Сучья отцовская рулетка

Сколько мне лет тогда было не помню, тринадцать или около того. Не суть важно. У меня была необычная семья. Не совсем обычная. Из того случая, когда родаки – алкаши, только в моём случае один был алкашом, ну а второй, даже не знаю, как сказать, если мягко, то крышелётом. Сестра как-то говорила о помощи ему, она старшая – ей виднее, а по мне, то я хронически боюсь подобных ему людей до сих пор. Какого чёрта я пришла тогда домой не помню. Дома кроме меня и отца никого не было. Так то у нас семья была большой, здравомыслящих детей трое, был ещё мелкий, "колготки толком не умел натягивать", знаете, искренние глазки и абсолютное непонимание во что он родившись в нашей дружной семье – встрял. Мамка, я соответственно в душе без понятия, где она тогда была, может свинтила к соседке, может с концами, как у неё было заведено… от недельки до месяца в запой ушла, или же была с нашими у своих родаков. Между прочим хороших стариков. В итоге дома была я... и отец. У нас был свой дом, ничего так, большой. Была красиво застеклённая из цветного стекла веранда, не проходная, а как отдельная комната, и туда на летнее время отец, поругавшийся с мамкой, а может и на нас–неблагодарных обидевшись, переехал из дома, типа – гордый был. А с веранды всё слышно было, и как калиткой металлической брякаешь, и как дверью входной хлопаешь. Так он меня и запалил, перед самым носом открыл свою стеклянную дверь на веранду и сказал зайти, поговорить он хочет. И я зашла. Он хоть был человеком не крупным и не сильным, но был страшным чёртом, и у меня не возникло и половинчатой мысли какой ослушаться его, сбежать. У него на веранде помимо всего прочего стоял стол, старотипный такой, у каждой сраной бабульки такой точно был, отец приспособил его под свои нужды, накрыл его красивой скатертью, расставил чашки с горячим чаем, всё как надо. У него особая галочка была насчёт всей этой фигни... эстетики за обеденном столом, а я до сих пор все красиво рас-сервированные столы посылаю – в жопу. Он усадил меня напротив себя, по бокам от меня тоже стулья придвинуты были, а у каждого незанятого места на столе стоит парящая мирным паром чашка чая. Тогда у меня пронеслась мысль что отец ещё двоих ждал, может старших… вовремя где-то отсутствующих. О чём он говорил вначале – не помню, хоть убейте меня, знаете, как бывает, когда сильно чем напуган, что-то, ну-у… не помнишь совсем, а что-то напротив высекается в памяти намертво. Помню, что на отце была рубашка приятно оранжевого цвета с тёмными нашивками на плечах, и она ему очень шла и помню свою мысль по этому поводу, что он для кого-то спецом так нарядился. В общем тогда я сидела за столом, молчала и притворялась самым настоящим пустым стулом, как два других. Да, он высказал свой вопрос, который его мучал. Э-э… обозначил повестку того дня, типа, что ему делать с мелким. Мелкий – хороший пацан, родился немного недоношенным, но с образом жизни нашей мамки это было вроде как нормально… Отец озадачился его постоянным рёвом, он то был не в курсе, что у пацана в его присутствии срабатывал механизм самозащиты, хватило бы у него мозгов притворятся трупиком, отец бы его рёв и не услышал. Я со своей шаткой позиции тогда понимала причины и всё-всё вытекающее. Могла ли я сказать о них? Нет. Я ещё как бы хотела с той веранды выйти живой и относительно целой. А отец мой тоже ушлый был, на нервы капать он всегда умел, но тогда был его звёздный час. Он достал из кармашка своей рубахи обручальное кольцо на красивой цепочке и ограничил меня своими правилами. -На кого колечко укажет, тому и отвечать. Я глупо хлопнула глазёнками, сообразив с хорошим опозданием, что отсутствующие люди по условию отца предполагаемо присутствуют, а я здесь как бы третья ответчица. Три чашки чая, три стула и одна дура… Сучья отцовская рулетка. Отец держал за цепочку кольцо, а я смотрела на это колечко – не отрываясь, куда оно качнётся. Первым отвечал тот, кто предполагаемо от меня сидел слева, а отец сразу по жесткому, играл со своим воображаемым гостем в «да-нет», прибрать ему мелкого или чего умнее по его поводу придумать? А у меня тогда выстраивалась мысль, что надо бы мелкого заныкать куда на денёк или недельку, пока отец крышу свою обратно собирает, да встал вопрос, как оттуда самой убраться. Отец с первым ответчиком лялякал, всё как надо, одна я не догоняла происходившего… Опять рулетка заработала, нервы были на пределе. Кольцо качнулось вправо. Вторым отвечал предполагаемый гость со второго пустого стула, и что он отцу говорил вообще разобрать было невозможно. Меры, меры… страшно тогда мне стало… Как бы... я имела представление, на что отец был способен. Я сидела не моргая и думала, что сейчас, блин, точно моя очередь. Что будет мне и ласка отцовская, и внимание, и что там от него ещё… И кольцо, будто намагниченное, само ко мне потянулось… -Что скажешь? Знаете, когда собственная жизнь перед глазами начинает не с того ракурса мелькать, мысли в голову лезут совсем не по теме, вот у меня тогда было что-то подобное, а вообще была ещё одна мысль очень чёткая, и её так хотелось высказать, и послать всё это чаепитие вместе с отцом по возможности подальше… Сидела я, молчала, боялась своим языком ляпнуть чего не надо. Скажи ему слово-катализатор и поедет. А он, сука, улыбаясь мне выдал тогда: -Здесь всё и так ясно, дочка, крестить его надо. Помню, вышла я от отца – варёный овощ лучше. Хрен знает зачем вообще домой заходила, сразу на улицу и по тапкам.