Лев и Змей

      Предвкушение финальных откровений натурально витало в эфире, округ трёх сноходцев. На стадии приготовлений, Поттеру даже пришлось прибегнуть к помощи снотворного отвара – настолько его беспокойную суть сенощно не жаловал Морфей. И вот, теперь они стояли друг против друга в его царстве, да.. медлили впустую? А чрезмерно загруженные мины ещё и недвусмысленно намекали, что с нетерпением предстоящего ожидало подавляющее меньшинство из них.       — Так что.. приступим? — не удержавшись, подстегнул молчунов Гарри.       — Да.. пора. — первым решился Салазар. — Мы остановились на разгаре Второй Мировой, да открытии охоты на Грин-де-Вальда, и его последователей. Как сам понимаешь, если весь мир желает до тебя добраться, то шансы ускользнуть с концами выпадают лишь мертвецу. То есть, по-хорошему, от меня требовалось как можно скорее совершить переселение души, инсценировав собственную смерть. Однако, тогда я не мог себе позволить так рисковать. Да и расставание с уникальным даром предвидения, при тех исторических обстоятельствах, было равносильно принятию поражения. А достаточный перевес в том противостоянии мне могли бы обеспечить лишь Дары Смерти. Но в их затяжных поисках, у нас тогда как раз наметился пат.       На пару, у Годрика с Кассандрой получилось меня переиграть. Вместо того, чтобы и пытаться нагнать мой прогресс в розыске Камня, они неявно прощупывали почву под слухами, о текущем владельце Мантии. И им просто нечеловечески повезло, почти сразу же наткнуться на верный след. Таким образом, я относительно беспрепятственно завладел вторым Даром, а им не составило труда захватить третий. И каждая из сторон была готова оберегать свою добычу, хоть ценой собственной жизни. Посему, наше прямое столкновение не допускалось аж по двум соображениям: обоюдности пророчимого, и непростительности кровной клятвы. А принимая во внимание тот факт, что и время было на их стороне, мои опции сужались до сущих крайностей. И таковыми, для меня стали крестражи.       — «Крестражи»? — нечасто уже ему приходилось сталкиваться с абсолютно незнакомыми колдовскими терминами.       — По сути, крестражем зовётся фрагмент магически разделённой души. После обособления, эта часть получает полную автономность, и может быть переселена практически в любой, в том числе и неодушевлённый предмет. Куда реже – в мыслящее существо.       — Но зачем кому-то в принципе может понадобиться делить свою душу? — пока что не улавливал всей подоплёки юноша. — Просто это звучит.. как что-то, преимущественно негативное?       — В этом деянии и впрямь нет ничего объективно благого. За люкративным исключением собственного бессмертия. Ущербная душа не может пройти цикл перерождения, покуда хоть одна-единственная частица связывает её с миром живых.       — Но.. в чем тогда минус, по сравнению с переселением душ? — закономерно осведомился он.       — Да в чём только не... — выразительности ради, набрал воздуху собеседник. — Для затравки: само создание осколка души, сначала потребует от тебя её разбития. И как по-твоему, что за деяние способно вызвать подобный исход?       Тут обошлось без долгих размышлений.       — Убийство?       — Именно так. Хоть энергетический аспект здесь куда насущнее, но ничто и впрямь не изламывает жизнь на две обратные наклонные, как её отнятие у ближнего своего. Однако, даже этим не ограничивается залог, взимаемый с тебя крестражами. Ведь «деление души», это вовсе не фигура речи, а самое настоящее арифмантическое частное. И результат такого отношения всегда один – уполовинивание. Создавая крестраж, ты делишь свой магический потенциал надвое. Что уже немало. И с каждым последующим осколком, от твоей исходной мощи остаются всё более жалкие доли чётов. Словом, для выживания это годится, но вот для жизни преисполненной магии.. не так чтоб очень.       — А если носитель всё же погибает, то куда дальше девается осколок души?       — Как правило, устремляется к ближайшей, или же большей, из своих половинок. Боюсь, чтобы ответить наверняка, у меня банально недостаёт практического опыта. Наша четвёрка всегда предпочитала переезд, этому сомнительному разделению.       — А если разрушаются носители всех крестражей, то душа просто сливается обратно?       — Всенепременно. Как самостоятельной магической единице, духу всегда предпочтительнее целостность.       — А что со вселением в другого человека? — затронул более актуальную тему наружник. — Крестражи работают так же, как и целиковые души?       — Отнюдь. Целостная душа обыкновенно напрочь подавляет оригинальный дух тела. А вот эксплицитному крестражу, бывает под силу лишь затесаться дополнительной личностью. И динамика результирующих взаимоотношений, по большей части зависит от силы воли каждого, отдельно взятого индивида. Но в особо разнящихся случаях, более чем возможно как абсолютное подчинение исходного носителя, так и постепенная трансформация его внешности, по хозяйскому подобию. Латентный же осколок, вместилищем которому служит предмет, а строительным базисом – прерванная жизнь, и вовсе зачастую пребывает в своего рода спячке. Вплоть до физического контакта с себе подобной, эфирной сущностью. Тогда ему уже становится под силу ограниченно влиять на настроения и мысли жертвы.       — Так значит, ты являешься крестражем?       — Крестражами. Коли уж совсем точно.       Предприняв было попытку расшифровать последнее уточнение, Поттер вмиг осознал, что у него попросту отсутствуют необходимые исходные. И единодушник уже догадывался об этом его затруднении, потому как следующим же озвученным предложением стало:       — Может будет лучше, если я поведаю тебе обо всём этом в естественном, хронологическом порядке?       Парень благодарно покивал, да навострился.       — Окончательно решиться на создание крестража мне помогла последняя деталь, негаданно вскрывшаяся в ночном видении. Тот факт, что разделение души не просто затрудняет, а преумножает погрешности в предсказании будущего цели. Фактически удваивая и число всевозможных развитий событий. Это без малого сводило на нет всё преимущество, выгадываемое Ваблацки.       И вот, когда я проследил генеалогическое древо Певереллов до Сейр, и в конечном счёте – Гонтов, мне удалось покрыть два шага одним махом.       — Гонтов?.. — куда как успешнее прежнего, восстановил в памяти уже слыханную неоднократно фамилию Гарри. — Как Марволо?       — Скорее уж Марволо, как Гонты. Но в целом, всё верно. Об этом семействе Годрик расскажет тебе гораздо подробнее, уже наяву. Сейчас же тебе будет достаточно и того, что это мои, окончательно выродившиеся наследнички. Поместить фрагмент своей души в потомка, показалось мне тогда резонным, и потенциально многообещающим поступком. Знать бы заранее, какого рода был тот потенциал...       На краткое мгновение, взор Слизерина устремился куда-то, за две тысячи ярдов.       — Но как бы там ни было, я разделил свою душу, да ещё и остался доволен тем, что не пришлось приносить лишнюю жертву. Для себя я объяснил это кровным родством, но на деле крестраж попросту взял жизни взаймы, у ни в чём не повинной девушки. Которая могла бы и пережить те роды. Выбирая её, я принимал в расчёт лишь среднюю продолжительность жизни, да и только. — Сэлз избегал встречаться с ним взглядом. — Её звали Меропой Гонт. А забеременела она от магла, по имени Том Реддл. Впоследствии – Старший.       — Так он.. осиротел по вашей вине?       — Как минимум, отчасти. По большей части. Но всю предысторию я оставляю Годри, а сейчас нас куда больше интересует исключительно моя перспектива. — Салазар взялся мерить шагами пространство, продолжая повествование на ходу. — Чтобы мир поверил в кончину Геллерта Грин-де-Вальда, его падению надлежало стать историческим событием, в коем сможет усомниться только законченный конспироложец. И что могло подойти на эту роль лучше, чем кульминационная дуэль с моим заклятым корефаном?       Губы обоих Основателей синхронно тронула ностальгическая усмешка, почти сразу и сошедшая, без единого остаточного следа.       — Но перед этой грандиозной инсценировкой, я посвятил себя просчёту всевозможных сценариев развития дальнейших событий. И все варианты будущего, включавшие задержку в текущем теле, как один, не отличались радужностью. На моей же стороне, оставалась лишь незавершённая триада Даров, у которой внезапно обнаружилось ещё одно, необычайное свойство. При объединении и двух, из положенной троицы артефактов, у меня на регулярной основе возникали искажения в ясновидении. Что интересно, крайне схожие с атомными провалами ядерок. Только куда-куда меньшего масштаба.       Однако выходить против Гриффиндора с двумя Дарами, чтобы после запланированного поражения ему досталась вся триада, я разумеется не собирался. И если с Палочкой по-любому пришлось бы расстаться, дабы не лишать себя необходимой форы; то вот Камень я постарался запрятать там, где в последнюю очередь стали бы искать всякие чрезмерно осведомлённые.       Единодушник хитро ему ухмыльнулся.       — Неподалёку оттуда, где его и обнаружил. Только чуть-чуть подправив память очередному владельцу, да сокрыв Камень в металле кольца. Возродиться я должен был также, где-то в зоне прямого доступа, а потому особых препятствий к его повторному заполучению не предвидел. И, как выяснилось в скором следствии – очень даже зря.       Тогда подвох крылся в Мантии-невидимке, об имманентных свойствах которой я так и не догадался. А ведь только и следовало, что буквальнее понимать ту самую, оригинальную сказку...       В ответ на его недопонимание, тотчас же последовало более развёрнутое объяснение.       — Согласно преданию, Мантия скрывала младшего брата от самой Смерти. А что есть смерть в данном контексте, коли не происки самой судьбы?       — Так Мантия..       — Не позволяет однозначно предсказать судьбу укрываемого. Наверняка, будучи под ней, Годрик и разрабатывал финальную версию плана нападения. Равно как и претворял его в жизнь.       Вышеназванный подтвердил догадку извечного соперника единственно отрывистым клевком.       — В результате чего, он таки сумел застать меня врасплох, и мне не удалось уйти настоль же красиво, насколь я намеревался. Но так или иначе, подавляющее большинство моих промежуточных целей было достигнуто. Ну а Годри достались лавры победителя, вкупе с живым доказательством той славной виктории – пленённым Грин-де-Вальдом. Впрочем, правильнее было бы назвать того поистине освободившимся, впервые за свою жизнь.       — Жизнь, остаток которой он проведёт за решёткой. — весомо заметил юноша. — За преступления, которых и вовсе не совершал..       — Кто-то должен был стать козлом отпущения. Того требовали обстоятельства. И так уж сложилось, что жертвенным закланцем послужил сущий агнец. Выбор стоял между ним и мной. И случись мне выбирать снова, я навряд ли бы изменил своему первичному суждению. Мне и вправду нужно объяснять тебе, что весь этот мир пронизан аналогичной жестокостью, и большинство попросту привыкло её не замечать? Покуда один живёт в полном довольстве, другой прозябает в нищете. Пока один убивает, просто чтобы выжить, иному всё достаётся задаром. Хоть конструкт справедливости, в сути своей, и рационален, но для его повсеместного внедрения человеку гарантированно потребуется некий перипетийный мотиватор извне. Так было, есть, и будет всегда, поколе людьми верховодит животный инстинкт. А по поводу воздаяния можешь даже не беспокоиться. Я вот уже с полвека как мечусь в его непрерывном обороте.       Завершив свой раздражённый монолог, Слизерин вздохнул спокойнее.       — Возвращаясь к нашим баранам... — плавно влился в прежнее русло рассказчик. — Я и представить себе не мог, чем встретит меня новая оболочка. Я-то рассчитывал по-быстрому воссоединиться со второй половинкой своей души, подчинить себе тело, да поскорее отправится за Камнем. Вот только, в действительности пленили уже меня.       Прочее не будет делать и толики смысла, без краткого отступления. Ведь изначально я помещал крестраж в Меропу, но в конечном счёте, заполучил ту половинку меня её сын. Она же скончалась при родах, передав ему всё: свои оставшиеся силы, мой осколок души, и кое-что ещё... Обскура.       — Обскура? — что-то неопределённое мелькало в недрах омута его памяти, но оформляться в конкретные представления отнюдь не спешило.       — Если в период наиболее активного формирования организма – то есть, ориентировочно, лет до двенадцати – юный маг целенаправленно избегает разрабатывать свой чаровской резерв, то экспоненциально повышается вероятность.. своего рода закупорки. У большинства детей не возникает с этим никаких проблем, поскольку выброс случается непроизвольно. Однако в присутствии, скажем, некоего ментального блока, или иной сходной эндогенной установки, этого вполне может и не произойти. Тогда образование подобной «опухоли» становится лишь вопросом времени. И опаснее всего, когда её целью становится наиболее усложнённая, в сравнении, структура мозга. А в случае Гонт, данное вероятие возрастало аж двукратно.       — Оно.. вселилось в Реддла?       — Полностью интегрировалось. — малость поправил его тот. — Ключевая разница в том, что рядовой обскур имеет крайне опосредованное влияние на психику носителя. Тот же, что объединился с Томом, размыл все границы привычного. Так что теперь доподлинно и не установишь, какие именно отклонения были вызваны в нём средой, а какие навеяны тем неисследованным подвидом магической патологии. Не исключено, и что все его нынешние мировоззрения представляют из себя искажённый эхо моих собственных взглядов на жизнь. Отталкиваясь в том числе и от этих опасений, мы с Годри обычно избегали перерождений в младенцах.       Услышанное усваивалось им одновременно: как безусловно новое, но вместе с тем, и как довольно-таки предсказуемое. Ведь если бы следом выяснилось, что сам Нечистый обязан своей злодейской мотивацией этой двоице, то парень уже наверное бы и бровью не повёл.       — Но как бы там всё ни обстояло на самом деле, а однозначно можно было судить лишь об унаследованной от отца привлекательности. Уже в детском возрасте малец начал демонстрировать незаурядную смекалистость, вкупе с.. крайне избирательной эмпатичностью. Короче говоря, бастард мало-помалу обращался бомбой замедленного действия, с которой я толком ничего не мог поделать.       — Той половины твоей души, что он унаследовал, не хватало для действенного внушения? — предположил наружник.       — Не совсем. Скорее уж, меня от него надёжно изолировал обскур. Подозреваю, что он и стал той мембраной, через которую мне было никак не достучаться до носителя. А если достучаться и удавалось, то ещё неизвестно с какими искажениями. И вот, не имея перед глазами всей полноты картины, в дальнейшем он принялся действовать исходя из расхожих предпосылок. Разузнав из общедоступных источников всё о Вырождении, он посчитал что лишь у его кумира – Слизерина – хватило смелости принести в жертву будущее маглов. Тогда как прочие Основатели попросту не приемли его методов, из элементарной трусости. Последним же, в длинной череде моих «апостолов», на тот момент числился Грин-де-Вальд. И именно его падение окончательно сподвигло Тома на принятие родовой «эстафеты». А также номинальное уподобление громкому имени предшественника.       И вот, стоило мне только возвратиться ко своей угнетённой половинке, как вдобавок ещё и выяснилось, что от той осталась лишь четвертинка. Или же, просто – одна восьмая.       — То есть, Волдеморт тоже..       —.. решился на создание крестража. И не одного. — мрачно проговорил Сэлз. — Летом сорок третьего, он выискал да поубивал Реддлов, едва только прознав об их магловской природе. А в довершение, ещё и использовал перстень Марволо, в качестве сосуда.       — А Дар Смерти можно ещё и сделать крестражем? — отчего-то усомнился Поттер.       — Нет-нет. Это слишком мощный и комплексный артефакт. В особенности для представителя последних поколений. А Том, сам того не зная, сделал вместилищем души металл кольца.       — Но с чего он в принципе решился делить свою силу? — ещё не закончил с расспросами Гарри. — Не может же быть, чтобы он проглядел пункт о уполовинивании?       — Сначала он и не рассчитывал создавать больше одного, который был ему критически необходим, как жизненная страховка. Но стоило ему осознать, что общее ограничение на него не распространяется... — на его немое «то есть как?», без промедления отзвучало: — Обскур не является духом, в наиболее распространенном значении данного слова. Соответственно, его возможно.. не столько поделить, сколько распределить, между осколками души. Своеобразной соединительной материей. И материя эта настолько магопроводна, что эффективно нивелирует и саму разрозненность.       — Так что же получается, — взялся соединять концы брюнет, — он вообще не потерял в потенциале?       — Нисколечко. Да это притом, что его исходный потенциал и так ощутимо превосходил среднестатистическую норму. А с присовокуплением латентной мощи матери, речь уже идёт о кратном магическом превосходстве современников.       — И сколько крестражей он в итоге создал? — подобрался к главному осложнению юноша.       — Успешно – шесть. Попытка создания ещё одного – предпоследнего – провалилась.       Едва разобрав то проклятое число, парнишка внутренне похолодел. Однако, следом попросил:       — Расскажи мне о них.       На что Салазар утвердительно покивал, с готовностью подхватывая отпущенную нить повествования.       — Не минуло и года с заселения кольца, как Реддл избрал следующим носителем свой дневник. Но это была скорее вынужденная мера. Он не хотел упускать подвернувшегося случая, с гибелью Миртл. Далее произошло моё вселение, и хоть численно мои пять восьмых превосходили его четверть, я так и не смог возобладать над его духом, из-за обскура, да неудачно набежавшего совершеннолетия.       Оболочками третьему и четвёртому крестражу уже послужили куда более видные реликвии Основателей, поисками которых Том занялся сразу по выпуску. За один только сорок шестой, он сумел выйти аж на две: мой старый медальон, и рог Хельги. Обе удачно осели у одной заядлой коллекционерши, по имени Хепзиба Смит. Впоследствии женщину обнаружили отравленной, а единственной подозреваемой оказалась её старая домовая.       Следующей на очереди, уже закономерно стала диадема Ровены. Злые языки приписывали тому головному убору эффект прибавки ума, али обострения уже имеющегося интеллекта. Но насколько известно мне, всё что касалось рассудка исходило от самой создательницы. А диадема лишь отсеивала некоторые.. позывы, из спектра бессознательного. Впрочем, для нашего «Лорда» всё это было глубоко вторично, поскольку пользование ею не входило в его планы. И сразу после того как Елена Рейвенкло выболтала ему всё что знала, о её местонахождении..       — Он и её кокнул? — цинично вопросил Гарри.       — Неудачный повод для шуток. — не проникся чёрным юмором единодушник.       — Кхэм.. извиняюсь, переборщил. — постарался исправиться он. — А откуда у Елены настолько подробные сведения? Ведь они с матерью явно не ладили, а диадема была дорога Ровене, так?       — Уж подороже дочери. — скупо охарактеризовал их отношения собеседник. — Ну а Елене было лучше прочих известно о диадеме, потому как она и выкрала её у Рейвенкло.       — Она? Но почему?       — Не берусь утверждать. Но полностью разделяю сентимент, стоящий за этой её выходкой. — чёрство заявил тот. — Знаю лишь, что крала наследница не для себя. Ведь, стащив, она тотчас же запрятала любимый аксессуар матери, в её же тайную комнату.       На его активно назревавшее уточнение, Салазар выдал следующее:       — У каждого Основателя, со временем неминуемо образовывался сугубо свой, персональный уголок Хогвартса. Коий мы обыкновенно обустраивали в строгом соответствии с личными нуждами, и интересами. Для меня, таким местом стала Камера Сокровений. Хель живо облюбовала кухонные подвалы. Годрик особенно жаловал виды, открывавшиеся с башни, ныне занимаемой директором. А вот Рейвенкло воссоздала свою собственную, странствующую комнату. Вход в неё мог возникнуть где угодно, в пределах замка, по одному её волеизъявлению. А о том, что находилось внутри, знала лишь сама хозяйка. Да, пожалуй, ещё и Хаффлпафф с Еленой.       — И-и.. какой смысл прятать диадему Ровены в комнате, которая подконтрольна лишь ей одной? — озадачился внимающий.       — На этот счёт у меня имеются одни только подозрения. Вполне вероятно, что комната подчинялась не столько непосредственно воле Основательницы, сколько логике даваемых установок. Подобная оптимизация как раз в духе нашей разумницы. А если девчушка предоставила той достаточно продуманные условия, то вовсе и не исключено, что она могла обставить мать на её же поприще. И ежели так, то я снимаю перед ней колпак.       Тут, между ними разыгралась скоротечная пауза.       — Выходит, диадема – пятая. А шестым?.. — он уже собирался как-то приплести меч Гриффиндора, когда вдруг вспомнил что тот и поныне занимает своё почётное место, на стене директорского кабинета. — Вы с ним уже разобрались?       — Не мы. Меч был частью приманки, на которую Волан-де-Морт клюнул сам. А остальная часть плана принадлежала..       — Мне. — наконец подал голос суррогат, доселе воздерживавшийся от участия в обсуждении. — И эту часть я возьму на себя.       Сэлз молча отступил на второй план, безоговорочно предоставляя «площадку» своему товарищу.       — Как тебе уже должно быть известно, я крайне обстоятельно подготавливался к той поворотной развилке. Незадолго до Хэллоуина восемьдесят первого, я позволил выкрасть из школы меч. Лишь нужда в нём и оттягивала момент атаки, на одного из двух, избранных Реддлом. Потому как Хранителя они переназначили ещё в Июле.       А уже делая ставку на тебя, я намеренно оставил Невилла Лонгботтома без защиты Фиделиуса, дабы взяться охранять его самому. К тому же выводу должен был прийти и Том. Ну а полностью от колебаний его избавил ещё один, немаловажный фактор: личная просьба Северуса, касательно сохранения жизни твоей матери. Так он собирался заодно разобраться и с главной уязвимостью своего, наиболее многообещающего последователя.       Со своей же стороны, я не стал изымать мотоцикл Сириуса. И даже снабдил Лили планом последней надежды, благодаря которому, она предположительно смогла бы задержаться рядом с сыном. В известной степени.       Даже отмечая существенные расхождения с данностью, брюнет не спешил прерывать поток свежих откровений.       — Сам и не поручусь, чем я тогда руководствовался: одной рукой – обрекая Поттеров на смерть, а второй – предоставляя им средства для побега от предрешённого. Продолжала ли сказываться жертва Арианы, или моё неосознанное желание облегчить груз вины, но, как понимаешь, на результате это особо не сказалось.       Как итог, последний вечер Октября был символично избран Волан-де-Мортом, для претворения задуманного в жизнь. Он в одиночку посетил Годрикову Впадину, где беспрепятственно вошёл в резиденцию Поттеров. У Джеймса было бы пренебрежительно мало шансов даже с палочкой, не то что без. Но зато он смог выиграть время для Лили, и та успела заложить свою собственную жизнь, для создания эксплицитного крестража. В тебе.       Юноша силой отвёл взгляд от лучистого льда, спешно сопоставляя факты.       — Не имея ни малейшего представления о проделанном, аккурат перед его приходом, а тем паче о том, что мой меч в целом не предназначен для вмещения души, Том попытался заложить твой дух клинку. Но Лили преградила ему путь. В последний раз. Он поразил её Смертоносным Проклятием, и незамедлительно приступил к ритуалу. Однако, сильно с тем просчитался. Ведь когда он закладывал саму твою сущность, та ещё не пребывала в процессе слияния с материнской. А как только ваши души образовали связку, в коей ты ещё и оказался далеко не превалирующей силой, то отсечь их за раз у Авады уже не вышло.       — Погоди-ка.. — озадачился паренёк, — но если Авада не действует на две души разом, то нам что, она вообще не страшна?       — Отнюдь. Для воссоздания того единичного эффекта потребуется не просто пара цельных душ, но ещё и толком не отошедших от.. «спайки». Или притирки, если угодно.       — И что же случилось, когда она не сработала? Рикошет?       — Ну.. не вполне. Чисто формально, отражения как такового не происходило. Просто проклятье, не посчитав свежий симбиоз за валидную цель, поразило единственную, что соответствовала параметрам. А точнее – единственные.       — Но почему?       — Потому что основная задача, для которой изначально и создавали это заклинание, это получение персонального внетелесного опыта. В своё время – легко обратимое. И вне зависимости от конкретной формы претворения, или намерений заклинателя, оно до сих пор стремится исполнять свою исходную функцию. Так что, случись тебе проявить достаточную беспечность, и применить Аваду бесцельно: скажем, практики ради, наедине с собой... В общем, до сих пор существует немалая вероятность, что Смерть предпочтёт ближайшую доступную жертву всякой будущной, и неопределённой.       — Стоп, — тряхнул головой брюнет, — но если проклятье не поражало наши души, то как вместо мамы за мной увязался ты?       Древняя двоица обменялась крайне подозрительным переглядом.       — Кедавра начисто прервала ритуал создания крестража Волан-де-Мортом, и несколько застопорила ваше с Лили слияние. И хоть она окончательно не отделила её душу от твоей оболочки, но..       Тут последовал ещё один, донельзя красноречивый визуальный обмен, на исходе которого Слизерин наконец сознался:       — Вы с матерью не смогли воссоединиться, потому что я успел её опередить. — виновато избегая его взгляда, выдал тот. — Мне уже доводилось проворачивать подобное далеко не впервой, и я сумел сориентироваться быстрее.       Это было ожидаемо. Но оттого ничуть не менее болезненно.       — Мне..       —.. жаль?! — зло выплюнул наследник Поттеров. — Сомневаюсь, что вы ещё помните каково это!       Возразить тем было особо нечем. А посему, должной подпитки занимающемуся конфликту так и не предоставилось.       — Особо не спеши утихомириваться. — удивил его нежданным призывом Гриффиндор. — Наш рассказ ещё не окончен.       — Тц! Ну давайте, удивите меня!       Уверенно продолжил вещать суррогат, тогда как его единодушник пристыженно замолк, ускользая на второй план.       — В результате того хэллоуинского нападения, Том безвозвратно утратил связь с прежним телом, застряв в промежуточной форме призрачного отпечатка. Не способного ни полноценно умереть, ни переродиться в следующем осколке. Тому́ неприкаянному духу, на постоянной основе требовался носитель. Причём из единой с ним видовой принадлежности.       Далее, можем сразу опустить годы приспособленческого прозябания, и перейти к новому началу его активной деятельности. Посредством Квиррелла, Реддл сумел подобраться к тебе куда ближе, чем мне бы того хотелось. И даже покуситься на твоё тело.       — А, кстати об этом!.. — нашёлся с очередной неувязкой юноша. — Разве к тому моменту Сэлз не должен был стать хоть немного сильнее крестража Волдеморта?       — Обскур никуда не делся, и по-прежнему цеплялся за дух первого симбионта. Не исключено, что именно он и не допустил перерождения Тома. А чем дольше этот недуг пребывал вблизи от источника магии, под нашей школой, тем больше браздов контроля он стяжал. Даже мисс Гринграсс прочувствовала его необузданный резонанс.       — А при чём.. тут Дафни? — упомянутое впроброс имя, мигом вскрыло все его подживающие рубцы, что так до конца и не сгладило валом времени.       Основатели переглянулись в третий раз, вынуждая его нервно передёрнуться.       — Да говорите же!       — Мы подозреваем, что её импринтинг на Реддле в принципе имел место быть, лишь из-за его соседства с обскуром. — вымолвил Гриффиндор.       — А значит, если дело было не во внешности Тома, — влез со своим дополнением Слизерин, — то скорее всего, она полюбила тебя искренне.       — Тогда.. — он вовремя совладал со вздымавшейся бурей эмоций, — отчего вы медлили?       — Да оттого, что судить о чувствах обычной девушки зачастую бывает сложно, аж до зубовного скрежета. А уж об эмоциональном фоне одной из фратрии... — убедительно развернул мысль единодушник. — Словом, не хотели лишний раз вводить тебя в заблуждение.       — Как благородно с вашей стороны! — съязвил парень, но вздохнул уже на порядок легче.       Вновь слово Годрик брал во внеочередном затишье.       — Как помнишь, после расставания с частичкой Волан-де-Морта, мы наконец смогли наладить контакт, и приоткрыться друг другу. Тогда как Реддл оказался ощутимо отброшен назад, а также лишён одного из своих мирских якорей.       — А, и ещё: с чего вы взяли, что он повредится в памяти, после контакта с ядом василиска? — припомнил Гарри.       — Таковы фундаментальные особенности большинства виданных нами крестражей. Части не связаны общим сознанием, и воспоминания каждого ощутимо разнятся, в строгой зависимости от момента создания. Да и в целом, запоминать обычно способен лишь единственный активный осколок. Пусть и с некоторыми нюансами восприятия, ввиду отсутствия привычного нам зрения. _Так что если достаточно повредить саму его эфирную суть, то и вся личность исходного крестража может значительно преобразиться. Однако, провернуть подобное на словах куда как проще, чем на деле. Поскольку тот, избирательно осязаемый дух, наиболее уязвим лишь в момент своего воплощения.       — То есть, воздействие яда Бэзила могло сказаться на нём, как на личности?       — Сложно сказать наверняка, но гипотетически – да, вполне могло. — рассудил лже-Дамблдор. — Впрочем, допустимо и обратное. К примеру, если критический урон на себя приняла основа, из другого фрагмента души, то дух Тома впоследствии мог компенсировать, почти что весь нанесённый ущерб. В пользу этого может говорить его недавняя заинтересованность пророчествами, а ещё тот факт, что прошлым летом он особо озаботился взять у тебя кровь, да задействовать её при акселерации собственного взросления.       — Чтобы.. связать наши судьбы? — выдвинул догадку юноша.       — О, вы и без таких ухищрений, накрепко сплетены роковыми узами. Однако, своим вмешательством, Волан-де-Морт перевёл их в разряд около нерушимых. Ну и ещё добился двоения пророчимого, в умеренно допустимых пределах. Отчасти за тем же, ему понадобилось рисковать дополнительным разделением, и непредсказуемым подселением к маледиктусу. Ввиду всего вышеприведённого, нам и приходится сообщаться в этаких обстоятельствах.       Брюнет обогатил свою перспективу всеми новоявленными нюансами, да резюмировал:       — Пока что я не услышал ничего, достаточно взрывоопасного.       — Ну ладно. Тогда в ускоренном темпе пробежимся по верхам, и перейдём к наиболее.. горячительному. — символически вздохнув, старец возобновил краткое изложение. — К итогам ядерного конфликта: Министерства со всего Содружества внедрили своих штатских агентов, по местам всяких атомарных изысканий и разработок. В дополнение к более инвазивным контрмерам Основательниц. Это спасло мир в моменте, но не избавило нас от долгоиграющих последствий. За примерами можно не ходить дальше Холодной войны. Ведь, несмотря на полномерную срежиссированность тех событий, магловским лидерам об этом известно не было. И они, обладая всей полнотой информации, уверенно подталкивали всю планету навстречу ядерной зиме.       — Почему? — искренне теряясь в догадках, вопросил Поттер. — Как можно не понимать, что при худшем исходе проиграют все?       — С точки зрения психологии, всему виной инфантильность, окончательно изжить которую не в состоянии даже лучшие из нас. — изрёк Салазар. — Вне зависимости от широты и глубины жизненного опыта, мы всегда стремимся сложить с себя максимум ответственности. А государственная машина, есмь совокупность зон её са́мой. К тому же, охватывающей абсолютно все уровни жизнедеятельности.       Вдобавок, за всю свою историю социум, методом проб и ошибок, но всё же выработал рудиментарный алгоритм функционирования. Однако так и не предусмотрел должной защиты от дурака, или же алчной мрази. Что, в текущем контексте, для нас представляет примерно одно и то же. В результате, верховодить над маглами, да и над магами, коли уж на то пошло, оказывается способен любой, достаточно амбициозный эгоист.       Даже не имеючи серьёзных расхождений с транслируемыми мыслями, наружник не мог не заметить:       — Не слишком ли мы.. хотя, раз уж отвлеклись, то может наконец раскроете: почему Рейвенкло и Хаффлпафф не участвуют в борьбе против Волдеморта? И даже не заикайтесь о пророчествах! Если хотя бы половина из того, что вы в прошлый раз напели о Ровене – правда, то ей бы явно не составило труда придумать какой-нибудь хитрый способ избавиться от одного фейкового лорда, да его обскура-переростка!       И снова эти трёханые переглядывания!! На сей раз – наиболее затяжные.       — Ты прав. — признал Сэлз. — Ровене не составило бы особого труда, скажем, взять на вооружение магловскую науку, да пустить гулять какой-нибудь вирус, ориентированный строго на его биопараметры.       Стоп. Только что он?..       — Я.. наверное неправильно тебя понял? — наивно предположил паренёк. — Ты ведь сейчас не утверждал, что ваша гениальная подруга могла бы расправиться с Волдемортом, и безо всяких пророчеств? Если бы вы её просто попросили?       О, нет... Именно это он и имел в виду. Они оба. Их сконфуженные мины прямо-таки гласили об этом, громче любых изустных заявлений.       — Скажи мне, что это неправда. Сэлз!!       — Мне жаль. — только и промолвил в своё оправдание тот. — Даже если я успел подзабыть, каково это на самом деле.       Гарри ещё попереводил пылающий взор с одного, на другого обманщика, но так и не нашёл того что искал. Добиться нужной реакции он мог только в реале, и непосредственно у оригинала.       Младший сновидец резко подпрыгнул, а уже в падении – мигом зажмурил глаза. Не наблюдаемый им пол тотчас же растворился, и он продолжил лететь вниз, покуда чувство свободного падения не пробудило его разум ото сна. Засим, не потрудившись даже переодеться, избранный сорвался на внеурочные переговоры со лживым кукловодом. Взлетев по лестнице на самый верх башни, Поттер обнаружил грифона услужливо посторонившимся. А значит, его уже ожидали. Даже пособачиться с обидчиком на внеплановой основе, и то ему более не дозволялось!       Брюнет ворвался в директорский кабинет, громко хлопнув дверью, и застал так называемого, Альбуса Дамблдора, за письменным столом. Несмотря на глубокую ночь за тускло синеющим окном, старик пребывал в своём будничном облачении. А какой-либо сонливости у него не наблюдалось ни в одном, льдисто-голубом глазу.       — Какого хера это значило?! — не размениваясь на приветствия, или базовые приличия, потребовал объяснений он. — Все эти бесконечные оправдания пророчествами.. всё это.. было ложью?       — Не всё, — совершенно спокойно ответствовал визави, — но большая их часть.       Невозмутимость собеседника малость подсбила его с мысли. Но мыслей этих тотчас же понабежало столько...       — Так ради чего мы это делали?! Ради чего стольким пожертвовали?! И столькими... — разъярённый юноша порывисто опёрся рукой о столешницу, нависая над бывшим авторитетом. — Объяснитесь! СЕЙЧАС ЖЕ!!       Его крик успел отзвенеть в ушах, как и окружающем пространстве, прежде чем собеседник наконец сподобился держать ответ.       — Я не смогу предоставить тебе сколько-нибудь удовлетворительных объяснений. Поскольку их удовлетворительность и сама на редкость субъективна. А в нашем случае ещё и имеет свой порог вхождения, в сотни отжитых лет.       — НЕ ДОРОС ЕЩЁ?! Это всё, что вы можете мне сказать?!       — А тебя устроят слова извинения, которым я и сам не верю? Или слезливые истории из далёкого прошлого, о событиях, сделавших меня таким какой я есть?       — Ну так хоть бы попытались!       — А смысл? Изобразить раскаяние, дабы обзавестись шансом заслужить прощение? — Годрик покачал головой. — Но что если мои действия диктовал умысел, от которого я не намерен отказываться и по сей день? Что есть извинение без раскаяния, если не пустой звук?       — Так цель у вас есть. — еле сдерживая рвущиеся наружу проклятия, процедил парнишка. — Раз так, самое время её озвучить.       — Моя цель – завершить свой земной путь. На своих условиях. — а, дабы не оставлять и шанса на недопонимание, старец ужал произнесённое до недвусмысленного: — Умереть, раз и навсегда.       — Умереть... — тупо повторил юноша, попутно сознавая что тот, вот вообще ни разу не шутит.       Тогда он впервые упёрся в преграду, сопоставимую с языковым, или же культурным барьером. А скорее, даже его межвидовым, экзокоммуникативным подтипом. Он будто бы пытался постичь мотивы инопланетного существа, чуждого ему почти во всех отношениях. Результатом чего стал натуральный ступор, вывести из которого его могла только сопоставимая по размаху и глубине эмоция.       — Я понимаю насколько может быть трудно, и базово примерить мировоззрение, сродни нашему..       Тут уж его ярость взыграла, подобно рвущейся из жерла магме.       — О, это совсем не сложно! Для меня, было более чем достаточно и уловить его суть! — он бесцеремонно тыкнул в сторону директора пальцем. — Вы – просто парочка зарвавшихся, и завравшихся эгоцентристов!! Вы возомнили мир своей песочницей, а обычных людей – вашими личными игрушками! Вы разваливаете семьи, да губите жизни направо и налево! И всё ради.. ублажения очередного сиюминутного каприза?!!       Он выпрямился, и глянул на белоборода сверху-вниз.       — Назовите мне хоть одну причину, по которой я не должен послать подальше вас, и ваш грёбаный план!       — Я перечислю сразу несколько: Невилл Лонгботтом, Гермиона Грейнджер, Луна Лавгуд,..       Хоть в морщинистом выражении и совершенно не усматривалось какого-либо злорадства (а одна только вялая апатичность), настоль явной угрозы Гарри стерпеть уже не смог. Он стремительно перегнулся через стол, и безоглядно сграбастал лже-Дамблдора, за мигом разошедшийся воротник. Однако немедленному нанесению удара помешало не только лишь отсутствие парного «орудия», но и целая череда мимолётных наблюдений, да сопутствующих осознаний. Первой в глаза бросалась неподдельное смирение, с которым Альбус готовился принять тумак. Но одного только его и близко бы не хватило, не иди с тем в паре ве́щая уверенность в исходе. Он заранее знал о: его внеплановом приходе, импульсивной реакции, а также неминуемой кульминации. И выместив свою ненависть на нём сей же момент, он попросту воплотит одну из линий напророченного. А взамен получит лишь скоропреходящее облегчение. Тогда как воздержавшись от атаки, он всё ещё не вырвется за пределы строго предсказуемого, но зато и не дарует страдальческое обеление тому, кто поистине беспримерно заслуживает терзаться муками вины.       Ценой неимоверных усилий, но Поттер разжал кулак, и с достоинством отстранился.. когда, самым краем глаза, вдруг заприметил директорскую коллекцию волшебных приборов. Совершенно исключительного изящества.. и хрупкости. И вот, подскочив к стенной витрине, он так распахнул стеклянную дверцу, что она сорвалась с петель, да грянулась об пол, тотчас же рассыпавшись несметным крошевом осколков. Затем он принялся хватать первые попавшиеся колдовские приблуды, и зашвыривать их в случайно выбранных направлениях. Устройства звякали, пыхали разноцветным дымом, всамделишно взвизгивали, но стабильно разлетались на части при ударе. Одно неведомое сферичное приспособление даже взорвалось, осыпав шестерёнками шевелюру хозяина кабинета. Но тот даже не потрудился их стряхнуть, продолжая отыгрывать истукана.       Тогда брюнет поднапрягся, и таки сумел опрокинуть весь шкаф. Раздавшийся вследствие чего грохот, наверное можно было уловить и в Хогсмиде. А поднятые им клубы пыли, ещё долго отсвечивали в ореолах пламени свечей, подобно гаснущим искрам костра. И тем не менее, сколько-нибудь различимое впечатление он смог произвести лишь на писаных присутствующих, теперь поражённо взиравших на него с высоты родных рам.       — Упустил ещё один. — наконец прокомментировал его выходку обладатель свежеучинённого погрома, указывая на стоящую отдельно, своеобразную планетарную систему.       — Пошёл ты! — выплюнул тому в невозмутимую физиономию буян, в довершение припечатав презрительным: — Мразь...       — Готов возобновить общение? — пропустил мимо ушей оскорбление старший, как и куда менее неподобающий переход на «ты». — Ежели нет, то в этом кабинете ещё найдётся что поразносить.       Да парень скорее схватился бы врукопашную с кентавром, нежели продолжил скандалить с барского дозволения этого типа. На что тот явно и рассчитывал.       — Засунь эти дешёвые манипуляции туда же, откуда выковыриваешь свои «светлые» идеи!       За этой его резкостью протянулась полоса затишья, попирать которую Гриффиндор вроде как и вовсе не собирался. Предоставляя право на первое слово, или же действие, ему одному.       — Ну? И что дальше? — в конце концов не выдержал младший. — Попользуетесь мной, да избавитесь? Как от Ваблацки?       — После того как наши пути разошлись, Кассандра стала заслуженным оракулом. А также написала ряд пособий и учебников, по которым продолжают обучаться всё новые, и новые поколения. — флегматично проинформировал его Годрик. — Включая и твоё собственное.       — Тогда, может тут резоннее будет привести Ариану? — зло ухмыльнувшись, кольнул псевдо-Альбуса он. — Если, конечно, те басни о Дамблдорах также не были выдумкой.       Этим выпадом он таки сумел задеть непрошибаемого Основателя, черты которого враз обострились.       — Отчасти потому, что всё сказанное мной об Ариане – чистая правда, я и вознамерился покончить со всем этим. — визави на мгновение отвёл от него свой померкнувший взор. — В силу того, что я никогда больше не хочу испытывать ничего подобного.       — Вы ж и так помрёте, разве нет?! — снова начинал злиться юноша, сталкиваясь с прежним непониманием. — Сами же затирали мне об этой Кровной Клятве! Это ведь тоже было всерьёз?       — Клятвенное воздаяние более чем реально, уверяю.       — Так возьмите последний отпуск, и откисайте на каких-нибудь островах поюжнее, пока не настанет ваш срок! К чему втягивать в это нас?       — К тому, что вы уже втянуты в кашу, которую мы однажды заварили. И веришь ты мне теперь или нет, но я стараюсь оставить мир в наилучшем возможном состоянии, прежде чем с концами отойти от дел. А вдобавок, — седобород переплёл пальцы рук, — мне бы очень хотелось уйти в компании старого друга.       — «Умереть в один день»? Вы серьёзно? — скривившись, вопросил он. — Да и с чего бы этой клятве убивать вас хоть как-то иначе?       — Да с того, что у меня до сих пор нет уверенности, что Слизерина как-либо коснулось возмездие наших колдовских уз. Ведь он-то не посылал в мою сторону Смертоносного Проклятия.       — То есть, он может и не умирает вовсе.. а вы хотите чтобы он покончил с собой, просто за компанию? — его собеседник вновь начинал представать каким-то умалишённым пришельцем.       На то, старик лишь развёл руками.       — Исключительно по доброй воле, и исходя из вековой дружеской солидарности. — а следом обратился к нему с ответным: — Я не ожидаю что ты поймёшь, какого масштаба событием становится твоя смерть, после путешествия длинною в тысячу лет. По пути, многие вещи теряют в ценности. Иные же, обретают несравненную значимость. И одна из таких вещей – ровесники. А вторая – сюрпризы.       — Сюрпризы?       — Да-да, они самые. Видишь ли, обратная сторона предвидения – сущая предсказуемость. И она хороша.. до поры до времени. Но исключительно как гарнир, а не основное блюдо.       Гарри более не мог выносить эту извращённую логику, а потому подвёл промежуточный итог.       — Если я помогу вам довести дело до конца, то вы сами избавите мир от своего присутствия? Сведя к минимуму все ненужные потери?       — В точку!       Поттер помолчал, чисто символически предаваясь иллюзорному праву выбора.       — Только на таких условиях.. я согласен участвовать.       — О большем я и не могу просить.       — Н-да. Не можете.       Под сей минорный разлад, их отношения бесповоротно переросли в новую фазу отчуждённости.