиночество разом скрасил их выряженный домовик.       — Господин звал Добби, сэр?       Имидж эльфа был безошибочно узнаваем: носки в несколько слоёв, внешне уже напоминавшие валенки, шапка с помпоном и дырками для ушей, а также перчатки с прорванными пальцами (дабы хоть как-то прийтись по неформатным крабам домового).       — Да-да, звал.. здравствуй Добби.       — И вы здравствуйте, сэр!       Его жизнерадостность была достаточно заразительна, чтобы вызвать у него усталую улыбку. Но не настолько, чтобы забыть обо всех своих горестях.       — Добби, у меня есть для тебя два задания. С одним ты сможешь управиться и за десять минут. А для второго потребуется куда больше времени – около пяти часов, каждый день. А в выходные – и все двенадцать. На протяжении.. нескольких месяцев. Ты сможешь мне с этим помочь?       Долгих раздумий, ожидаемо, не последовало.       — Конечно, сэр! — подкрепил сказанное серией рьяных кивков эльф. — Добби сделает всё, о чём его попросит господин!       — Хорошо... — он наполнил лёгкие воздухом. — Для начала, проведи замер толщины льда, прямо под висячим мостом, что соединяет астрономическое крыло с южным. Особенное внимание удели его серединному участку. А как только доложишь мне про лёд, можешь сразу приступать ко второй задаче. Твоей следующей, и главной целью, станет один ученик. А точнее, постоянная слежка за ним. Как думаешь, справишься?       — Добби обязательно справится, сэр! — преисполняясь истовым воодушевлением, разве что не запрыгал на месте тот.       — Спасибо тебе, Добби. — он окинул своего помощника благодарным оглядом, и тотчас же нашёлся с должным встречным жестом.       Покопавшись в путевом чемодане, он вытянул наружу свой лучший кашемировый шарф, и вручил его домовику, сразу обмотав вокруг тонюсенькой шейки.       — Вот, это тебе в комплект.       Нежданный подарок вынудил эльфа прослезиться.       — Господин слишком добр к Добби...       Малфой глянул на него с жалостью.       — Степень доброты устанавливается масштабом жертвы. Так что большая часть из того, что я способен даровать, по сути не стоит ни черта.       — Господин слишком строг к себе. — только пуще растрогалось невинное создание.       Обилие незаслуженных комплиментов уже откровенно становилось ему поперёк горла.       — Довольно об этом. Лучше дослушай насчёт того, за кем тебе придётся следить... POV Гарри.       После избыточного контактирования с обитателями Гриммолд двенадцать, юношей как нельзя более остро воспринимался последующий контраст социальной изоляции. Он скучал по непринуждённой болтовне, да и в целом, всяческому времяпрепровождению с друзьями. Собираться всем вместе на перерывах, садиться вместе на уроках, жить с Малфоем бок о бок, обсуждать его сердечные метания округ Грейнджер,.. Всё это оказывало на парня глубоко терапевтический эффект, безотказно склонявший систему его мироощущений, к некоему подобию нормальности. И всё это он оценивал по достоинству задним числом, уже бесповоротно расставшись с подростковыми иллюзиями.       Но, дабы и дальше не терзаться сожалениями об упущенном, Поттер решил сосредоточить все помыслы на грядущем. И ближайшим событием в его персональном календаре, значилась вечерняя окклюменция у Снейпа. Крайний особо озаботился сообщить ему время и место, как в устном, так и в письменном виде. С оглядкой на этакую настойчивость, Гарри выдвинулся ощутимо раньше назначенного часа. Чтобы по пути успеть глотнуть свежего воздуха, перед погружением в давящую затхлость зашторенных обиталищ главного «змея». Так ноги и вывели его на широкий мост, подле башни Когтеврана. Виды оттуда открывались не столь завораживающие, как скажем с виадука, но зато и присущего первому столпотворения там также не наблюдалось. А ему сейчас как раз не повредит некоторое уединение. Хотя бы ради возобновления старой привычки.       По итогу он успел простоять, оперевшись на верёвочные перила, где-то минуты с три, прежде чем его вниманием завладело нечто из ряда вон выходящее. Подвесной мост ощутимо подрагивал. Да всё сильнее, с каждым минувшим мгновением. Проследив наиболее отчётливые колебания до их источника, он с ужасом заприметил чрезмерно выдающиеся каменные блоки, аккурат по вертикали крепления пары несущих тросов. Неровности кладки в целом не выбивались из местного наложения архитектурных стилей, если только заранее не знать об изначальном взаимоположении тех камней.       И стоило Поттеру только сделать шаг в направлении более стабильной стороны, как нижний канат выскользнул из стены, утягивая за собой значительную её часть. Настил моста тотчас же дал неравномерный крен, моментально достигший отвесного положения под его ногами. А вместе с ним, разом лишились опоры ещё трое «мимопроходилов», что не позволило ему ограничиться простым «Ассендио». И ради спасения всех сразу, парню пришлось задействовать воздушную форму, да более комплексные чары, впервые повстречавшиеся ему ещё на первом курсе, но как следует освоенные им лишь совсем недавно.       Несмотря на всепоглощающесть чувства свободного падения, его суждения в моменте обладали поразительной взвешенностью, кое могло даровать лишь своевременное понимание ситуации, наряду со скорейшим формированием курса действий. Таким образом, он остался единственным кто не потерял голову, тогда как его товарищам по несчастью пришлось уповать лишь на крик. И они продолжали вопить, даже когда сработала волшебная «подушка», плавно погасившая всю набранную ими инерцию. А едва чудом уцелевшие ребята осели на припорошённую твердь льда, из них разом хлынуло колоссальное облегчение, закономерно переросшее в активные обсуждения всего произошедшего. И лишь однорукий брюнет не участвовал в обмене свежими впечатлениями, всецело сосредоточившись на сонировании замёрзшей корки воды направленным импульсом.       —.. Поттер! — самым краешком восприятия, уловил оклик он. — Это ты?       — М?       — Наколдовал поле травмобезопасности? — продолжал обращаться к нему какой-то старшекурсник с Гриффиндора.       — А, м-да.       — Красавчик! Сориентировался буквально на лету! — фамильярно хлопнул его по плечу тот. — А я-то, даже в штаны надуть не успел..       Тут они обратили внимание на фокус его интереса.       — А этот лёд точно нас выдержит? — неверно истрактовала его задумчивость ровесница «льва», опасавшаяся и лишний раз шевельнуться, не то что подняться на ноги.       — Под весом наших шагов он не треснет. — заверил её Гарри. — А вот от столкновения, при падении с высоты.. как знать.       Достаточно крепкий для травмирования при проломе, но слишком хрупкий для вскарабкивания на край образованной прогалины.       — Как ты можешь быть в этом уверен? — в тоне девушки слышались отголоски запоздалой паники.       — Никак. — только и промолвил он, двинувшись к кабинету Защиты в обход.       Причина его задержки, как таковая, ожидаемо не произвела на декана никакого впечатления.       — Вы опоздали, потому что ровнёхонько под вами обрушился наш древний подвесной мост? — всем своим видом источая скепсис, повторил его оправдание Северус.       После всего, что юноша уже сумел разузнать о Снейпе, его общее отношение должно было сводиться к некоторой степени неприязни. Однако ж, на практике ему была известна как минимум парочка особ, заслуживающих такого презрения, что на их фоне совершенно меркла незначительная фигурка одной, чёрно-белой пешки.       — Ага.       — И если я отправлю кого-нибудь, чтобы проверить ваши заявления..?       — Тогда вам не придётся донимать с этим меня.       — Ещё и дерзите... — отреагировал узким прищуром экс-зельевар.       Сразу после чего повелительно щёлкнул пальцами, и на его зов тотчас явился один из школьных домовых: седовласый да морщинистый, но чрезвычайно опрятный.       — Чем этот может вам услужить, профессор Снейп? — просипел он.       — Мне нужно, чтобы вы лично проверили в каком состоянии нынче пребывает школьный подвесной мост.       — Будет исполнено, хозяин! — хлопок, и слуги – как не бывало.       На всё про всё у эльфа ушло немногим больше пяти минут.       — Ох, страшное дело хозяин! — с ходу запричитал по обратном прибытии тот. — От того моста осталась только половина! И детишки попадали с него вниз! Но, хвала Создателям, обошлось без серьёзных травм..       — Когда вы прибыли туда, на месте уже был кто-то из преподавателей? — враз посерьёзнел Снейп.       — Да, сэр. Когда этот явился, профессор Флитвик уже перекрыл оба прохода к мосту, осмотрел детей, и как раз занимался выяснением причины крушения.       — И? Он случайно не поделился с вами, никакими своими соображениями?       — Только основным рабочим, хозяин. Профессор Флитвик полагал, что критический урон мосту был нанесён ещё в начале девяносто второго. Когда тут бесчинствовала та огнепышущая бестия. А мы просто случайно его проглядели.       Мужчина неопределённо хмыкнул, но не стал озвучивать собственных промежуточных заключений.       — На этом всё. Можете быть свободны.       Если эльфу и пришлась не по душе эдакая формулировка, то виду он не подал.       — Как прикажете, хозяин. Приятного вам обоим вечера!       Пожилой домовик немедля растворился в воздухе, оставив их мерить друг друга долгими переглядами.       — Поттер.. вы и вправду были в числе тех, кто рухнул вместе с тем мостом? — наконец прервал затишье старший брюнет.       — Да, был. — не стал углубляться в тему младший.       — И вы совершенно не пострадали? — удивил парнишку излишней (по его меркам) озабоченностью Мастер Подземелий.       — Совершенно.       Подивив паренька и того больше, следом же Северус стремительно обогнул учительский стол, да собственными глазами убедился в его невредимости.       — Вы слишком спокойны, для чудом уцелевшего. — резюмировал зотишник, а сразу после обозначил: — Я проговариваю это не с целью поставить под сомнение ваши слова, а предосторожности ради. Ведь случается, что выжившие в экстремальных обстоятельствах, невольно создают ментальный блок вокруг всего происшествия. И он, как пробка в бутылке игристого вина, только и ждёт хорошей встряски, чтобы уступить потоку неконтролируемого эмоционального извержения.       — Вы опасаетесь, что я могу в любой момент потерять контроль, и устроить тут сцену?       — Если быть точным, меня беспокоит сугубо ваша ментальная стабильность, в этот конкретный период времени. Без неё, наша текущая практика заранее обречена на провал.       — Ну.. есть только один способ узнать об этом наверняка. Правда ведь?       — Пожалуй что так... — вновь усаживаясь напротив него, признал декан Слизерина.       А едва только настроившись на нужный лад, преподаватель незамедлительно подвёл их непосредственно к теме урока.       — Итак, окклюменция.. смею надеяться, что вам уже известно определение данного термина?       — Это ментальная защита разума от подобных же вторжений извне? — почти слово в слово повторил вычитанное давеча определение студент.       — И не только. Окклюменция показывала себя с лучшей стороны и при борьбе с одержимостью духами, или даже слабыми демонами. Но её польза распространяется и на более приземлённые планы жизнедеятельности. Какие же именно, вам станет ясно само собой, как только мы перейдём к практике. Но перед этим, вам следует больше узнать об её диаметральной противоположности, под наименованием «легилименция». Догадываетесь, что подразумевает это понятие?       — Проникновение в чужой разум?       — Именно. Принцип работы этого заклятия зависит от избранной формы претворения, но в целом, можно с уверенностью заявлять, что наибольшую эффективность демонстрирует тот способ, при котором палочка непрестанно наведена на цель мысленного вторжения. Верно и обратное, применительно к окклюменции.       Однако, ваш новообразованный канал связи с Тёмным Лордом, не подчиняется общим правилам. Взять хотя бы ту отличительную особенность, что ваши контакты и вовсе не нуждаются в посредничестве заклинаний. Для этого более чем хватает и прочного базиса из уз крови. Но они также накладывают и определённые ограничения, вроде предельной дистанции, или пропускного эмоционального накала. Вас ведь не посещали аналогичные видения, с самого отъезда из Лондона?       — Нет, — пребывая под наносным впечатлением от информированности наставника, эхом отозвался парень, — не посещали.       — Если наши гипотезы верны, то эта связь может оказаться мостом двустороннего сообщения. И после вашего неосознанного вмешательства в тайную операцию Тёмного Лорда, он рано или поздно рассмотрит возможность ответной слежки.       — И окклюменция этого не допустит?       — Окклюменция – действенное подспорье, но вовсе не гарант результата. Итог во многом будет зависеть от вложенных вами усилий. Чем больше препятствий вы учините нежеланному вторженцу, тем менее разработанным останется ваш телепатический канал. И не забывайте, что вычислительные процессы мозга, происходят на порядки быстрее всего, к чему привычно наше восприятие мира. Следовательно, даже секунда незамеченного внедрения, может грозить поистине массивной утечкой бесценных сведений.       — А что конкретно он сможет увидеть? — воспользовался возможностью узнать больше Гарри. — Если он всё же преодолеет мою защиту, то я буду перед ним как на ладони?       — Не вполне. Мозг – не книга, которую можно развернуть на любом срезе её толщи. А мысли, образы, и переживания не поддаются считке, также как буквы. Но если отталкиваться от того, на что способна стандартная легилименция, да грубо прировнять её к вашей взаимосвязи... — Северус глубоко вздохнул, явно недовольный эдаким отождествлением. — Тогда, в поток мыслей в настоящем моменте встроиться будет куда проще, нежели в уже отложившееся в памяти прошлое. Отдельные вокализации и образы воспринимать легче, чем связующие их идейные мотивы. В общем, чем сокровеннее и глубже искомая деталь психики, тем выше требуемый уровень легилименции. Но, на ваше несчастье, Тёмный Лорд чертовски искушён в данной области. И ему не составит труда докопаться до нужного слоя подсознания. Вопрос, опять же, в предоставленном времени, да встречном сопротивлении.       Постепенно проникаясь масштабами проблемы, Поттер осведомился на счёт того, что тревожило его сильнее всего прочего.       — Но вы же не думаете, что я реально смогу поддерживать бдительность прям круглые сутки напролёт? — медленно сменявшееся выражение визави, оперативно убеждало его в обратном. — И как мне защищаться.. да например во сне?!       — В зависимости от фазы, вам либо не придётся делать абсолютно ничего, либо на полуавтоматизме следовать практикам, которые я буду активно вдалбливать в вашу головушку, начиная с сегодня. Тогда как вы сами, станете усердно и регулярно закреплять их, уже на внеклассе. — вдоволь позабавившись его паническим отступлением, Снейп таки сжалился над ним. — Но в качестве отпора последней надежды, я могу вам сразу подсказать одну методику, которая работает в большинстве случаев.       Юноша аж вытянулся, в полной готовности внимать.       — Вся суть в том, чтобы обернуть обострённую восприимчивость, против самого супостата. Это реализуемо, благодаря врождённым защитным механизмам, что автоматически приглушают наиболее болезненнные аспекты травмирующих воспоминаний. Но для стороннего наблюдателя, все они воспроизводятся без какого-либо фильтра. И могут быть на редкость мучительными. Главное, выбирать что-то, от чего впоследствии можно будет отталкиваться. Что-нибудь, основанное на личном опыте. Но отнюдь не обязательно, чтоб и близко сопоставимого размаха. Так можно вспомнить о каком-нибудь старом ожоге, да вообразить ощущения от его распространения по всему телу. Или даже какой-нибудь чрезвычайно раздражающий звук..       На этом этапе разъяснений младший брюнет окончательно сник. Потому как сейчас декан повторно разжёвывал ему то, что он и сам давно уж переварил. А едва только заприметив этакую его реакцию, экс-зельевар крайне предвзято её истрактовал.       — Что такое? Я вас уже утомил? Как же вы собираетесь справляться с самой трудоёмкой частью обучения, ежели хлопаете ушами уже на вступительном слове?       — Я вас слушал, сэр. — принялся устало объясняться он. — Но до этой методы я уже доходил и сам. И мне она показалась.. лишь ограниченно эффективной.       — Ах, вот как? И кто же тогда пытался влезть в вашу голову?       — Да он и пытался. Волдеморт.       Кажется, зотишник начинал относиться к его несуразным заявлениям, хоть чуточку, но серьёзнее.       — Почему вы так его называете? — не удержался бывший Пожиратель.       — Потому что ничего большего он не заслуживает.       Ещё поизучав его странным взором, в скорости учитель возвратился к заранее проторенной тропе.       — Что ж, в таком случае сделаем упор на окклюменцию. Её ключевой принцип состоит в отрешении от своего животного «я», в угоду предельно приемлемому эфирному затишью.       Наставник сделал паузу, в ожидании некоего уточняющего запроса от наставляемого. Видимо в доказательство его внемливости.       — И-и.. какое же заклинание поможет добиться такого состояния?       — Никакое. — гадко ухмыльнулся собеседник. — Окклюменция – преимущественно немагическая дисциплина.       — То есть, это означает?..       — Что палочка вам здесь не понадобится. Закрыться с помощью барьера способен любой, и базово его освоивший. Но в вашем случае, поддерживать барьер круглые сутки попросту не представляется достижимым. А значит, вам придётся тренировать непосредственно свой разум, и волю.       — А.. это как?       — Вам наверняка приходилось слышать о таких магловских духовных практиках, как медитации.       — Но как они помогут мне в бою?       — Медитации привьют вам целую подборку полезных привычек, задолго до боевого столкновения. А многочисленными повторениями, мы доведём их применение до безотчётного автоматизма.       Звучало, прямо скажем, не ахти как увлекательно. И на практике это воспринималось более чем соответствующе загодя предсказанному. Потому что Снейп, вне зависимости от своих преподавательских навыков, попросту не был физически (и даже магически) способен донести до него индивидуальный характер приложения некоторых ментальных установок. На вербе же они сводились к следующему: максимально концентрируйся на текущем моменте, единственно имевшем значение, да прослеживай собственные побуждения, до их первоистоков. И, в теории, при должной организации когниции, становилось возможным проведение чёткого разграничения, между гласом «чистого» рассудка, и балаганом животного начала. Вот только соседствуя на постоянной основе с одной, а то и двумя чуждыми персонами, Гарри оказался совершенно не привычен к целевому затишью. Что вызывало у него единственную, и донельзя естественную реакцию...       — Поттер! Подъём! — привёл его в чувство раздражённый окрик декана. — У нас тут не сомнологические посиделки!       — Не сплю.. — непреднамеренно всхрапнув, поспешил обозначить он.       — Да неужели?! — рыкнул Северус. — Засыпая в моём присутствии, вы отныне рискуете не проснуться!       Паренёк изобразил на лице максимально виноватую мину, отчаянно давя рвущуюся наружу, вопреки всему и вся, взбалмошную лыбу.       — Такими темпами, мы рискуем закончить не раньше следующего курса! Так что возьмитесь наконец за ум!       Его злопыхания делу уж точно не помогали, но младший брюнет не спешил озвучивать эту мысль. Да вот только..       — Так я значит ещё и «злопыхатель»? — раздувая ноздри осведомился старший.       Его палочка, как бы невзначай, указывала аккурат на него.       — Будете принимать всерьёз каждую мою мысль, и живыми мы точно не разойдёмся. — попытался урезонить мужчину он.       — Так помешайте мне! Распознайте моё вмешательство, отделите навязанную волю от своей собственной, да пресеките внедрение на корню!       — Только и всего?       — И избавьте меня от своих дежурных дерзостей, покуда я не упрятал вас в изолятор на всю оставшуюся ночь!       Насчёт последнего зотишник отнюдь не шутил. Подходящей под данное определение комнатой, у них считалась древняя камера содержания, под кабинетом преподавателя Защиты. Помещение без окон, и иных источников освещения, изначально должно было послужить его самосозерцательству, но быстро отвратило въевшимся запашком, да крайне навязчивым эхо.       На сей раз не испытав и малой доли прежнего противления, экс-зельевар медленно вздохнул, да промолвил:       — На сегодня пожалуй хватит. Жду вас завтра, в то же время. Как следует выспитесь, и всё свободное время упражняйтесь в самоанализе. Надумаете отлынивать – я обязательно узнаю, и заставлю вас об этом пожалеть. Не сомневайтесь.       Он не сомневался.       — Вам также могут пригодиться некоторые дыхательные техники. Для концентрации. Стоило бы вас задержать, дабы полноценно их освоить под моим присмотром.. но уже довольно-таки поздно. А часть из них ещё и побочно тонизирует... — учитель резко вернулся за стол, да взялся рьяно строчить левой кистью, попутно проговаривая: — Вот вам краткая инструкция. Наиболее эффективные и релевантные для вашего случая методики будут идти первыми. Вопросы?       Юноша повертел головой.       — Даже не знаю радоваться мне тому, или печалиться. — сварливо прокомментировал профессор, протягивая ему заполненный лист пергамента.       Приняв перечень указаний, парнишка пробежал его поверхностным взором, и неожиданно для самого себя – завис. Где-то на добрых полминуты.       — Поттер, вы продолжаете действовать мне на нервы. — выдал ему без обиняков собеседник.       Но он едва его слышал.       — Поттер, я вас предупреждаю...       Тогда он глянул на Северуса Снейпа, да настоль пристально, что крайнему пришлось первым отводить взгляд. Палочка наставника уже давно не указывала в его направлении, так что тот, скорее всего, не имел никакого доступа к помыслам подчинённого. Тем и объяснялась нехарактерная уступка в их зрительном противостоянии.       — Я могу идти, сэр? — не изменяя череде внезапностей, в завершение уточнил Гарри.       — Да.. можете.       Он стремительно развернулся, и живо покинул класс, окрылённый интригующими догадками.       Вопреки всем стройным допущениям, обилие медитативных практик автоматом не сделало из него дзен-буддиста. Ведь прибегать к последним ему приходилось по принуждению, а не согласно собственному устремлению. Вот по и сути выходило, что у него попросту прибавилось дел, да пуще сократилось время на отдых. А с возобновлением формальных посиделок у Дамби, нехватка продыха начинала восприниматься пареньком особенно остро.       Но прилетело и оттуда, откуда толком не ждали, когда однажды, во время ланча, по его душу негаданно явилась Амбридж. И выбивалось это из ряда вон ввиду того факта, что достаточных поводов он ей исправно не предоставлял.       — Мистер Поттер, пройдёмте со мной. — с ходу обратилась к нему она.       Тогда как он наскоро проработал челюстями овощное рагу, да через силу сглотнул относительно измельчённую массу.       — Сейчас?       — Сию же минуту.       Каждое неуместная реплика у неё сопровождалось елейной улыбкой, отражения которой тотчас же перекинулись и на его «змеиных» соседей. Но он не позволил и дальше выбивать себя из равновесия, да только пожал плечами, покорно становясь министерше в хвост. К его вящему удивлению, направились они вовсе не прочь от лишних глаз и ушей, а напротив – к преподавательскому столу, да воссидавшим за оным профессорам. И уже пересекая площадку одноимённого возвышения, брюнет окончательно убедился, что они намеревались предстать пред светлые очи самого директора.       — Кхе-кхе.. профессор Дамблдор? — опуская высокую должность вышеназванного, сразу же вывела того на диалог жаба. — Минутку вашего внимания, если позволите.       — Само собой! — с готовностью ответствовал старец. — Что вам угодно, Долорес?       Угодив в фокус всеобщего интереса, инквизиторша принялась вещать, с чувством и расстановкой.       — Не так давно, до моего сведения довели крайне занимательные наблюдения, касающиеся непосредственно вас, и вашего подопечного. — засланка подтолкнула его в спину, побуждая сделать шаг вперёд. — Мне сообщили, что на протяжении всего прошлого семестра, вы регулярно вызывали мистера Поттера к себе в кабинет, и засиживались вместе с ним допоздна. Эта информация соответствует действительности?       — В сути своей, вне всякого сомнения соответствует. — не стал отрицать Альбус.       — Насколько я понимаю, вы более не ведёте в Хогвартсе ни один образовательный курс? — продолжала допрос та.       — Вы всё правильно понимаете.       — В таком случае, я обязую вас изъяснить мне характер тех встреч. А если мистер Поттер был наказан на столь продолжительный срок, то сверх того, мне потребуются и не менее достойные причины.       — Это входит в ваши обязанности генерального инспектора?       — Ежели ещё и не вполне, то всенепременно войдёт. И в самое ближайшее время. Я вам это гарантирую. — мерзко оскалилась та. — Итак? Собираетесь нести ответ сейчас, или же предпочтёте оттягивать неизбежное?       — Отчего же? Тут вовсе нечего скрывать. — остался неколебим белобород. — В упомянутые вами встречи, мы с Гарри занимались наладкой личных взаимоотношений. Этот процесс включал обстоятельные беседы, длительные чаепития, совместные просмотры фотоальбомов, и тому подобную, не терпящую спешки динамику. А между делом, я ещё и делился с этим молодым человеком нажитым опытом, да время от времени помогал заполнить пробелы в школьной программе.       — Так вы признаёте за собой преднамеренное нарушение одного из министерских декретов? — подвела его под статью Амбридж.       — Это которого, не подскажете? — вежливо уточнил тот.       — Того самого, что запрещает сообщение студентам информации, не имеющей прямого отношения к преподаваемому материалу – за номером двадцать шесть.       — Но я, как вы и сами отмечали ранее, более не являюсь преподавателем. Соответственно, если только я ничего не упускаю, то и под текущую редакцию вашего постановления наши встречи подпадать не должны.       Инквизиторша задышала чаще, гневно играя крыльями своего курноса. А, в предчувствии близости поражения, да ещё и в пределах собственной же вотчины, та пошла на отчаянные меры.       — Ну так я предварительно вас уведомляю, что такая поправка непременно будет внесена! И если потребуется – внеочерёдно! — она медленно возвращала самообладание. — Дабы в дальнейшем у нас не возникло подобных недопониманий. Теперь мы друг друга услышали, так профессор?       — Полагаю что так, Долорес.       Несмотря на развивавшийся параллельно диалог, уже где-то с минуту седобород буравил выразительным взором лишь его одного. Вот только добиваясь от него.. чего? В разыгрывавшемся противостоянии, его мнение не имело какого-либо веса. И любое вмешательство, в лучшем случае грозило прилюдным разносом, а при худшем исходе – неделями отработок... Но, погодите минуточку.. неужто..?!       — Сэр! — повинуясь догадке, подал голос парнишка.       — Слушаю, Гарри?       — Пользуясь случаем, я хотел бы сказать, что всегда считал вас несносным древним пердуном, с запущенным комплексом бога.       В Большом Зале разом стало так тихо, что даже писклявый комар, и тот поостерёгся бы обозначать своё присутствие.       — Как смеете вы, юноша?! — с готовностью подыграл его экспромту директор. — Так обращаться к старшему, да ещё и перед всей школой!       Во имя пущей убедительности, тот даже вскочил со своего трона.       — Вижу вы приняли моё радушие за вседозволенность! Так позвольте мне развенчать ваше ложное убеждение! Минус пятьдесят баллов Слизерину!       Песочные часы тотчас же внесли озвученные тем коррективы.       — И будете являться ко мне на исправительные беседы, — усаживаясь обратно, показательно остывал Альбус, — как минимум в ближайшие пару месяцев. А дальше, всё будет зависеть уже от вас. До той поры – свободны!       Всем своим видом демонстрируя смирение, наказанный посеменил к своему месту, да оставленному обеду. А многочисленные свидетели его выходки, тут же взялись с упоением муссировать произошедшее.       Сама же первая «отработка», по факту не выбивалась из ряда своих предшественниц. На ней они разобрались со старшими курсами Реддла, по ходу затронув истоки формирования банды «Вальпургиевы Рыцари». Что впоследствии вошли в историю, уже как «Пожиратели Смерти». Но фокус их обсуждений, как и всегда, был смещён непосредственно на Тома, да его навязчивое желание докопаться до корней своего генеалогического древа. Результатом чего стала встреча с дядюшкой Морфином, и последующая расправа над Реддлами, в коей добровольно сознался всё тот же, крайний Гонт. Короче, ничего радикально нового, для его подлинного уровня осведомлённости.       Впрочем, малоприятные неожиданности всё же поджидали его, чуть дальше по ходу той встречи. Когда, выслушивая финальное обобщение перед заведённым прощанием, он уловил в воздухе отчётливое веяние.. главного предвестника большой нужды. И если только его не начинал подводить собственный сфинктер, то авторство оной прорухи можно было смело приписывать единственному присутствующему здесь старикану. Однако тот настолько не подавал виду, что уж впору было и уверовать в сугубо персональный конфуз. И лишь припомнив всю предшествующую подоплёку, парнишка запоздало признал настоящую глубину сопроводительного контекста. Что вынуждало его записать этот раунд на счёт мерзопакостного старикашки.       Но если говорить о всамделишных неприятностях, то ими сумели отметиться следующие же их отработки. Тогда они вплотную занялись обсуждением крестражей, и у Гарри назрело довольно-таки специфичное уточнение.       — А может ли подселившийся крестраж, влиять на окружающих, также как на носителя?       — Хм.. любопытный, хоть и крайне малоизученный аспект. — пропустил бороду через тонкие пальцы Дамблдор. — Но ежели тебе хватит моих голых допущений, то я бы предположил что может. Разумеется в масштабах, попросту несравнимых с духовным соседством, но тем не менее...       Скажем, если вообразить себе семейство, в контактах с которыми проходит всё детство нашего гипотетического двоедушника, то вполне возможен своего рода кумулятивный эффект. При котором члены семьи, изо дня в день будут подсознательно улавливать некие амбивалентные сигналы, невольно транслируемые тем вовне. Естественным ответом организма на эдакие аномальные признаки, обыкновенно становиться настороженность. В связке с универсальным подходом, коий можно ужать до «тебе нельзя доверять». Причём подобному искажению, согласно его эфирной природе, могут быть подвержены даже маглы.       Поттер далеко не сразу нашёлся с ответом, медленно разбирая весь спектр выявляемых импликаций. А когда всё же подобрал слова:       — Но ведь это полностью не снимает вину с того, на кого воздействуют таким вот образом?       — Не более чем покаяние, оправдывает.. скажем, завербованного террористами. В конечном счёте, лишь только мы сами и можем способствовать любому чужеродному внушению. А получить эксцессивное развитие может лишь то, что и так уже существовало. В той или же иной форме.       Тут брюнет внезапно для самого себя отметил, что уровень его раздражения прям-таки необычайно высок. Не иначе как то сказались его интроспекционные потуги в окклюменции. Но следом вскрылась и направленность оного, единственно в сторону директора. На фоне его собственной неприязни к вышеозначенному индивиду, той было чертовски легко затеряться. Так что выдавала её в моменте, исключительно контекстная неуместность. Покуда всё вдруг кардинально не усугубилось.       Его рука, повинуясь какому-то сиюминутному, не вполне осознанному порыву, дёрнулась по поверхности стола, что разделял опекуна с подопечным. И пресечь тот неконтролируемый импульс ему удалось еле-еле, лишь когда шальная пятерня уже обвилась вокруг рельефной ручки антикварного стилета, для вскрытия корреспонденции. Борьба с той неведомой одержимостью напоминала тотальный мониторинг компульсий, рапортуемую больными при некоторых психических расстройствах. И стоило ему обделить пристальным вниманием хоть одну часть своего тела, как та мигом начинала жить своей жизнью. Но Гарри быстро осознал, что захват нижних конечностей служит лишь отвлечению от целевой, вооружённой кисти.       Тогда он направил все усилия на подавление неотступного позыва пырнуть ненавистного старика, и даже в том преуспевал. Но ровно до того мгновения, когда взбунтовавшаяся нога целенаправленно зарядила голенью о край стола. В краткий миг утраты контроля, единственная рука победно стрельнула вперёд, но вспорола один только воздух. Очевидно старику хватило разумения, чтобы заблаговременно разорвать дистанцию, но парнишке тогда было уже не до него. Боль от удара накрыла подконтрольного с головой, и он намеренно отдался ей, в принципе не делая попыток притушить искрение нейронных импульсов. А по приходу в себя, после итоговой коллективной агонии, ему ещё и пришлось отдельно унимать остаточные конвульсивные сокращения.       Первым же что приветствовало его при единоличном возврате к осмысленности, стала окаянная физиономия престарелого кукловода. И, лишь бы не демонстрировать перед тем свою слабость, Поттер поднапрягся, да постарался принять сидячее положение. Но ему помешала импровизированная смирительная рубашка, из широкой полосы ткани, спеленавшей его крест-накрест.       — Сейчас-сейчас! — поспешил его освободить белобород, попутно потчуя сомнительными заверениями: — Это только чтобы ты себя не покалечил.       — А не хотите сначала проверить, что я не собираюсь там.. вас придушить? Или чего похуже?       — Уже проверил. Сразу как ты начал приходить в себя. Первичный мысленный сумбур так просто не подделаешь.       Ну, допустим...       — А что насчёт второй попытки? Считаете и её не предвидится?       — Не в ближайшее время, это точно. Боль ощущается значительно острее, когда ты воспринимаешь её без фильтра родного сознания. Так что, в сухом остатке, у тебя теперь на один способ противодействия больше.       — Ага.. — юноша осторожно прощупал травмированное место, — всего-то и нужно – искалечить себя первым.       — Насчёт ноги не волнуйся – трещину я стянул. А подскочишь завтра с утречка к мадам Помфри, так она вмиг разберётся и с отёком. Ну а чтобы он не мешал твоему сну, — Дамблдор протянул ему запечатанный пузырёк, с разовой дозой какого-то переливчатого варева, — можешь принять перед отбоем вот это. Действует безотказно.       Он споро упрятал в карман настоль предусмотрительный дар, но так и не сумел выдавить из себя ни слова благодарности. Уж нет уж.. как-нибудь в другой жизни. POV Гермиона.       Грейнджер давно потеряла счёт времени, но не золотистым куриным крылышкам, которые жадно поедала глазами, на протяжении всего ужина. Она представляла себе их вкус и запах, когда жевала некий пшеничный аналог, под символичным созвучием «шайтан». Весьма иронично, памятуя за что почитали хлеб многие христиане. Вот только смеяться ей особо не хотелось.       — Попробуй сдобрить сейтан томатной пастой, или соевым соусом. — своевременно насоветовала ей более сведущая соседка. — Тогда, если закрыть глаза, то он даже может сойти за солоноватую свинину.       Последовав её совету, «зелёная» вегетарианка быстро убедилась в его дельности. А сразу затем, едва не всплакнула, нежданно втянув носом дурманящий дух поджаристых свиных рёбрышек. Тотчас же заприметив и это её искушение, блондинка задвинула желанное блюдо как можно дальше.       — Ничего страшного, это пройдёт. Первые недели для новой привычки всегда самые тяжёлые.       Столь щедрая на прикладные советы «орлица», сама что-то не спешила поглощать свой комбинированный салат.       — Ты-то чего не ешь? Не вкусно?       — Да нет. Просто этот булгурнут.. он очень сытный.       — «Бугурнут»? — разом повеселела Грейнджер.       Неужто её товарка верила даже в несуществующие рецепты?       — Так я его называла, когда была маленькой. — ностальгически улыбнулась та, да придвинула к ней свою миску. — Хочешь попробовать?       Она распознала подготавливаемый манёвр уклонения, и едва только взяв пробу, предложила:       — Разъедим на двоих? Как лекарство.       Видя настойчивость в её взоре, визави уступила без спора. А тем вечером Гермиона отходила ко сну, хоть и малость переевши, но вполне довольная собой.       В основном же, после вступления в ряды травоядных шатенку одолевала постоянная усталость, в убойной связке с повышенной раздражительностью. Но хуже всего ощущался своего рода туман, перманентно застивший ей самое дорогое – развитый аналитический аппарат. И лишь бы избавиться от этой тлетворной кисельности, девушка взялась потреблять всякое доступное ей тонизирующее, чуть ли не в промышленных масштабах. Побочным результатом чего становилась излишняя взвинченность, в свою очередь проявлявшая себя через нервные потаптывания, постукивания, да прочие ритмичные подёргивания.       Вот по итогу и выходило, что это ей зачастую требовалась моральная поддержка близкой подруги, а не наоборот. Впрочем, Луне всё то похоже было только в радость. Несмотря на остаточные проблемы с аппетитом, дыхалкой, координацией, да ускоренной утомляемостью, Лавгуд несказанно воодушевляло само присутствие рядом единомышленницы. Лишь это и удерживало Грейнджер от дачи задней. Тогда как у самой Лу однажды обнаружилось кое-что, и кое-кто ещё.       Так, одним выходным вечером, она уж в который раз застала блондинку за неотрывным таращеньем в ручное зеркальце. И закономерно интерпретировала это на свой лад.       — Лу.. ты выглядишь абсолютно нормально.       — М-м? — рассеянно протянула соседка. — Прости, я отвлеклась. Можешь пожалуйста повторить?       — Лёгкая худоба, после того что тебе пришлось пережить, это полная ерунда.       Отчего-то её элементарный посыл доходил со значительной задержкой. А когда всё же достиг Луны, то та вдруг разулыбалась, с практически осязаемым пониманием.       — Я не смотрюсь, а дожидаюсь пока посмотрят в ответ!       Только тогда шатенка признала одно из пары зерцал, впервые вручённых ей Блэком, какие-то две недели тому.       — Ты продолжаешь связываться с Сириусом?       — Пока только пытаюсь. — неопределённо повела плечами собеседница. — Но он похоже не верил, что я и вправду вспомню, или стану его дожидаться. Ведь мы договаривались ещё на девять вечера.       — Но.. как именно вы общаетесь? — запоздало озадачилась Эрми.       — Пишем на самом зеркале. Я пальцем, а он – носом. Зерцала самоочищаются, но с задержкой. Нам как раз хватает, чтобы вывести несколько слов.       Этакое развитие событий не могло не радовать.       — А что обычные письма? Всё продолжают приходить?       За период больничного постоя, Лу наприсылали столько пожеланий выздоровления, что вместе они еле умещались на её прикроватной тумбочке. А при выписке, пациентка забрала их все с собой, и теперь аккуратно рассортированная стопка концертов, хранилась в её личном бюро.       — Сейчас уже реже. Но ещё приходят. — пострадавшая аж порозовела от вящего довольства. — Папа вообще пишет через день.       — О чём пишет? — как бы невзначай, осведомилась Гермиона.       — О, да обо всём... О новом танце садовых гномов. Об очередном предполагаемом месте обитания морщерогого храпляка. Об учениях в министерской армии гелиопатов. О.. Гарри.       — О Гарри? — не ожидала она. — А что конкретно о Гарри?       Кажется последний изворот темы обсуждений подругу совершенно не обрадовал. Потому как она взялась поглаживать свою лоснящуюся пушишку, в свойственной ей попытке скрыть волнение.       — Папа просил по возможности уточнить у Гарри, не согласится ли он дать ему интервью, о том.. что с ним случилось в конце Турнира.       — Оу.. вот как. — Грейнджер принялась интенсивно соображать. — И тебя беспокоит, как на это отреагирует Министерство? Или ваши постоянные читатели?       — И те, и те. И сам Гарри. Сейчас он закрылся ото всех. Словно отгородился стеной, на своём островке стабильности. Но что произойдет, если мы убедим его ослабить защитный барьер раньше нужного срока?       Под финал того монолога рука Лавгуд утопала в шерсти питомца, словно в чирлидерском помпоне. И очень походило на то, что крайние её суждения проистекали из сугубо личного опыта. Однако из того вовсе не следовало, что там было не к чему придраться по сути.       — Произойдёт чертовски неприятная адаптация. — уверенно возразила она. — Но без неё по-любому не обойтись. Если только Гарри не собирается до конца своих дней бродить одиноким волком. И даже если собирается, то меня это вот вообще нисколечко не колышет! Я ему не позволю!       Луна отрешённо улыбнулась и покивала.       — Может быть ты и права. И чем дольше мы будем оттягивать, тем сложнее ему придётся в конечном итоге. — её уверенность в противоположной позиции крепла, с каждым минувшим мгновением. — Да.. наверное так будет правильней. Я прямо с утра найду Гарри, и попробую его убедить!       — Мы найдём, — присовокупила в тон той Эрми, — и заставим его нас услышать! POV Гарри.       С наступлением Февраля, крушение какого-то там моста отошло глубоко на второй план. Ведь к ним неотвратимо приблизилось наихудшее, из ежегодных празднований – День святого Валентина. А за неделю до внеочередной вылазки в Хогсмид (день Д выпадал аккурат на её середину) школа претерпела преображение, до зубовной боли напоминавшее ранний прецедент со второго курса. Но на сей раз инициатором изменений стал не лицемерный зотишник, а неугомонный зельевар, коему регулярно не хватало красных дат в календаре. Об организации тематической попойки, после рождественского фиаско, не могло идти и речи. Однако это не мешало старому эпикурею уходить в отрыв по всем, ещё доступным фронтам. Он шёл наперекор школьной программе, обучая их изготовлению всяких амурных добавок (впрочем, справедливости ради, ещё и способам их выявления, да нейтрализации). Устраивал групповые игры на переменках (с добровольно-принудительными основами), что ставили целью углубить знакомство с однокурсниками. Но только на бумаге. По факту же, неизменно выходило форменно-конфузное действо, свойственное всякому излишнему вмешательству старпёров в жизнь молодёжи. И Поттеру, как персональному любимцу Слагхорна, тогда приходилось особенно несладко. Подсмотреть рецептуру тех лямурных варев у Принца он не мог, ввиду полной незаинтересованности последнего в сходных материях. А соответственно, в ходе оных занятий неизбежно казал себя, всплывая на поверхность, и его истинный уровень варки. Однако, несмотря на все доказательства противного, Гораций стабильно списывал большую часть его промахов на мифическую «любовную горячку».       Но далеко не все проявляли неподдельное воодушевление Днём всех влюблённых в аналогичном ключе. Так Генеральный Инспектор, к примеру, зафиксировала своё отношение к грядущему событию очередным декретом. Тем самым, настрого запрещая мужскому и женскому полу пребывать в менее чем пятнадцати сантиметрах друг от друга, более пяти секунд кряду. Сущую мразматичность эдакого запрета подкрепляла сама действительность, где тривиальная рассадка, или та же парная практика, попросту не допускали иного взаимоположения. Словом, даже Амбридж пришлось оперативно пересмотреть собственное законотворчество, да скорректировать итоговое значение на десять сантиметров сверх заявленного. Вдобавок, и сами влюблённые голубки начали практиковать этакие скоростные клевки, на грани фола. Что, эффективно, лишь нагнетало пыл игравших страстей.       Ну а применительно к самому Гарри.. ему хватило и одного, неосторожно данного слова, чтобы капитально влипнуть, во всё сгущавшиеся над замком шуры-муры. Как-то когда он ещё не успел проснуться после особенно скучной лекции, его неожиданно подкараулила Чоу. Строго соблюдая установленную гендерную дистанцию, та буднично поинтересовалась не захочет ли он выпить с ней кофе, в ближайший хогсмидский выходной. Тогда у него в уме как-то сразу не сложилось два и два: что ближайшая вылазка приходится точно на Валентинов день, и что под кофе может подразумеваться лишь настоящее свидание. Ко всему прочему, на какой-то из «следующих походов в Хогсмид», да не далее чем неделю тому назад, его уже разводили две настырные когтевранки. И он согласился на это их бесперспективное интервью, лишь бы они от него отстали, а теперь с неверием нащупывал на себе оковы тягостных обязательств. Да и как, скажите на милость, ему себя вести на полноценном свидании?! Тот небогатый опыт что у него имелся, не покрывал и трети всевозможных сценариев развития событий. Поскольку отправная инициатива, в его случае, всегда исходила от Гринграсс...       В тот непростой период душевных метаний, ему как никогда пригодился бы совет Интуита. Да только крайний совершенно не давал о себе знать, за пределами царства сновидений. Вот и приходилось по привычке обращаться к пустоте бессознательности, да получать в ответ искажённое гулом эхо. А не находя в себе сколько-нибудь отзывчивого собеседника, юноша и сам не заметил как взялся озвучивать свои тревоги вовне.       — Я ведь её совсем не знаю! — с ужасом осознавал он. — И если так.. то получается я повёлся только на её внешность? Я настолько мелочный, да? Но даже если и не так, мне по-любому нельзя с ней связываться! Иначе я утяну её за собой, как и.. тогда.       Тут он сфокусировал взгляд, да тотчас же уткнулся им в чертовски недовольное выражение какого-то писаного индивида.       — Что же мне надлежит изречь, юный отрок, дабы вы наконец отпустили мою душу на покаяние?       — Тц! — отмахнулся от сварливца он. — Не смею более препятствовать вашему вырождению!       И двинулся прочь, коря больше себя самого. Рвать отношения в День всех влюблённых, либо в кратчайшие сроки до красной даты.. дьявольщина! Чань – последняя кто заслуживает подобного обхождения. Нет, ну надо же было так встрять!! И сам-то – знай готовится спасать мир, а голова до сих пор забита какими-то розовыми соплями!       Дожидаясь прихода своей пары, брюнет гадал, кто именно из орденских будет «пасти» его в Хогсмиде. А также, чему конкретно тот станет свидетелем. Так и не решившись серьёзно переговорить с Чоу до срединного выходного, он дотянул до крайности, теперь грозя испортить отдых им обоим. Что тут скажешь: мо-лод-цом!.. да в грязь лицом.       Тут-то он и заприметил Чань, среди безликого брожения прибывающих толп, и вся запасённая им решимость, моментально его покинула. Равно как и во все предшествующие попытки.       — Здравствуй, Гарри! — приблизившись на расстояние вытянутой руки, робко улыбнулась ему она.       Её розовеющие щёчки стали последней каплей, спровоцировавшей стыдливое покраснение и у него.       — Здравствуй, Чоу. — выдавил сквозь спазм связок он, и дабы не пришлось повторно раскачиваться: — Займём очередь на выход?       — Давай. — только и промолвила когтевранка.       Вдвоём они заняли позиции, ближе к авангарду косяка школьников, и вскорости получили дозволение на выход. Понадеявшись ранее на относительную разговорчивость девушки, парень очень сильно просчитался. И теперь, двигаясь с той бок о бок, он отчаянно силился угадать, хотя бы общую направленность её мыслей. Черты вороной брюнетки тонули в отражённом сиянии полуденного солнца, что играло на слежалом снегу, образуя округ спутницы слепящий ореол. Едва различимые в оном выражения личика Чань, сменяли друг друга намного быстрее, нежели ему удавалось их считывать. И всё же, те мимические фазы явно объединяло некое, поистине необъяснимое довольство.       — Я переусердствовала с макияжем? — нежданно озаботилась его мнением Чоу.       — Н-нет.. что ты! — смешался он, да поспешно отметил: — Всего в самый раз!       Ей вообще было несвойственно злоупотребление косметикой. А значит, первопричиной тому запросу послужило.. само его изучающее таращенье! Или недальновидность, в силу которой он так и не расщедрился ни на единый комплимент её внешнему виду? Заботой о котором гордится подавляющее большинство представительниц прекрасного пола. Однако стоило ли косвенным образом подпитывать то, у чего и так не было будущего? Однозначных ответов не предвиделось. Причём ни на что.       Посему их молчаливое шествие затянулось, вплоть до окраин студенческого городка, на подступах к которому Чань наконец решилась его разнообразить.       — Я думала заскочить в чайную мадам Паддифут. Ты не против? Просто она варит лучший кофе, во всей деревне. Его жалует даже профессор Флитвик.       «А с чего бы это я должен быть против?» — мигом напрягаясь, вопросил про себя он. Но вслух обозначил лишь:       — Доверюсь вам обоим.       Зримо приободрившись, однокурсница взяла его под руку, да уверенно провела по переплетению узких улочек, прямиком к конечной точке их маршрута. Коей разом и предстал тот, не уловленный им ранее подвох. Ведь вышеупомянутая «чайная Паддифут», отчего-то не сразу увязывалось с главным амурным гнёздышком Хогсмида, в его перегруженном всяческими глупостями рассудке. Он всегда старался обходить это гламурную кафешку по широкой дуге, оттого видать и подзабыл вражеские экстерьеры, походящие на манерный ресторан.       Нервно сглотнув, он постарался ничем более не выдать своего волнения, и шагнул внутрь вслед за партнёршей, под перезвон китайского ветряного колокольчика. Встретившее их изысканное убранство, также носило отпечатки вышеупомянутой культуры, в несколько непривычном сочетании с более знакомыми, ближнеевропейскими стилями. Главную залу заведения разграничивало множество декорированных ширм, навевавших какое-никакое, но ощущение приватности. А общими очертаниями помещение напоминало многоконечную звезду, лучи которой формировали множественные альковы, за куда как более основательными перегородками. И даже потолок украшала атласная купольная драпировка. Свободным от мебелировки оставался только круговой проход, по которому к ним как раз приближалась очень полная дама, с угольно-чёрными волосами, забранными в широкий азиатский пучок, и заколотыми перекрестьем деревянных шпилек.       — Чоу, моя дорогая! — фамильярно заключая длани вышеназванной в обхват своих собственных, сердечно приветствовала его спутницу та. — Я так счастлива вновь принимать тебя в своём чайном домике!       — А я всегда рада к вам вернуться, мадам Паддифут. — не осталась в долгу та.       Тут палящий взор дамочки мазнул и по нему.       — Ещё и с молодым человеком... — она прищурилась. — Нашим земным путям случаем не приходилось пересекаться прежде, юноша?       — Возможно, моё лицо несколько раз мелькало в «Пророке»?.. — скромно ответствовал он.       — М-м, не исключено... — но куда как скорее походило на то, что его физия навела её на свой незапамятный прообраз. — Ну, да не суть. Позвольте мне проводить вас к подходящему столику.       Хозяйка и впрямь взялась обстоятельнейше подбирать им сидячие места, параллельно приговаривая:       — Подальше от входа, балок, и служебных помещений.. юг вам ещё особо ни к чему.. тогда - юго-восток? Нет.. лучше просто восток центральной зоны.       Они уже было проследовали в указанную область, когда Поттер осмелился уточнить:       — А можно нам занять одну из отгороженных ниш?       — Боюсь все альковы уже разобрали. В них всегда набиваются первыми.       Всё бы ничего, но его собственные глаза определённо рисовали ему совершенно иную картину. И владелица не преминула отдельно прокомментировать сиё расхождение.       — Постоянные посетители бронируют их загодя, за дополнительную плату. Но не извольте беспокоиться! У меня имеется просто-таки идеальный столик, для вашей пары.       При упоминании их как «пары», брюнета моментально бросило в жар. Впрочем, как и саму «его девушку».       — Здесь!       Обогнув очередной угол того рудиментарного лабиринта, она представила им уютный закуток, с круглым столиком, буквально тонущем в тёплом рассеянном освещении.       — Сочетание жёлтых и бежевых тонов оптимально подчёркивает его благостные формы, и позиционирование. Более гармоничного соотношения, для ваших сокровенных потребностей, не сыщется и во всём Хогсмиде. Я вам это гарантирую.       — Благодарю вас за заботу, мадам Паддифут. — вежливо дослушала старшую когтевранка, после чего отвесила той лёгкий поклон.       Женщина чинно отзеркалила этот её жест, да тактично удалилась, напоследок призвав их не спешить с выбором напитков.       — Вы давно знакомы? — лишь бы прервать взаимную молчанку, озвучил первое пришедшее в голову парень.       — Мадам Паддифут – давняя знакомая моей матери. Так что она знает меня, практически с рождения.       — Ясненько... — он решил воспользоваться завязкой беседы, чтобы немного наверстать упущенное, по части ключевых деталей биографии. — А твои родители.. какие они?       — Они.. — собеседница основательно призадумалась, — строгие, но справедливые. Оба волшебники. Довольно-таки талантливые. Мама работает в Министерстве, а папа..       — В Министерстве? — удивился вслух Гарри. — И ты всё равно решилась участвовать в этих сборищах «Жареного Петуха»?       Брюнетка гордо выпрямила спину.       — Вообще-то мы зовёмся.. иначе. И твоё место – среди нас. — а следом добавила уже тише, со сквозящей между слов укоризной: — Если бы ты только захотел...       — От моих желаний мало что зависит.       — Почему ты так говоришь?       Она попыталась поймать его взгляд, но он старательно избегал зрительного контакта. Этой частью своей жизни он не сможет поделится ни с кем из ровесников, покуда партия Основателей не разыграется до конца. А ему остаётся только надеяться, что и не до его конца тоже.       — Тебя что-то мучает, я же вижу. — она вытянула руку, и покрыла его длань своей ладошкой.       От места соприкосновения, вверх по плечу юноши, тотчас же пронеслась серия электрических разрядов. И они таки настроились друг на друга зеркалами своих душ.       — Я понимаю что ты потерял куда больше близких чем я, — визави не удержалась, и на миг стрельнула очами долу, — но мы по-прежнему можем разделить хотя бы часть этой боли.       Тут она вдруг вспомянула о мерах предосторожности, и торопливо окружила их барьером звуконепроницаемости. Для претворения оного ей пришлось отнять свою кисть от его, и повторять тот сентиментальный жест она уже постеснялась. К его постыдному сожалению.       — Давай я закажу нам чего-нибудь, и тогда уже поговорим. Ты что будешь?       — Ну.. пожалуй попробую их хвалёный кофе.       — С молоком?       — Без.       — И сахаром?       — М-м.. зависит от десерта. Так что лучше без.       — Тогда.. десерт?       — Э-эм.. возьми на свой вкус.       Чем он вообще занимается? Зачем подыгрывает этой мелодраме, если впереди их поджидает только сущая драма? Поразмыслив, он остановился на всеобъемлющем - затем, что дурачина. А за лакуну его беглой интроспекции, Чань успела призвать местного домового, звоном миниатюрного колокольчика, да наговорить тому их заказ. А едва презентабельно разодетый эльф откланялся, двоица оказалась не в состоянии возобновить общение, вплоть до его следующего появления. По всей видимости, когтевранка рассчитывала задобрить его кофе с плюшками, перед тем как предпринимать очередной заход. Он бы поступил точно также. А потому подыграл Чоу на текущем этапе, оттягивая неизбежное как можно дальше.       Кофе и впрямь был отменный, даже на его «утолщённый» вкус. А макарон, выполненный в цвете, да общих очертаниях золотого снитча, радовал вкусовые рецепторы ничуть не хуже чем зрительные, до них.       — Хороший, правда? — она подразумевала кофе.       — Лучший, что я пробовал.       Брюнетка довольно кивнула, и наконец двинулась в атаку.       — Так вот.. к тому что я говорила...       Дабы не вынуждать её повторяться, парнишка резюмировал:       — Ты говорила что мы можем разделить боль общей утраты. Вот только я не фанат исповедей. Какой смысл копошиться в том, чего уже не изменить?       — Если тяжёлые воспоминания не отпускают тебя и по сей день, то смысл определённо есть. Да и что ты теряешь в случае неудачи?       — Помимо остатков здравомыслия? — поддел он.       — С каких это пор, здравомыслие спасает от бед с головой? — отзеркалила его выпад та.       — По-твоему, у меня не всё в порядке с головой?       — У меня точно не в порядке. После того как пропал Сед.       Она не поддавалась на его провокации, и контратаковала совершенно незлонамеренно, что оборачивалось для неё в разы более продуктивным исходом.       — Я.. не знаю, что ещё сказать по этому поводу. — абсолютно искренне вымолвил он.       — Не сказать – сделать. Мы должны распространить новость о его похищении. Вне зависимости от того, поверят нам или нет.       Судя по серьёзности выражения девушки, она обдумывала это далеко не в первый раз. И какая же ирония в моменте, который она избрала чтобы ему это сообщить.       — Что тут смешного? — не поняла что стоит за его усмешкой собеседница.       Чему бы он себя ни посвятил, куда бы ни надумал отправиться, его путь неизменно выстилало полотно пророчеств.       — Чоу, тут такое дело.. меня уже давно зазывали на интервью одному журналу...       Чань полноценно приняла данность, только лично повстречавшись с главным редактором «Придиры», да двумя его посредницами. Впятером, они заняли гостеприимно предоставленную им Розмертой комнатушку, под самым коньком «Трёх Мётел». Где у Поттера, на протяжении ещё полутора-двух часов, брали наиболее развёрнутое, из всех интервью с его участием. Попутно разубеждая в выдвинутых им ранее тезисах.       До старта опроса он затруднялся представить, какое облегчение способен предоставить обычный монолог, при наличии благодарных слушателей. А переживаемые заново ужасы, понемножку переставали являться его безраздельным бременем, в некоторой степени распределяясь и по подставленным плечам товарищей. Иные из которых проникались произошедшим чуть ли не сильнее непосредственного свидетеля описываемых событий. Все три «орлицы» не делали попыток сдержать слёзы, и даже широко раскрытые глаза старшего Лавгуда, под конец блестели на порядок ярче обычного. Хуже всего, ожидаемо, справлялась Чоу. А к самому финалу повествования, та и вовсе безудержно разрыдалась, уткнувшись в ключицу Луны. И Гарри как мог силился отводить взгляд, покуда его не выручило заключительное обращение Зено.       — Словами не передать ту признательность, что заслуживает твой пересказ, Гарри. Но я всё же благодарю тебя, от всего сердца. — он сотряс его ладонь в интенсивном рукопожатии. — Я займусь редактурой и печатью незамедлительно. А после вышлю каждому из вас по бесплатному номеру. Добро?       Удовлетворившись его вежливой улыбкой, белокурый мужчина вскочил, стиснул на прощание дочь, встряхнул кисти двух оставшихся когтевранок, да сграбастал исписанные свитки. И, напоследок раскланявшись всем разом, живо исчез за дверью.       — Мы проводим мистера Лавгуда. — следом же нашлась и Гермиона, беря в охапку Лу.       Последняя почти не сопротивлялась, с понимающей улыбкой поглядывая на их парочку через плечо. И вот, не успел обставленный и сморгнуть своё замешательство, как их скоропостижно оставили наедине. Причём в той самой комнате!       — Ну.. я тебя наверно уже утомил, за сегодня. — он спешно последовал примеру сокурсниц, сорвавшись к двери. — Так может потихоньку двинемся обратно в школу? Чоу?..       Однако та удержала его, цепко ухватив за запястье. Он похолодел, словно его притормозила сама костлявая, но в то же самое время – неистово воспылал. Медленно обернувшись, он обнаружил её близко.. слишком близко. Она была слишком уязвима, для бессердечного отказа с его стороны. И слишком красива. Слишком...       Они слились в жарком поцелуе. На одно головокружительное мгновение, их языки зажили своей жизнью: переплетаясь, изучая, лаская. Двое жались друг к другу, будто бы порываясь физически стать единым целым. А едва раж порыва пошёл на спад, как резко настал миг отрезвляющего «послевкусия». Первичным импульсом зудело отстранение, но при одном только взгляде в её заплаканные глаза, его резон уползал на задворки разума, поджав метафорический хвост. В итоге он лишь плотнее прижал девушку к груди, позволяя реальности течь мимо них. POV Драко.       Наследник Малфоев дослушивал отчёт домового с донельзя мрачным предчувствием.       — Получается, его интересуют тайные входы в замок, а ещё он часто прогуливается вдоль границ защитного барьера Хогвартса... Что-нибудь ещё?       — Это всё что заметил Добби, господин.       За последний месяц эльф ощутимо растерял во рвении ему помогать. Возможно то сказывалась накопленная усталость.       — Спасибо тебе за помощь, Добби. Ну, теперь иди, отдыхай.       Домовик ограничился стандартным поклоном и исчез, с неизменным хлопком. А Драко продолжил доводить до ума свой антидот. Ежели с оным не возникнет непредвиденных осложнений, то он легко уложится до окончания периода собеседований в Инспекционную Дружину. Но ошибок на этой стадии быть не должно. Ведь если выведанное им об «амбриджских чаепитиях» – правда, то сохранность его тайны, в отдалённой перспективе, выйдет всяко попредпочтительней, абсолютно любого поста в местечковой иерархии инквизиторши.       В этаком разе, очень не помешало бы сверить рецептуру с настоящим мастером. Но внекласс Снейпа нынче был перманентно забит Поттером. А Слагхорн казался слишком приближён к Долорес. Пусть и не на совсем добровольных началах. В пользу того говорило отсутствие сколь-нибудь существенного наказания, за инцидент на рождественской попойке. Но не чрезмерное потворство в отступлениях от школьной программы, перед Валентиновым днём. Впрочем, какой-либо опаски перед бывшим наставником жаба не проявляла, ни в будничном общении, ни в профессиональном обхождении. Стало быть, Гораций угодил в шантажный оборот, но вовремя отыскивал чем откупиться. Это вполне соответствовало его психологическому портрету.       Как бы там ни было, а лишний раз наведаться в класс «Слиззи» ему всяко не повредит. Дабы освежить в памяти планировку, да уже на месте прикинуть зону поражения... POV Гарри.       С катастрофической выходки четырнадцатого Февраля минула уж целая неделя, а её долгоиграющие последствия всё ещё аукались ему, подобно мстительному, затяжному похмелью. На смену стоическому принятию собственной участи – какая бы планида там ни была ему уготована – в одночасье нагрянула томительная неопределённость. А любая его попытка расставить приоритеты, напарывалась на происки шального подсознания, так или иначе протягивавшего мостик к активно подавляемым воспоминаниям. И это сказывалось на всём. Начиная со сна, да осознанных сновидений, и заканчивая медитациями. Теперь же, куда как скорее походившими на одиночные соревнование по усидчивости. И Снейп совершенно не давал ему продыху, несмотря на подневольное ознакомление со всеми обстоятельствами.       — Поттер! — рычал он. — Вам в радость выставлять свои альковные подвиги на всеобщее обозрение?       — Сами-то как считаете, сэр? — гневно процедил парнишка.       — Я вот как раз и теряюсь в догадках! Ваши слова говорят одно, а мысли – ровно обратное! Эдакого непостоянства уж впору ожидать от рядовой представительницы прекрасного пола!       Всё, что он колебался выдать в ответ, предварительно оформилось в его разгорячённом мозгу, да по итогу было считано легилиментом, без какой-либо финальной цензуры.       — Свои соображения по поводу моей личной жизни, лучше приберегите для опекуна! Ежели ему по нраву ваша спесивость, то это не значит что и я обязан спускать вам всё с рук, да языка!       — Я ни черта вам не говорил! Не лезьте ко мне в голову, и не услышите плохого в свой адрес!       — Так не позволяйте мне вас читать, словно бульварный роман!       — У меня НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ!! — перекрикивая собственные мысли, громогласно донёс суть незадачливый окклюмент. — Подсказали бы лучше какой-нибудь действенный метод, а не капали попусту на мозги..       — Молчать!! — окропляя младшего слюной, рявкнул экс-зельевар. — Так и не усвоили моё крайнее замечание? Что ж, тогда окклюменция отменяется! А заместо дела, займёмся поддержкой прикрытия отработок! Быть может, хоть это научит вас базовой субординации!       Задним умом юноша сознавал, что и сам зашёл слишком далеко. Но продолжал списывать долю своих промашек на атрофировавшуюся эмпатию наставника. Однако крайнему таки удалось несколько реабилитировать себя в его глазах, ближе к завершению внекласса. Когда, хорошенько поостыв, зотишник внезапно объявил:       — Сомневаюсь, что вы разберётесь со своими сердечными метаниями, до следующей нашей встречи. Так что, ориентировочно, будем метить ещё через одну. Но это вовсе не послабление, и тем более не выходные! А исключительная возможность потренироваться. — сразу же предупредил старший. — Вам нужен был метод? Пожалуйста. Засекать и пресекать руминацию о субъекте страсти вы уже умеете. А для предотвращения повторного зацикливания, вам придётся найти себе хобби.       — Хобби?.. — тупо повторил он. — Например какое?       — А вот на это, способны себе ответить лишь вы сами. Что вызывает у вас неподдельный интерес, и полную вовлечённость в процесс? Помимо вашего излюбленного поперечничества.       Раньше медлить с ответом на сей вопрос ему бы и вовсе не пришлось, но теперь...       — Больше ничего не приходит на ум.       — Больше? Сверх чего?       — Квиддича. Ну или в целом.. полёта.       — Ну и? Что вам мешает? Я о полёте.       Он зыркнул на мужчину, в поисках скрытой издёвки. А не выявив ничего похожего, калека красноречиво потряс обрубком левой руки.       — Ох, нечего! Чуть что – ссылаться на свою культяпку! Если покоцанная развалина, вроде Шизоглаза Моуди, как-то выучилась управляться с метлой, то у вас попросту не остаётся весомых оправданий!       Пожалуй, то было впервые, когда с его ущербностью не носились, аки с хрустальной, да безо всяких церемоний, обращались к нему как ко взрослому. В силу того, и у Гарри возникало какое-никакое, но желание соответствовать.       — Я отыщу подходящее занятие. — пообещал он.       — Ну а я, всенепременнейше в том удостоверюсь, при следующей нашей встрече. — обменялся с ним словом Северус. — Но до той поры, вы можете быть свободны.       Воодушевления поставленной целью и вправду хватило, на развёртывание сопутствующей суеты. Однако подвинутые тем самым на задний план мирские заботы, таки нашли способ напомнить о своей всесущности. Стартовав самое настоящее, каскадное низвержение ему на голову, с сенсации местного пошиба.       Таковую произвело его свеженькое интервью «Придире». В результате чего, самиздат Ксено столкнулся с невиданным прежде спросом, базово удовлетворить который, и то выходило со скрипом. По отзывам Лу, старший Лавгуд днями напролёт не отходил от типографского станка, загруженный непомерными объёмами номеров для сортировки, да последующей отправки. Впрочем, расписывал он это с этаким запалом, что обеспокоенная дочь стеснялась в полной мере давать выход своей озабоченности, даже посредством чернил.       А вот кто совершенно не стеснялся выражать свою позицию по поводу скандальной статьи, так это Амбридж. Едва только ознакомившись с предметом всеобщих обсуждений, та мигом заявилась с претензиями к самому респонденту, да с ходу лишила его сотни факультетских баллов. Вдобавок к чему, инквизиторша уже собиралась назначить ему многомесячные отработки, когда у безответно попираемого наконец прорвалась дамба воздержания от возражений.       — А на каком это основании вы штрафуете меня за интервью, данное в свободное от учёбы время? Да ещё и вне зоны вашей юрисдикции? — громко и отчётливо осведомился он.       — Вам откуда знать, мой нехороший, где начинаются, и где оканчиваются возложенные на меня полномочия? — снисходительно поинтересовалась в ответ министерша.       — Вот заодно и наметим их границы! Но сдаётся мне, что отвечать за пределами школы я обязан только перед законом. А не вашими левыми декретами! — пока походило на то что, часть его выпадов таки достигла цели. — Да и нету стольких часов в сутках, чтобы я мог втиснуть в них ещё одни отработки!       — Ничего страшного, пересмотрим имеющиеся! — тошнотворно оскалилась ему инспекторша. — Всецело убеждена, что профессор Снейп не станет возражать, если я сниму с него часть внеклассной нагрузки.       А вот этого допускать сейчас никак не стоило.       — Чтобы заставить и меня упражняться в каллиграфии? — понижая голос, пустил в ход припасённый козырь брюнет. — Но тогда мне придётся стать свидетелем, который не побоится доложить все подробности какой-нибудь вышестоящей инстанции. А если мои показания ещё и сойдутся хоть с одним, из ваших бывших подопытных... — он изобразил губами присвист. — Вот тогда мы и посмотрим, чего будут стоить ваши полномочия в глазах присяжных.       Обрюзгшая физиономия визави застыла в абсолютно нечитаемой мине, где-то на полминуты. В то время как сам Гарри, уже из остаточных душевных резервов, старался ничем не выдать своё волнение недругу. Покуда Долорес наконец не завещала.       — Даже не воображайте, что вам есть чем мне угрожать. — предупредительно нависая над его сидячей позой, изрекла та. — Моя воля – это воля министра. Мои указы – прямое продолжение управленческой линии Министерства. А мои методы – это лишь мой безраздельный долг, бремя, и удел.       Высказавшись, она незамедлительно отстранилась, стремительно возвращаясь к привычной манере поведения.       — Балльный штраф остаётся в силе. Ваши отработки откладываются, но лишь до момента согласования. А в качестве предварительного наказания, вам послужит бессрочный запрет на посещение Хогсмида. Всего хорошего, мистер Поттер.       Мстительно ухмыльнувшись ему краем рта, Амбридж развернулась на каблуках, и выдвинулась на поиски очередной жертвы среди подчинённых. А юноша, так и не определившись с однозначной реакцией, остановился на нейтральном принятии сего плевка судьбы, да сконцентрировался на более заслуживающем его внимания внеклассе.       В следующие несколько дней происходила бурная эскалация одностороннего конфликта заместительницы министра с журналом «Придира», и всеми его читателями. Генинспекторша посвятила его запрету целый декрет, за номером двадцать семь. Однако, по очень жизненной иронии, тем самым она добилась ровно обратного. В зацепленных краем сознания обсуждениях, этот социальный феномен неоднократно упоминался старшекурсниками, под кодовым обозначением «забыть Герострата». Но в детали происхождения сего диковинного словосочетания паренёк не вникал. Хватало и того, что воле Долорес теперь противилось абсолютное большинство. И народные методы обхода запрета поражали своим многообразием.       Одни банально срезали, да подменяли обложку предварительно отделённой, от учебных пособий схожего формата. Другие снабжали свежий номер зачарованием самовоспламенения, срабатывавшем при любом чужеродном касании. Третьи накладывали на страницы заклятие, делавшее их содержимое различимым лишь под определённым углом. Четвёртые магически копировали текст на более неприметный рулон пергамента. Словом, изощрялись кто во что горазд.       Следом под запрет закономерно угодили обсуждения финала Тремажего Турнира, да все связанные с ним предположениями и допущения, что расходились с официальной версией тех событий. По интуитивно понятным причинам, безоговорочно уличить кого-то в прочтении можно было, лишь получив исчерпывающие свидетельства, сопоставимые с чистосердечным признанием. А потому вольные пересказы продолжались, попутно обрастая прослойками небыли, вопреки всей жёсткости позиций Министерства.       Второй уступ каскада его персональных осложнений, единолично составляла Чань. Не только из-за ощущения свободного падения, что он испытывал всякий раз видя её. Но и от сущей тщеты, коей оборачивалось всё его противодействие завязывавшимся отношениям. В попытках пощадить чувства девушки, он лишь сильнее привязывал её к себе. На фоне чего, одни только помыслы о неминуемом разрыве, и те начинали отдавать незаслуженным жестосердечием. Несмотря на неоспоримость основополагающего зерна здравости.       Третьим же, образным коленом по дых, выступал Годрик. По одному ему ведомым причинам, всё ещё отыгрывавший этот фарс, перед залётной птичкой по прозвищу Волдеморт. Вот, заодно и опекаемому приходилось повторно узнавать о жизни Тома после выпуска (с отличием, разумеется). Об мефистофельском намерении стать преподавателем ЗоТИ, да сиюминутном отказе Армандо Диппета, со ссылкой на опыт и возраст. О трудоустройстве в «Боргин и Бёркс», ради пущего удобства в розыске реликвий Основателей. О результирующей краже медальона Слизерина, да рога Пуффендуй. О повторном собеседовании в Хогвартсе, уже после создания нескольких крестражей. Да куда как более скором и категоричном отказе нового директора – Дамблдора.       Всё это, вероятно, было бы любопытно узнать кому-то, кто ещё не составил всестороннего впечатления о последнем из Реддлов. Вот только Поттер уже проходил через этапы фундаментального пересмотра отношения к его персоне. И кто бы там ни был виновен в исходном становлении «Лорда», но нынешние обстоятельства требовали его обстоятельного вымарывания из картины мира. Наряду с привнесённой системой взглядов, да когортой фанатичных приспешников. В общем и целом, теперь Гарри воспринимал Тома единственно с брезгливой неприязнью. Между ними попросту не оставалось места для жгучей ненависти, ведь в сути своей, они оба являлись порождениями чужой воли. Грубо выструганным шахматными фигурами, по разные стороны клетчатой доски. Как бы ни было противно ему это признавать.       Ну а четвёртой, в этом перечне отвлекающих факторов, стала рядовая практика зельеварения. На ней они затрагивали плановый Редуцирующий Раствор, относившийся к разряду наиболее трудоёмких в приготовлении, за весь пятый курс. Среднестатистический студент обычно затрачивал на его варку от двух, до полных трёх, сорокапятиминутных пар. Но у Поттера был Принц, а посему и весь процесс протекал на порядок быстрее. Его полукровный ментор настолько оптимизировал алгоритм действий, что у брюнета даже хватало времени со скуки поглядывать на потолок. И в своём ленивом блуждании, его глаза нежданно наткнулись на лишнюю часть инструкции к приготовлению. Точнее, то было одно-единственное слово, в окружении двух зачириканных чернильных полос: «Сектумсемпра». Звучанием оно походило на латынь. К тому же, включало дополнительные символы, из чёрточки ударения, да дефисов, делящих его на слоги. Что было характерно, для всех виданных им ранее формул авторских заклинаний. Но отсутствие какого-либо описания, или прогрессивного сужения числа пробных вариантов, напротив – зримо выбивалось из обыкновения.       Однако, и дальше раздумывать о мотивах Принца, а также предназначении самого заклятия, ему не дало привередливое донельзя варево, уже пускавшее над его столом излишне густые клубы пара. А потому, предварительно поправив респиратор с очками, и растянув защитные перчатки до локтя, Гарри принялся вносить экстренные поправки в сам кипящий состав, да убавлять до минимума жар пламени горелки. Но стоило ему только на мгновение отвернуться от котла, как над ухом раздался отчётливый «буль», хорошо различимый даже на крайне созвучном аудиальном фоне. Единым рывком приняв вертикальное положение, парень опасливо всмотрелся в кипень, как раз когда тот начал ускоренно бухнуть, и с шипением скатываться по изогнутой стенке бронзового сосуда.       Тотчас же учуяв неладное, юноша огляделся в поисках Слагхорна, но тот обнаружился чуть ли не в противоположном конце класса. Тогда как его загубленный раствор, переходил в новую стадию ключевого бурления. Пар из него начал бить столбом, а аккомпанементом к тому зазвучал стремительно восходящий, пронзительный свист. Тут уж наставала пора идти на крайние меры, во избежание премного худшего. Дабы не рисковать с удалением неоднородной субстанции в фазе агрегатного перехода, Поттеру пришлось импровизировать. Вооружившись палочкой, он навёлся на спасительный вентиляционный зонт, описал в воздухе спин, и скомандовал:       — Десцендо!       В сопровождении ушераздирающего лязга металла, колпак вытяжки оторвался от трубы вентиляции, и обрушился на стол, накрывая всю неконтролируемо протекающую реакцию. А ещё какое-то мгновение спустя, из-под её купола донёсся оглушительный взрыв, подбросивший увесистую штуковину в воздух на добрые полметра. Но импровизированный клош всё выдержал. А единственная утечка свелась к отрыву отвода, да потёкам, заструившимся по внутренней стороне воронки. Но основная зона поражения ограничилась до сих парящей, каменной кладкой стены.       — Во имя Гермеса Трисмегиста! — наконец подал голос профессор, приближаясь к эпицентру кавардака. — Гарри! Что тут у тебя приключилось?!       — Что-то упало в мой раствор. Что-то постороннее. — его голос оставался разительно спокоен, для всего пережитого. — И случилось.. это.       — Мальчик мой, — зато самого Слагхорна все приметнее накрывало шоковым отходняком, — за свою карьеру я многократно перепроверял всевозможные комбинации ингредиентов этого зелья! И ни одно из условий, или взаимодействий компонентов, не демонстрировало и намёка на настоль мощную детонацию!       — Вы полагаете я запорол своё зелье, и решил скрыть это.. таким вот образом? — откуда-то извлёк искру юмора паренёк.       Неуместная шутка словно бы пробудила дремавший профессионализм Горация, и тот живо пересмотрел свои приоритеты, ринувшись помогать всем потенциальным пострадавшим.       — Ох, что ты, мой золотой! Дай-ка я погляжу.. тебя забрызгало? А до, или после взрыва?..       Тут завертелась спасательная кутерьма, по ходу которой большинство профилактически обмазали гелеобразным нейтрализатором, а глаза спрыснули особым составом. В результате чего они стали походить на незадачливых посетителей спа-салона, выдернутых аккурат средь сеанса покрытия целебной жижей. А когда их начали переправлять в больничное крыло, для полного целительского освидетельствования, зельевар задержал Поттера для разговора с глазу на глаз.       — Гарри... — он испытывал явные трудности с подводкой к главной теме. — Ты ведь понимаешь, что ученик, подбросивший тебе в котёл этот катализатор, почти что наверняка пытался тебя убить?       Он с трудом сдержал усмешку.       — Н-да.. проскакивало у меня и такое подозрение.       — И ты был на висячем мосту, когда он обрушился, так ведь? — следом же, негаданно вопросил Слагхорн.       — Откуда вы знаете?       — Значит, и правда был... — старик плюхнулся в своё кресло, да провёл ладонью по вспотевшему лбу. — Сперва фестралы, затем вечеринка, мост, зелье.. и каждый раз ты в самом центре, или же где-то неподалёку...       — Э-эм.. сэр? — не вполне улавливая к чему именно тот ведёт, привлёк к себе внимание брюнет. — Что конкретно вы утверждаете?       — Да что Сам-Знаешь-Кто пытается до тебя добраться, через юных отпрысков своих верных Пожирателей! — убеждённо заявил тот.       — Ну да, — покивал младший, — почти что наверняка.       — Так ты и это.. всё знаешь! — Гораций натурально захлебывался словами. — Тогда и Дамблдор не может об этом не догадываться!       Поттер промолчал.       — Так почему же он ничего не предпринимает? Гарри! — старший дождался, пока он не поднимет на него взгляд. — Вы ведь теперь постоянно видитесь, и он просто не мог, хоть однажды об этом не обмолвиться. Обо всех тех опасностях, которым он тебя подверг. И о том, что связывает тебя с.. Томом Реддлом.       Тут избранный наконец-таки сумел восстановить причинно-следственные связи, с одним малополезным видением из прошлого.       — Вы думаете что во мне заключён крестраж Волдеморта. — двинулся напрямик он. — Из-за того как я теперь выгляжу.       Кровь разом отлила от усатой ряхи, а дряблые веки затрепетали, раздаваясь в беспримерном осознании, уходящем в полное замешательство.       — Он рассказал тебе об этом.. но наверняка не о том, чем от тебя потребуется пожертвовать! — профессор подался к нему со споростью, никак не сопоставимой с его внушительными габаритами. — Мальчик мой, ты сознаёшь чем это грозит лично тебе?       — Смертью? — и не думая сардонизировать, рефлекторно выдал он. — Чем ж ещё?       — Гарри, это вовсе не шутки! — ухватил его за плечи собеседник. — Оставить твою оболочку, после полноценного слияния, фрагмент души сможет только по собственному желанию. Но методы выживания активного крестража эффективно неотличимы от межвидового паразитизма. А паразит никогда добровольно не оставит своего носителя. Мерлин, да просто взгляни на его лицо в зеркало! Вы похожи как две..       — Спасибо за предупреждение, но вы опоздали с ним года на три. — не желая более выслушивать осточертевшие сравнения со злосчастным переселенцем, перебил учителя студент. — Его крестража больше во мне нет. А моя новая внешность, это последствия той, неудавшейся попытки.       Старый зельевар онемел, продолжив вхолостую хлопать ртом.       — Вы хотели бы обсудить что-то ещё, — дабы не произвести впечатление совсем уж неблагодарного, попытался сгладить предыдущую подачу он, — или я могу идти за всеми в больничное крыло?       Всё ещё не в состоянии совладать со своим речевым аппаратом, преподаватель дал ему литеральную отмашку. А на протяжении всего путешествия к вышеозначенному пункту назначения, Поттер постоянно ощущал спиной его, не на шутку взволнованный взгляд.       Коли и было в покушении на его убийство хоть что-то благое, так это высвободившаяся минутка для размышлений. Тогда-то ему нежданно и пришло в голову одно достойное хобби.. если конечно можно было так назвать его позабытое мини-расследование, в связи с таинственной личностью, скрывавшейся под псевдонимом Принц-Полукровка. Даже интересно, удалось Биннсу отыскать хоть что-то по его «сетевому забросу»? И не запамятовал ли вовсе призрачный историк о его трудозатратной просьбе, ввиду множества аналогичных, на каждодневной основе? Как бы там ни было, а иных экстренных планов у него сейчас не предвиделось, и потому он вознамерился довести то дельце, если до победного финала, то хотя бы до глухого тупика.       И вот, еле отбившись от заздравных наставлений школьной медсестры, юноша нисбежал до центрального зала библиотеки и, не найдя бывшего профессора в обозримом радиусе, сразу же обратился к мадам Пинс.       — Простите мэм, а вы случайно не знаете где смогу найти профессора Биннса?       — И знать не хочу. — сказала, как отрезала, та.       — А-а.. что так? — эдакая категоричность, разом сбила его с потока воодушевления.       При всех последних посещениях ему неизменно казалось, что смотрительница уживалась с бесплотным, и чрезвычайно отзывчивым помощником, аки гриб с водорослью.       — Лучше переадресуйте этот вопрос себе, мистер Поттер.       Похоже дама пребывала в редкостной раздражительности, даже по своим обычным меркам.       — Мне? — затерялся в трактовках он.       — Ну или нашей многоуважаемой госпоже Верховной Инспедикторше! — чеканя каждый слог, отчего-то принялась выговаривать ему женщина. — Которой вот больше абсолютно нечем заняться, кроме как усложнять жизнь каждому встречному-поперечному!       — Амбридж? — прибавка ещё одного неизвестного слагаемого, совсем не упростила ему задачу. — И как мы оба можем быть связаны с?..       Тут на стойку между ними приземлился проглядываемый ей, запрещённый экземпляр «Придиры». И обстоятельства начали потихоньку проясняться.       — Катберта уличили в распространении информации, из неугодной для Министерства «литературы»! И на основании этого, бессрочно ограничили допуск к библиотеке!       Чёртово интервью продолжало аукаться ему со всё новых, непредвиденных ракурсов.       — Но ему ведь.. больше некуда идти?       — Иначе как к своему посмертному предназначению. Да, некуда. — горько подтвердила библиотекарша.       — Но Амбридж тоже никуда не собирается..       Отвечать на это даже не требовалось.       — И терпеть его она тоже вряд ли станет... — невесть зачем, продолжал озвучивать прогресс собственного размышления он.       Собеседница отвернулась, и спрятала взор за приспущенными веками. А он ещё постоял, да побрёл было прочь, но..       — Для чего вам был нужен Катберт?       — Да так.. я просил его разузнать, не было ли за новейшую историю школы талантливых зельеваров, по фамилии Принс.       — «Принс»? — сперва нахмурилась, но после быстро опомнилась та. — Ах, это!..       Она нагнулась к ящику, и аккуратно извлекла из него фотокарточку, а затем протянула её ему, со словами:       — Все колдографии из хроники подлежат возврату, и ещё более бережному обращению чем книги!       Но он почти её не слышал, всматриваясь в лицо одной девушки, на той коллективной фотографии. А усмотрев на ней то, чему было сложно поверить, он далеко не сразу осознал, и что его продолжают окликать.       — Простите, я задумался. Что вы говорили?       — Я, мистер Поттер, объясняла вам почему колдографии требуют особого внимания, и не только к своему содержимому. Но то как вы меня слушали, уже заставляет усомниться..       — Вот. — Гарри вручил драгоценный элемент хроники обратно его хранителю. — Извините, что побеспокоил.       — Не больно-то она тебе была нужна, как я погляжу.       — Была нужна, но она уже сделала что должна. Так что теперь кадр и здесь тоже. — он коснулся собственного виска. — Но спасибо, что запомнили. И помогли.       Мадам Пинс не ответила на слова благодарности, однако он её ни в чём не винил. Потому как фронт той злости, что заодно застил ей и манеры, был обращён на него лишь отчасти.       В последующие же засим сутки, участь неприкаянного историка несколько растуманилась. И уже за завтраком выяснилось, что отчаявшийся профессор обретал новую цель посмертия в преследовании той, что его оной лишила. Причём дважды. Биннс неотступно сталкерил Долорес, куда бы та не подалась. По слухам, не исключая и спальню с уборной. Единственно, не мешая той проводить за него уроки, чтобы не предоставлять инспекторше больше никаких официальных поводов. Ограничиваясь сугубо личными. И действенность избранных им методов, можно было пронаблюдать по углублявшимся день ото дня теням, под глазами министерской засланки. Излишне и упоминать, что сочувствия к последней никто не испытывал. Так что окружающие беззастенчиво наслаждались реалити-шоу, в ожидании громкой и скандальной кульминации.       Спускаясь в стылое подземье на послеобеденную окклюменцию, парень испытывал будоражащую готовность к действию, чего с ним прежде не случалось. На это же с ходу обратил внимание и сам Мастер Подземелий.       — Поттер. Сегодня вы.. прям-таки разительно заряжены. Никак не терпится доказать, насколько хорошо вы справились с внеклассным заданием?       Шпильке Снейпа не суждено было пробраться через сгустившуюся вокруг него ауру самонадеянности. Пусть и по причинам, слабо соотносящимся с повесткой их встреч.       — Есть только один способ в этом убедиться.       Глянув на него со всё крепнущим подозрением о чём-то неладном, зотишник воздержался от комментариев. Видимо, решив как можно скорее убедиться во всём самостоятельно, за счёт легилименции..       — Значит вы нашли себе хобби? — не поворачиваясь к нему лицом, осведомился тот.       А быть может, вовсе и нет...       — Ну.. можно сказать и так. — уклончиво начал парнишка. — Я попробовал полетать на метле под присмотром мадам Хуч, как вы и советовали. Где-то на высоте полуметра, да скоростью никак не выше моего шага. И, без дополнительных модификаций для древка или руки, это явно дохлая затея..       Запоздало осознав, что он сейчас делится не относящимися к делу подробностями, младший брюнет тотчас же примолк. Походило на то, что он невольно пытался компенсировать всё вызнанное о Северусе, встречным потоком непрошенных откровений. Но старший, на удивление, решил ему в том подыграть.       — Вообще-то я тогда не имел в виду непосредственно полёт на метле, — недовольно уточнил декан, — но то что вы прислушались и к самому некудышному из моих советов дарит мне надежду, что однажды мы доберёмся и до отборных. Готовы начинать?       Он кивнул, усаживаясь поудобнее.       — Легилименс!       Поначалу Гарри ещё пытался что-то изображать, но искусный легилимент быстро вывел его на чистую воду. Медленно сцепив руки за спиной, Снейп осуждающе воззрился на него сверху вниз.       — Итак? Ничего не хотите мне объяснить?       Паренёк неопределённо передёрнул плечами.       — Не прикидывайтесь болваном! Уровень вашего ментального сопротивления даже хуже, чем в нашу последнюю встречу! Так чем же вызваны эти наглые ухмылки?!       — Этот жест значил: даже не уверен, с чего бы начать. Но вы ведь и сами всё видели. — даже не делая попыток скрыть лёгкий оскал, с уверенностью заявил он. — Сейчас я просто не в состоянии думать ни о чём другом.       — Я наблюдал всё вашими глазами, но не примерял увиденное на призму вашего мировосприятия. А потому повторяю: объяснитесь!       Давненько Северус не выглядел настолько растерянным.       — Ну ладно... — он сделал глубокий вздох. — Для меня, всё завертелось из-за вопроса: что это значит - подавить эмоции? Вот лично для вас. Как мы можем быть уверены, что говорим об одном и том же?       — Вам и не нужно воспринимать мир идентично моему, чтобы усвоить базовые практики, по которым обучается..       —.. уйма других окклюментов. Да-да, так наверное и есть. Но вопрос остаётся в силе. Потому что ответами на него служат совершенно разные самообманы.       — Самообманы?       — Да. Одно дело обманывать себя в моменте, а другое - пытаться жить в согласии с собственной ложью. Для этого требуются несоизмеримые жертвы.       — Допустим. Но применимо к нашей ситуации, что конкретно вас интересует?       — Вы. Меня интересуете вы. Как умелый легилимент. — а, дабы исключить и тончайшие намёки на разночтение, он продолжил: — То, как именно вы воспринимаете самых близких к вам людей. Чтобы я однозначно понимал на какие жертвы мне придётся пойти.       Снейп не выдержал его взгляда, и воздел зеницы к низкому своду потолка. После чего стрельнул ими обратно в него.       — Ещё ближе к делу! И как можно дословнее: чего вы хотите добиться от меня?       — Я хочу узнать, как человек может любить ближнего ровно настолько, чтобы иметь возможность подавить это чувство. Просто, как по мне, если ты живёшь заботой о каком-то человеке, то куда легче откромсать себе конечность, чем изменить этому инстинкту. А если инстинкт всё-таки ложен, то верить нельзя ничему? Ни радости, ни горю, ни удовольствию, ни боли? И если я всё же не могу полагаться в этом на своё собственное нутро, то мне нужно хотя бы узнать как обманывает себя кто-то другой. А вы ведь бывший двойной агент, так? Да ещё и успешно вравший самому Волдеморту?       — Но с чего вы взяли, что мой персональный опыт будет близок и вам?       — С того, что мы с вами знакомы ближе, чем вам казалось до сегодняшнего занятия. Читая заметки в вашем бывшем учебнике, я рисовал портрет расчётливого не по годам подростка. А догадавшись, что это были вы, я добавил к этому образу безумную влюблённость, в давно умершую девушку. С которой у вас тоже ничего толком не получилось?.. — предположение было наполовину риторическим. — Так что, в определённом смысле, теперь у нас больше общего, чем когда-либо прежде.       Юноша резко выдохнул.       — Короче, я понятия не имею будет ваш опыт мне близок, или же нет. Но если для освоения окклюменции, да и всего что будет после, от меня потребуется вамарать всё то светлое, что ещё во мне осталось.. — он дождался пока пройдёт спазм голосовых связок, и притихший собеседник ему это позволил, — я должен быть абсолютно уверен, что делаю это не зря. Ну и понять друг друга чуть лучше тоже не повредит. Хоть для маломальского доверия.       По его субъективным ощущениям, после окончания того монолога они промолчали ещё целую вечность. Но следующий шаг по-любому оставался за «Принцем». Наставала уже его очередь отводить глаза. И он даже не мог визуально подтвердить близость мига долгожданного разрешения, покуда тот не обозначил себя взвивом подготовительного вдоха.       — Это будет крайне непрофессионально с моей стороны, — с новообретённой ноткой уязвимости, зазвучали слова бывшего зельевара, — но я попытаюсь пойти вам навстречу. Хотя бы отчасти. Взамен потребую лишь старания, и послушания. Без довеска сопутствующих оправданий. Без пререкания. Принято?       — Да. — не помедлил с согласием Поттер.       — О моей матери вы узнали от мисс Гринграсс?       Непоследовательность сего запроса сумела застать его врасплох.       — М-м.. нет. Я искал почти вслепую, просто по фамилии Принс. И сразу же узнал по колдографии. Вы с ней очень похожи.       — Слишком похожи. — словно бы повторяя чужое наблюдение, вполголоса промолвил старший брюнет, однако живо переключился с эдакой сентиментальности, на более деловитый тон. — Я-то решил, что вы догадались ещё раньше. По почерку.       — Меня самого поразило, как долго мне удавалось игнорировать очевидное сходство. До прошлого занятия. — признавал младший. — Но заявиться к вам только на основании этого, я тогда ещё не мог. Потребовалось фото, и ещё кое-что... Последнее подтверждение.       — Какое же? — о том его наставник ещё определённо не догадывался.       — Сектумсемпра.       Гагатовые очи напротив медленно округлились, невольно сползая к его культе.       — Так это оно.. я не был до конца уверен...       — Ага.       Назло напрашивавшейся, многозначительной паузе, у парня возник новый вопрос.       — А почему вы сперва подумали, что я узнал о вашей маме от Дафни?       Декан замялся.       — Ну.. вы и сами уже наверняка догадывались, что наши с мисс Гринграсс внеклассные пересечения, выходили за рамки школьной программы?       Гарри отрывисто покивал, желая узнать как можно больше подробностей. Но у внешних обстоятельств были на тот счёт иные планы. И ещё прежде чем Северус успел повторно раскрыть рот, всё пространство вокруг наполнили резонирующие отголоски истошного вопля, источник которого угадывался где-то уровнем выше. Присутствовало в том оре и что-то неестественное. Звучание, отдававшее помехами технической неисправности: прерывистое, дребезжащее, и звонко-металлическое.       — Какого дьявола?.. — выругался профессор, в аналогичном непонимании всматриваясь в потолок. — Что способно издавать такие звуки?       Тем временем, крик плавно низошёл до своего жалкого подобия - приглушённых стенаний. Которые впрочем продолжали распространяться волнами статики, по каждому волоску замершего тела парнишки.       — Это явно за пределами подземелий, — озвучил в пространство зотишник, — но всё же я должен проверить, и разобраться.       А после перевёл взор на обучаемого.       — Отложим наш разговор до следующего занятия. А сейчас можете идти.       Стало ли это поводом оттянуть неловкую беседу, юноша уверен не был. Впрочем, на данный момент его куда больше интриговало происхождение самого повода. А потому он взбежал по ступеням из подземья, вслед за преподавателем, и на пару они сошлись на виадучном дворе, как ориентировочном первоисточнике. А уже в шаговой доступности от искомого места, их догадки лишь подкрепила активно обступавшая площадку толпа, сквозь которую им пришлось интенсивно проталкиваться, дабы достичь первых рядов. И, только продравшись через то столпотворение, они самолично узрели творившийся среди бела дня ритуал. На освобождённых от ротозеев, каменных плитах двора, переливались глифовые очертания пентакля, тогда как все входы во двор блокировали служивые, в униформе с расцветкой одного из отделов Министерства. Ещё пятеро неотрывно занимали позиции по верхам лучей пентаграммы, внутри которой корчился в позе эмбриона профессор Биннс. Он был еле узнаваем, из-за пятен, напоминавших разномастные заплаты, коими была неравномерно усеяна вся его призрачная сущность. И чем прозрачнее становился их бывший историк, тем ярче сияла описанная звезда. А разворачивалось всё вышеописанное в довольно-таки бодром темпе.       — Что здесь происходит? — осведомился у всех министерских разом декан Слизерина.       — Происходит закономерное закругление излишне проблемного увольнения. — довольно заявила Амбридж.       Парень каким-то образом умудрился проморгать инспекторшу, наблюдавшую за всем действом с близости условного закулисья, но куда менее заметную, из-за обесцвечивающей яркости свечения глифа. Но даже в том ослепительном лучении, беспроблемно различался рельеф жабьей лыбы в полхари.       — Надо полагать, согласованное с директором? — не ограничился данным Северус.       — Мне не требуется чьё-либо согласование, ни чтоб уволить преподавателя, ни чтобы произвести изгнание злокозненного неупокоенного! Где бы оный ни объявился!       — Но Биннс по определению не является малициозным! — предпринял попытку её вразумить мастер по Тёмным Искусствам. — Он - обыкновенное привидение!       — А вот его поведение говорит об обратном! — взвизгнула недоделанная инквизиторша, а после заметила куда как спокойнее: — Возможно настала пора обновить учебный материал, дабы он шёл в ногу со временем, профессор Снейп. И будьте уверены, я этим займусь, как только избавлю школу от этого мерзопакостного вредителя!       В доселе цельной оболочке Катберта уже зазияли рваные прорехи, а былые стенания перешли в неотличимый от шёпота, лепет душевнобольного. Зрелище это было на редкость ужасающее, но на диво притягательное для блудного взгляда. Едва же Биннс лишился и эфемерного абриса, как произошла стремительная разрядка сдерживающего барьера, прострелившего единым всполохом до небес, подобно обратной молнии.       — Браво! — захлопала в ладоши Долорес. — Давайте дружно поблагодарим бригаду наших изгнателей, за безупречно проделанную работу!       Но никто из свидетелей сей расправы не присоединился к её аплодисментам, всё ещё наблюдая отпечатки пыточных образов, что финальная вспышка выжгла на сетчатке их глаз. POV Гермиона.       Стоило бы внимательнее наблюдать за группой, а не возвращаться к внутреннему рассмотру одной и той же, закольцованной плёнки. Но когтевранка ничего не могла с собой поделать. Взрыв варева Гарри на зельеварении просто не мог быть трагической случайностью, в отличие от крушения того ненадёжного верёвочного моста. Однако если оба этих происшествия всё же были подстроены, то более отчётливого сигнала к действию ей уже не поступит, покуда не претворится в жизнь наихудший из сценариев. И она даже почти решилась на скорейший визит к самому Дамблдору, когда её отвлекла неожиданная просьба Луны.       — Запомни о чём ты думала, но ещё не принимай окончательного решения. Тогда оптимальный ответ придёт к тебе во сне. — очень в своём стиле завладела её вниманием та. — Но сейчас ты нужна нам здесь, Эрми.       — Ага. — поддакнул ей Невилл. — Если не остудишь Смита как можно скорее, то он сказанёт что-то, чего нам ещё не положено слышать по возрасту.       На её лицо, и против воли, выплыла улыбка.       — Сам придумал?       — Неа. — совершенно не стесняясь, сразу признался блондин. — Подрезал у близнецов.       Она тяжело вздохнула, отлипая от мягкой обивки стены.       — Эх.. ладно. Погляжу что там можно сделать.       Двигаясь к противоположному концу тренировочного зала, она с рдеющей гордостью лицезрела наглядные успехи «чертей» в освоении чар Патронуса. У абсолютного большинства, как минимум выходило облако серебристого тумана, той или иной степени оформленности. А у считанных единиц даже получалось призвать персональные тотемные манифестации, на крайне скоротечный забег, заплыв, ну а в сути своей - облёт Выручайки. Так у Джинни проявилась резвая лошадка, Луна вызвала непрестанно скачущего зайца, Дин запустил резвиться извивающегося сурка, Энтони обзавёлся некоей разновидностью сокола, а у неё самой вышла чрезвычайно милая выдрочка.       — Хэй, Гермиона! — окликнула её младшая Уизли. — Кажется у Рона получилась какая-то мелкая собачонка!       — Да нет же! — моментально раскрасневшись на томатный манер, постарался одёрнуть сестру младший из её братьев. — Он так быстро исчез, что я и сам толком не успел ничего разглядеть!       — Зато я успела. — неколебимо заявляла та. — Попробуй-ка снова. Может Эрми подскажет тебе что-то, чего не увидела я?       Походило на то, что Джиневра пыталась неявно их свести. Ведь после двойного отравления, да признания под приворотом, Рональд не смел даже пересекаться с ней взглядом.       — Конечно, давай. — стремясь разобраться с этим побыстрее, она заняла выжидательную позу, со сведёнными за спиной руками.       Это не прибавило рыжему уверенности в успехе, но ей сейчас было откровенно не до того.       — Экспекто Патронус! — выкрикнул он.       Но, разумеется, ничегошеньки не произошло.       — Патронум, Рон. — немногословно поправила его она.       — А, да, точно.. щас-щас.. кхм.. — разволновался пуще прежнего тот. — Экспекто Патронум!       В итоге получился эффект, сходный с бесконтрольным роспрыском огнетушителя.       — Ну.. раз заклинание в принципе работает, то триумвират был соблюдён. А всё остальное зависит только от индивидуального восприятия. — но, дабы не оставлять бедолагу и вовсе ни с чем, она поделилась важным нюансом. — Только имей в виду, что может сработать и не настоящее воспоминание, а просто что-то, во что ты достаточно поверишь.       — Почему ты не сказала нам этого раньше? — ожидаемо возмутилась рыжая.       — Потому что это упрощение, на которое можно пойти, если не будет получаться как следует. И я придерживала это до конца..       — Да мать твою за ногу!! — разнеслась над залом гневная брань Смита, шваркнувшего об пол свою боевую указку.       — Простите, мне пора. — наскоро распрощалась с Уизли когтевранка, безотлагательно устремляясь к Захарии.       Да первым делом тому предложила:       — Давай я помогу, Зак. В чём проблема?       — Проблема, Грейнджер, в том, что у меня не получается Патронус, не получается Элассо, а наша зубрилка только и делает что подпирает стенки!       Сейчас она пребывала на взводе, и опасной близости к спонтанному рукоприкладству, так что ограничилась скупым:       — Больше не подпирает. Выбирай, чему хочешь научиться в первую очередь: Элассо, или Патронусу?       «Барсук» наверное что-то такое и уловил, чисто на интуитивном уровне, а потому живо подостыл, да определился.       — Элассо.       — Хорошо. Тогда попробуй его исполнить, а я посмотрю, и постараюсь разглядеть ошибку.       Смит поднял с пола палочку, изготовился, сделал взмах, и отмочил:       — Крапе Редрэктум!       Шатенке пришлось закусить губы, чтобы не заржать прямо в лицо этому засранцу. Но то бы выставило её не с лучшей стороны, как эффективного руководителя. А посему, она попыталась замаскировать животный оскал потиранием челюсти, вплоть до вынесения вердикта:       — Это неправильная формула. От и до.       — Чёрта с два, неправильная! Я лично выписывал её из учебника, и несколько раз перепроверял! А ещё слышал как её использовал против дракона сам Седрик!       — Наверное с трибун? — предположила она.       — Ну и что, что с трибун?.. — уже куда как неувереннее отвечал Захария.       — Мхм.. а каким пером ты записывал формулу?       — Ну.. новым. — кажется до него начинало постепенно доходить. — А что?       — А то, что формула, по которой получалось у меня, звучит скорее как «Карпе Ретрактум».       Паренёк заскрипел зубами от бешенства.       — То перо тебе «одолжили» близнецы? — озвучила промелькнувшую догадку она. — И случайно не после того, как внезапно пропало твоё собственное?       Однако вдоволь насладиться конфузом Зака ей не дало негаданное появление..       — Добби?       Домовой и впрямь объявился в центре помещения, а едва только заслышав своё имя, тотчас же бросился к первой окликнувшей.       — Как ты сюда по?..       — Круг должен бежать! — звонко вскричал эльф. — Срочно! Бежать!       — Бежать? — мигом насторожилась она. — От кого?       Тут слуга взялся заламывать себе кисти.       — Добби не может.. сказать от кого... Но она узнала о круге! Она сможет сюда попасть! Она!       — Она? — почти прошептала Гермиона.       В данный момент, могла подразумеваться лишь одна особь женского пола.       — Амбридж идёт сюда?       Домовик закивал столь яро, что его уши захлопали под стать крыльям. Всем своим нутром уже претерпевая свободное падение, Грейнджер через силу обернулась к одеревеневшим товарищам, да прикрикнула:       — Чего вы ждёте?! ВРАССЫПНУЮ!!       Задним умом она признавала, что не стоило провоцировать суматоху на выходе, в который единовременно проходил лишь один среднестатистический подросток. Но и задний, и передний её рассудки, тогда захлёстывало паникой - волна, за волной. Ей хватило резона только убедиться в отходе своих «чертят», пропуская тех вперёд, да попутно помогая всем упавшим, или замешкавшимся. Преимущественно среди младшекурсников. А выскочив из Выручай-комнаты последней, она крикнула дожидавшейся её двоице:       — У нас больше шансов поодиночке! И вы тоже - бегите в разные стороны!       Дождавшись от обоих проблеска понимания, она рванула в случайно выбранном направлении, планируя достичь любой точки скопления народа, да на какое-то время слиться с толпой. Благо, их сегодняшнее сборище приходилось не на комендантский час. Но вопреки всем сошедшимся звёздам, далеко уйти девушка не смогла. Уже на втором марше лестницы она нос к носу столкнулась с Паркинсон, и той определённо пришлась по вкусу этакая встреча.       — Опа.. па! Кто у нас.. тут?       Дыхалка слизеринки также балансировала на грани сбития, а значит спешила она в том числе и за ней. Однако и повода для боевой конфронтации пока что не всплывало, а следовательно, стоило вести себя как можно сдержаннее. Посему когтевранка начисто проигнорировала провокаторшу, да предприняла попытку её обойти. И та ей это позволила вот слишком уж беспрепятственно. Так что шатенка оказалась готова к подлому нападению со спины. Невербально прикрыв тыл щитом, она постаралась отразить заклятие Пэнси в неё же, но чуть-чуть не рассчитала, и белоснежный энергетический клин разбился о ступени, позади нападавшей.       — Неплохо, бобрунья! — несмотря на напускную беспечность в тоне, «змеючьи» глазки забегали быстрее.       Той явно не хотелось сходиться с ней в честном поединке. Но вне зависимости от номинального превосходства, «орлице» не стоило задерживаться в такой близости от места «преступления». А любая выгаданная противницей минута, играла на руку стороне преследователей. Поэтому она стала отступать спиной вперёд, да вот только соперница не отставала ни на шаг.       — Оставь меня в покое. — угрожающе возвела палочку она.       — До сих пор не уразумела, что этому не бывать? — отзеркалила её движения та. — А ещё зовёшься отлич..       Паркинсон поражённо воздела брови, продолжая артикулировать вхолостую. Но Гермиона неспроста навелась на неё указкой, и, памятуя несведущесть пигалицы в невербе, разом негласно лишила ту дальнобойного оружия. Однако следом же допустила колоссальную ошибку, не обездвижив мобильного врага. В результате чего, желанный побег оказался пресечён примитивным обхватом вокруг корпуса. Рука с палочкой оказалась прижата на сгибе, и выцелить Пэнси из такого положения не представлялось возможным. А в плане физических возможностей, разрыв между ними переставал быть таким уж значимым. Вдобавок, когда она начала неистово биться в захвате слизеринки, та, словно ядовитый аспид, впилась зубами ей в плечо. Невольно вскрикнув, Эрми запятилась, в надежде приложиться змеюкой о стену, но именно в тот момент сознание нежданно её покинуло.       И только медленно приходя в себя, будучи уже в сидячем положении, она поняла что её вероятно оглушил кто-то третий.       — Мисс Грейнджер? — привлёк её внимание отдалённо знакомый голос. — Как вы себя чувствуете?       Наконец-таки совладав с фокусом на лице напротив, она с замиранием сердца признала в тех обострившихся чертах седовласого главу Хогвартса.       — Профессор Дамблдор?! — вскочила она, и живо поморщилась.       Вся область живота, да и нижних рёбер в придачу, отзывалась ей ноющей болью. Словно она переусердствовала с упражнениями на пресс, подорвавшись тренироваться с нуля.. или же её хорошенько отпинали, уже в бессознательном состоянии.       — Может вызвать мадам Помфри? — продолжал отечески взирать на неё старец.       — Не нужно, сэр. — она сгладила болевые гримасы, и воспользовалась возможностью как следует осмотреться.       Её доставили прямиком в директорский кабинет. А помимо его непосредственного хозяина, там присутствовал ещё один представительный мужчина, в укороченной мантии авроров, стоявший на страже двери. Но вот только.. что-то здесь всё равно не увязывалось.       — Сэр.. а могу я узнать что происходит?       — Ну конечно, мисс Грейнджер! — с готовностью взялся её просвещать тот. — Из того, о чём меня изволили уведомить.. кхэм! Вы были задержаны членами новосформированной Инспекционной Дружины, по личному распоряжению Долорес Амбридж. В связи с грубым нарушением одного, или нескольких, из её многочисленных декретов. Преимущественно того, что ограничивал студенческие собрания, кружки, общества, и им подобные. А сюда вас транспортировали для проведения разбирательств. И как только прибудет наша «выездная комиссия»...       Словно бы предвидя приход всей вышеназванной группы, белобород выжидательно уставился на дверь. Каково же было удивление когтевранки, когда та и впрямь распахнулась, поочерёдно впуская: Корнелиуса Фаджа, Долорес Амбридж, Перси Уизли, Кингсли Шэклболта, и.. Гарри с Чоу? На бледном лице последней выделялось несколько зреющих синяков, да парочка росчерков царапин. Тогда как у её спутника не наблюдалось даже пылевых оттисков на форме. И тем не менее, их обоих явно содержали под пристальным надсмотром, как и её саму.       — Итак, Долорес, — первым взял слово начальник Тайной Британии, — теперь мы готовы начинать?       — Готовы, министр. — тотчас же отозвалась его заместительница.       — Что же, тогда приступайте. — без спроса усаживаясь в одно из кресел, дал добро вышеназванный.       — Кхе-кхе... Мистер Дамблдор, как вам уже известно, этим вечером мне удалось накрыть целую несанкционированную студенческую группировку. И, в полном соответствии с установленными предписаниями, я намерена исключить каждого, кто в неё входил.       — Всех.. троих? — невозмутимо уточнил Альбус. — Или четверых, включая вашу осведомительницу?       «Осведомительницу»? Неужели эта Лиэнн, вопреки всем заверениям Кэти?..       — О, нет-нет-нет.. обоим нашим информаторам будет даровано помилование. За исполнение своего гражданского долга, как верноподданных нашего Министерства. — сладко разулыбалась генинспекторша. — А Уилли Уиддершинс и вовсе не является школьником, так что взамен с него будут сняты мелкие обвинения в торговле крадеными артефактами.       «Не является школьником»? По сему выходит.. один из посетителей «Кабаньей Башки»?       — Приятно видеть отлаженную систему за работой. — каким-то образом не скатываясь в нагольный сарказм, прокомментировал услышанное директор.       — Но, вы неправильно меня поняли.. хотя, и верно. Мы же не сообщили вам о последнем развитии событий... — от ломаемой жабой комедии, натурально чесались костяшки стискиваемых кулаков. — Позвольте, я исправлюсь.       Тут инквизиторша извлекла из-за пазухи ровный пласт толстого пергамента, при виде которого сердце Гермионы пропустило удар. Какая же она дура! Понадеялась на неприступность Выручайки, а заодно обрекла каждого подписавшегося на заклание! Чего теперь стоит большинство её малых побед, если параллельно она косячит настолько по-крупному?       — Это - перечень из двадцати восьми учащихся, состоявших в той подпольной организации. Вот, прошу ознакомьтесь.       Седобород оперативно пробежал глазами список, и подметил:       — Я не вижу тут имени Гарри.       — Мистер Поттер вывел из строя нескольких ребят, состоящих в моей дружине. Когда они пытались задержать мисс Чань, по моему приказу..       — «Задержать»? Что правда? А выглядело так, будто они собирались надругаться.. — вполголоса проговорил сам обвиняемый.       — Ваши слова не соответствуют тому, что показало подавляющее большинство причастных.       — Может потому, что это изначально была ситуация «четверо на двоих»?       — Довольно, мистер Поттер! — пропела министерша. — На протяжении всего нашего знакомства, вы стабильно не показывали себя хоть сколько-нибудь искренним молодым человеком. А даже совсем наоборот. Так что лучше помалкивайте, покуда с вас не спрашивают.       В наступившем затишье, прозвучал следующий запрос от директора:       — Но что же конкретно должен доказывать этот листок? — оставив улику валяться на столешнице, старец неспешно занял свой «трон». — Сиречь сам по себе.       — Доказывать? — повторила засланка. — Кхех! Помимо несанкционированного сговора?       — Несанкционированного? — усомнился тот. — Ой ли?       — Прошу прощения?       — Подскажите пожалуйста, на момент формирования данной группы, уже был принят ваш декрет за номером двадцать четыре?       У Амбридж сделался такой вид, словно бы старик бесцеремонно влепил ей пощёчину. На надолго с ней та мина не задержалась.       — Ах, как это умно, Альбус! Безусловно, на тот момент времени, подобные собрания ещё не были вне закона. Но со дня принятия того декрета, минуло уже почти четыре месяца!       — В таком случае, у вас имеются и более убедительные свидетельства, в пользу стороны обвинения?       — Мистер Шэклболт! Будьте так любезны, приведите сюда нашего информатора.       Кингсли молча выскользнул за дверь, и где-то минуту спустя, представил пред их очи фигуру в школьной мантии, с глубоко надвинутым капюшоном. И синей оторочкой Когтеврана.       — Милочка, снимите капюшон. Вас будет выслушивать сам Министр Магии.       Но та неистово замотала головой.       — Она отказывается показывать лицо, мадам Амбридж. — объяснил чернокожий волшебник. — Из-за порчи.       — Вы о том крошечном высыпании? — звонко фыркнула инспекторша. — Ох, да забудьте вы о ваших прыщиках, моя дорогая! Расскажете нам всё с самого начала ещё разок, и о вашей порче тотчас же позаботятся лучшие специалисты нашего Министерства!       Она приблизилась и силой стянула с той головной покров. Вследствие чего раздался высокочастотный писк, а на плечи девушки хлынули блондинисто-рыжеватые кудри. Настоль своеобразной шевелюрой, в их рядах отличалась лишь Мари..       — Этта? — неверяще обратилась к подруге Чоу.       Эджком поторопилась снова скрыть лицо за половинками воротника, но каждый из зрячих успел разглядеть посреди её лба стройные чирьевые гряды, вкупе составлявшие единое формирование, считывавшееся как «ЯБЕДА».       — Мерлиновы кальсоны! — колдыхнулся Фадж. — Неужто никто не в состоянии справиться с этим.. фурункулёзом?       — У меня.. этого не вышло, министр. — стыдливо призналась Долорес. — Но главное, что порча абсолютно не мешает ей говорить! Так что давай, дорогуша, рассказывай!       Однако стукачка продолжала отмалчиваться.       — В чём дело? Ещё четверть часа назад язык у вас работал, как помело. А теперь-то что? — начинала нервничать инквизиторша. — Сомнения? Неужто вы более не желаете, чтобы я оградила вас ото всех последствий многократного преступления декрета? Не хотите получить официальную благодарность, и похвалу от матери? А то ведь ничто не мешает мне передумать, и поступить ровно обратным образом!       Тут рыжая не выдержала и зарыдала.       — Я не.. могу.. повторить! — выдавливала между всхлипами она. — Иначе они.. вообще не сойдут!!       — Что вы там себе напридумывали, дурёха?! — гневаясь всё сильнее, Амбридж ухватила предательницу за отвороты мантии, да хорошенько встряхнула.       Но в следующее же мгновение всецело подалась прочь, тряся жирными кистями, будто ошпаренными.       — Я не допущу рукоприкладства по отношению к своим студентам, Долорес. — медленно опуская суставчатую палочку, безапелляционно изрёк Дамблдор.       Грейнджер толком и не уловила миг его стремительного подъёма, но теперь, возвышаясь над каждым из них, белобород был внушителен, аки надвигающаяся гроза.       — А почему бы нам не заставить того кто наложил заклятие, его же и снять? — негаданно влез с предложением Перси. — Ведь скорее всего порчу навели как раз через тот пергамент.       — Отличное наблюдение, Уизли! — оживился Корнелиус. — И тогда получается, что автор должен быть среди организаторов! Мисси..?       — Эджкомб, министр. — подсказала жаба.       — Как наша Эджкомб? — мигом узнал фамилию тот.       — Да, сэр. Из главконтроля за сетью летучего пороха.       — Хо! Вот что называется - тесный мир!       Рыжий угодливо хохотнул в тон начальнику.       — Так вот, мисс Эджкомб? Будьте добры, хотя бы укажите нам имя организатора, или организаторов, из этого списка.. — подхватив злополучный пергамент, Фадж уже собирался протянуть его Мариэтте, когда его очи передёрнулись, да разом повылазили из орбит. — «Армия Дамблдора»?!       Вылупившись на вышеназванного так, словно видит впервые в жизни, министр усиленно тыкнул в обведённое название кружка.       — Как вы это объясните, Дамблдор? А?! — принялся повышать голос он. — Особенно на фоне тех слухов, которые вы неоднократно отрицали? Слухов, о возвращении.. Ордена Феникса?       — Вас интересует вернулся ли Орден? — приподнял кустистую бровь седобород. — Целиком и полностью зависит от того, что вы под этим подразумеваете. Ибо первый созыв под крылом Феникса служил лишь одной цели - борьбе против лорда Волан-де-Морта. А посему можно смело утверждать, что сегодня Орден продолжает существовать в той же степени, что и сам лорд.       — Слишком много тумана, для чистой правды, Альбус! А ещё какое совпадение, что подготовка детей ведётся под эгидой вашего имени! Случаем не последующей вербовки ради?! — раскочегарившийся политик, всё больше походил бредящего конспиролога.       — Боюсь, Корнелиус, вы закопались настолько глубоко, что уже и света белого не видите.       — Да неужели? А как по мне, происходящее в Хогварсте впервые начинает обретать некоторый смысл! Ну а если я всё же ошибаюсь, то вы ведь не откажетесь ублажить мою паранойю, и пройти допрос под сывороткой правды? Разумеется с предварительным детоксовым карантином.       — Нет, пожалуй что откажусь.       — Что же вы так? Я понимаю, и принимаю ваш категоричный отказ в отношении мальчонки, однако лично на вас его ограничения по возрасту не распространяются.       — Вообще.. не соглашусь. Стадия увядания - ничуть не менее весомое противопоказание для приёма настоль потентных зелий, нежели порог формирования. — назидательно сообщил директор. — Но отдаваться на милость нынешнего Министерства я не спешу по несколько иным причинам.       — О-о-о.. и это каким же?       — Их довольно-таки немало, но хватит и одного - скажем, Пия. В некоторых кругах известного ещё и как «Толстоватый».       — Мой заместитель в отсутствие Долорес? И в чём же заключается ваша проблема с этим, без малого образцовым сотрудником?       — Исключительно в компании, которую все они водят вне работы.       Это заставило Фаджа задуматься, но видимо не так, и не над тем. Потому как следом он выдал:       — Что же, вы не оставляете мне выбора. Я потакал вам слишком часто, и слишком долго. Так что пора бы и вам расщедриться на встречную услугу. Я настаиваю.       — Чудна́я штука - память. Одни и те же события зачастую несут для нас диаметрально противоположные смысловые нагрузки. Зависимо от перспективы.       — Хватит с меня философствований, Альбус! Я всё ещё жду вашего решения.       — Я уже озвучивал перед вами своё окончательное решение. Но ежели имеется такая необходимость, то мне не сложно и прояснить: я ни на каких условиях не сдамся на милость нынешнего Министерства.       После этих слов старца обстановка в кабинете моментально накалилась, и длани сами собой поползли к боевым указкам. А доселе стоявший навытяжку аврор, так и вовсе стал по-боевому, вполоборота.       — Думаете что сможете выстоять против нас пятерых? — дыша всё чаще, вызывающе осведомился Корнелиус.       — Что вы! Разве как, ежели вы меня вынудите...       Предгрозовое напряжение повисло в воздухе. Подобно сжатым пружинам, все ждали лишь повода для отстрела. И таковой им предоставила Мариэтта, запнувшаяся при безотчётном отступлении к стене. Тогда-то и грянул гром с молниями. Буквально. Грохот поднялся такой, что Гермионе мигом заложило уши. И шатенка вряд ли бы успела самостоятельно убраться из горячей зоны, если бы ей на помощь вовремя не подоспел Кингсли. Без труда забросив её на плечо, орденец в три широких шага покрыл дистанцию между ними и Эджком, после чего сгрёб обеих когтевранок себе за спину, окружив всех троих защитным куполом чар. Однако неравная битва за его пределами оказалась на удивление скоротечной. Подобно белому шквалу, что налетает из ниоткуда, и исчезает в никуда, оставляя в память о себе только следы разрушений. Но подобие вышло неполным. Ведь не успели проредиться густые клубы поднятой пыли, как из её недр вырвался тоненький луч, под стать лазерному, да легчайше вспорол щит Шэклболта. Следом за чем полыхнуло алым, и их защитник обмяк, бессильно завалившись вперёд.       Испустив жалобный «ох», Грейнджер трясущимися руками воздела палочку, да так и водила ей из стороны в сторону, покуда не начала оседать пыль. В этом было больше самоуспокоения, чем реальной пользы. В силу испытываемого ею тогда ужаса, она наверное не воспроизвела бы и простейшего Люмоса. А едва только различив шевеление за завесой, девушка панически выкрикнула:       — Кто это?! Не подходите!       — Это мы, Гермиона. — то был голос Гарри. — И мы не двигаемся с места.       Как следует приглядевшись, она поняла что Поттер и вправду лишь поднимался с пола, к которому до этого прижимал справлявшуюся никак не лучше неё Чань. А меченая так и вовсе потеряла сознание, не дожидаясь прилёта оглушающего. Впрочем, не ей было над той потешаться. Отнюдь. Потому что только увидав распластанные по паркету тела министра, его заместительницы, помощника, да телохранителя, шатенка беспомощно осела обратно, возобновляя лихорадочный поиск угрозы. Но никого больше в комнате так и не обнаружилось.       — Они все в отключке. — обойдя, и прощупав пульс каждого из вышеприведённых, заключил брюнет. — А что с Кингсли?       Грейнджер наконец очнулась от животного оцепенения, и порывисто дёрнулась к своему спасителю.       — Он тоже. — облегчённо выдохнула она. — Без сознания.       А после по новой впитала масштабы приключившейся напасти. Напасти, врата коей отворила она сама.