ID работы: 13126783

Мост Храбрецов

Джен
NC-21
В процессе
34
Горячая работа! 4
Размер:
планируется Макси, написано 154 страницы, 9 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
34 Нравится 4 Отзывы 24 В сборник Скачать

Переходящий приз

Настройки текста
Не только на юге имперская армия атаковала Левор. С каждым часом положение становилось все сложнее для коммунаров, потому что каждая новая имперская часть немедленно вступала в бой. Западные пригороды горели, на севере имперцы в трех местах прорвались в городскую черту, а на юге главной точкой противостояния стал Мост Веры. Артиллерийская канонада не смолкала. Имперские командиры были полны решимости покончить с мятежом раз и навсегда, потому гнали своих солдат вперед. Никто не смотрел на то, что армия еще не полностью собралась у Левора, и в первой волне наступающих было около пятнадцати тысяч штыков и сабель. Солдаты, в отличие от своего начальства, с явной неохотой шли на приступы каждого дома, каждой чёртовой баррикады, и часто отходили с потерями. Но чем больше отрядов вступало в бой, тем яростней были их атаки. Тем больше была их вера в окончательную победу над мятежниками. Постепенно коммунаров начали теснить, и Совет Обороны был вынужден бросать в бой свои боеспособные резервы, чтобы удержать позиции на севере и западе города. Южные районы должны были какое-то время справляться сами. Саламар, сидя в траншее у моста, не мог знать всего, что происходит в городе. У него были лишь его бойцы и возможная подмога от соседних отрядов. Мост — самый удобный и близкий к административным центрам коммуны, потому и являлся важнейшим направлением в разыгравшейся битве. И тем страннее было то, что противник не бросил в бой всё, что можно, дабы поскорее выйти к сердцу мятежа. Когда обстрел стих, коммунары высунулись из траншеи. Баррикада на мосту была снесена напрочь. Сам же каменный мост не был разрушен, не смотря на яростный огонь имперских артиллеристов. Лишь каменная ограда оказалась разбита вдребезги. Саламар попытался найти среди осколков и земли свою подзорную трубу, чтобы была возможность наблюдать за действиями противника. Сделать это оказалось очень непросто. Земли навалило много, и на бруствере ее, разумеется, не было. Лишь случайно поймав блик от разбитой линзы, он смог найти свою сломанную трубу. — Отлично. Смотреть вдаль не получится — скупо констатировал он. — Тебе, командир, сегодня не нужно смотреть вдаль. Имперец метрах в ста будет стоять — сказал Вогел, поспешно докуривая свою самокрутку. — Конечно. Надеюсь, врачи скоро прибудут. — вздохнул сержант. — Не боись, пехота противника к нам придет так быстро, как сможет. Если только не зассыт идти под огонь. — Знаю. На секунду Саламар замолчал, вслушиваясь в окружавшие звуки. Топот солдат на той стороне был слышен отчётливо. — Готовься! Навести винтовки на мост! Мы пристрелим любого, кто появится на нём! — приказал Саламар. Одновременно с этим он вместе с Вогелом и Паулем, который подбежал к позиции командира, выставил на бруствер картечницу и принялся ее заряжать. — И еще! Примкните на всякий случай штыки, у кого они есть. — ведь известно, что штыки были в страшном дефиците у леворских повстанцев. — Может, лучше было отступить к домам? Глядишь, там легче будет укрываться. — предложил Вогел. — Вот еще! Увидят, что отходим, накроют всех артиллерией! К тому-же, если оставим мост без охраны, то они создадут плацдарм здесь, и тогда наше положение станет чертовски тяжелым. — А если нас штыками... того, а? — спросил Пауль. — Ты винтовку почистил? — спросил у него Вогел вместо ответа. Парнишка вспыхнул. — Конечно! — А пружинка на месте? — Разумеется! — Пауль недоверчиво взглянул на него. — Тогда я спокоен. Хоть не сразу помрешь — Вогел прыснул себе в кулак, глядя на вспылившего товарища, который готов был покрыть его благим матом. — Тихо там! Пауль, прикрути штык, раз думаешь о рукопашной. — Так у меня его нет! Для этих винтовок еще не придумали. Вогел, ничего не говоря, отошел немного вправо, к небольшой спальной норе, достал оттуда невесть откуда взявшийся длинный штырь и проволоку. — А ну-ка дай сюда. — с этими словами он взял винтовку товарища, приставил штырь к цевью и закрепил его с помощью проволоки. Сильные руки Вогела затягивали узлы подобно веревочным. — Думаешь, сработает? — Нет в мире такой проблемы, которую не решит проволока! Знаю по своей весёлой жизни. Держи! — он отдал винтовку Паулю, который теперь мог со спокойной душой идти в штыковую. Или не мог, это уже от него зависело. — Кстати, молодой, а что с котёнком? Не прибило ли? — Кажется, его нашел Флавий. Жив, цел, только оглохший. — Как и половина отряда. Настоящий боевой котофей! — Тихо! — сказал Саламар, прислушавшись. Бой барабанов и стук шагов по каменной кладке. Они. Враг уже шел на мост. — Рогатка, брось три-четыре бомбы на них! Пришлось повторить, чтобы старый солдат Флавий услышал, положил котенка на дно траншеи, поджег фитили и запульнул их в сторону моста. Прозвучали взрывы. С позиций виднелись лишь взметавшийся вверх дым да отлетавшие в сторону воды осколки и кусочки каменной кладки. Да и те виднелись лишь тогда, когда плюхались в воду. Гораздо красноречивей были крики раненных имперских солдат. Их было много. Попадание оказалось очень точным. — Отлично! Давай еще! — Саламар не скрывал радости, взметнув вверх кулак. Флавий взял новую гранату и поджег фитиль. Черный шар смерти немедленно полетел в сторону моста, сопровождаемый внимательным взглядом котёнка и некоторых бойцов Саламара. Снова взрывы, снова крики. Понимая, что пешком идти слишком долго, имперские солдаты перешли на бег, стремясь как можно быстрее преодолеть мост. Явно слышались падения отдельных солдат, которые спотыкались об трупы павших или остатки разрушенной баррикады. — Вижу их! — закричал мальчуган, что был самым крайним на левом фланге. — Жди! Черти должны показаться нам всем! — крикнул Саламар, положив винтовку. Долго ждать не пришлось. Вскоре черные шапки имперской пехоты показались перед коммунарами. А вслед за шапками показались и синие мундиры. — Огонь! — разнеслось над баррикадой, и тридцать стволов практически одновременно выстрелили по появившемуся врагу. Передовые солдаты имперской роты, что шла в атаку, немедленно упали, сраженные огнём коммунаров. Имперцы остановились и выравнивали строй. Коммунары перезаряжали свои мушкеты и винтовки. Лишь пара человек, одним из которых был Пауль, вели огонь из своих многозарядных прототипов. Солдаты падали и падали, но пока что стояли. В ответ на действия коммунаров они вскинули свои винтовки и произвели залп по находившемся внизу солдатам Саламара. Сразу пятерых крестьян и одного рабочего из отряда убили с этого залпа. Пули пролетели совсем рядом с сержантом и Вогелом, что вжались в земляную стенку. Сразу после залпа на атаковавшую роту обрушился весь шквал огня отряда Саламара. Кроме того, справа по имперцам стреляли прибывшие от Леви двадцать крестьян. Будучи в разрозненном строю, они вели огонь не очень метко, но в совокупности с огнем из траншеи и ходов сообщений этот огонь нанес имперцам очень тяжелые потери. — Получите, твари, это вам за Флая! — Вогел стрелял и перезаряжал свою винтовку очень быстро, несмотря на то что она была такой-же, как у имперцев, и перезаряжалась с дула долго. Его лицо и тело выражали подлинную ненависть и желание бороться с убийцами друзей. Пауль и Саламар, будучи членами революционной партии, насмотрелись на многое, потому вели бой абсолютно спокойно. Как и Флавий, и многие опытные рабочие и крестьяне. Но были среди них и совсем зеленые юнцы, чьи руки дрожали и мешали точно прицелится. Перезарядившись и потерявши еще не менее шести своих солдат, имперцы вновь произвели залп. На сей раз попаданий достичь они не смогли — повстанцы вовремя укрылись за стенками траншеи. А в следующую секунду пехотинцы приняли построение для штыковой атаки и стали наступать. Саламар, видя всё это, немедленно провернул ручку картечницы, а Флай запустил еще одну гранату прямо во вражеский строй. Взрыв и непрерывность огня вызвало страшное опустошение в рядах наступавших. Но те не повернули назад, а перешли на бег. — Вот суки! — крикнул Вогел, отстреливая последние патроны в стремительно приближавшуюся толпу! Саламар продолжал стрелять. С близкой дистанции он отлично сокращал численность пошедших на него бойцов, и они бы сравнялись по силе с защитниками, если бы просто шли. Но имперские пехотинцы, презрев опасность, неслись прямо на него. До траншеи оставалось еще несколько метров. И в этот момент картечницу клинит. Проклиная чудо современной техники, Саламар быстро увидел оказавшегося перед ним молодого имперского солдата, что готовился занести над ним свой штык. Сержант не медлил. Стремительно выхватив свой шестиствольный револьвер, он выстрелил прямо в грудь противника в тот момент, когда он совершал уже выпад. Свободной рукой сержант перехватил винтовку противника и вырвал ее из рук убитого имперца. Еще одного подбежавшего он также сразил пулей, а вот с третьим уже сошелся в клинче. — Вперед, ребята! — вместо командира прокричал Вогел, устремляясь вслед за Саламаром, и весь немногочисленный отряд словно выпрыгнул из траншеи, бросаясь в отчаянную атаку. Ещё двое имперцев подбежали к Саламару, что не мог одолеть в клинче упорного противника, намереваясь его заколоть. Командира в этот момент спас Пауль, пристреливший первого и контратаковавший второго солдата. Его выпад оказался успешным, и штырь пронзил сердце противника. После этого и сам Саламар смог одолеть оппонента, ударив его коленом в самое уязвимое место, после чего заколов штыком. Битва разгоралась нешуточная, пусть и участников в ней было немного. Пятьдесят бойцов коммуны против около девяти десятков имперцев. Потери росли. Один из крестьян сильно увлекся боем с старым солдатом и не заметил молодого противника, что пробил штыком его спину. Еще один работяга, истекавший кровью, свалился вместе с солдатом на дно траншеи, где из последних сил бил противника кулаками. Мальчуган с правого фланга старался не убивать врага, раня его в колено и руки. Сам же он получил от штыка царапину. А вот шкету на левом фланге повезло значительно меньше. Он смог смертельно ранить двоих противников, за что три имперских штыка разорвали его грудь. Вообще левый фланг был-бы прорван, не появись там Дерек с подкреплением. На правом же фланге бился Седрик и Флавий. Седрика штык задел в плечо, и он упал, хватаясь за него. И был бы и этот молодой коммунар мёртвым, если бы не старый вояка, пришедший к нему на выручку. В это время в центре Саламар, Пауль и Вогел отправляли к праотцам одного за другим имперских солдат. Несмотря на раны, царапины по всему телу, они шли вперед, прорываясь прямо к имперскому лейтенанту, что вел этот отряд в бой. Никто не мог остановить их продвижение. Заметив такую яростную попытку, лейтенант со своей шпагой лично бросился на Саламара. — Иди сюда, щенок! — Резкий выпад, и лезвие проходит в миллиметре от глаз сержанта, но тот отбивает этот выпад, а затем направляет штык прямо в ведущую ногу противника. Он кричит, но продолжает пытаться что-то сделать своей шпагой, но не выходит, ибо сержант перехватил его руку и сумел выбить из нее шпагу. — Умри, фабрикант! — кричит Саламар то, что он кричал в Ле-Травере и других городах империи, где происходили рабочие восстания. Выдернув штык из ноги, он направил его на живот имперца, но в тот миг, когда он смог пробить командира, что-то острое проникло в его тело. — УМРИ, ЧЕРТ! — его крик услышали все, и многие таки повернули головы. Имперский лейтенант лежал на земле перед Саламаром, тогда как в его правом бедре оказался имперский штык. Его лицо исказила гримаса боли, но ни крика от него, ни стона никто не услышал. Развернувшись в сторону напавшего, сержант успел проколоть его руку, а затем тот побежал обратно на мост. Следом за ним побежали и все оставшиеся солдаты. На месте сечи осталось всего двадцать два коммунара, и те по большей части ранены. — Отходим! — Кривясь от боли в бедре произнес Саламар. — Куды? — спросил Флавий — Сперва к домам, а там и к баррикадам на улицах. Надеюсь, там мы дождемся контратаки наших резервов! — — Так мы...- начал было Вогел, но в этот миг по ту сторону реки коммунары увидели несшихся к мосту кавалеристов Черных Гусар. — Бегом! Кавалерии на открытом месте мы ничего не сделаем! Живо! — крикнул Саламар, после чего его отряд стал быстро отступать к домам на набережной. Гусары летели по мосту, заставляя своих пехотинцев прижиматься к краям, чтобы не быть раздавленными под копытами. Не прошло и минуты, как черные всадники перешли реку и оказались перед траншеей. Стремительность их атаки не позволяло забрать с позиций ни запасы пороха и пуль, ни еду, ни воду. Еле-еле смогли утащить нескольких раненых, в том числе Пола и Серга. Остальные так и лежали в траншее, ожидая собственной участи. Которая не заставила себя долго ждать. Вслед за эскадроном гусар, который стремительно спешивался, на захваченную позицию вошла пехотная рота. Войдя в траншею, имперские бойцы увидели лежавших бойцов, что не могли с ними сражаться. Недолго думая, солдаты штыками добили повстанцев. — Сволочи! — крикнул Вогел и выстрелил по противнику. Его примеру последовали оставшиеся бойцы отряда, что заставило имперцев пригнуться. Ответный огонь заставил уже бойцов Саламара скрыться за стенами. Думая, что им ничего больше не угрожает, имперцы высунулись из траншеи. И в ту же секунду по захватчикам прилетел артиллерийский снаряд. — Пушка всё еще работает! — озвучил произошедшее Пауль — Молодцы, товарищи! — ответил ему Флавий, перезаряжая винтовку. — Сержант, здесь же рядом еще одна картечница есть! Давайте ее развернем! — предложил Вогел. Но Саламар не ответил. Он смотрел на переходившего через реку противника и молчал, не слыша ничего вокруг себя. Доверенный ему мост оказался в руках противника. И пусть тот понёс большие потери, но и отряд Саламара также был на излете, даже с подкреплениями от Леви. Нужно было срочно что-то придумать, но что? Противник снова во всём превосходил повстанцев, а отступать, считай, уже некуда. Они уже на улицах Левора. На улицах родного города, которые подвергались артобстрелам и бомбардировке. Это не Ле-Травер, из которого можно было уйти, и не леса, в которых всегда можно было скрыться. Это его дом. Душа сержанта горела, хотя вида он и не показывал. Саламар взглянул на часы. На них стрелка указывала на полдень. К полудню имперские войска овладели стратегически важным мостом, вот так новости. И в этом виноват только он один. Подвел товарищей, подвел партию, вытащившую его из болота беспризорной жизни, подвел свои идеалы. Как он мог это допустить? Как он мог? — Сержант! — Вогел кричал, но Саламар всё еще не откликался. Он продолжал самокопания, тупо пялясь на потерянную траншею. Не стерпев этого, а также огня имперцев, Вогел подбежал к командиру и с размаху ударил его своим могучим кулаком. Забывшийся сержант рухнул на пол. — Ай! Ты чего, Анд?! — А того! У нас тут война идёт, а ты застыл, как статуя! Ничего, что нас прижали огнём так, что головы не поднять! МОЖЕТ МЫ ВОЗЬМЁМ ЧЕРТОВУ КАРТЕЧНИЦУ?! — Вогел кричал, чтобы сержант услышал его в шуме развязавшегося боя! — А, да... Да... Вогел, Пауль, за мной! — к Саламару постепенно вернулась былая сосредоточенность. Несмотря на боль, он быстро спустился со второго этажа вместе с Вогелом. Пауль присоединился к ним уже на первом. Втроем они спустились в подвал. Хлипкую дверь Вогел попросту выбил, не утруждая себя поисками ключа и открытием замка. Света не было, но он и не требовался, ведь подвал сам по себе был небольшим. Нащупав в темноте укрытую одеялом установку, Саламар немедленно потащил ее вверх. Пауль и Вогел, как и в траншее, помогали вытащить картечницу наружу. Она была тяжелой и по ступеням поднималась медленно. Но бойцы прилагали все усилия, и вскоре громоздкая установка оказалась на первом этаже. — Разместите у окна! Я за патронами! — крикнул Саламар. Потерев рукой раненное бедро, он решительно спустился во тьму. Живительный кулак Вогела вернул ему ясность мышления, а то, что у них осталась картечница, воодушевило сержанта на продолжение борьбы. Между тем имперские офицеры приказывали своим солдатам выйти из захваченной траншеи и перестроится в атакующую колонну, чтобы перейти в дальнейшее наступление. Бойцы Саламара вели огонь, но их было слишком мало, чтобы обеспечить хоть сколько-нибудь значимую плотность огня. Потому имперцы выстраивались, особо не прячась. Лишь выстрелы пушки, весьма неточные, заставляли их вздрагивать и нырять носом в набережную. Урон от этого огня был невелик, а от моста явно побежал очередной посыльный до вражеской артиллерии. — Ну где же Седрик с резервом? Ты же его посылал, чего так долго? — недоумевал Вогел, глядя на выстраивавшийся вражеский отряд. — Надеюсь, что не расстреляли, ибо наши могут. — О, прекрасно! Еще одного трупа нам не хватало! — Заткнись и помоги мне — прервал этот спор Саламар, передавая очередной короб с пулями и порохом. Со стороны моста шел уже вторая рота имперской пехоты. Она выходила и поворачивала налево, что означало ее прицел на отряды Леви. Саламар понятия не имел, что делает второй крестьянский и конкретно батальон его товарища. Стоит все также на позициях или же выходит и готовится встретить имперские отряды на набережной? Невозможно было понять, ведь дома закрывали обзор. Потому Саламар надеялся только на себя и заряжал картечницу. Поливая дом огнем из винтовок, имперская рота, ведомая своим лейтенантом с ярко-красным пером на шляпе, двинулась прямо на остатки отряда Саламара. Они шли медленно, сохраняя порядок. Слабый огонь, вызванный нехваткой патронов и общей малочисленностью бойцов, привел к гибели очень немногих пехотинцев. Имперская рота продвигалась неумолимо. — Ааа, суки! У нас пули кончатся раньше, чем эти черти до нас дойдут! — проскрипел Вогел, подсчитывая руками свой оставшийся боезапас. — Я уже пуст! Теперь только фиги могу показывать! — констатировал Пауль. — Возьми мою винтовку и патроны. Скорее — приказал Саламар, бросив ему оружие. Пауль немедленно его поднял, взял лежавшую рядом с картечницей сумку, достал бумажный патрон и капсюль, с трудом зарядил и выстрелил. В ответ по окну прилетело пять или шесть пуль, никто не сосчитал. — Уф... У них-то с патронами все хорошо! — Вогел произнес это с черной завистью. Еще один имперский залп — и один из прибывших с Дереком крестьян падает, сраженный пулей в голову. Его вскрик был громким, но он быстро сменился стоном раненых, лежавших на первом этаже, и очередными выстрелами по окнам. — Сейчас ответим. Покатили её! — сказал Саламар, прекратив перезаряжать картечницу. Вместе с Паулем они покатили тяжелый лафет к окну. Свист пуль немедленно усилился, имперцы целились прямо в картечницу и тех, кто был за ней, но ни одна пуля не достигла своей цели. — Нус, черти, получите! — Саламар прокрутил ручку, и картечница заработала. Свинцовый поток полетел в сторону наступавшего отряда. На расстоянии сотни метров от дома, который удерживался бойцами, этот поток легко достигал имперской роты, производя в ней страшное опустошение. Пехотинцы падали, сраженные пулями, как и там, на мосту. Ответным огнём подавить Саламара у них не получалось. Офицер, сержанты и многие рядовые оказались на земле, остальные же сперва остановились, а затем стали отступать из-под огня. — Сдулись, твари! — прокомментировал ситуацию Вогел, посылая в сторону отходивших имперцев еще одну пулю. Саламар радости не выказывал, в очередной раз за день заряжая картечницу и тревожно поглядывая на растущие силы врага. — У всех есть патроны? — спросил он бойцов. — А вот это правильный вопрос, командир! — ответил Пауль, пересчитывая все оставшиеся у него боеприпасы, коих было чуть больше пальцев на руках. — Такими темпами будем им фиги показывать! — послышался голос Флавия со второго этажа. — Вот уж точно! — пробурчал в привычной манере Вогел, у которого патронов осталось всего ничего. — Патроны не тратим. Стреляем, если пойдут в атаку, а пока ждём! — приказал сержант. Саламар прекрасно понимал, что без боеприпасов продержаться не получится. Впрочем, без резервов его небольшому отряду точно конец. Молча он готовил картечницу для отражения очередной атаки. Но имперец остановился на позиции у траншеи, и в новый приступ на каменный дом не горел желанием идти. Его отряд получил передышку. — Мда, как же неплохо жить у реки! — констатировал Пауль, внимательно осмотрев убранство комнаты, в которой они сидели. Несмотря на то, что обитатели покидали ее в спешке, практически все полки книжного шкафа остались нетронуты. Темно-синие обои с золотыми жуками предавали комнате аристократический вид, в то время как забытый на дубовом столе микроскоп и недописанные результаты наблюдений говорили об учёности хозяина этой квартиры. — Мать чесна, кто же здесь жил? — задался вопросом молодой коммунар, не упуская из вида действия противника. — Понятия не имею. Может барон какой. Мало ли у нас их жило! — разводил руками Вогел. — Это что же — каждому барину по дому на реке стоит? — спросил юнец, выживший под огнем и в рукопашной благодаря сержанту. — Да, Тим. Они всё время были их — послышался голос Флавия, сидевшего на втором этаже. — Не скажи, друже! В моей деревне у реки селятся рыбаки, что кормят весь народ! — вмешался в странную беседу долговязый крестьянин с раненой рукой. — Так это в деревне! А мы про город гутарим! — парировал Вогел. Беседа неожиданно разрослась, даже Саламар отвлёкся от картечницы. Бегло осмотрев первый этаж и слетевшие на пол листы, он поднял тот, на котором помимо научных наблюдений была и подпись: «Сотрудник Леворского научно-медицинского института, профессор Огюст де Ботерн» — Судя по всему, это комната де Ботерна. А значит, товарищи, мы защищаем дом одного из членов Верховного Совета Леворской коммуны! — произнес сержант, вспомнив это имя, которое он прочёл в одной из новых газет. Весть об этом изрядно удивила бойцов. Непривычно было слышать, что человек, живший в богатстве, выступал на стороне обездоленных. — И чего ему нужно от правительства коммуны? — вопрошал Вогел. — Как я читал, он представляет фракцию умеренных в правительстве и отвечает за медицинское обеспечение Коммуны. — ответил Саламар. — Пф! Умеренный! Это он что же, за переговоры с императором?! — злобно воскликнул Вогел, ударив кулаком по подоконнику. Остатки стекла в окне задрожали. Саламар грозно взглянул на него. — Скорее против анархистов, требующих немедленную отмену всех государственных инструментов. — У нас и такие есть? — удивился Тим. Саламар утвердительно кивнул, после чего нахмурился. Группировок в Советах было много, и их противостояние приводило к многодневным спорам вместо решительных действий. На Западе, будучи в партизанском движении, Саламар и другие повстанцы действовали быстро, решительно, что вводило имперцев в ступор. Но Коммуна — совершенно другое дело. Неудивительно, почему при Манлихе войска коммуны потерпели поражение. В одной из газет писалось о необходимости совещаний и в армии. Саламар взглянул на мост, оставшийся в руках неприятеля. Вдалеке показались новые имперские роты. А те, что уже были на городской стороне, сосредоточились и стояли в полный рост перед зданиями. Одна рота развернулась вправо. Похоже, собиралась наступать на Леви. Еще одна развернулась прямо к дому, где сидели бойцы Саламара. Имперские солдаты вскинули винтовки — Все вниз! — только и успел крикнуть сержант, как раздался залп. Десятки пуль стали бешено барабанить по стенам дома, некоторые залетели в комнаты, добивая и без них разбитое стекло. Сразу за первым залпом послышался второй. Похоже, имперцы стреляли рядами, обеспечивая непрерывность огня. Бойцы Саламара упали на пол. Никто не смел и шелохнуться, пока противник вёл огонь. — Как и говорил! Совсем пуль не жалеют! — прошипел Вогел, недовольно докуривая очередную самокрутку. Вскоре послышались взрывы. Один прозвучал где-то спереди, в стороне имперских солдат, и так сильно, что стены дрогнули. А затем еще три оглушительных взрыва слева. В голове Саламара сама собой пронеслась мысль о той одинокой пушке, что прикрывала его бойцов в траншее огнём. Неужели черти ударили по ней? Свист пуль затих, и сержант смог поднять голову. Он отчётливо слышал стоны раненных имперских солдат, которых сослуживцы быстро оттаскивали к мосту. Он едва успел увидеть эту мрачную картину, как очередной залп заставил его снова нырнуть вниз. Но за те секунды, что он мог видеть врага, он увидел еще одну вещь. Пока одна рота вела огонь, вторая шла на дом без пальбы. Именно по ним прилетел выстрел из пушки, именно от них несли раненных. Но это значит... — Вот же сволочи! Пока мы носом полы пробиваем, они подойдут прямо к стенам. Мрази, быстро учатся. — Командир! Слева и сзади какой-то шум, совсем рядом! — крикнул Фрэнк из крайней комнаты. — Да и справа тоже! Они нас обошли? — обеспокоенно спросил Вогел, прислушиваясь к шуму, стараясь отделить звуки пальбы от иных, что было чертовски трудно. «Как это может быть? Они же не могут ходить легче птицы? Да еще и с оружием! Это немыслимо! Немыслимо!» — проносилось в голове Саламара. — Командир! Что делать?! — вопрошал Вогел. — Может, нам отступить вглубь города? — поддерживал его Пауль. Мальчишка Тим прижался к стенке и трясся. Из его глаз проступали слезы. — Я не хочу здесь умирать! — тихо прошептал он. Пули всё также продолжали свистеть и влетать в стены. Послышался шаг имперских солдат, что приближались к зданию. Непонятный шорох на флангах тоже вызывал опасения. Но почему те, кто на флангах, не лезут в окна. «А что, если это не враг?» промелькнула мысль в голове Саламара. Тогда шансы еще есть. Нужно только остановить имперцев впереди. — Встаем и стреляем по тем, кто к нам идет! — крикнул Саламар и прильнул к картечнице. Наступающие имперцы были перед ним, как на ладони. Заметив появившиеся в окнах головы мятежников, пехотинцы открыли огонь в движении. Он был пусть и неточен, но всякий раз заставлял бойцов Саламара скрываться за камнем. «Если я ошибся — враг занял весь южный Левор!» — подумал Саламар и провернул ручку. Стволы картечницы начали проворачиваться вслед за ней, и смертоносный свинец вновь полетел по плотному имперскому построению. Сержанта огнем поддержали все бойцы отряда. И пусть их огонь был редким, но очень метким. Каждая пуля летела во врага. И тут стало понятно, что стреляет гораздо больше двух десятков ружей и картечницы. Враги валились и в левой тыловой части имперского строя, и валились так, словно им попали по затылку или в спину. Имперцы с ужасом поглядывали на соседнее здание и на окно, из которого вел огонь сам Саламар. Кроме того, падали бойцы и той роты, что стремилась подавить отряд Саламара. И справа также вёлся огонь. — Наши? — удивленно спросил Пауль. Ответом ему стали крики. Женские крики, что были страшнее их выстрелов. — Сдохните, мрази! Вот вам леворских гостинцев! Держи, объедайся! — и другие крики слышались по ту сторону каменных стен. Вогел решил не отставать от спасительниц. — Катитесь в свои земли, черти безродные! Получи, Велисариевская блядь! — он не стеснял себя в выражениях. Его поддержали все оставшиеся бойцы. Пули и мат гнал имперцев назад, к мосту, оставляя за собой раненных и убитых. И тут, в момент триумфа в честь еще одной отбитой атаки, через окно перелезла девушка в синем мундире с лейтенантской повязкой. — Где сержант Ховиц? — строгим голосом спросила она. Солдаты Саламара были очень удивлены. Они не сразу смогли даже поприветствовать офицера, не то, что ответить на вопрос. Девушка нахмурилась и повторила. — Где сержант Ховиц! — Он... в соседней комнате, л... лейтенант! — запинаясь, произнёс Тим. Не теряя ни секунды, она направилась прямо туда, где и увидела Саламара с его повязкой, сидевшего у картечницы. По правому плечу сержанта шла небольшая струйка крови. — Товарищ Ховиц! — обратилась она к нему. Саламар взглянул на прибывшего офицера и, опираясь на стенку, смог подняться. Кулак уставшей правой руки был поднят в приветствии. — Спасибо что спасли нас, товарищ лейтенант. — Лейтенант Сибил — представилась она. — Я так понимаю, позиции у моста противник взял? — Как ни печально это признавать — да. Используя превосходство в силах и артиллерии, он сократил мою численность до двадцати с хвостиком бойцов. Удержать мост в таких условиях отряд охранения не в силах. — Его нужно отбить! Саламар с удивлением взглянул на офицера. — Да. Но я своими силами этого сделать не смогу никак. — Понимаю. К вечеру подойдут резервы. Теперь на лейтенанта удивленно глазели все в комнате. Имперские солдаты, уходившие к мосту, отошли в мыслях на второй план. — Тогда можно попробовать их выбить стремительной ночной атакой. А если подключим второй крестьянский, то наверняка сшибем их с большими потерями. — Быстро соображаете. Мы обязаны это сделать. — Да, товарищ лейтенант. — Саламар ненамного отвернулся, чтобы взглянуть на имперские войска. И он снова увидел всадника-посыльного, который скакал от моста прочь. — Скоро по нам ударит артиллерия. Товарищ лейтенант, разрешите отвести своих ребят. — Разумеется. Уйдем на два дома назад, контролируя основные дороги к площади. Ясно. Саламар ответил салютом. — Поговорим об этом позже, ближе к контратаке! — сказала она, разворачиваясь, чтобы уйти к своим девицам. — Спасибо вам, Валькирии!- благодарно ответил Саламар. И только после того, как лейтенант Сибил покинула, комнату, Вогел позволил себе ее оценить. — Красавица строгая, фигура хорошая, но сама худая, как щепка. У Валькирий что, не кормят никого?! — Тебя это волнует? — спросил Саламар. — Нет, но всё же. Товарищи как-никак! Да и познакомиться бы с ними лучше! — Чтобы при малейшем подозрении в измене тебе бы прострелили одно место? — съязвил Дерек. — Твоя же скорее скальпелем обработает, под предлогом борьбы с заражением крови! — ответил ему Вогел. — Всё! Кончай спорить! Пауль, Вогел — выносим картечницу и патроны из здания к следующему. Остальные — также отходим. Раненных берем с собой! Мы не должны попасть под артиллерию! Тим, передай тем, кто наверху! — отдал приказ сержант тихо, чтобы враг на мосту не мог его слышать. Тим, несмотря на то что полностью свою дрожь не унял, немедленно побежал на второй этаж. — Мы что... уууходим? — прохрипел Пол, лежавший неподалеку от сражавшихся. — Да, дружище. Но только до окончания обстрела. — Мх... если они не ударят по нам! — Не бойся, не ударят! Фрэнк, Дерек, подсобите! — крикнул Саламар, оттаскивая картечницу от окна. Отряд выходил очень быстро. Первыми выносили раненных. После них вытащили картечницу. И лишь затем вышли солдаты. По обе стороны от них из домов выходили девушки. — Только посмотрите на них! — сказал Пауль, удивляясь скорости и слаженности действий валькирий. — Поверь, женщины на баррикадах сражались едва ли не яростнее нас! — Вогел на мгновение вспомнил первые дни восстания. Сержант молча смотрел на отступающие силы. За один день он теряет уже вторую позицию. Каждый метр, отбитый врагом, приближает его к сердцу города, к сердцу Коммуны. И если резервы не прибудут... он не хотел об этом думать. Как и о численном превосходстве противника. Как вообще можно выдержать удар этого кулака? Разве он, сержант Ховиц, не поплатился за это жизнями и здоровьем своих товарищей? В его голове то и дело звучали выстрелы и крики раненых, которых враг добил в траншее. Он не мог не понимать, что такая участь ожидает всех, кто хоть как-то участвовал в создании коммуны, или кто сотрудничал с новым правительством. Еще шаг назад — и всё кончено Но в этот момент сержант вспомнил один эпизод из своего детства: *** — В тот день отряд Семпрония оказался в окружении шести сотен туземцев и вынужден был отражать их атаки до самой ночи. Но с наступлением темноты оставшиеся в живых двадцать штыков смогли прорваться из кольца и выйти к своим. Ты понимаешь, что это означает, Сал? — спросил Жерне, закрыв толстую красную книгу, которую читал своему другу целый час. — Понятия не имею, мистер Жернова! — ответил Саламар, сидевший за столом. Пусть на тот момент они дружили уже три года и часто сидели в библиотеке Себастьяна Бонара, Саламар далеко не всегда понимал ход мыслей своего друга. — Ну как же! Это так очевидно! — Жерне сделал непонимающее лицо. — Ну же, скажи! — И не подумаю. Ты должен сам догадаться! — Как всегда! Ты как Спринг, от которого объяснений на какой-либо вопрос никогда не дождешься! Жерне лишь засмеялся. — Да уж, деревянная у тебя голова! Совсем никаких идей? Саламар лишь повертел головой, и улыбка Жерне стала еще шире. — Это значит, что для сражений за свои идеалы достаточно небольшого числа людей. Непонимание Саламаром логики своего друга достигла точки кипения. — С чего это ты решил? Разве отряду Семпрония не противостояли голодранцы с копьями? — Разве ты забыл, что мы читали дней двадцать назад? — С этими словами Жерне подскочил со своего места, положил книгу на стол и побежал к лестнице. — Еще бы спросил, помню ли я прошлогодние прочитанные книги. — Ты же помнишь, как правильно писать? — улыбка семьи Бонаров не зря считалась одной из лучших в среде леворских дворян. Жерне соответствовал данному утверждению на все сто процентов — Вот, нашел! В 1245 году фракция наследника Ферентина в королевстве Ремпакт произвела переворот. И им хватило семерых офицеров, чтобы захватить монарха, заставить его отречься и противостоять практически всему гарнизону столицы, что пытались короля отбить. Неужели ты не запомнил этот великий эпизод? Учитывая, что историю Саламар и Жерне учили постоянно, то факты накладывались один на другой. — То есть ты считаешь, что для борьбы достаточно небольшой группы людей? Жерне продолжал улыбаться. — Долго же до тебя доходит. Да, именно так. Меня всегда будоражили истории небольших отрядов смельчаков, что сражались против превосходящих сил противника. И далеко не всегда они были обречены. — Слишком спорное утверждение. Как правило, такие отряды гибли, рано или поздно. — Вот он, любитель больших батальонов! Ты только помни — покуда есть люди, готовые сражаться — битва не проиграна! — Жерне улыбнулся и поставил книгу на место. *** Воспоминание прервалось от грохота взрывов. Имперская артиллерия, получив от посыльных цели, открыла огонь по бывшим позициям отряда Саламара. Снаряды врезались в кирпичные стены, прошибая здания едва ли не насквозь. Но полностью разрушить дома с первого залпа не получилось. — Командир, пригнись! — крикнул Саламару Вогел, стараясь перекричать обстрел. — Да, да, конечно — немного растерянно ответил сержант, скрывшись за стенами. — Ишь как кладут. Знай они, где мы сейчас сидим, вмиг оставили бы от нас рожки да ножки! — процедил сквозь зубы Вогел, закуривая последнюю самокрутку. Саламар сел на пол и посмотрел на часы. Они показывали около трёх часов дня. — Как бедро? — спросил его Вогел — Терпимо. Думал, штыковая рана гораздо больнее. — Тебе повезло, что против нас послали салаг, а не старых вояк. Тот мешкать не стал бы, вмиг твою грудь пронзил бы. А как твое плечо? — Смерть сегодня решила меня пощадить. Пуля просто царапнула, только и всего. — Ты бы не был бы так уверен. Старик коварен, твою душу приберет к себе в неожиданный момент. — Или нет, и я для чего-то еще нужен! — отрезал Саламар. Меж тем обстрел продолжался, и с каждым новым попаданием дома всё сильнее разрушались. Обломки крыш устремлялись вниз, а пробитые стены не могли их удержать, и вскоре вторые этажи рухнули. Между тем разговор коммунаров продолжался. — Неужели ты веришь в судьбу, командир? Разве партия не отрицает ее? — Вогел продолжал смолить своей самокруткой. Вместо сержанта ответил рьяный партиец Пауль. — Вообще-то Революционной партии на судьбу наплевать. Веришь в нее, не веришь — нам без разницы, лишь бы под колёса прогресса не лез. — Это как солдаты, что пришли к нам? — Да. Они хотят остановить наш локомотив, но покажите мне человека, который смог остановить поезд! — Вообще-то такой человек есть, и это машинист — парировал Дерек, чем вызвал смех у всех, кто смог его услышать среди грохота. — Я имел в виду того, кто остановит поезд извне, а не изнутри! — Верно гутаришь, да только на нашем заводе таких не найдешь, даже если выпьют. А если не найти у нас, то не стоит и искать — всё одно не будет такого! — ответил ему Вогел. Один из снарядов перелетел через полуразрушенные дома и упал метрах в шести от новой позиции Саламара. Раздался мощный взрыв, стены заходили ходуном. — Твою мать... Они решили все здания сносить? — вопрошал Вогел, едва не выронив свою самокрутку. — Это просто перелёт — ответил Пауль — Ничего «просто» у чертей не бывает. Сейчас и нам прилетит по первое число. — Верно, Анд. Все вниз! — приказал Саламар. Бойцы покинули второй этаж и спустились на первый. Захламленный, он мало походил на жилую площадь. Явно жители бежали в спешке, собирая всё, что могли. Повсюду на полу были осколки разбившейся посуды, тряпьё, книги по домоводству, корзины плетеные. Был повален сервант. Складывалось ощущение, что не обошлось без руки мародеров. — И здесь нам сидеть до вечера? — спросил Вогел. — Да. А там уже вернемся к нашей гитаре, костру и рогатке — ответил Пауль, после чего достал флягу и сделал пару глотков. — И к воде! Сколько ее в бочках осталось? — поддержал его Дерек. — Сколько бы ни было, имперец выпьет всё за нас! Ни капли не оставит! — промолвил Вогел. — Оставит. Или из своего тела выльет! Во имя конца времен! — крикнул Фрэнк, и среди бойцов воцарилось молчание. Обстрел постепенно стихал, достигнув своей главной цели. Теперь дома на набережной представляли собой руины, и их штурм не представлял бы особой сложности для солдат. Впрочем, вперед имперцы не шли, прочно удерживая позиции мост и отразив контратаку крестьянского полка. Лекари и простые солдаты собирали раненных и уносили их на противоположный берег, где имперское командование разворачивало полевые госпитали. Убитые так и оставались лежать там, где пали. Саламар и его бойцы ждали, что враг скоро предпримет очередную атаку. Но большие потери вынудили имперцев остановиться, и южный фронт на время получил передышку. Благодаря посыльным удалось наладить сообщение с остатками батальона Леви, другими частями Второго Крестьянского, госпиталем, который оказался переполненным, отрядами на баррикадах и подходившими резервами. Совет Обороны, ясно слыша бой на юге, направил на подмогу восьмой рабочий полк численностью в шесть сотен бойцов, и пять рабочих отрядов по двадцать человек каждый. Помимо этого, вскоре Саламар и его люди увидели на улице странный отряд: бородатые мужчины средних и старших лет в необычных нарядах. Лесные цвета с вшитыми в рубаху листьями, плетеные лапти, красная полоса ткани, опоясывавшая голову по лбу. Огромная сумка из шкуры, в которой хранились патроны и порох. Вооружен отряд был в основном штуцерами, у кого-то были мушкеты. — Кто эти парни? — недоуменно спросил Пауль. — Странные ребятки для наших краёв. — сказал Вогел. — Это такеланцы. — сказал Саламар, глядя на проходивших солдат. Слова сержанта ввергли его бойцов в ступор. — Такеланцы? А им чего здесь надо? — недоуменно глядел на неожиданных союзников Вогел. — Не иначе, хотят потом нас захватить. Вспомните, что в истории леворско-такеланских войн было целых шесть, и почти все за восемнадцатый-девятнадцатый век. Им нельзя верить! — выдал грозную тираду Флавий. — Тем не менее, сейчас Леворская и Такеланская коммуны являются союзниками в борьбе против империи Велисария. А поскольку мы, будучи промышленным центром, являемся более опасными, то такеланский совет обороны принял решение направить к нам отряды добровольцев. — разъяснил суть да дело Саламар. — И что, они будут воевать вместе с нами? — спросил Дерек. — Пока здесь черти — да. А потом уже посмотрим, как пойдут дела. — сказал Саламар. Но тут послышался топот копыт. — Гусары! — крикнул Пауль. Эскадрон черных гусар выходил на улицу, стремясь провести разведку боем. И шедшая сотня такеланских стрелков была отличной целью для их наскока. По крайней мере, так казалось. Чёрные гусары достали свои палаши. — Кажись, будут атаковать. — сказал Вогел и сплюнул на пол. — Готовьтесь к отражению атаки. — крикнул Саламар. Бойцы быстро заряжали своё оружие, ожидая встретить конницу огнём. Тем временем такеланцы стремительно развернулись в линию и открыли огонь по имперскому эскадрону. И эти выстрелы изумили всех, кто находился рядом. Каждая пуля сбивала одного из несущихся на бойцов кавалеристов. Каждый отстрелявшийся стрелок немедленно отбегал за дома, уходя из-под удара имперских гусар. Причем бежали они едва ли не быстрее самых быстрых коней, что еще больше изумляло бойцов Саламара, да и прочих солдат, что находились неподалеку. Эскадрон, неся огромные потери, продолжал нестись вперёд, однако догнать стрелков до поворота он не успел. И вскоре гусары оказались под огнем с флангов. Отряд Саламара, рабочие и валькирии, такеланские стрелки — все били по бокам и спинам имперцев. Над улицей разнеслись крики раненных. Они смешались с ржанием лошадей, прыгавших то тут, то там. Последние из кавалеристов, не желая пополнить список погибших, остановились, развернули коней и пришпорили их так сильно, как только могли, чтобы скорее покинуть опасное место. Им вслед летели пули. Такеланские стрелки, увидев отступление противника, с дикими криками набросились на тех, кто остался и еще был жив. Не слышали они их мольбы и не видели вскинутых рук. Прикладами они добивали черных гусар Майера, причем ярость их удивляла окружающих едва ли не больше их скорости. — Только посмотрите на этих ублюдков — сказал Пауль, не отводя взгляд от такеланцев. — Пф. Пусть добивают! Черти наших раненных не жалели бы! — зло ответил Вогел, одновременно радуясь, что очередной отряд врага оказался разбит. Саламар лишь молча взирал на свершавшееся злодейство, не видя возможности его прекратить. Да и желания этого делать у сержанта не было — в его голове всё еще звучали крики раненных бойцов его отряда, безжалостно добиваемых врагом. И сейчас в нём нет жалости. Даже той, что была еще прошлой ночью. После этого имперец не стремился атаковать, ограничившись редкими выстрелами в сторону коммунаров. В здании, где находился отряд Ховица, к семи вечера разместился штаб. Прибыл капитан Вильнев — грузный мужчина средних лет со шрамом на левом глазу, полученном в ходе штыкового боя. Вместе с ним прибыли офицеры рабочего полка и командиры отрядов. Командир такеланских стрелков был среди них, как и лейтенант Сибил — предводительница валькирий. — Хорошо держались. С ночи отбивали атаки, я прав? — спросил капитан у Саламара. — Да, капитан. Но мы бы не справились без ребят из второго крестьянского. — Ситуация оказалась даже лучше, чем предполагали в штабе. Мы считали, что твой отряд либо перебьют, либо ты отступишь, и враг пройдёт до баррикад. Но раз уж вышло всё так, что он всего лишь на набережной, то почему бы не устроить им сюрприз? Саламар недоверчиво посмотрел на своего командира. Тот же улыбался и принялся объяснять всем цели на этот вечер. А цель была простая — отбить у противника плацдарм и закрепиться у моста. Капитан очень страстно и доходчиво напомнил, как важно не отдать врагу ни пяди леворской земли, и что они не имеют права отступить перед трудностями. Затем он бегло сказал о плане атаки, который сводился к удару в лоб. Простому, бесхитростному. Сержант Ховиц слушал этот план через силу, понимая, что сулит коммунарам прямолинейное исполнение приказа. Затем капитан спросил, есть ли у кого возражения и пожелания. Офицеры все молча кивали. Лишь у Саламара нашлось, что сказать. — Да, сержант? — обратился к нему Вильнев. — Товарищ капитан, нас атаковали силы около двух полков. Противник в течение всего дня подтягивал свежие силы. Потому если мы просто пойдем в атаку, то понесём огромные потери под огнём и не добьемся успеха. Молодые офицеры взглянули на выскочку, что дерзил против плана командира, но капитан лишь усмехнулся. — Узнаю матёрого партизана. И каковы твои предложения? Саламар только этого и ждал. — Прежде всего, отвлечём часть сил с помощью батальона Леви. Он понёс большие потери, но просто приковать к себе внимание еще сможет. Для поддержки можем направить ему пару отрядов. Затем — валькирии и такеланцы обойдут противника по небольшим улочкам слева. И ударят по охреневшему противнику вместе с рабочим отрядом. Тогда успех возможен сильнее. — И это всё? — спросил капитан? — Нет. Еще один момент — имперец не выдерживает рукопашной. Лучше атаковать его в ближнем бою. Выстрелил — убил одного, штыком заколол второго — и далее, пока не сбежит. Офицеры быстро переглянулись между собой. Капитан широко улыбнулся. — Верно говоришь, лейтенант Ховиц. Так и поступим. А ты со своими бойцами отдохни. Завтра убудете к Совету, там пройдёте переформирование. В комнате повисло неловкое молчание. Саламар ошарашенно глядел на капитана, что протягивал ему конверт с распоряжением Совета Обороны о повышении храброго революционера Ховица в звании. — Не подведи доверие, лейтенант. Что же, друзья. Подождём темноты и атакуем! Саламар вышел в другую комнату, и у зажжённой керосиновой лампы прочёл письмо. Наконец партия отметила его заслуги в партизанской борьбе. Наконец ему будет легче бороться. Еще раз прочитав о своем назначении командиром 456-го рабочего отряда, он свернул письмо и положил его в нагрудный карман. Теперь всё будет иначе. Атака прошла именно так, как и предложил Саламар. Ему не было видно, как Леви отвлекал на себя часть сил имперцев, но яростный стрелковый бой в ночи слышался отчётливо. Затем несколько гаубиц из произвели тройку залпов новыми, шрапнельными снарядами, добившись не менее шести успешных попаданий по строю пехоты. Не успели имперцы опомнится, как работяги, валькирии и такеланцы налетели на них со всех сторон. Залпы с предельно-малой дистанции и отчаянная рукопашная схватка обратила новобранцев в бегство. Две роты, отбивавшие атаки батальона Леви, оказались отрезаны от основных сил. Атакованные с тылу, они не придумали ничего лучше, как сигануть в реку с высокой набережной. Многие погибли в воде. Два десятка имперских солдат сложили оружие. И победа была бы абсолютной, если бы не артиллерия имперцев, которая уже через минут двадцать накрыла рабочий отряд у моста. Ночь вновь наполнилась стонами раненных. Но первый штурм на юге Левора был отражен.
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.