Lil Кусь-Кусь

              — Ну… ты уже год ищешь мужика, — философски пожал плечами Сокджин, со скучающим видом осматривая ночную улицу, расстилавшуюся за перегородкой летней веранды ресторанчика, где они ужинали. — Может, вселенная так ответила на твои поиски? — Не говори таких мерзостей, — скривился Юнги, накалывая последнюю оливку на вилку. — Чонгук — не ответ, а издевательство. — А мне кажется, он симпатичный малый. — Я же попросил… меня сейчас вырвет от одной мысли о Чонгуке. — Тебя вырвет от целой бутылки бурбона, — покачал головой Сокджин, щёлкнув пальцем по стеклу. На дне бутылки оставалось напитка на пару рюмок. Конечно, парень преувеличивал, потому что и сам немного глотнул, так что ни о какой целой бутылке речи не шло. Но всё же возразить Юнги не смог, он уже перешёл грань, пора было немного проветриться и валить домой, в свою родную кроватку. Ему ведь ещё и на работу утром идти. И общаться там с этим чёртовым выскочкой, скорей бы у него уже хоть что-нибудь отсохло… — Чонгук талантливый, красивый и сексуальный. Весь модный дом его обожает, а вот один расфуфыренный Юнги нос воротит. Что не так? — Шутишь? Его любят только те, кто либо лично не сталкивался, либо совсем с головой не дружит. — Генеральный директор с головой не дружит? — Ну… — А креативный директор? — Эм… там всё сложно… — А я? — Господи, а тебе-то он почему нравится? — скривился Юнги, жестом прося официантку подойти, чтобы рассчитаться. — Неужели тоже решил, что стволы круче шариков? — Нет, конечно, — улыбнулся Сокджин. — Я шарики ни на что не променяю. Разве что на аккуратные полушария. Но, видишь ли, Юнги, Чонгук… он не демон в человеческом обличье, не зло во плоти и даже не бессовестный гад. Он просто немного дерзкий ребенок, которому вскружил голову ранний оглушительный успех. Он еще не умеет правильно себя вести, но в душе он добрый и куда более славный, чем ты думаешь. — Скажи это моему заявлению по поводу сексуальных домогательств, которое я всё ещё могу в любой момент отнести в полицию. — Юнги вложил в кожаную папочку с чеком свою банковскую карту и тут же протянул шедшей мимо официантке. — Обязательно скажу, — хмыкнул Сокджин, проверяя свой кошелек и выуживая пару банкнот для чаевых, — как только ты перестанешь бояться, что будешь выглядеть идиотом из-за него, и сможешь вытащить заявление из дальнего ящика. Юнги цокнул языком, и, как только получил обратно свою карту, сразу встал. Ну, тут Джин опять был прав, как обычно. Заявление-то он написал, но лишь для того, чтобы Чонгуку в наглую рожу ткнуть и пригрозить. Относить его в полицию в самом деле не рискнул бы… насколько бы он ни был прав объективно, реальность сурова, он понимал, с чем столкнется, начав давать отпор подобным способом. Это была бы победа слишком большой ценой. — Может, я чего-то не понимаю, но мне казалось, славные парни не донимают тех, кто отшил их раз сто за последние три месяца. — Тридцать три раза в месяц? Это даже больше, чем по разу в день. Вау. Твоей упрямости тоже можно позавидовать… вы друг друга стоите. — Кажется, начинаю забывать, почему я с тобой дружу. — Потому что тебе лень новых друзей заводить. Пожалуйста, если получится, не убей его в течение следующих пары месяцев, — с улыбкой попросил Сокджин, тоже поднимаясь из-за стола. — Я понимаю, что совместная подготовка коллекции будет для тебя большим испытанием, но скандалы никому не нужны. — Не убью, — не оборачиваясь, глухо пообещал в ответ Юнги, уверенно шагая вдоль трассы. — Но если он меня окончательно доведет и я в истерике сброшусь с крыши, в предсмертной записке будет указано, что виноваты вы оба. — Ладушки, — рассмеялся Сокджин. — На это я, так и быть, согласен.

***

После «целой бутылки» утро, конечно, было трудноватым. Юнги чувствовал себя хуже обычного, а потому был унылее и ленивее обычного. С трудом выдавливал из себя вежливые улыбки, здороваясь с коллегами, старательно избегал разговоров и притворялся манекеном на летучке. Шло неплохо, но рано или поздно должно было случиться ужасное. Когда двери цеха открылись, Юнги оглянулся через плечо, не выпуская из рук папку с набросками моделей. Брови сами собой поползли вверх от удивления. Это был Чонгук. Ну или скорее нечто, что скрывало в себе Чонгука… На парне был душераздирающе странный костюм, кажется, полностью состоящий из обрывков чего-то слишком яркого, блестящего и несуразного даже изначально, но сшитое вместе оно и вовсе превращалось в тихий ужас. Какой-то блестящий красный пиджак без рукавов, зато с крылышками феи за спиной, брюки, сшитые из гавайских купальных шорт и, кажется, рукавов другого блестящего пиджака, и обворожительная синяя шляпа с огромным зеленым пером, трущимся своим кончиком о лампы. Юнги невольно огляделся, но в цеху он в тот момент работал один, так что не у кого было искать поддержки или подсказки, пришлось проморгаться и снова уставиться на вошедшего, самолично думая, не глюк ли это. — Надеюсь, это не проба пера для нашей совместной коллекции? Тебе не идет. — Тебе что-то не нравится? — с театральным удивлением спросил Чонгук, заглядывая в высокое зеркало и гладя пышное перо. — Да. Я всегда догадывался, что ты приземленный, высокого искусства не понимаешь. — Я — главный модельер сегмента прет-а-порте в нашем модном доме. Кое-что и я понимаю в стиле и красоте. — Видимо, нет, раз думаешь, что такого мужчину, как я, может испортить хоть какая-то одежда. Юнги поджал губы, с досадой подумав, что Чонгук, черт возьми, прав… он даже в таком наряде выглядел просто потрясающе эффектно. Юнги хмыкнул, смирившись, постарался выкинуть эту глупость из головы и вернулся к листам с набросками. Сегодня они начинали плотную и серьезную работу над небольшой коллекцией для шоу к пятидесятилетнему юбилею модного дома. Коллекция полностью легла на плечи Юнги, несомненно, их лучшего модельера-универсала, и Чонгука, юного и обожаемого генеральным дизайнера, который, как обещалось, скоро займет место креативного директора, то есть главной творческой силы модного дома. И, хотя об их крайне натянутых отношениях знали все вокруг, риск склок и скандалов все осознавали, но на этот тандем возлагали огромные надежды. — Ладно, — вздохнул Юнги, кладя папку с набросками на широкий раскройный стол. Ему нужно было проявить ответственность, вспомнить, что он старший, и хотя бы попытаться начать налаживать адекватный диалог. — Я весь внимание. Вещайте, маэстро. О чем будет наша коллекция? — О природе, — с улыбкой ответил Чонгук, усаживаясь на высокую табуретку напротив. — И любви к ней. — Угу. — Юнги неспешно стал раскладывать листы с набросками в ряд. — Как ты знаешь, темы заботы о природе витают в воздухе уже очень давно. Трудно назвать такую идею свежей саму по себе. Что же такого интересного ты надумал сказать миру? — Я не говорил о заботе, я говорил о любви, — поправил Чонгук. — Единственное, что я хочу сказать миру: что ему не стоит, увлекшись поисками новых безумных идей, забывать, что всё лучшее и прекраснейшее до нас уже сделала сама природа. — То есть, это вот всё, — протянул Юнги, обводя взглядом наброски с платьями, отсылающими к цветам, насекомым и птицам, — не шутки? — Ни капли. Я видел тысячи модных показов и миллионы моделей. И давно уже пришел к выводу, что в поисках новых форм и попытках создать то, чего еще не было, некоторые дизайнеры напрочь забыли о красоте. — Искусство не обязано быть красивым… — Не обязано. Но имеет право. И я, хорошо это или нет, из тех, кто любит и ценит красоту… в искусстве, в дизайне, в природе. В людях. Моя коллекция не будет моей, если не будет прекрасной и гармоничной, а только лишь эпатажной и свежей. Если после этого я лишусь и призрачного шанса на место креативного директора, так тому и быть. Юнги нахмурился. Столь рискованного решения он никак не ожидал. Это была стопроцентная гарантия, что многие после показа сочтут его трусом, бездарностью и обычным ремесленником, который не способен мыслить по-настоящему экстраординарно. Если Чонгук не будет достаточно убедителен с этим шоу, то место и правда может занять кто-то другой. Юнги с растерянностью и сомнением думал, как ему вообще стоит на всё это ответить. Он не больно-то жаждал, чтобы Чонгук стал главным и зазнался еще больше, окончательно поддавшись звездной болезни. Но, говоря откровенно, он верил, что этот парень заслужил шанс. Возможно, ему стоило возразить, возмутиться, пойти с этим разговором к самому нынешнему креативному директору, чтобы Чонгука вынудили сменить курс. А может, ему стоило смириться, как и полагается модельеру, и просто наблюдать… если случится провал — так тому и быть. — Эммм… — Юнги потер переносицу, жалея, что не взял с собой остатки бурбона, который вчера не допил. — Если ты и правда уверен в своей любви, так и быть, я согласен попробовать. — Ты сейчас про коллекцию или про нас с тобой? — О втором даже не мечтай, но за коллекцию мы возьмемся. Черт с тобой. Хочешь бабочек и цветочков — валяй. Классика тоже иногда снова входит в моду, кто знает, может, ты и вернешь нашему сообществу веру в то, что природа — лучший дизайнер. Чонгук довольно усмехнулся, собрал свои первые наброски в папку и отправился в выделенный ему угол, чтобы сразу погрузиться в творчество. Юнги поджал губы. Правильный или нет, но выбор был сделан. И теперь ему оставалось лишь смириться и делать свое дело максимально качественно.

***

Когда наконец были утверждены первые эскизы Чонгука, Юнги смог полноценно взяться за работу. Но довольно скоро понял, что сосредоточиться на этот раз намного труднее обычного. Прошло уже три дня с того разговора, три дня Чонгук был погружен только в себя и не обращал на модельера почти никакого внимания… Юнги радовался. Но от этой тишины в ушах начинал слишком много думать, не ошибся ли где-то. Когда выбирал профессию, когда пришел на собеседование именно в этот модный дом, когда пообещал поддерживать Чонгука с этой природной коллекцией. Калька хрустнула под ладонью. Юнги в очередной раз слегка передвинул лекало, ища идеальный изгиб для горловины. Это был чертеж женской блузки с рукавами-парусами, отсылающими к крыльям жучков. И что-то в нём было явно не так. — Я вижу, что ты не в восторге. Чонгук аккуратно пристроил пачку сока между чертежами, набросками и инструментами. А после, облокотившись на стол, осмотрел всё это добро, кивая самому себе и грызя чипсы, резко пахнущие крабовым ароматизатором. Юнги только вскинул брови, выковыривая трубочку из прозрачной упаковки. — Блузка, конечно, ничего, но разве это ты хочешь показать? — выдавил он, понимая, что рискует разозлить творца. Конечно. Еще не хватало, чтобы какие-то универсалы ему давали советы в том, в чем он разбирается лучше всего… — Ну. Эта блузка идеально подходит под тему коллекции. Весна. Блузка легкая, воздушная и яркая. — Голос Чонгука звучал тихо и как будто даже неуверенно. — И… — И это совсем не то, что ты хотел, да? — догадался Юнги. Нет, не понимал он, ведь не было никакого риска разозлить. — Креативный директор что-то сказал о твоих эскизах?.. Чонгук поднял взгляд. Какой-то странный, непонятный, то ли испуганный, то ли удивленный. Юнги спешно затянулся соком, продолжая смотреть сверху вниз выжидательно, почти строго. А после чуть не захлебнулся, когда парень кивнул, робко поджав плечи. Победа. Это выглядело как чистейшая победа. Но он не чувствовал ни капельки радости. Перед ним был совершенно потерявшийся беззащитный ребенок, которому безжалостно надавали по шее. Радоваться его унижению не хватало ни совести, ни сил. — Легко же ты сломался, — вздохнул Юнги, доставая из заднего кармана смятый лист и укладывая на стол поверх чертежей. — Где ты это взял?! — опешил Чонгук, хватаясь за помятый эскиз. — В мусорной корзине для бумаг. Я видел, с какой жалостью ты его выкинул, еще и смотрел потом, будто достать хотел. Ты ведь отказался от него из-за креативного, да? Из-за того, что он сказал? Что коллекция должна быть наполнена светом и яркими красками, а каким-то мрачным жукам в ней не место, раз так? — Ну… он же… — Он же идет на хрен, это твоя коллекция и твоя возможность показать настоящего себя. Вспомни-ка те пафосные речи, что ты толкал только пару дней назад. Или забыл уже? Испугался парочки грубых слов и строгих взглядов? Слушай сюда, парень… — Юнги поднял эскиз блузки, которая раздражала его всё утро и безжалостно порвал на мелкие кусочки. — Я буду делать по первой задумке. И мне плевать, кто и что скажет. Мой напарник-дизайнер хочет дурацкого жука-оленя вместо блузки, так что он его получит, на то я и его модельер. Понял меня? — Это… немного проблема… — Это не проблема, а шанс. Я искренне тебя презираю, но предлагаю не менее искреннее сотрудничество в этот раз. Подумай еще над этим эскизом. Уверен, если его доработать, он отлично впишется в тему. Так что… спасибо за сок и вали в свой уголок работать, не кроши тут чипсами. — Надо же. А ты довольно милый, когда ведешь себя так властно, — усмехнулся Чонгук, пряча лист в карман. — Приятно увидеть новые грани. Отставив сок, Юнги склонился над столом, пытаясь скрыть внезапно нахлынувшее смущение, и принялся туда-сюда бессмысленно перекладывала линейку, по несколько раз бездумно обводя одни и те же линии в чертеже, который вообще-то теперь был им не нужен. — Спасибо, — шепнул Чонгук, всё никак не уходивший от стола. — Я надеялся, что этот проект поможет нам поладить, но даже не мечтал, что это случится так быстро. Я рад. — А я напуган. Дрожь пробирает, когда ты ведешь себя вежливо. — О, если тебе станет от этого легче, могу облапать. — Другое дело. Мне полегчало, но лапать не смей, если руки дороги. — Как скажешь, с этим подождем до показа, — подмигнул Чонгук и наконец отвернулся. Юнги проводил его взглядом исподлобья, продолжая делать вид, что поглощен работой и ставляя на линии талии совершенно не нужные отметки. В то утро Гук улыбался так мило и очаровательно, как еще никогда за время их знакомства. Всё возмущение, которое, казалось, должно было вот-вот вырваться, подобно извержению вулкана, испарилось с тихим пшиком. Юнги ощущал лишь безграничное опустошение.

***

Размышляя, Юнги перебирал листы с новыми эскизами. Бабочками, пчелами, стрекозами. Чонгук и правда откинул страх, решив выплеснуть в коллекцию всю свою любовь к этим маленьким частичкам природы… Мысли в голове Юнги плясали пестрым хороводом. Если использовать тяжелые и грубые ткани, думал он, можно будет прекрасно передать жесткость крылышек. Для прозрачных крыльев стрекозы — расшитая органза на спинке платья и верхних слоях юбки. Для бабочек — разноцветный переливающийся креп, мерцающий, как звездная пыль. Для шелкопряда — может быть, мягкий твид, драп или… — Смотрю, работа у вас кипит, — влез в его мысли веселый голос Сокджина. Юнги оторвал взгляд от листов и глянул на него исподлобья, не поднимая головы. — Приятно видеть. — А как она может не кипеть? У нас время не безграничное вообще-то. Трудимся в меру своих сил. — Умнички. И как продвигается? — Отлично, — хмыкнул Юнги, кивнув на платье-крокус, которое стояло в углу, уже почти готовое. Так символично, именно с него начиналась весна, именно им Чонгук хотел начать шоу, именно оно оказалось готово первым. — Я не об этом. Как у вас с Чонгуком? — Как видишь, я пока не убил его. — Чонгук, сидящий в своем углу и что-то собиравший на столе из разноцветных обрывков бумаги и шелковых лент, звонко чихнул. — Но сделаю это, если он посмеет простыть и слечь с температурой… За последние пару недель весь модный дом хорошенько вспомнил, чего они опасались, ставя этих двоих в пару. От склок и препираний всё здание ходуном ходило, сошлись два жёстких творческих взгляда, два мягких, но сложных характера, и это было, пожалуй, слишком странное столкновение. Юнги непрозрачно намекали, что он берёт на себя слишком много, раз смеет указывать дизайнеру что-то по поводу постановки шоу. Чонгук выслушивал о том, что вообще-то Юнги прав, с Ким Тэхёном в списке моделей их показ станет вдвое интереснее для СМИ, критиков и простых зрителей. Дизайнер и модельер цапались по любой мелочи… но работа при этом шла живо и плодотворно, что и заставляло закрывать глаза на поведение. Разве что от души выписали Чонгуку штраф, когда он со злости вышвырнул манекен с бязевым макетом жакета из галереи в атриум, где бедняга разлетелся на запчасти. Тут Юнги с Чонгуком единодушно признали, что вышли за границы дозволенного, и смиренно разделили штраф пополам, принеся свои искренние извинения пострадавшему манекену, который теперь сидел в кресле весь в бинтах — как назидание буянам. И всё же, наедине с самим собой и собственными мыслями, Юнги признавал, что уже начинал привыкать. Он всё спокойнее реагировал на любые глупости и наглость Чонгука, всё больше видел в нём того, чем даже можно бы восхититься… и всё реже злился искренне. Ругался по привычке. Держал напарника в тонусе. Но порой вместо этого хотел лишь усмехнуться, махнуть рукой и позволить творить всё, что вздумается. Может, пройдёт ещё пара недель, и он в самом деле даст юному таланту полную свободу? — Все говорят, что ты на него хорошо влияешь, — прошептал Сокджин, прикрываясь ладонью. — Говорю тебе это, как старший секретарь. Директора в восторге от вашего тандема, потому что Чонгук увлечен и погружен в работу. Только и говорят, что он присмирел. — Присмирел? — усмехнулся Юнги, ушам своим не веря. — Этот присмиревший вчера меня отборным матом крыл и закидывал смятой бумагой, как малолетка. — Тебя. А со всеми остальными он стал образцом вежливости. — О, ну отлично, я рад, что служу для нашего коллектива громоотводом, — с ядовитым сарказмом протянул Юнги. — Вызываю на себя весь огонь его творческой буйности и делаю для остальных это гениальное чадо более-менее терпимым. — Не понимаю, ты за себя или за него оскорбился… — Не знаю, — честно буркнул Юнги, отворачиваясь и пытаясь вернуться к работе. Правда не знал. Больше — за Чонгука. Но с какой стати? — Ладно. Подпиши мне бумажку и я пошёл, — бросил Сокджин, открывая принесенную папку с документами. Юнги не глядя поставил подпись и тут же принялся строчить расчеты для закладывания мягких складок на поясе юбки. — Продолжайте в том же духе. Всем офисом ждём вашей помолвки. Юнги вздохнул и оглядел стол, ища новый инструмент, потому что ручка без капли жалости улетела Сокджину в затылок.

***

Блуждая взглядом по выкройкам на столе, Юнги думал не о нарядах, просто пытался собрать в кучу все рассыпчатые мысли. Не получалось. И, поддавшись мимолётному порыву, он решил немного освежиться, сбросить нахлынувшее волнение. Отложив инструменты, сказал помощнице, что скоро вернётся, и выполз из цеха, зашагав к ближайшему туалету. Вокруг было полно людей, все они шли куда-то по своим делам, все думали о чем-то своем, переживали или радовались, писали сообщения, грызли крекеры, слушали в наушниках музыку, суетливо оглядывались. Юнги плыл сквозь бурлящую толпу и старался отпустить всё лишнее. Белоснежный кафель в уборной ослеплял, а от прохладной воды даже дышать стало легче. Он стоял, опершись на тумбу раковины, смотрел на свое отражение в зеркале и в кои-то веки не думал ни о чем. В голове звучала лишь негромкая музыка, доносившаяся из динамиков под потолком. Последние капли стекали по лицу, срываясь и падая, а Юнги просто рассматривал знакомые черты, ища, что же в них так изменилось в последние дни, что узнавать себя самого стало сложно. Наверное, это продолжалось долго… пока он не заметил шевеление за спиной. А ведь казалось, что он тут один. Чонгук подмигнул, когда понял, что его наконец заметили. Он стоял позади, облокотившись на кафельную стену, сложив руки на груди, и бесстыдно рассматривал коллегу через отражение. — Этот туалет закрыт на ремонт, — бросил Юнги, промокая лицо бумажным полотенцем. Даже не нашлось сил разозлиться или хотя бы удивиться. Подобное было вполне в духе Чонгука. — Знаю. Поэтому и пришел сюда за тобой. — Что? — Юнги поднял взгляд. Чонгук уже был близко-близко, а он даже не услышал шагов. — Что ты задумал? — Решил, что ты не откажешься немного отвлечься от тяжелых мыслей. Расслабиться. Ненадолго отдаться наслаждению. — Да чтоб ты провалился, Чон Чонгук, я… Но самое ужасное — он бы и правда хотел. Стыдно было признаваться даже самому себе, но он успел соскучиться по его вниманию, по этому голосу, шепчущему приятные слова, по наглым попыткам взять за руку. Хотелось наконец дать себе возможность оторваться. Хоть разок. Тяжко вздохнув, Юнги отвел взгляд. Сдался, потому что чувствовал чужие руки под своей футболкой и чувствовал, как тело отзывается на нежные прикосновения. Возбуждение накрыло с головой, совершенно не давая мыслить здраво. Пальцы скользили по выступающим ребрам. Глядя через зеркало на то, как Чонгук жадно целует его шею, Юнги отстраненно понимал, что останется заметный засос, но не находил сил помешать, лишь перебирал пальцами мягкие волнистые волосы. До боли в груди глубоко вдыхал соблазнительный запах. Через мгновение он уже опирался поясницей на тумбу. Чонгук нахально развел его ноги коленом и, позволив трепетно обнять, жарко дышал, едва-едва касаясь его губ своими. Но стоило чуть податься вперед, он отстранялся. Рушился ещё не построенный песочный замок. Юнги нетерпеливо ерзал, задыхаясь возбуждением, а Чонгук усмехался в лицо. — Ты совсем разгорячился? — томно прошептал он над самым ухом. — Да, — выдохнул Юнги, подаваясь навстречу. — Совсем. — Отлично. Тогда хватит с тебя. Возвращайся к работе. — Ч-что? Чонгук?! Юнги пораженно округлил глаза. Руки бессильно опустились, когда Чонгук отстранился, отошел к стене и стал приводить себя в порядок, поправляя одежду и прическу. Юнги даже не понимал, что в нём было сильнее в тот момент: раздражение или опустошение. — Прости, но остальное только в реальности… Чонгук очаровательно подмигнул. Юнги мотнул головой и застыл. Вокруг был привычный цех, просторное помещение, огромные чертежные и раскройные столы, ряд швейных машин, вдоль стен — шкафы с бумагами и тканями и целый стеллаж для коробочек с фурнитурой. Как всегда. За окном — чёрное ночное небо, на столе — чертеж очередной блузки, на щеке — прилипший стикер с расчетами, на высоком стуле напротив — попивающий сок через трубочку Чонгук со своими дурацкими чипсами. — Обе руки на отсечение даю, тебе снился я, — покивал парень и улыбнулся. — Ага, — Юнги проморгался, отлепляя стикер. — Снилось, что я душу тебя в подсобке… — Мне нравится удушение, давай как-нибудь попробуем. Юнги устало потёр глаза, размышляя. Чонгук часто дерзил и много себе позволял, но за всё время знакомства не сделал ничего по-настоящему ужасного. Первое время Юнги казалось, что новенький дизайнер за что-то его невзлюбил и пытается выжить из коллектива. Потом подозревал, что именно Гук подмухлевал с документами, свалив на него серьёзный косяк в поставках ткани. А дальше был этот жуткий корпоратив, где кто-то на него всю пирамиду из бокалов с шампанским обрушил. И, хотя правда каждый раз всплывала, виновниками оказывались другие люди, в голове всё равно сильнее отпечатывались раздражение и подозрения, чем эта самая правда. И, похоже, половина его презрения строилась на пустом месте. — Почему ты всё ещё здесь? — хрипло спросил Юнги, проверяя время на смартфоне. — Уже почти полночь. — Ты спал, а мне не хватило сил тебя разбудить. — Чонгук говорил так, будто это нормально, как будто Юнги просто заснул на диване в гостиной, насмотревшись мультиков. — Я надеялся дождаться полуночи и посмотреть, превращаешься ли ты в какого-нибудь демона. — Превращусь, если через полчаса не буду лежать в своей постели… Юнги закинул сумку на плечо, побросал в нее все нужные вещи и осмотрелся. Цех уже был в полном порядке, всё оборудование выключено, манекены выставлены у стеночки и укрыты, лишнее убрано со столов. — Подвезти? — предложил Чонгук, тоже поднимаясь со стула. — Я на машине. — Знаю. Но ты спишь на ходу, тебе за руль сейчас можно, только если сразу на тот свет ехать собрался. Юнги задумчиво хмыкнул, пропуская напарника вперёд и включая сигнализацию. Конечно, это Чонгук подметил верно, но что-то после столь странных снов не тянуло подпускать дерзкого захватчика слишком близко к родной крепости. Для начала нужно было понять, какого вообще черта произошло в его мозгу. — Спасибо, но я такси вызову. — Жаль, я хотел по дороге обсудить платье стрекозы… — Что там ещё можно обсуждать? — хмыкнул Юнги, запирая двери цеха на замок и пряча свой ключ в карман. — Хочу шлейф. — Ну круто, ещё раз всё строить по новой… — Хочу длинную юбку и шлейф. Какого вообще хрена ты не дал мне по шее, когда я принес тебе эскиз с короткой юбкой? Подводишь! У стрекозы длинная жопа! — Это… это не жопа, — рассмеялся Юнги. Они неспешно шли к выходу, голоса отдавались эхом в пустом тёмном атриуме, и только бродящий по первому этажу охранник поглядывал время от времени. — Хотя я и сам не уверен. — Но ты ведь меня понимаешь? Согласен? — Да, но не пытайся свалить вину на меня. Мне уже высказали много хорошего за то, что я наглею и указываю. Дизайнер придумывает шедевр, модельер лишь придумывает, как лучше этот шедевр воплотить в жизнь. Вот так мне было сказано. — Кого ты вообще слушаешь? Это условное деление. Глупость. Каждый должен давать волю своему внутреннему творцу, особенно тот, чей творец достоин звания «гений». Наш креативный директор просто всю жизнь боялся, что талантливые модельеры сместят его, вот и напирал на это деление, придавливая чужие порывы каблуком. Они вышли на улицу и замерли на тротуаре рядом с широкими ступенями. Мимо проезжали редкие машины, небо над головой казалось на удивление звездным, а свежий ветерок едва-едва ласкал кожу, бодря и прогоняя сонливость. — Может, я половину из них пошлю к черту, — пожал плечами Чонгук, пряча руки в карманы куртки, — но я хочу, чтобы ты высказывал мне все свои мысли. — Окей, есть одна мысль, которая меня не покидает. Что за чудовищный костюм ты напялил в тот день… в первый день нашей совместной работы? — Ну, — усмехнулся Чонгук, отводя взгляд, но всё же не пытаясь уйти от ответа. — Видишь ли, какое-то время назад мы с приятелем поспорили, что через три месяца я смогу тебя завоевать. Как ты знаешь, я не смог. Вот и выполнял наказание. — А твоего друга, случайно, не Сокджин зовут? — Сокджин? — Чонгук сдвинул брови, призадумавшись на пару секунд. Выглядел он при этом забавно и даже немного мило. — Это секретарь Ким, что ли? Нет. Мой друг — Пак Чимин, менеджер из модельного агентства. И он отлупил меня забытым какой-то моделью лифчиком, когда услышал, что я из чистого упрямства не хочу приглашать на показ твоего обожаемого Тэхёна. — Обожаемого? — нервно рассмеялся Юнги, никак не ожидавший подобного. — Не говори так. Меня он самого бесит, но… — Бесит? Отлично, я свяжусь с ним завтра же. — Ты что, специально меня довести стараешься? — скривился Юнги, оглядывая ночную улицу, как будто ища хоть какой-то моральной поддержки в этом жестоком мире. Сидящий за столиком ресторана напротив человечек тут же отвернулся от окна. Никакой тебе помощи, сам борись. — Да не стараюсь я тебя довести, что ты заладил? Просто ревную. В нашей ситуации не может быть никакой уверенности в себе, а без нее ревность просто бьёт ключом, так что я не могу здраво мыслить, когда ты с таким горящим взглядом говоришь про какого-то красивого и обаятельного парня… но не про меня. Юнги снова отвернулся, чтобы только не смотреть в лицо собеседнику. Блуждал взглядом по ярким пятнышкам фонарей вдалеке, прокручивал в кармане связку ключей и лихорадочно соображал. Он чувствовал, что стоит на перепутье, где пора уже решительно повернуть либо в одну сторону, либо в другую, и после которого обратной дороги уже точно не будет. — Так ты такси вызывать собираешься? — тихо окликнул Чонгук. — Поехали ко мне, — вместо ответа бросил Юнги и пихнул парню ключи от своей машины, уверенно зашагав к парковке. До середины ночи они сидели на кухне. Какое-то время Юнги даже хотелось хоть немного злиться… наглость, упрямство с моделью, дурацкий спор… Но он понимал, что ничего страшного не произошло, а где-то в глубине души еще и немного радовался, было приятно понимать, что кто-то так долго не отступается и продолжает его добиваться, не бросая из-за ответной наглости, грубости и порой даже жестокости. Может, и было в их отношениях что-то неправильное, но уж об этом Юнги старался не думать в ту ночь. Они просто с детским восторгом играли в морской бой, топя корабли друг друга, между делом болтали о ничего не значащих мелочах. Просто приятно и спокойно проводили время. И в какой-то момент Юнги понял — этого ему сильно не хватает в жизни. Возможности расслабиться душой и телом. Отдохнуть от всего. И поиграть с друзьями, как это бывало раньше. Вот так, именно так должна проходить встреча с близким тебе человеком. Они хрустели чипсами, смеялись над нелепыми шутками, беззастенчиво и неприкрыто хитрили в игре, нарываясь на полушутливые упреки. Они каждую минуту были открыты друг другу и как будто друг для друга существовали. И не было той неловкости, что опутывала их двоих еще совсем недавно. Не было опасений, что скажешь что-то не то, тебя неправильно поймут. Не было опасений услышать нежелательное. Только свобода.

***

За долгое утро Юнги, бездумно копошась, успел не так уж мало. Прошли ещё пара недель, всё понемногу менялось, так что поводов задуматься хватало, а занятый другими заботами мозг помогал хорошо справляться с ручным трудом. Пытаясь в деталях вспомнить всё-всё, что когда-нибудь слышал от других про Чонгука, Юнги выкроил из тяжелого зелёного шелка заготовки на юбку, обработал вытачки и аккуратно заметал роскошные мягкие складки спереди. Пытаясь понять, не сказал ли за время знакомства ему чего-нибудь сильно лишнего и непростительного, притачал потайную застежку и неспешно проложил швы. Пытаясь понять, что же будет дальше, выкроил, собрал и притачал пояс и обработал низ. Пара часов и юбка-тюльпан для одного из образов была почти готова. Оставив окончательную обработку на помощницу, Юнги взялся за следующий эскиз, собираясь наконец заняться витражной спинкой для платья, но выронил папку с бумагами — его щеки коснулся мягкий мимолётный поцелуй. Щелкала клавиатура ноутбука, шипел пускающий пар утюг, скрипел степлер, скрепляющий документы. И все эти звуки эхом отдавались в голове, создавая хаос. А Чонгук прошел мимо, будто ничего и не случилось, поздоровался со всеми и тут же уселся за свой стол. — Ходят тут всякие, — тихо буркнул Юнги, подбирая рассыпавшиеся копии эскизов. В тот день у Чонгука было важное дело для всей команды. Собрав всех у своего стола, вооружившись доской и целой пачкой разноцветных маркеров, он с восторгом и упоением рассказывал о предстоящем показе. Как он видит шоу. В каком порядке выходят модели. Что при этом делают. Как выстраивается свет. Какая музыка и какие эффекты подчеркивают идеи. Он вещал, выслушивал любые вопросы, радовался идеям и предложениям. И, кажется, чувствовал себя фокусником с уличного представления, развлекающим детишек и старательно втягивающим их в игру. Похоже, именно это и был его искренний подход… дизайнер тут — это не человек во главе команды. Дизайнер тут — общий творческий настрой команды, которому имеют право помогать все. — Примерно так, — сказал он наконец, со щелчком закрывая маркер. — Ещё вопросы есть? — Да. Где будем праздновать успех? — деловито уточнила старшая швея. — Об этом пока не думал, — рассмеялся Чонгук. — Как всегда, — притворно закатила глаза мастер по отделке и аксессуарам. — Спустя рукава. Ладно-ладно, так и быть, возьму это на себя, организую приятные посиделки. — Большое спасибо. Если на этом всё, можете возвращаться к делам. А я буду открыт для вопросов в любое время… Работники понимающе покивали и разбрелись по местам. Юнги, всё это время стоявший возле своего раскройного стола, напротив неспешно подошёл. — Раз открыт, у меня есть вопрос. — Только не спрашивай о поцелуе, — пробормотал Чонгук, отворачиваясь и садясь в своё кресло, чтобы спрятаться. — Это само получилось. Если хочешь — просто отнеси уже своё заявление в полицию, но я не раскаиваюсь. — Ты сегодня после работы что делаешь? — хмыкнул Юнги, беспардонно усаживаясь на стол, чтобы всё же заглянуть в лицо. — Я в кладовке скрэббл нашёл, можем поиграть… Чонгук поднял удивленный взгляд. Юнги сглотнул, хмурясь. — Это был не эвфемизм, если что, никакого интима, но… кто знает, какие слова мы захотим составлять. — А чипсы прилагаются? — Со вкусом краба и какого-то плесневелого сыра. — Идёт. Только чур без цензуры, не люблю такое. — Ам… — Юнги неловко улыбнулся. — На всякий случай уточню — играть мы будем одетыми. — Как будто одежда мешает разврат творить… Да ладно, шучу я, просто поболтаем и посоставляем похабные словечки, никаких домогательств. Мне реальное заявление не нужно. — Отлично. — Юнги встал, собираясь возвращаться к работе. — Встретимся… у раскройного стола в шесть. — Я до восьми. — Значит, в восемь у меня дома. Вот лишь бы поспорить. Вредина. — Пива купить? — хмуро буркнул Чонгук, не отрывая взгляд от экрана. — Нет уж, давай вино, раз похабщину замышляешь. — Замётно. — Раз замётно, то прострачивай… — Как пожелаешь. — Нет-нет, я не имел в виду ничего такого! — в панике затараторил Юнги. — Говорю же, никаких намёков! — Поздно, дорогой, машинка уже включена, игла уже проткнула ткань, лапка вот-вот прижмёт её и будет уже не сбежать, — с самодовольной улыбкой оглянулся Чонгук и подмигнул, окончательно добивая. — А сейчас — беги работать, а то выбьемся из графика, придется ночью вместо скрэббла… строчить… Юнги поджал губы и с гордо поднятой головой поплёлся к своему месту, даже не высказав больше ничего за подобное общение со старшим.

***

О, разумеется, в день показа в их команде имя Чонгука звучало ежеминутно, ведь все вопросы и все проблемы текли через него. И Юнги в душе вздрагивал каждый раз, слыша это сочетание звуков. Вчерашняя репетиция казалась ужасно давней, прошлым столетием, все готовились к вечернему шоу. — Чонгук, — отчеканила блондинка с каре, неожиданно появившись из суматошной толпы. — Ча Гёнсоль и Пак Борым отметились, что приехали. — Отлично, сразу отправляй их делать прически. У них самые сложные. Юнги откатил стойку для одежды в укромный угол и окинул взглядом, пересчитывая висящие на ней плечики. Одинаковые черные чехлы с бирками, на которых были написаны названия образов и имена моделей, которым предстояло их демонстрировать. Одна из бирок, похоже, потерялась в пути. Хмыкнув, он принялся поочередно расстегивать чехлы, проверяя укрытые костюмы. — Чонгук, — раздалось из рации. — Господин Ли просил тебя встретиться с ним, чтобы еще раз уточнить некоторые вопросы. Что-то по поводу переходов между красным и желтым светом во время выхода бабочки. — Проверь их тщательно, Гук, — попросил Юнги, дёрнув парня, тот понимающе кивнул. — Одной бирки не хватает почему-то. Думаю, лишняя проверка не повредит. Я пока сам поговорю с господином Ли. Когда он уже поднимался по узкой лестнице в уютную каморку светорежиссера, менеджер сообщила о прибытии еще одной модели. Во время разговора с господином Ли Юнги сделал рацию тише, но то и дело было слышно переговоры ребят, он старался улавливать и их тоже. Надо признать, освещение в тот раз было на высоте, ведь помещение изначально предполагало проведение самых разнообразных шоу. Хмуро глядя на пульт и внимательно слушая господина Ли, Юнги время от времени кивал, восхищаясь его умением понять мысли модельера, который не в состоянии сам их объяснить. А когда уже уходил, услышал, что сценограф показа в очередной раз не преминула выразить недовольство непрофессиональной командой, с которой приходится работать. О, она давала отличные советы, ведь превосходно разбиралась в своем деле. Могла поставить идеальные движения и позы для любых образов. Но какой же она была брюзгой, и с каким же скрипом прислушивалась к замыслу дизайнера… Едва Юнги вернулся в зал, на него чуть не налетела очередная девушка-модель. Думая совершенно о другом, он сказал в рацию: «Ю Дживон на месте». На что тут же ответил голос помощницы: — Только что звонил Чанук. Туфли приехали, он ждёт у служебного входа. Забрать? — Я сам, — откликнулся голос Чонгука. И Юнги нахмурился. Что-то в этом голосе ему не нравилось. Через пару минут он уже выглянул на улицу, поежившись от прохладного ветра. Приближалась осень. Холод моментально схватил за горло, не дав вдохнуть полной грудью. Юнги закашлял в кулак и подошёл к знакомой машине. Чонгук вытаскивал из салона разномастные коробки, открывая каждую и проверяя. Юнги торопливо пересчитал. Все. — Давай, — шепнул, подставляя руки. Чонгук сложил стопкой несколько коробок. Остальные забрал сам. Чанук, парнишка милый, но почти Юнги не знакомый, открыл и придержал дверь. — Большое спасибо. — Черт, не посчитал количество! Они тут хоть все?! — Да-да, я посчитал. Всё на месте. — Ох… — Чонгук мотнул головой, шагая по ступенькам. — Ладно, хорошо. — А у тебя? — А? — Чонгук недоуменно оглянулся, замерев на лестнице. В глазах читалась паника. — Что? — У тебя всё на месте? Всё в порядке? — Да, — нервно усмехнулся парень. — Это всего лишь волнение из-за важного мероприятия. Сильное волнение. Голос помощницы из рации сообщил, что Сонён попала в небольшую аварию и сейчас находится в больнице. Юнги тихо выругался. Да, если честно, волнение в тот раз было и у него. Сильнее обычного. — Кто такая Сонён? — прошипел Чонгук, хмурясь. — Визажист, — подсказал Юнги. — Ну, помнишь, рыжая девушка в очках и с татуировкой горностая на запястье. — Ах, это был горностай. Вот как… с ума сойти, а что без горностая делать-то? У нас и так косяк на косяке! — Чон Чонгук, возьми себя в руки, — почти строго потребовал Юнги. — Всё идёт крахом! Нет, ещё пока не идёт, но как будто начинает! — Чонгук! Глубоко вдохни и неспешно выдохни. Тебе всё же помогает прекрасная команда, как-нибудь справимся с проблемами. Он ободряюще улыбнулся и подмигнул, нагло украв чужую фишку. Чонгук послушно вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться. — Да. Мы вполне справимся без Сонён. У нас хватает визажистов. Я сам помогу, если что. Возвращаемся. И, решительно развернувшись, Чонгук зашагал вверх по лестнице. Из рации голос помощницы радостно объявил: «Ким Тэхён на месте. Все модели в сборе, поздравляю». Она ужасно опасалась, что с этим возникнут заминки, молодые и неопытные модели, не выказывавшие должного уважения к работе, не слишком ее обнадеживали. Она, как и Чонгук, опасалась, что придется в панике вызванивать их в последний момент. Но вот все были в сборе. Отлегло. — Слушай, — начал Юнги, сам не представляя, почему вдруг вспомнил об этом, — в следующее воскресение мои родители пригласили меня на пикник в сад камней, чтобы проводить лето. Знаешь, там очень красивая природа… и дышится так легко. И я подумал… может быть, если ты не против. То есть. Может, ты хотел бы… — Присоединиться к вам? — заботливо подсказал Чонгук, оглянувшись. Юнги был уже раскрасневшийся от смущения. Боже, до чего же неловко было говорить о подобном. Казалось, проще предложить встречаться, нахально поцеловать или даже попытаться соблазнить прямо на этой лестнице, в груде обувных коробок с туфлями. Это как будто было в сотни раз интимнее. Как преодолеть еще одну ступеньку на непростой лестнице отношений. И Юнги прекрасно осознавал, насколько странное озвучил предложение… Но Чонгук улыбнулся, наклонился и легонько коснулся губами его лба, ответив: — Я буду очень рад познакомиться с твоими родителями, если ты не против. — Не против. Должны же они узнать поближе парня с которым я, возможно, скоро начну встречаться… — Если так, нужно будет что-нибудь особенного приготовить, — весело протянул Чонгук, изображая задумчивость. — У моей мамы был особый рецепт пирожных с каштановым кремом. Что думаешь, попробуем приготовить их вдвоем? — Ну, или можно чипсы с крабом купить… Чонгук рассмеялся и от этого на душе снова стало по-настоящему легко и тепло. Он с готовностью покивал и потянул дверь на себя. Снова окунувшись в работу, Юнги понял, что всё идет своим чередом. Визажисты готовили моделей, помощница отпаривала платья, менеджер срочно решала вопрос с внезапно освободившимися местами в первом ряду. Несколько работников ручными пылесосами приводили в порядок мягкие обивки стильных стульев. Высокий лысеющий мужчина, ответственный за пожарную безопасность, едва сдерживая злость, пытался уладить проблему с пропавшим огнетушителем. Парочка парней, которых Юнги раньше и не видел, перешептывались, тестируя экраны за подиумом, — тестовые таблицы сменялись нарезками видео и фотографиями. Всё шло так, как и должно было идти, хотя на первый взгляд казалось сущим бардаком и ворохом проблем. И, если подумать, ровно то же самое происходило и в их с Чонгуком отношениях. Бедлам и сумбур, бесконечные волнения. Но всё равно каждый шаг теперь казался правильным. Юнги улыбнулся, понимая, что творческий процесс в самом разгаре. До начала шоу оставалось не так уж много времени. Всё шло так, как должно было идти.