Tinnitus

С того дня на складе прошло два месяца. Хосок всё-таки продолжил на него работать. Он и дальше выигрывал в каждой гонке, подтверждая свой статус лидера. С альфой Юнги после этого пересекался лишь раз, в клубе. Омега тогда на встречу с Джунки пришёл, а когда спускался вниз к выходу, в толпе людей встретился взглядами с парнем. Лицо Чона ещё не до конца зажило, бровь пришлось зашивать, а на скулах красовались алые ссадины и синяки. Хосок тогда лишь ухмыльнулся, а Юнги прошёл мимо, не обращая на того внимания. Больше их пути не пересекались. На Мина свалилось много дел, связанных с Вавилоном. Он по нескольку дней мог не вылезать из офиса. Постоянные встречи с директорами, инвесторами и бизнесменами. И сегодняшний день не был исключением. Он встречался с одним альфой, который работал ещё на его отца. Джухёк был на несколько лет старше Юнги. Он показал себя, как преданный друг и соратник. Джухёк внезапно позвал Юнги на встречу, ссылаясь на нечто неотложное. Когда омега пришёл в ресторан, альфа уже сидел за столом, попивая вино. – Что ты хотел обсудить? – сразу перейдя к делу, начал Мин. – Если ты про договор с китайцами, то не волнуйся – всё улажено. – Я не об этом хотел поговорить, – поставив бокал на стол, альфа наклонился ближе. – Один наш общий друг вернулся в Корею. Я думаю, ты понимаешь зачем. Юнги вмиг помрачнел. Только этого сейчас не хватало. Последние недели в Вавилоне были и так напряженными, так ещё и это. – Когда? – ледяным голосом спросил омега. – Пару дней назад. Будь на чеку, Юнги. Уверен, он захочет тебя навестить. Я просто хотел предупредить. Мин кивнул. Пообедав с Джухёком, они распрощались. В этот день у Юнги было ещё два совещания, поэтому домой он вернулся вечером очень усталым. Все мысли и так были заняты Вавилоном, а к ним ещё добавились новые переживания. Но Мин не хотел об этом думать. План действий он накидает завтра, а сейчас просто хотелось что-нибудь найти в холодильнике и отрубиться в своей кроватке. Юнги бросил катану на диван в гостиной и проследовал на кухню. К сожалению, в холодильнике кроме просроченного молока ничего не осталось, поэтому, поставив чай, омега решил нарезать себе фруктов и под телек отрубиться в спальне. Когда мужчина резал яблоко, он услышал какой-то шум за спиной, будто бы что-то упало. Замерев, Юнги стал вслушиваться. Он сильнее сжал нож, которым резал яблоко, проклиная себя, что оставил катану в гостиной. Главное сейчас не подавать виду и выждать правильный момент. Он продолжил резать фрукт, как услышал, что паркет за его спиной заскрипел. Резко развернувшись, Юнги увидел перед собой мужчину в черной маске с направленным на него пистолетом. Не думая ни секунды, Юнги со всей силы ударил того по руке, а потом всадил нож в его плечо. Вскрикнув, мужчина выстрелил. Пуля пронеслась совсем рядом с омегой. Не растерявшись, Юнги кинулся на него и, опрокинув того на пол, со всей силы вонзил нож в его шею. А потом ещё раз, и ещё, пока руки и белый костюм полностью не окрасились в красный. Даже когда мужчина уже не дышал, Юнги продолжал всаживать кухонный нож ему в глотку. Остановился только тогда, когда услышал шаги рядом. На него двигался ещё один человек с пистолетом. Альфа открыл огонь, но Юнги успел спрятаться за кухонную стойку. Огонь прекратился. Держа пистолет наготове, мужчина медленно прошёл туда, где скрылся омега, обходя окровавленный труп своего товарища. Досчитав до трёх, альфа резко повернулся за стойку, но омеги там не оказалось. В следующую секунду его что-то ударило по голове. Не успел опомниться, как пистолет был выбит из руки. Юнги было накинулся на него, но мужчина оказался проворней. Он с силой оттолкнул его к столешнице. Тот больно ударился об неё спиной, однако быстро опомнился, успев увернуться от следующего удара. Пятясь от не на шутку разозленного мужчины, который был раза в три больше его самого, Юнги пытался зацепиться за что-нибудь, чем можно ударить соперника. Тут рядом с ним засвистел чайник. Не медля и секунды, Мин схватил чайник и облил лицо нападавшего кипятком. Мужчина истошно заорал, а в следующую по его голове пришелся удар чугунным раскалённым чайником. Тяжело дыша, Юнги потирал собственные обожженные руки. Тут он увидел, как на него надвигались ещё двое мужчин. – Да блять, – прошипел Юнги. Выдвинув ближайший ящик, омега, к несчастью, нашёл там только столовые приборы. Времени не было, поэтому вооружившись вилкой, он с хищным взглядом смотрел на нападающих. Один из мужчин усмехнулся и сделал выпад в сторону омеги. Не растерявшись, Юнги набросился на него, всадив вилку в плечо, и в следующую секунду получил удар в живот. Перед глазами всё потемнело, один из мужчин скрутил ему руки за плечами, а второй ещё раз ударил в то же место. У Юнги звёздочки перед глазами появились и слёзы от боли навернулись. – Бешеная сука, – процедил мужчина, вытаскивая из плеча вилку. – Двое на одного. Как-то нечестно, не находите? Мужчина сзади сильнее сжал руки, а второй начал разминать кулак для нового удара. Юнги не может здесь сдохнуть, поэтому действовать надо было прямо сейчас. Со всей силы Мин откинул голову, разбивая альфе сзади нос, а второго ударил между ног, прямо по яйцам. Воспользовавшись тем, что руки, державшие его, ослабли, омега накинулся на скрючившегося от боли противника, приложив его головой об обеденный стол, а потом ещё раз. Он как бешеный стал лупить голову альфы об мраморный стол, благо этот материал крепкий, а вот череп этого мужика нет. Упиваясь кровью, он совсем забыл про второго нападавшего, который с разбегу толкнул Юнги через стол. Сметая всю посуду и приборы с него, Юнги проехался по мраморной поверхности, больно упав со стола на осколки. Прошипев от боли, омега кое-как поднялся. Мужчина с ножом в руках надвигался на него. Быстро встав, опираясь на столешницу, Мин встал в стойку, готовясь отражать удары. От первого удара ножом, Юнги успел отклониться, второй прошёлся по его плечу, благо, не глубоко, лишь порезав кожу. Зажав рану рукой, Мин отходил, а мужчина наступал. – Ну давай, мудила. Чего медлишь? – подначивал его омега. Разозлившись, нападающий снова замахнулся, но Юнги успел отскочить, со всей силы ударив того в колено. Мужчина потерял равновесие, а Мин выбил из его руки нож. В следующую секунду, он схватил руку альфы и приложил её к раскалённой электрической плите, где пару минут назад грелся чайник. Мужчина заорал, и, схватив его за волосы, Юнги со всей дури приложил его лицо к горячей плите и начал бить его лицом о плиту, пока альфа не потерял сознание от боли. Тяжело дыша, Юнги попятился. Он готов был расплакаться, когда увидел, как на кухню вошёл ещё один мужчина. – Да вы когда-нибудь закончитесь? – прошипел Мин, держась за бок. Альфа уверенно надвигался на него. Пятясь, Юнги кидал в него всё, что под руку подворачивалось. Но юркий мудак ловко уворачивался. Когда он взял со стола очередную тарелку, руку омеги больно вывернули, толкнув к стене. Юнги ударился об неё затылком, перед глазами всё потемнело. Мужчина со всей силы дал Мину пощёчину и, обхватив щёки Юнги одной рукой, приблизил его лицо к себе, прошипев: – Что ж ты не сдохнешь, тварь? Не растерявшись, Юнги укусил державшую его лицо руку, ощутив во рту противный вкус чужой крови. Мужчина закричал. Собрав всю оставшуюся в нём силу, омега оттолкнул альфу на пол, и оседлав его, стал бить по лицу. Мужчина пытался увернуться, оттолкнуть, но в Юнги было столько злости и ярости, он будто озверел, слетел с катушек. Омега стал озираться вокруг, в поисках чего-то, чем бы можно было уебать этого ублюдка. Рядом было только кухонное полотенце. Похуй. Взяв его, Юнги кое-как обмотал ткань вокруг шеи брыкающегося альфы и начал его душить. Мужчина пытался его остановить, но Мин даже не обращал внимание на это, лишь сильнее стягивая вокруг шеи ткань. Даже, когда руки альфы ослабли, омега не прекращал душить его. Осознание пришло, только когда лицо напротив побледнело, а пустые глаза больше не моргали. Ослабив хватку, Юнги повалился на пол. На него будто вся вселенская усталость навалилась. Но медлить нельзя, с минуты на минуты могли прийти новые. Пора съёбывать. Подползнув к столу, с которого были скинуты все вещи, Юнги начал шариться по полу в поисках своего телефона. Найдя телефон с разбитым экраном, омега зашёл в диалог с Хвиёном, отправив сообщение. «Машину к черному входу особняка. СРОЧНО» Положив мобильник в карман, Юн с трудом пополам встал, опираясь о стол. Болела каждая часть его тела. Если сейчас придут ещё люди, то Юнги точно не выдержит. Прикрыв глаза, он пытался собрать все мысли воедино, чтобы наметать дальнейший план действий, как услышал до боли знакомый голос: – Теряешь хватку, Юнги. Омега резко открывает глаза. Перед ним стоит альфа, которого он в последний раз видел лет пять назад. – Я скучал, – улыбаясь говорит Намджун, держа в руках катану омеги. Юнги заостряет внимание на чужих руках, держащих его оружие. – Смотри-ка, ты и без неё справился. Но знаешь, что мне в тебе нравится? Только ты можешь убить человека ножом для резки фруктов, чайником и кухонным полотенцем, – смеясь говорит альфа, оглядывая тела своих людей. – Пришёл убить меня? – Нет, мне хочется совсем не этого. – Так нахрена ты пятерых своих собак ко мне послал? – со злостью спрашивает омега. – Я знал, что ты с ними справишься. Хотел, чтобы ты размялся. А то в последнее время всю грязную работу за тебя делают другие. А так, у меня совсем другие на тебя планы. – И какие же? – Очень приятные, детка. Тебе понравятся. – Ты не изменился. – Кстати, не волнуйся. Любовника твоего я уже убил. – Тэхо? Жаль, нормальный был парень. Хорошо со своими обязанностями справлялся. Он видит, как Намджун на секунду мрачнеет. Юнги надо тянуть время, пока Хвиён не пришлёт за ним машину. К счастью, он знал, что альфу очень легко развести на пустую болтовню. – Зачем ты пришёл, Намджун? – устало спрашивает Мин. – А ты будто бы не понимаешь? Я знаю, мы расстались не на очень хорошей ноте, но я ведь тебя правда любил. – Ты желал Вавилон, а не меня. Не путай. Намджун, я не понимаю, если ты так сильно хотел эту компанию, то мог бы сразу трахнуть моего отца, а не меня. – Чувство юмора, я смотрю, у тебя всё такое же, – смеясь, отвечает альфа. – Юнги, мы ведь могли править Вавилоном вместе, но ты этого не захотел, решив справляться со всем в одиночку. И тогда со мной ты поступил очень плохо. Юнги бесстрашно смотрел на него, а сам внутри искал пути отхода. От Намджуна он не убежит, вступать в открытый бой у него нет сил. Остался только один вариант. И для этого омега должен проявить весь свой актерский талант. – Ладно, признаю, я тогда поступил плохо, – Юнги делает первый шаг по направлению к Намджуну, сканируя каждую эмоцию на его лице. – Я не должен был этого делать. И сейчас, анализируя свои прошлые ошибки, я понимаю, что был не прав. Но я хочу исправиться. Ты позволишь мне это сделать? Юнги, хромая, медленно подходит к Намджуну, давя в себе мерзкий страх. Альфа внимательно смотрит на него, но не двигается. Когда омега подходит вплотную, он кладёт ладонь на щёку альфы и, мягко поглаживая, смотрит ему прямо в глаза. Приближается к его лицу и шепчет в губы: – Я тоже скучал, Намджун. Тянется к нему, а затем резко хватается за рукоятку катаны, которую держит альфа. Но вытащить её не удаётся. Чужая рука слишком сильно сжимает его локоть. – Ты знаешь, что ты очень плохой актер, Юнги? – скалясь, говорит альфа. Омегу парализует липкий страх. Он пытается вырвать руку, но Намджун держит его мертвой хваткой. Дотянуться бы до катаны и всадить этому мудаку её в самое горло. – Хотя знаешь, на секунду я даже поверил. Забыл, какая ты двуличная тварь. Альфа толкает его на пол, вжимая чужие лопатки в битое стекло. Сам наседает сверху, обвивая хрупкое горло пальцами. Начинает душить. – Не захотел ни с кем делить Вавилон? Что ж, больше не придётся. Не волнуйся, я позабочусь, чтобы тебя похоронили рядом с родителями, – с наслаждением говорит Джун в лицо. Омега хрипит. Воздуха не хватает. Чужие руки слишком сильно сжимают горло, не давая возможности вздохнуть. – Мы же могли быть такой красивой парой. Но тебя погубила жадность, Юнги. Она сожрала твою душу изнутри. Но ничего, я освобожу тебя от твоих пороков. Я ждал этого слишком долго. Перед глазами Мина всё начинает темнеть, он чувствует, как сознание медленно уплывает от него. Он не должен подохнуть! Только не здесь, не сейчас, не от рук этого альфы. Юнги начинает шарить руками по полу, с целью за что-нибудь зацепиться. И находит. Сжимает в руках стеклянную бутылку и, собрав в кулак последние силы, разбивает её о голову Намджуна. Руки альфы на горле ослабевают, Юнги скидывает его с себя, поднимается и, кашляя, бежит к черному входу. Горло ужасно саднит, но он не обращает на это внимания. Сбегает по лестнице и несётся к заветной двери. Слышит, как следом, крича от злости, бежит Намджун. Юнги открывает дверь и видит, как на задний двор въезжает машина. И не просто машина, а красный авентадор. – Да вы, наверное, издеваетесь? – хрипит Юнги. Окно машины опускается и из него выглядывает Чон, мать его, Хосок. – Подвезти? – довольно спрашивает тот. Юнги в шоке смотрит на него, а потом слышит шум позади. Отбросив все мысли, он открывает дверь и прыгает на переднее сиденье. В эту секунду на улицу выбегает Намджун с пистолетом в руках. – Гони, гони, гони, – кричит омега. Авентадор срывается с места. Через окно заднего вида, Мин видит, как альфа целится и стреляет в машину, осыпая ту градом пуль. Хосок выруливает за поворот и мчится на выезд. Только отъехав от особняка на приличное расстояние, альфа поворачивается к Юнги. – Ахуеть. Это что за бешеный хрен там только что был? Один из твоих злых бывших, который решил отомстить? – в шутку спрашивает тот. Юнги молчит, поджав губы. – Да ты гонишь? Что, серьёзно? – в шоке спрашивает альфа, попеременно смотря то на дорогу, то на побитого омегу. – У нас с ним свои счёты. – Что ж ты ему такое сделал, что он так ответил? Знаешь, по десятибалльной шкале хреновости, я бы сказал, что ты выглядишь на двенадцать. – Заткнись и веди машину, – шипит Юнги. Хосок слушается. Смотрит на дорогу, иногда поглядывая на мужчину, по которому будто бульдозером прошлись. Все руки и одежда в крови, рубашка порвана в некоторых местах, а на шее расцветают красные отметины от рук. Да и взгляд у Юнги, мягко говоря, заёбанный. Облокотившись лбом о стекло, он смотрит на мелькающий город. – У меня среди людей завелась крыса, – тихо говорит омега, ловя непонимающий взгляд парня. – Намджун не мог просто так попасть в особняк. Кто-то впустил его. Тот, у кого есть доступ к моему дому. – Хреново. Так того бешеного хрена «Намджун» зовут? Мин молчит. Думать сейчас не хочется. Не сейчас, когда в каждой клеточке тела боль расползается. Адски болит голова от того, сколько раз её о разные поверхности приложили. Только звук мобильника отвлекает. Звонит Хвиён. Юнги берёт трубку. – Господин Мин, с вами всё в порядке? Хосок вас забрал? – Да, только, Хвиён, один вопрос. Почему он? – спрашивает он, поглядывая на ведущего машину Хосока. – Он единственный, кто был рядом. Это такое облегчение, что с вами всё в порядке. Я сейчас скину вам адрес, приедете туда, там безопасно, я буду вас ждать. – Что говорит? – спрашивает Хосок, смотря на разговаривающего Юнги. – Сейчас скинет адрес, встретит меня там. – Не, не, не. Нельзя этого делать, – кричит альфа. – Ты что несёшь? – спрашивает Юн, игнорируя голос Хвиёна из трубки. – Ты только что мне затирал, что среди твоих людей завелась крыса, а сейчас хочешь, не думая, поехать на какой-то адрес, который скинул тебе твой телохранитель, – шепчет Хосок, смотря на него. – Я доверяю Хвиёну больше, чем себе. Он моя правая рука. – Именно такие люди во всех фильмах и оказываются крысами. Ты им доверяешь больше всего, а они тебя наёбывают. – Ты нихрена не знаешь, – шипит ему Юнги, снова прикладывая трубку к уху, чтобы выслушать дальнейшие указания. Однако этого у него не получается. Альфа вырывает из руки телефон и кидает его в открытое окно на улицу. – Ты ахуел? Ты чё блять делаешь? – Спасаю твою задницу. Вдруг это ловушка, и там нас будет ждать тот хрен с пушкой. – И что ты предлагаешь теперь нам делать? Куда ехать? Уверен, что за нами теперь вся артиллерия моего бывшего едет. Думаешь, он блять не запомнил, как выглядит твоя ярко красная машина? Она ведь такая непримечательная, – кричит Юнги, стреляя из глаз молниями. – Не ори, я понимаю, что мы в жопе. Нам надо придумать план. – И какой же план, мистер Конгениальность, у вас вырисовывается? – Есть один, – говорит Хосок, давя на газ. Спустя тридцать минут они паркуются в каком-то захудалом районе, где даже фонари на улице не горят. Выйдя из машины, Хосок обходит тачку, смотря на отверстия от пуль на ней. – Ну как так можно? – цедит он, проводя по ним пальцами. Юнги выходит за ним, выгнув бровь, смотря на это зрелище. На его боссе сейчас живого места нет, а этого пацана волнует только его машина. – И что будем делать дальше? – спрашивает омега. – Сейчас пешком, а потом сядем на автобус. – Автобус? – Да, куколка, автобус. Такой транспорт есть четырехколесный. На нём смертные люди и прочая челядь ездит. Ни разу о таком не слышал? – Сказал человек, который своему авентадору только с мазератти изменяет. – В моей жизни были ещё и автобусы. Юнги ежится на ночном холоде, пока Хосок смотрит на свою машину. – Можешь отвернуться, мне нужно с ней попрощаться. – Чего нахуй? Но Хосок уже нагибается к авентадору, прислоняясь лбом к капоту, и тихо говорит: – Прощай, малышка. Не знаю, увидимся ли мы ещё когда-нибудь. – Ты серьезно сейчас разговариваешь с куском металла? – Это не кусок металла, а моя детка. У неё душа есть. Как ты можешь говорить о ней в таком тоне? Юнги на это лишь глаза закатил. Скрестив руки, он ждал, пока альфа попрощается со своей машиной. Закончив, он подошёл к омеге. – Может платочек дать? – с издёвкой спросил тот. – Обойдусь. Они вдвоём пошли по темному переулку. Ночь была холодная, поэтому Мин начал трястись от холода, но виду не подавал. Однако Хосок всё равно заметил и, стянув с себя куртку, протянул её омеге. – Мне твоя забота не нужна, – сквозь зубы прошипел он. – Какая нахуй забота? Ты весь в крови и у тебя рубашка порвана. Я делаю это, чтобы нас мусора по дороге не тормознули. Юнги окинул его испепеляющим взглядом, но куртку всё-таки взял. До ближайшей автобусной остановки они шли минут десять. Кроме коротких перепалок, нормального разговора между ними не было. Они недолго стояли на обшарпанной остановке, когда к ней подъехал полуразваливающийся автобус. Юнги был в шоке. Как он вообще ещё остаётся на ходу? – Проедем восемь остановок, выйдем и найдём ближайший мотель, – сказал альфа, расплачиваясь с кондуктором, который очень косо на них смотрел. В принципе, как и весь автобус. Юнги всячески пытался прятать участки кожи, замызганные кровью. Они сели в самый конец автобуса, на задние сиденья. – Что с руками? – спросил Хосок, увидя, как Юнги, чуть шипя, их трёт. – Обжёг, когда чувака раскалённым чайником хуярил, – будничным тоном ответил тот. – Ахуеть. Когда ты катану на чайник успел сменить? – Обстоятельства вынудили. И вообще, когда мы успели перейти на «ты»? Я старше тебя и всё ещё твой босс. – Когда ты мне к горлу катану приставил. Мне тогда показалось, что любезности между нами излишни. Хмыкнув, Юнги отвернулся к окну и просидел так всю дорогу. Он даже успел задремать, но вскоре Хосок его разбудил, говоря, что пора выходить. Найти мотель в захолустье, в котором они оказались, было немного проблематично. Юнги никогда не был на окраинах Сеула, максимум видел их из окна своей машины. Серые жилые дома, словно могильные плиты, стояли в ряд. Угнетающая атмосфера. – Добро пожаловать в реальную жизнь, – цедит Хосок. Поджав губы, Юнги идёт за ним. Немного не по себе находиться в таком месте без телохранителя. Хоть омега и мог прекрасно постоять за себя, но после событий сегодняшнего вечера, он чувствовал, что силы его на исходе. Только широкая спина Хосока хоть немного успокаивала, не давая омеге поводов шарахаться от каждого проходящего мимо альфы. Им всё-таки удалось найти какой-то захудалый мотель. Старое, обшарпанное серое здание больше походило на какой-то склад, а не на место, где временно останавливаются люди. Юнги окинул его скептическим взглядом. Брезгливость в нём вопила красной сиреной. А Хосоку же он, видимо, понравился с первого взгляда: – Вполне приличный мотель, правда? – «Приличный мотель» ?.. – с пренебрежением переспросил Юнги. – А что? Компактный такой. Никаких излишеств… – Никаких излишеств? – омега уставился на него. – Простыни без пятен, унитаз, в котором вода не шумит всю ночь, кондиционер, настроенный как тебе нужно, мыло, которым никто до тебя не пользовался, невыгоревшие шторы на окнах – всё это, по-твоему, сплошные излишества? – Блять, ну извините. Пятизвёздочного отеля поблизости не было, где бы вам попку по звоночку подтирали. Мы вообще-то в бегах, так что смирись с этим, – прошипел Хосок, заходя внутрь. Юнги испепеляющим взглядом смотрел тому в спину, а потом, потоптавшись на месте, зашёл следом. В маленьком фойе стояла стойка регистрации, возле которой уже стоял Хосок, без остановки звеня в настольный звонок. Закатив глаза, Мин подошёл к альфе. Вскоре на ресепшене появился пожилой альфа. – Чем могу помочь? – Здравствуйте. Мы с супругом хотели бы снять номер, – спокойно сказал альфа, игнорируя омегу, который рядом воздухом поперхнулся. Пожилой альфа кивнул и ушёл за стойку, где висели ключи от номеров. – Какой нахуй супруг? – тихо прошипел Юнги, уставившись на него. – Это называется «прикрытие», а оно необходимо, когда твой бешеный бывший по всему городу тебя ищет с целью убить. Мин хотел ещё что-то ответить, но пожилой альфа с ключами вернулся обратно. – Вот ваш ключ от номера с двуспальной кроватью. – Благодарю, – быстро ответил Хосок, уводя за собой возмущающегося Юнги. – Какая к чёрту двухспальная кровать? – рычал тому в спину Юнги. – Ты совсем охренел? – Не волнуйся, я посплю на диване. Не очень хочется с такой истеричкой, как ты, делить кровать. Юнги хотел ему ответить, как врезался в широкую спину Хосока, который остановился перед нужным номером. Альфа был намного выше и крупнее его, да и Мин в принципе никогда не отличался высоким ростом. Пробурчав ругательства, Юнги зашёл за Чоном в номер. – Пиздец, – единственное, что смог выдать омега. На когда-то белых обоях красовались большие пятна, кровать была заправлена в посеревшее от многочисленных стирок бельё, рядом стоял небольшой диван, обивка которого резала глаза самым безумным оттенком рыжего, который Юнги только встречал. Можно подумать, что диван этот выставляли на неделю выгорать под палящим солнцем, ещё на неделю – мокнуть под дождём, после чего очень долго держали в затхлом чулане, и всё с единственной целью: добиться того, чтобы вся обивка расцвела роскошной оранжевой плесенью. – Ну, могло бы быть и хуже, – единственное, что сказал Хосок. – Хуже? – сглотнув вязкую слюну, спросил Юнги. – Да, куколка. Ты не знал, что не у всех есть деньги на орду прислуг и уборщиков? Проигнорировав его слова, омега прошёл внутрь, скинув на кровать куртку Хосока. – Ладно, я схожу, найду где-нибудь банкомат, чтобы снять денег, и куплю тебе одежду. Альфа вышел, закрыв за собой дверь. Юнги остался один в номере. Вся усталость, накопившаяся за день, вмиг сковала его тело. Оно жутко болело, а глаза уже слипались. Хотелось просто лечь на кровать и отрубиться часов так на двенадцать, но он всё ещё был в крови. Пройдя в ванную, омега стянул с себя грязную одежду и встал под ржавый душ, вода из которого текла с переменным успехом. Плевать. Он стоял, опустив голову и смотря, как кровь смывается в водосточный трап. Он ведь мог сегодня умереть. Он знал, что Намджун когда-нибудь вернётся, это был лишь вопрос времени, но всё-таки к этому Юнги не был готов. Простояв под душем минут пятнадцать, омега вышел, смотря на своё отражение в зеркале, висевшем над раковиной. По всему телу расцветали фиолетовые гематомы. Вся спина была в порезах от осколков, на которые упал Мин. Юнги прошёлся по ним пальцами, ощущая неприятную боль. На плече был неглубокий порез от ножа. Чуть шипя, Мин прошелся пальцами по нему. На секунду замер, а потом переместил их на шею, где отчетливо вырисовывались следы чужих, когда-то таких родных, рук. Они будто бы до сих пор сдавливали его шею, не давая дышать. Тогда, на секунду, Юнги и вправду подумал, что это конец. Что эти руки сейчас его сломают, оборвут жизнь. На долю секунды он почувствовал себя таким слабым и беспомощным. Он лежит, руки Намджуна его душат, и он ничего не может с этим сделать, кроме как смириться с подступающей темнотой в глазах. Однако он выжил, но уродливые отметины на шее остались. Из раздумий его вырвал звук открывающейся входной двери, а потом стук в ванную. – Я принёс тебе одежду. Юнги чуть приоткрыл дверь, забирая вещи из протянутой руки Хосока. Это была белая футболка и серые спортивные штаны. – Гребанные спортивки? Чон Хосок, ты издеваешься? – Извините, ваше высочество. Времени пошляться по бутикам у меня не было, – донесся притворно-слащавый голос альфы за дверью. Сил спорить с ним не было, поэтому, натянув, одежду, Юнги вышел из ванной комнаты. Хосок сидел на диване, смотря что-то в телефоне. Подняв голову, он уставился на Юнги. Было непривычно видеть его таким. В обычной одежде, без капли макияжа, с мокрыми белыми волосами, прилипшими ко лбу. Без напыщенного высокомерия и надменности, без презрения ко всему живому, которое читалось в каждом его взгляде. Сейчас Юнги выглядел… обычно? Даже немного мило, но Хосок сразу же отбросил эту мысль. Не обращая на альфу внимания, Юнги пошёл к кровати, упав на неё с желанием сразу же забыться. Он слишком устал за сегодняшний день. По хорошему, надо было придумать какой-нибудь план дальнейших действий, но на это попросту не было сил. Думать он будет завтра, а сейчас просто хотелось закрыть глаза и хотя бы на короткое время забыть про всё. Только боль во всём теле это не позволяла. – Кстати, – вырвал его из подступающего сна голос Хосока. Альфа начал рыться в пакете. – Я тебе кое-что купил. Он кинул на кровать какой-то тюбик. – Что это? – Мазь от ожогов. В аптеке сказали, что хорошая. Омега пристально посмотрел на него, ища какой-либо подвох. Но его не было. Чон Хосок просто взял и купил ему лекарство. Просто так. Юнги было попытался открутить крышку тюбика, но та не поддавалась. После событий сегодняшнего дня даже сил на это не было. – Давай мне, – подошёл Хосок с протянутой рукой, сев рядом на кровать. – Я сам могу. Не беспомощный, – прошипел Юнги. – Хватит уже выделываться, – альфа забрал мазь у Мина и с легкостью открутил крышку тюбика. Проклиная свою беспомощность, Юнги уже было хотел забрать лекарство, как Хосок взял его руки и, выдавив на них мазь, стал её растирать. Омега сидел в полном ауте, смотря, как пальцы Хосока аккуратно, чтобы не доставить ещё больший дискомфорт, проходятся по его ладоням. Не обращая внимания на взгляд Юнги, Хосок осторожно втирал мазь в ожоги, так спокойно и расслабленно, будто делает это каждый день. Мин чуть дернул рукой и зашипел, когда альфа прошёлся по особо чувствительному месту. – Тут больно? Юнги, не успевший ещё отойти от этих действий альфы, слегка кивнул. Хосок ещё раз, теперь более осторожней и аккуратней, прошёлся по больному месту, а потом наклонился и подул на ожог. Юнги окончательно впал в ступор, не моргая уставившись на альфу. Последние несколько часов они только и делали, что посылали друг друга куда подальше, а сейчас Хосок, как заботливая мамочка, мажет мазью его руки. От такого контраста невольно возникает диссонанс в голове. Закончив, альфа поднял голову, смотря в лисьи глаза напротив. В комнате было темно, но взгляд Хосока был чернее. Он не моргая смотрел прямо на омегу, из-за чего Юнги невольно сглотнул подступившую к горлу слюну. Хосок чуть улыбнулся ему и отстранился. До этого всё время молчавший омега смог только неуверенно выдавить: – Спасибо. Альфа кивнул ему, закусывая щеку, чтобы не выдавить ещё одну предательскую улыбку. За всё их знакомство Юнги впервые сказал «спасибо». Это было что-то из ряда фантастики. Зарывшись с головой в одеяло, Мин смотрел на устроившегося на неудобном диване Хосока. Укрывшись своей курткой, альфа постоянно ворочался. Что-то внутри Мина защемило. Он спит один на двухспальной кровати, пока Хосок ютится на маленьком диване. Может стоит перебороть свою гордость и принципы, дать альфе выспаться в комфорте? Ведь в этом же ничего такого нет, если они одну ночь просто поспят в одной кровати? Но Юнги сразу же убил эту мысль в себе, отворачиваясь на другой бок. С чего ему вообще волноваться о Хосоке? Сейчас главная его задача – выспаться и восстановить силы, а не думать об этом мелком пацане. Юнги не понадобилось много времени, чтобы провалиться в сон. Темнота наконец-то его полностью поглотила.