Tinnitus

Юнги еле как разлепил глаза. Из приоткрытого окна вовсю лилось солнце. Омега сел на кровать и почувствовал во всём теле неприятную боль. Ощущалось это так, будто по нему бульдозером прошлись. Зато ожоги на руках болели уже не так сильно – мазь всё-таки помогла. Осмотревшись, Юнги понял, что Хосока в номере нет. Возможно, тот куда-нибудь ушёл, ну или же бросил Мина на произвол судьбы, не желая с ним больше связываться. Что ж, это даже лучше. Облокотившись на изголовье кровати, Юнги обхватил свои согнутые ноги, когда живот его завыл раненым китом. Только сейчас он понял, что его последний прием пищи был аж вчера днём. Накрыв живот руками, омега стал думать, где бы достать еду. Денег у него не было. Он даже не знал, где сейчас находится, а есть хотелось безумно. От мыслей его отвлёк звук открывающейся двери. Значит не бросил. – Я бы пожелал «доброго утра», но сейчас уже два часа дня, – сказал Хосок. – Посмотрел бы я, как ты спал, когда тебя орда альф отмудохала, – ответил Мин, поздно осознав, что с Чоном такое уже было. – Ну да, твои люди тогда на складе идеально со своей работой справились, я весь день спал как убитый. Передай им мои слова благодарности. Юнги на этот раз промолчал. Он до сих пор помнит разбитое в кровь лицо Хосока, шрам на брови у того тоже остался. Альфа прошёл в комнату, кинув Юнги на кровать бумажный пакет, из которого пахло чем-то вкусным. Мин притянул его к себе, рассматривая содержимое. – Что это? – Бургер. Что, никогда не пробовал? Ах, ну да, это же еда для тех, кто ездит на автобусах, – ухмыляясь, сказал Хосок, сев на диван и достав из пакета свою порцию обеда. Мысленно задушив альфу, Юнги хмыкнул и, достав из пакета бургер, начал его есть. В последний раз он ел фаст фуд ещё в США, но, приехав в Корею, ни разу его больше не пробовал. Статус не позволял, да и желания не было. Когда ты ешь в самых лучших мишленовских ресторанах, соблазна сходить в Макдональдс нет. Возможно, дело было в жутком голоде, но бургер показался Мину охрененно вкусным, он уплетал его, не обращая внимания на ухмыляющегося Хосока, который за ним наблюдал. Только доев, Юнги сказал: – Тебе жить надоело? Хватит на меня пялиться. – Раз ты доел, хочу спросить: что ты такого сделал своему бывшему, что он захотел тебя убить? Тут же не в разбитом сердце дело? Юнги тяжело вздохнул, понимая, что этого разговора не избежать. Ворошить прошлое не сильно хотелось, но оно вчера в его дом без стука вошло. И Хосок должен знать, почему они сейчас в бегах. – Мы встречались с Намджуном давно, ещё когда мой отец был жив, именно он нас и познакомил. Поначалу всё было хорошо, даже прекрасно, я правда думал, что нашёл того самого человека. Но со временем я заметил, что его всё больше стали интересовать дела Вавилона, он стал много времени проводить с моим отцом. Намджун нашёл с ним общий язык, отец его уважал и любил. Он стал для него тем сыном, каким я не смог стать, – Юнги сделал паузу, с тяжестью на сердце вспоминая прошлые времена. – Позже я узнал, что они за моей спиной договорились, что, когда отец умрёт, вся компания перейдёт Намджуну. Он должен был стать моим мужем, поэтому выглядело это достаточно законно. – Хреново, – отметил внимательно слушающий Хосок. – Они оба думали, что я тупой омега, который кроме замужества ни на что не способен. Однако это моя компания, я вложил в неё столько сил и времени, но они отказывались это понять. И я доказал. Отец умер внезапно, я сразу же взял Вавилон в свои руки. Намджун даже опомниться не успел, как был отстранён от всех дел. Я знал, что компания ему была нужна для прикрытия. Джун давно промышлял незаконными делами: торговлей оружием, наркотиками. Он был довольно известен в преступных кругах Кореи, да и Азии в целом. Я понимал, что если Вавилон окажется в его руках, он сделает из него свой очередной преступный бизнес, а я этого не хотел. – И что же ты сделал? – Последние месяцы перед смертью отца строил из себя дурачка, пока тайно собирал информацию о незаконных делах Намджуна. Когда отец умер, я слил в СМИ лишь малую часть того, что смог накопать. Ему пришлось покинуть страну, а я стал полноправным владельцем Вавилона. Именно я сделал эту компанию такой, какой она является сейчас. Самые близкие мне люди меня недооценили, а я просто показал, на что я способен. – Ахуеть, – Хосок в шоке на него смотрел. – Да ты жесток. – Я не жесток. Просто не люблю, когда кто-то посягает на моё. Они минуту сидели в полной тишине. Каждый думал о своём. – И что ты теперь будешь делать? – спросил альфа. – Я как раз думал об этом, пока ел. У меня есть квартира в Пусане. О ней никто не знает. Там есть сейф, где я храню самые важные бумаги. Именно там всё, что я накопал на Намджуна. Если я передам это в СМИ, то смогу его упечь за решетку на очень долгое время. Но одна проблема: мне надо добраться до Пусана. Желательно живым, а сейчас, когда Намджун в Корее, это достаточно проблематично сделать. Хосок смотрел на него, что-то обдумывая в своей голове. – Значит, едем в Пусан, – вынес вердикт альфа. – Давненько я в родном городе не был. Юнги удивленно на него смотрел. – Ты не обязан мне помогать. Твоей задачей было вывезти меня из особняка. Теперь ты свободен. – Если ты забыл, то я напомню, что тот хрен видел мою машину и явно её запомнил. Скорее всего, он уже ищет и меня, ведь я помешал его ахуительному плану мести свершиться. Так что теперь я нахожусь в той же жопе, что и ты. И в моих же интересах, чтобы этого бешеного посадили. Так что мы с тобой, считай, теперь в одной лодке. – И что ты предлагаешь делать? Где мы найдём машину? И даже если у нас это получится, думаешь всё так просто? Нам нужно уехать сегодня. Это лишь вопрос времени, когда Намджун выйдет на нас. Хосок долго сидел, оперевшись локтями на колени и что-то обдумывая. Юнги внимательно смотрел на него, пытаясь понять, что творится в чужой голове. – Я знаю того, кто отвезёт нас в Пусан, – нарушив тишину, объявил тот.

***

С человеком, который, по словам Хосока, должен отвести их в Пусан, альфа договорился встретиться вечером в клубе, в котором тот работает администратором. Из мотеля они съехали ещё днём, на автобусе добрались до ближайшего торгового центра. Юнги наотрез отказался идти в приличное место в футболке и спортивках, поэтому необходимо было купить новую одежду. – Только давай что-нибудь бюджетное. У меня не так много денег осталось. – Ты за одну гонку месячную зарплату офисного клерка получаешь. С чего это у тебя нет денег? – С того, что они все дома. Извини, вчера, когда собирался, не думал, что на следующий день буду в бегах, чемодан денег с собой не взял. Можем, конечно, зайти ко мне домой, но думаю, там нас с распростёртыми объятиями уже будет ждать твой ебнутый бывший. Юнги проигнорировал его слова. Хосок прав: Намджун уже наверняка навёл справки, за квартирой Чона наблюдение установил, прийти туда можно расценивать также, как добровольно в плен сдаться. А с деньгами и вправду туго. У Юнги ничего с собой не было, всё покупал Хосок. Это безумно бесило, будто бы он какой-то дешевый омега на содержании. Мин пообещал себе, что, когда всё закончится, он вернёт альфе всё до последней воны. Выбрать что-то из одежды было трудно, – Юнги никогда за всю свою жизнь не одевался в масс-маркетах. Выбор пал на черные узкие джинсы и того же цвета шелковую рубашку. Они прекрасно сочетались с его белыми волосами и делали светлую кожу ещё бледнее. – Мы что, на похороны собрались? Ты бы предупредил, я бы тоже что-нибудь черненькое прикупил, – единственное, что сказал Хосок, когда Юнги вышел из магазина, однако, фигуру омеги всё-таки несколько раз взглядом обвёл. Несмотря на возраст, в свои тридцать пять Юнги выглядел очень хорошо, и он это прекрасно знал. На разных мероприятиях и светских приёмах он до сих пор ловил заинтересованные взгляды альф и завистливые взгляды омег. С возрастом его красота только раскрылась, словно хорошо выдержанное вино. Он с легкостью мог дать фору любому молодому омеге, ведь помимо внешности, у Юнги был жизненный опыт почти в четыре десятка лет, статность в голосе и элегантность в каждом движение. И он умело этим пользовался, знал, как можно продемонстрировать свои достоинства. Перекусив в кафе, они направились на автобусе в центр, где находился клуб. Это оказалось небольшое здание с кричащей неоновой вывеской. Выглядело безвкусно и дёшево. – Ещё раз напомни, почему мы здесь? – спросил Юнги, обводя скептическим взглядом здание и выплывающий оттуда контингент. – Тут работает мой хороший друг. Он единственный человек, которому я могу доверять. Их без вопросов впустили внутрь, когда Хосок сказал фейсерам чьё-то имя. Те, видимо, были заранее осведомлены. Обогнув танцующую толпу, они поднялись на второй этаж к VIP-комнатам. Зайдя в одну из них, они обнаружили там сидящего на диване альфу. Первое, что Юнги бросилось в глаза – это волосы. Они были ярко-голубыми. На лбу красовалась красная бандана, на альфе была черная свободная футболка, синие потертые джинсы и конверсы, которые, по-видимому, повидали слишком дерьмовую жизнь. Альфа выглядел молодо, даже моложе Хосока. «Угораздило же связаться с малолетками» – подумал про себя Юнги. – Тэхён-а, здарова. Нихера ты теперь Мальвина. Встав с дивана, парень улыбнулся ему. Они обменялись каким-то своим странным приветствием-рукопожатием, одним из тех, которым школьники обмениваются со своими братанами, считая это крутым. Позже альфы крепко обнялись, Хосок потрепал его по голубой шевелюре, а потом представил альфу Юнги. – Тэхён – ахуительный друг, – сказал Чон, когда они сели на диван. – Мы подружились, когда он меня, избитого до полусмерти, до больнички тащил. – И кто тебя тогда избил? – спросил омега. – Он, – Хосок кивнул в сторону Тэхёна. Голубоволосый альфа в приветственном жесте поднял руку. Вскинув бровь, Юнги перевёл взгляд на Хосока. – Избиение сближает людей. Тебе ли этого не знать. Юнги не ответил на явную издевку альфы, но не поскупился одарить его испепеляющим взглядом. Хосок вовсю начал посвящать Тэхёна в их плачевное положение, очень глубоко вдаваясь в детали. Друг внимательно слушал, иногда переводил удивленный взгляд на омегу. Хосок ничего не упустил, даже рассказал историю с чайником. Тэхён знатно с этой информации выпал, округлёнными глазами смотря на хрупкого с виду омегу. А он сидел с каменным лицом, даже бровью не шевельнув. Когда Хосок начал рассказывать про Намджуна, Юнги резко встал. Оба альфы удивленно на него посмотрели. – Я подожду внизу, у бара, – объявил омега, выходя из комнаты. Слушать историю про Намджуна не очень хотелось, тем более когда следы от чужих рук на шее ещё свежи. А ещё Юнги заебал Чон Хосок, который треплется о его жизни, будто хорошо его знает. Если омега рассказал ему одну единственную историю из своего прошлого, это ещё не значит, что они стали охренеть какими друзьями. Это не даёт ему право вот так открыто говорить о человеке, на которого он, между прочим, работает. Да, Хосок его спас, и Юнги ему за это благодарен, но отсутствие у альфы всяких принципов и норм приличия бесило. Юнги ему не гребаная подружка. Сев за барную стойку, Юнги положил голову на деревянную поверхность, пытаясь подавить в себе злобу на всех и вся. Он бы так хотел оказаться сейчас дома, лежать в своей любимой кроватке и смотреть по телевизору какой-нибудь глупый сериал. Но вместо этого он обязан шляться по самым захудалым местам Сеула, постоянно прячась и убегая. Он слишком стар для этого дерьма. – Вам что-нибудь налить? – раздался над головой голос бармена. – Хотелось бы, но у меня совсем нет денег. – Ничего страшного. Налью за счёт заведения. – Тогда виски с колой, пожалуйста. Алкоголь оказался паршивый, но на душе Мина было паршивей. Он в три глотка опустошил содержимое, чуть поморщившись. Проклятые мысли никуда не ушли, но сознание заволокло желанной ватой. Оперевшись щекой о ладонь, Юнги со скучающим видом оглядывал клуб. Он успокаивал себя, что скоро всё закончится: в Пусане он передаст нужные документы в СМИ, Намджуна упекут за решетку, а Юнги наконец-то избавится от Хосока, и жизнь станет как прежде. Просто надо немного потерпеть. Витая в своих мыслях, Юнги не сразу заметил нескольких альф в черных костюмах, которые зашли в клуб. Один из них подошёл к танцующему омеге, повернув его к себе и будто сравнивая его лицо с чьим-то фото в телефоне. Юнги сглотнул неприятный ком в горле, потому что у омеги были белые волосы. Ещё один амбал в черном костюме остановил другого белобрысого омегу, что-то у того спрашивая. Остальные альфы оглядывали клуб, медленно растекаясь по нему. – Дело дрянь, – прошипел Юнги, выходя из-за стойки. Опустив голову как можно ниже, он направился в противоположную от мужчин сторону. Ища способы отхода, Мин не заметил, как врезался в чью-то крепкую грудь. – Вот ты где, – сказал облегченно Хосок. – Нас нашли. – Да, я вижу, – напряженно сказал альфа, обводя клуб взглядом и считая количество мужчин в черных костюмах. – Что будем делать? – Надо выбраться к черному выходу, там на парковке нас будет ждать Тэхён. Взяв Юнги за локоть, Хосок потащил его в сторону заветного выхода. В следующую секунду впереди, в нескольких метрах, от них всплыл один из альф. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Чон потащил его в другую сторону, но там уже стоял высокий амбал, что-то расспрашивающий у группы людей. – Твою мать, – прорычал Хосок, толкнув Юнги к стене, до того, как альфа впереди успел развернуться. Хосок слишком близко придвинулся к стене, прикрывая омегу своим телом. Юнги чуть воздухом не подавился от такой близости – альфа прижался к нему, оперевшись рукой о стену возле головы Мина и нависая сверху. Юнги хотел было возмутиться, но Чон прижался ещё ближе, буквально вдавил Юнги в стену. У омеги глаза округлились, когда Хосок уложил свою руку на его бедро. – Ты совсем ахринел? – прошипел Мин. – Это маскировка, как ты не понимаешь? – Может ещё трахнешь меня для маскировки? – Неплохая идея, но мне кажется мы привлечём этим слишком много внимания, – озираясь, спокойно произнёс альфа. – Ты ещё над этим рассуждаешь? – Нам нужно сделать вид, что мы парочка, обжимающаяся у стены. Вживись в роль. – А мне Оскар за это дадут? – За это шестёрки твоего бывшего, у которых цель — твоя смерть, тебя не найдут. А это, знаешь ли, награда покруче Оскара. Хосок видит, как один из мужчин идёт в их сторону. Альфа приближается ближе, как можно сильнее прикрывая омегу своим телом. Так близко, что опаляет своим дыханием ухо Юнги. Тот лишь руками в его крепкую вздымающуюся грудь утыкается, пытаясь игнорировать чужое горячее дыхание, опаляющее кожу. От Хосока пахнет чем-то терпким и пряным, словно от хорошо выдержанного ликера с корицей. Омега чуть принюхивается, пытаясь распробовать рецепторами этот сладкий запах и самого себя же за это ругая. Юнги себя рядом с Хосоком миниатюрным и маленьким ощущает, хоть и разница в возрасте у них больше десяти лет. Альфа настолько близко, что омега чужое быстрое биение сердца чувствует. Хосок наклоняется ближе, чуть проведя губами по виску омеги, видимо, случайно. А Юнги сердцебиение учащается, и не понятно – от этого действия альфы или от того, что сейчас человек Намджуна мимо них проходит. Адреналин в крови достигает своего апогея, Мин даже вздохнуть не осмеливается. Он утыкается головой в грудь Хосока, чувствуя, как чужая ладонь сильнее сжимает бедро, слыша, как тот тяжело дышит. Хосок как можно сильнее прикрывает Юнги, надеясь, что мрак ночного клуба скроет его цвет волос. Альфа в черном костюме проходит мимо, обводя их глазами, но тут же смущенно отводит, не желая нарушать приватность обжимающейся парочки. Хосок ещё секунд десять стоит не двигаясь и, кажется, даже не дыша, оглядывается через плечо, облегченно отмечая, что альфа прошёл мимо. Юнги всё время даже не шевелится. Чон чуть отстраняется, всматриваясь в лисьи глаза. Юнги, в свою очередь, отвести их не может. На секунду долбящая из колонок музыка, мерцающие в клубе световые лазеры, снующие рядом шестёрки Намджуна – всё это уходит на второй план. Даже, когда опасность быть пойманными миновала, сердце до сих пор колотилось. И Юнги не знает почему. Ему следовало бы оттолкнуть Хосока, чья рука до сих пор покоится на его бедре, но он не может. Не может разрушить этот момент, который так странно на него действует. Вся жизнь Мина проходила в какой-то спешке, в погоне за чем-то, он за ней порой и вовсе не поспевал. Но сейчас время как будто остановилось, все чувства обострились, и он просто хочет остаться в этом моменте, когда весь окружающий мир сконцентрировался в черных глазах напротив. В этом мире не существовало забот и опасностей, проблем и обязанностей. Там был только запах ликера с корицей и необъяснимое ощущение спокойствия. Юнги его будто вечность не чувствовал. Вся остальная жизнь бурлила где-то вдалеке, пока в этом темном углу дешёвого клуба время на миг остановилось, перестало существовать. Он будто до сих пор ощущал горячее дыхание альфы на своих ушах, нечаянное прикосновение его губ к виску, и руку, лежавшую на бедре, что обжигала как никогда. Всего этого было слишком много. На лице альфы расплылась его фирменная улыбка. Он наклонился совсем близко к Юнги, так, что между их лицами оставалось пару сантиметров, и сказал: – Поздравляю. Ты прекрасно справился, – а потом, ухмыльнувшись, добавил: – Ой, у тебя щёчки покраснели. Это отрезвило. Надев привычную маску равнодушия, Юнги с силой отпихнул от себя до сих пор ухмыляющегося Хосока и, толкнув его плечом, быстро направился к черному выходу. – Нет, ну правда. Они покраснели, – донесся сзади голос догоняющего парня. – Придурок, я до твоего прихода виски с колой опрокинул, а я всегда краснею, когда пью. Это нормальная реакция организма на алкоголь. Ты в школе что ли химию не учил? Вроде же недавно её окончил, – прорычал раздраженный Юнги. – Я окончил школу пять лет назад, и по химии у меня была пятёрка. – Какой молодец, возьми с полки пирожок, – сказал Юнги, толкнув дверь, ведущую в подсобное помещении. Он замер, когда увидел там стоящего альфу в черном костюме. Хосок зашёл за ним, что-то говоря, но тоже замер, когда увидел мужчину, который непонимающе смотрел то на одного, то на другого. Недолго думая, мужчина потянулся к рации. – Чувак, вот этого не надо делать, – осторожно сказал Чон, выставив вперёд руки. – Они в подсобке, – сказал альфа в рацию, а в следующую секунду его оглушил удар кулаком. – Бежим, блять, – скомандовал Хосок потирая руку, которой он только что вырубил мужчину. Они сорвались с места, минуя длинный коридор, ведущий к черному выходу. Сзади донесся скрип открывающейся двери, топот шагов и звуки выстрелов. Пригнувшись, они продолжали бежать, стрелявшие тоже не отставали. Впереди виднелась заветная железная дверь. Пока Юнги открывал её, пара пуль врезалась в металл. Та нелегко поддалась, но всё-таки выпустила их на ночную улицу. Там, на заднем дворе, стоял покоцанный временем серый форд. Возле него, оперевшись на бампер машины, стоял синеволосый парень и спокойно курил сигарету. – Тэхён, в машину, блять, – крикнул Хосок. Парень удивленно на того посмотрел, а потом услышав выстрелы, всё понял и мигом сел на водительское кресло, а на соседнее запрыгнул Хосок. Юнги едва успел сесть на заднее сидение, как Тэхён, с молниеносной скоростью переключив ручку коробки передач, сорвал машину с места. Омега лишь успел дверь на ходу захлопнуть. Позади доносились выстрелы, заднее стекло разбилось. Прикрывающего голову Юнги по всему сидению мотало, от того, как голобуволосый, петляя, уходил от преследователей. – По шинам надо стрелять, мудилы, – скалясь, крикнул Тэхён на прощание, вырулив за поворот. Держась за пассажирскую ручку, Хосок в шоке смотрел на друга, который будто озверел, втопив сразу сто шестьдесят. Глаза Тэхёна будто адским пламенем горели. Альфа вспомнил, почему ему всегда было немного ссыкотно ездить с Кимом: тот, когда за руль садился, в ебнутую версию Шумахера превращался, учитывая то, что Тэхён нихера не был профессиональным гонщиком. – Это чё, блять, за «люди в черном» были? Уилла Смита я, кстати, среди них не увидел, – спросил альфа, выворачивая на очередную улицу. – Это шестерки того бешенного хрена, который охотится на Юнги. – Который его бывший? – Может хватит повторять эту информацию в миллионный раз? – раздражённо процедил омега, который кое-как смог пристегнуть ремень безопасности, – Я уже жалею, что рассказал это тебе, Хосок. – Ладно, сорян, больше не буду. Теперь он просто «бешенный хрен». Кстати, Тэхён-а, тебе тут немного машину разъебали, и теперь, походу, с ней надо попрощаться, потому что те ребята явно запомнили номер. – Да похуй. Она не моя, – спокойно ответил альфа. – Это Вонпиль дал погонять. Он мне как раз бабки задолжал, теперь будет знать, что будет, если долг не отдавать. – И насколько крупную сумму он тебе задолжал? – Пятьдесят тысяч вон. – Серьёзно? Мне кажется, машина немного дороже стоит. – Похер. Его проблемы. Они где-то ещё минут двадцать петляли по городу. Остановившись в каком-то захудалом квартале, они вышли из машины, оставив раздолбанный форд на произвол судьбы. А дальше знакомая схема – пешком, автобус, потом снова пешком. Только теперь они шли не в мотель, а в квартиру Кима, которая находилась на окраине города. Простая серая пятиэтажка в сомнительном районе не внушала доверия. Ну да, а что Юнги ожидал от парня, работающего менеджером в захудалом клубе? Хоромы в центре Каннама? Отперев железную дверь ключом, Тэхён впустил их маленькую квартирку. Войдя, Мин осознал, что тот мотель оказывается был не так плох. Через квартиру будто табун лошадей прошёл. Повсюду были разбросаны вещи, на каждой плоской поверхности стояла грязная посуда с недоеденной едой. На тумбочке в прихожей пыль в последний раз протирали, кажется, лет пять назад. Одним словом – настоящая хата холостяка. – Твою мать, ты когда в последний раз прибирался? – спросил Хосок, обводя квартиру глазами. – Тэхрен, ну как так можно? – Тэхрен? Серьезно? – выгнув бровь, переспросил Юнги. – Поверь, он начинал с Тэхуя, – сказал Тэхён. – Да ладно, я всем своим друзьям даю прозвища, – в своё оправдание ответил альфа. – И какое бы ты дал мне? – Я выбираю между Юнгезом и Юнгом. Но, мне кажется, тебе бы подошло что-нибудь мягкое. Типа Юнни. – Если бы у меня была катана, то она уже торчала бы в твоём горле. – Я в этом не сомневаюсь, босс. Тэхён, забив на их перепалку, стал поспешно убирать разбросанные вещи. Общими усилиями вся грязная посуда оказалась в раковине, а на диване теперь хотя бы сидеть можно было. Наспех приготовив чай, они сели за стол, чтобы обсудить дальнейшие действия. – Завтра нам нужно оказаться в Пусане. Тэхён, мне нужна твоя машина. – Хрена с два я доверю тебе свою малышку. – У вас что прикол такой, называть свои машины «малышками»? – устало потерев переносицу, спросил омега. – Сказал мне человек, который своей катане имя дал. – Это другое, ты не понимаешь. Тэхён равнодушно смотрел на грызущихся парней, а потом заявил: – Я отвезу вас в Пусан сам. – А как же твоя работа? – Я всё равно собирался уволиться. Плюс мне надо пропасть из города на пару дней – я всё-таки машину Вонпиля разъебал. И я уверен, что те мужики быстро выйдут на него, а, зная, какая тряпка этот Вонпиль, то, следовательно, и на меня. – Ладно. Одна проблема решена. Но есть и другая, – Хосок медленно повернулся к Юнги, указывая пальцем на его голову. – Твои волосы. – Чего нахуй? – Ты может забыл, как эти мужики в клубе всех блондинов облапали? Определенно они не искали омегу с белыми волосами. Ты теперь в бегах, поэтому тебе надо сменить внешность. Юнги в шоке на него смотрел. Он красил волосы в белый с двадцати лет. Это стало его отличительной чертой, он уже не представлял себя без этого цвета. Поменять цвет волос было для него равносильно потере самого себя. – У меня как раз пару пачек с краской для волос дома завалялись, – радостно сказал Тэхён. – Нет, – испуганно сказал Юнги, помотав головой. – Только через мой труп. – Поверь, так и будет, когда тот бешеный хрен тебя, Белоснежку, найдёт, – ответил Чон. – Это всего лишь волосы. Перекрасишь обратно, когда всё закончится. – Но структура волос уже нарушится, они будут как солома. Такой резкий переход из одного цвета в другой, а потом обратно им навредит. – Не будь такой неженкой, волосы – не пальцы, отрастут. Тем более, посмотри на Тэхёна. Этот человек каждый месяц цвет волос меняет. – Я вижу, – скептически сказал Юнги, смотря на убитые голубые волосы. Они спорили ещё долго, но всё закончилось тем, что Юнги сидел в ванне, с комом в горле смотря на свои белые волосы, пока Тэхён под раковиной искал краску. – Так, у меня есть мятно-зеленая. – Слушай, а тебе пойдет, – ухмыляясь, сказал Чон. – Иди к черту, Хосок. Сам в свой зеленый красься. – Не уверен, что это мой цвет. – Есть что-нибудь более нейтральное? – Так… тут есть рыжий. О, вот черная. – Давай сюда. Смешав краску кисточкой в миске, Тэхён было протянул её омеге, но Хосок успел взять её первым. – Я сам себе могу волосы покрасить, – прошипел Юнги. – Ты шутишь? Когда в последний раз к этим волосам прикасался ты, а не твой парикмахер? Серьезно, сколько раз в месяц ты ходишь в салон? За всё наше знакомство я ни разу не видел у тебя отросших корней. Юнги на это лишь глаза закатил. На сам деле он и правда никогда не красил волосы сам, даже не знает, как это делать. Он просто принципиально не хотел, чтобы альфа снова что-то делал за него. Чужая помощь ему не нужна. Но Хосоку было на это поебать. Он поднял свои ладони с растопыренными пальцами и сказал: – Эти руки с пятнадцати лет красят волосы своего хозяина и его друзей. Спроси у Тэхёна, я его личный парикмахер. – Это правда. Хотя Хосок один раз не так смешал краски, и вместо синего мои волосы стали зелеными. Юнги испуганно оттолкнул Хосока, отбежав на безопасное расстояние. – Тэхрен, и обязательно надо было об этом говорить? Голубоволосый виновато поднял руки. – Не подходи, – угрожающе сказал Юнги, когда Хосок с краской в руках направился к нему. – Не ссы в трусы, это было один единственный раз. И если ты не дашь мне покрасить свои волосы, я клянусь, Белоснежка, что ночью, пока ты будешь спать, оболью их зеленкой. Уверен, у Тэхуя она найдётся. – Ахуеть, теперь я снова Тэхуй? – Заслужил. Язык за зубами научишься держать, станешь снова Тэхреном. – А можно как-нибудь сразу перейти в статус Тэхёна? – Для этого надо приложить немалые усилия, друг мой. Юнги на этот диалог пятиклассников лишь глаза закатил. Иногда ему казалось, что между ним и Хосоком разница не в двенадцать лет, а в сто двадцать. – Так, всё, Юнги. Сажай свою жопу на табуретку. Хён из твоих волос сейчас конфетку сделает. – Что ты сказал? Хён? Я окончил школу, когда ты ещё читать не научился. – Прости, привычки. Никак не вобью в голову, что тебе тридцать пять, – ухмыляясь, ответил Хосок. – Ещё раз эту цифру скажешь, и я лично тебе в рот окислитель для волос залью. – Понял. Юнги неуверенно вернулся на место, и вот, спустя полчаса, он сидел перед зеркалом с черными волосами, пока Тэхён сушил ему голову. Закончив, альфа отложил фен, протянув омеге расческу. Расчесавшись, Юнги удивленно смотрел в зеркало. Непривычно видеть себя с другим цветом, когда последние пятнадцать лет ты красился в светлый. На секунду он даже снова почувствовал себя молодым школьником. Черные волосы всегда ассоциировались у него с детством, домом, с приятным теплом в груди, с чем-то из прежней жизни. Белобрысый Юнги был всегда серьезный, непоколебимый и равнодушный. Он этот образ сам создал, а цветом волос подкрепил. А теперь на него в зеркало смотрел он прежний, тот, кто ещё не успел испытать горести предательства и обмана, на чьи плечи не свалилась тонна забот и обязанностей. Юнги скучал по нему. – Ну, слушай, довольно неплохо, – оценивающе сказал Тэхён. – Довольно-таки… – Тебе идёт, – перебил друга второй альфа. Хосок чуть завис. Видеть омегу с этим цветом было непривычно и… странно. В хорошем смысле этого слова. Черные волосы идеально гармонировали с его белой кожей. Альфа перевёл взгляд на шею Юнги, на которую спадали пряди. Именно тут контраст был виден больше всего. Алебастровая кожа с парой маленьких родинок и черные, как крыло ворона, волосы. Слишком хорошее сочетание. Поняв, что смотрит на шею омеги слишком долго, Хосок поднял глаза. В зеркале их взгляды с Юнги встретились. И снова эта темнота его засасывает. На секунду, Мину показалось, что они снова в клубе, только теперь он смотрит в глаза Хосока не напрямую, а через отражающую поверхность, но легче от этого не стало. Он видел его взгляд, исследующий шею, и это, блять, немного смущало. Совсем чуть-чуть. Поэтому Юнги быстро отвернулся, лишая себя возможности продолжить зрительный контакт с Чоном. От воспоминаний в клубе краска прилила к лицу. Проклятые щёки, они всегда подводили. Он надеется, что Хосок их не заметил, потому что в этот раз всё списать на алкоголь не получится. Был уже час ночи, а им утром надо было рано вставать. Тэхён выдал им свою домашнюю одежду. Юнги досталась красная растянутая футболку в полосочку и опять спортивки, которые были настолько велики, что шнурок пришлось затянуть до максимума. Возможно, прежний Юнги начал бы возмущаться такому откровенно ущербному комплекту одежды, но сейчас он был слишком измотан и ему было на это насрать. Можно даже сказать, что потихоньку он стал привыкать. Маленькая квартирка не мозолила глаза, одежда была удобной, а дешевый чай из пакетиков на вкус был более менее сносный. Однако существовала одна большая проблема – спальные места. В полуторке, в которой жил Тэхён, гостиная была соединена с кухней и прихожей, лишь спальня альфы и ванная с туалетом отделялись дверью. В комнате Тэхёна была односпальная кровать, которой альфа делиться ни с кем не собирался. Таким образом, оставался только раскладной диван в гостиной. – Что с того, если Юнги поспит на твоей кровати, а мы вдвоём на диване? – Нет, Хосок, это исключено. – Но почему? – Ох, много причин. Начнём с того, что у меня только один комплект белья, который я стираю раз в месяц, а ему как раз сейчас четвертая неделя идёт. Более того мою кровать слишком много раз оскверняли, и в этом месяце тоже. Так сказать, слишком много нечестивых дел на ней было сделано. – Я понял, посплю на диване, – сморщив нос, резко ответил омега. – А мне что прикажите делать? В твою комнату разврата я тоже не пойду. – На диване два места, – будничным тоном ответил Ким. Хосок напряженно стоял о чём-то думая, после чего вопросительно посмотрел на Юнги. Тот, который до этого смотрел на него, смущенно отвернулся. Чёрт, почему перспектива спать с альфой в одной кровати была такой неловкой? В этом же нет ничего такого. Юнги взрослый, тридцатипятилетний мужчина, почему такие вещи должны его смущать, словно незрелого подростка? – Похер. Вдвоём так вдвоём. Они оба стояли с подушками в руках, пока Тэхён раскладывал диван. Юнги неосознанно мял пальцами подол своей футболки. Хосок стоял рядом, даже не смотря в его сторону. – Ах да, забыл сказать. У меня всего одно одеяло. Юнги поднял глаза к потолку, спрашивая у Бога, за что ему это. Если это было наказанием за то, что Юнги прошлой ночью не пустил Хосока в кровать, оставив того ютиться на маленьком диване, то оно было слишком жестоким. Пожелав «спокойной ночи», Тэхён ушёл в свою комнату, закрыв дверь. Они ещё секунд десять стояли смотря на разложенный узкий диван и лежащее на нём старое одеяло. Каждый не знает, как действовать дальше. Первым отмирает альфа. – Забирай одеяло. Я так посплю, – ложась, спокойно говорит Хосок. Юнги тоже ложится, отползая от Чона на самый край дивана. – Понимаю, что тебе очень неприятно со мной кровать делить, но я, блять, не прокаженный. Хотя бы на ночь подави свою брезгливость. Понимаю, для тебя это сложно, – отворачиваясь от него, говорит альфа. Юнги, поджав губы, смотрит в чужую спину. Если бы Хосок знал, что тут совсем не в брезгливости дело. А в том, в чём Юнги сам себе не признается. В тех противоречивых мыслях, которые Юнги после клуба сжирают. Он себе думать о них запрещает, отдавая себя в царство Морфея. Лишь успокаивает себя тем, что скоро всё закончится, и он забудет об этом как о страшном сне. Юнги просыпается ото сна посередине ночи. Смотрит на электронные часы, висящие в гостиной, – пол третьего. Устало откинувшись на диван, он снова пытается заснуть. Но ему что-то не даёт это сделать, точнее кто-то. Он смотрит на Хосока. Тот, свернувшись калачиком, обхватив руками свои плечи, чуть трясется во сне от холода. Мин вспоминает, как Тэхён ещё в машине предупредил, что у него в доме бывают перебои с отоплением, поэтому по ночам может быть холодно. Юнги самому немного прохладно под махровым одеялом, а Хосоку, спавшего без всего, так и подавно. Виновато закусив губу, омега смотрит на дрожащего парня. Рациональная часть его говорит ему забить на это и лечь обратно спать. Юнги было её слушается, – ложится обратно, отвернувшись от альфы, но спустя минуту внутренних метаний, поворачивается обратно. Совсем тихонько подползает вперёд, потом останавливается, сам, не понимая, чего боясь. Вдруг альфа проснётся и увидит это, Юнги потом его тупых шуток не оберётся. Но ближе всё-таки подползает и, оказавшись рядом с альфой, накрывает того одеялом. То хоть и маленькое, но на двоих хватает. Спустя минуту тот перестаёт дрожать, Юнги всё это время не дышит, уперевшись взглядом в затылок альфы. Снова ощущает легкий запах коричного ликёра. Оно, словно горячее молоко с мёдом, успокаивает мысли и расслабляет. Юнги сам не замечает, как быстро проваливается в сон. Он просыпается от того, что холод сковывает все его конечности. Он так сильно дрожит, что зуб на зуб не попадает. Не до конца очнувшись ото сна, он озирается по сторонам, ища причину такого своего состояния. И находит. Хосок спокойно сопит рядом, захапав всё одеяло себе. Весь сон с омеги будто рукой сняло. – И это твоя благодарность, Чон Хосок? – цедит Юнги, пиная того ногой и забирая всё одеяло обратно себе. Альфа недовольно мычит рядом. Мин отползает от него, с головой кутаясь в покрывало. Вот так вот теперь делай добро людям. Что ж, омега попытался быть добрым, больше не будет. – Юнги, мне холодно, – доносится чужой голос. – Иди нахрен, – шипит тот. – Очень холодно. – Нахрен, я сказал. – Ну, пожалуйста, – притворно-плаксиво просит альфа. Юнги рычит, но одеялом всё-таки делится. Хосок ближе придвигается, забираясь под махровую ткань к омеге. – Ещё раз одеяло заберёшь и будешь спать на улице. Понял? – Более чем. Теперь они с альфой лежали лицом друг к другу. Юнги чувствовал себя странно от такой близости. Он хотел бы отодвинуться, но за пределами одеяла находилась Антарктида, поэтому приходилось ютиться в этом маленьком теплом мирке, где вы теплом друг друга согреваете себя. Их тела почти не касались друг друга, но Мин чувствовал горячее размеренное дыхание альфы. Надо отдать должное, оно действовало как хорошее снотворное. Юнги снова окунулся в сон. Рассветные лучи солнца слишком ярко бились в глаза. Мин сразу же прикрыл их. Не отошедший ото сна мозг плохо работал. Он почувствовал, что спит на чём-то мягком, и это была вовсе не подушка. В следующий раз, когда он разлепил глаза, то увидел нависшего над ним Тэхёна с кружкой дымящегося кофе в руках. – Вы бы видели себя со стороны, – хитро улыбаясь, сказал альфа. Омега непонимающе посмотрел на парня, а потом напряг мозг и пазл в голове сложился. Он сейчас лежит на груди Хосока, а тот приобнимает его одной рукой. Нога альфы по-собственнически закинута на него. Тот до сих пор спит, уткнувшись в черные волосы Юнги. Одеяло валяется где-то в стороне. Тэхён явно получает удовольствие от того, как секунду назад сонные глаза омеги резко распахиваются. Тот незамедлительно пихает Хосока ногой и отскакивает от него на противоположную часть дивана. – Ай, блять, больно же, – мычит разбуженный альфа. – И тебе доброе утро, Хосока-а, – довольно говорит Тэхён. – Я приготовил вам кофе, так что вставайте пока не остыл. Юнги мигом слезает с дивана и идёт к столу. От такого резкого и неожиданного подъема мысли в голове до сих пор путаются. Юнги плюхнулся на стул, взяв в руки горячую кружку с растворимым кофе. За ним на кухню проходят Тэхён с Хосоком. На последнего Юнги старается всячески не смотреть. Однако он успел про себя отметить, что ещё не до конца проснувшийся альфа выглядел мило. Взлохмаченные черные волосы, словно птичье гнездо, торчали в разные стороны. Он без конца потирал свои сонные глаза и прикрывал рот от очередных зевков. Свободная белая футболка, которую ему выдал Ким, чуть сползла оголяя точеные из мрамора ключицы. Юнги резко отвернулся, когда понял, что начал их рассматривать. Из еды у Тэхёна нашлись только хлопья с молоком. По тому, сколько пачек с сухими завтраками стояло у того в шкафу, можно сделать вывод, что парень только ими и питается. За завтраком оба альфы обсуждали дальнейший план действий, пока Юнги молча ел, погрузившись в свои мысли. Как получилось, что они с Хосоком проснулись так? Возможно ночью стало слишком холодно, поэтому их тела решили таким образом согреться? В этом нет ничего такого, но, чёрт, это слишком смущало. Одно одеяло, маленький диван и чужая рука, приобнимающая его во сне. Ему стоит перестать об этом думать. – Юнги, – вырвал его голос Хосока из мыслей. – Ты с нами? – А? – Я говорю, что, когда приедем в Пусан, остановимся в моей квартире. Я правда её сдаю своему другу, но, думаю, он против не будет, если мы остановимся. Квартира-то моя. В город мы приедем где-то к вечеру. Дальнейший план действий придумаем на месте. Пойдёт? Мин закивал головой. Он понимал, что останавливаться в его апартаментах в Пусане не безопасно. Хоть о его тайной квартире никто не знал, но лучше было перестраховаться. Закончив с завтраком, Тэхён пошёл в гараж за машиной, а Хосок с Юнги остались собирать вещи. Сменив спортивки на вчера купленные черные джинсы, омега решил остаться в футболке Кима, настолько она ему понравилась. Они собирались молча, только когда спускались в подъезде по лестнице, альфа сказал: – Спасибо, что не дал сдохнуть от холода ночью. Юнги лишь легонько тому кивнул, снова нацепив маску безразличия. Больше они и словом не обмолвились. Во дворе уже стоял синий Nissan Skyline. Оперевшись о бампер, Тэхён стоял и курил сигарету. Юнги отметил, что его ярко-голубые волосы хорошо сочетались с цветом машины. – У тебя что, фетиш на синий? – спросил омега, залезая на заднее сидение, пока альфы устраивались на передних. – Нет, просто крашу волосы под цвет своей малышки. Юнги закатил глаза. Интересно, чтобы было с миром, если бы каждый человек красил волосы в цвет своих машин. На секунду он представил Хосока с красными волосами. Ему бы наверняка пошло. Очень даже пошло. До Пусана расстояние было немалое, поэтому Юнги со спокойной душой отрубился на заднем сиденье, пока альфы спереди о чём-то говорили. Когда он проснулся спустя два часа, они до сих пор болтали. Юнги не понимал, о чём можно говорить так долго. Он буквально уже спустя десять минут разговора изматывался, а те могли без остановки несколько часов трещать, начиная с простой ерунды и заканчивая какими-то философскими темами на уровне Ницше. – Понимаешь, Тэхён, это всё ебаное общество потребления. Оно заставляет нас делать то, что мы не хотим. Это просто выгребная яма без дна, и мы плаваем в этом дерьме, пытаясь в нём не захлебнуться. Пытаемся найти выход, а его попросту нет. – Согласен с тобой, однако в капитализме есть и свои плюсы, также как в социализме есть свои минусы. Не существует идеальной идеологии. Если бы такая была, мы уже давно бы её придерживались. Юнги устало прикрыл глаза. Достав из кармана плеер, который ему одолжил Тэхён, он вставил в уши наушники. Желания слушать дискуссию альф о плюсах и минусах политических идеологий не было. И почему каждый разговор должен заканчиваться этим? Юнги думал, что для таких дискуссий нужно, как минимум, выпить. Ему страшно представить, какие темы они поднимают, когда налакаются, если на трезвую голову уже о таком рассуждают. Слушая мелодичную музыку, Юнги не заметил, как снова впал в полудрём. Из этого состояния он вышел только тогда, когда почувствовал, что машина остановилась. – Есть хочешь? – повернувшись к нему, спросил Хосок, когда Мин вынул наушники. Кивнув, омега вышел из машины вслед за альфами. Они остановились на маленькой непримечательной заправке. Внутри за кассой сидел молодой, очень тучный альфа. Вся его футболка была заляпана какими-то пятнами, а на лоснящемся лице читалось презрение к своей работе и равнодушие к вошедшим. Одним словом – неприятный был тип. Как таковой забегаловки с меню тут не было, но разный фаст фуд типа сэндвичей и бургеров продавался. Альфы решили взять бургеры, а Юнги – хот-дог. – Можно два бургера и один хот-дог, – обратился Чон к альфе. – Хот-дог без горчицы, – спохватившись, добавил Юнги. – Хот-дог без горцицы, – ещё раз повторил Хосок, а потом улыбаясь, обратился к Мину. – Не любишь её? – Терпеть не могу, – Юнги только об одной мысли о ней нос поморщил. В ожидании еды они уселись за столик у окна. Кроме них и кассира людей на заправке не было. Они принялись обсуждать дальнейший план действий. – Я написал Чимину, что мы приедем. Он с радостью согласился нас принять. – Что это за Чимин вообще? – спросил Тэхён. – Друг моего детства. Вместе на улицах росли. Когда я из Пусана свалил, договорился ему квартиру подешёвке сдавать. Он классный парень, вы найдете с ним общий язык. Особенно ты, Юнги. – Это ещё почему? – Он – омега. Юнги недовольно фыркнул. Как же его заебало это стереотипное деление на пол, которое с самого детства в его голову вдалбливали. Почему Юнги должен найти с ним общий язык просто из-за того, что они одного пола? Однако его немного утешала мысль, что теперь в их компании он будет не единственным омегой. Вскоре приготовили еду. Хосок с Тэхёном довольно уплетали свои бургеры, пока Юнги с недоверием смотрел на свой хот-дог. Немного стрёмно было есть еду сомнительного качества, тем более в таких местах, как захудалая заправка. Однако ему стоит бросить вызов своей брезгливости. Собравшись с духом, он взял хлеб с сосиской в руки и откусил. Блять… – Что? – спросил Хосок, видя, как Юнги кинул хот-дог на стол и выплюнул в салфетку то, что успел откусить. – Он с горчицей. Альфа вмиг помрачнел. Отложив свою еду, он встал со словами: «вот же мудила» и, взяв хот-дог омеги, направился к кассе. Альфа за ней что-то смотрел в своём телефоне. Он не сразу обратил внимание на подошедшего Чона. – Извините, но я просил хот-дог без горчицы. – И? – не отрываясь от своего телефона, спрашивает парень. – А вы сделали с горчицей, – раздражённо говорит альфа, кидая еду на кассу. Продавец наконец-то ставит видео на телефоне на паузу и лениво смотрит на Хосока, а потом переводит взгляд на Юнги за столиком. – Твой омега настолько неженка, что не может съесть хот-дог с горчицей? Даже отсюда Мин видит, как тело альфы всё напрягается, а глаза наполняются темнотой. Юнги никогда его таким не видел. Таким… злым. Будто бы он сейчас с цепи сорвётся, а из зрачков адское пламя повалит. Но Хосок быстро успокаивается, обретая прежнее самообладание. Он выжидающе смотрит на тучного парня, а потом одной рукой берёт его голову и прикладывает её о столешницу кассы. Юнги от такого резкого движения вздрагивает, а рядом сидящий Тэхён только короткое «пиздец» выдаёт. Вопящий альфа зажимает свой нос, из которого рекой хлынула кровь. – Повтори, что ты сейчас сказал? – медленно выговаривает Хосок, не моргая смотря на парня. – Простите. Я… я, – нечленораздельно вякает продавец. – Послушай меня, пиздюк недоделанный. Ты сейчас поднимешь свою ленивую задницу, вытрешь кровь с ебальника и сделаешь хот-дог без гребанной, мать её, горчицы, – с каждым сказанным словом голос альфы повышался, и последние слова он буквально прокричал. – Ты меня понял? Альфа утвердительно замотал головой, кинувшись делать хот-дог. Юнги в шоке смотрел на это действие. За всю жизнь Мина, много кто ввязывался в драки из-за него, но ещё никогда их причиной не был… хот-дог. Хосок прошёл обратно к их столику и, сев за него, зачесал свои черные выбившиеся волосы назад. Тэхён, который, видимо, к таким выходкам друга уже привык, спокойно доедал свой бургер. – Не стоило, – тихо сказал Юнги. – У меня всё равно пропал аппетит. – Тогда съёбываем отсюда. Они направились к выходу. Парень, приготовивший хот-дог, протянул им его. – В жопу себе его засунь, – прорычал альфа. Всё оставшееся время они ехали в тишине. До Пусана было ещё пару часов езды, когда начало темнеть. Тэхён, который вёл машину с самого утра, стал устало потирать глаза. Вот-вот, и он начнёт клевать носом. Хосок, заметивший его состояние, твёрдо сказал: – Так, друг. Давай теперь я поведу, а ты поспишь на заднем сидении. Альфа сначала сопротивлялся, но позже всё-таки сдался. Остановившись на обочине, они поменялись местами. Юнги оказался на переднем, рядом с Чоном. Тэхён сзади почти сразу же отрубился, лишь его тихие сопения было слышно. Включив негромко музыку, они ехали в молчании. Юн, всё время думающий о ситуации на заправке, понимал, что нужно что-то сказать, хотя бы банально поблагодарить, но не решался. Только когда молчание между ними начало давить на уши, он тихо сказал: – Я так и не сказал «спасибо» за хот-дог. – Не думал, что такие, как ты говорят «спасибо». – Такие, как я? – Ну… те, кто принимают всё как должное. Те, кто привык всё получать, не отдавая ничего взамен. Кому всё приносят на блюдечке. Те, кто не привык рвать жопу, чтобы достичь самого минимума, – Хосок смотрел на дорогу, игнорируя шокированный взгляд Юнги. – Но я думал так раньше. Не сейчас. Он впервые отвёл глаза с дороги, посмотрев на выпавшего омегу, который секунду назад был готов дать альфе по морде. – Я правда сначала думал, что ты… – Бесчувственная тварь? – Вроде того, – смеясь, ответил Чон. – Когда я в Сеуле начал профессионально гонять, много разных слухов и сплетен о тебе слышал. – Например? – Что своих гонщиков, которые приходят в заезде последними, ты велишь привязать к машине и на полном ходу сбросить её со скалы. – Боже, – омега глаза закатывает. – Это ведь неправда? – чуть обеспокоенно спрашивает Хосок. – Конечно же правда. А ещё велю всю их семью в чан с кислотой сбросить. – Ещё один стимул не приходить последним. Они оба смеются. Так легко и непринужденно, будто бы пару дней назад не они друг друга терпеть не могли. Их негромкий смех разбавляется тихой музыкой и звуком мотора. – Нет, правда. О тебе буквально легенды слагали. Но оказалось, что ты вовсе не бездушная тварь. Да, иногда можешь быть сукой, но временами ты бываешь даже… милым. – Милым? – Да. В такие моменты я думаю: «Неужели это тот самый омега, который меня катаной чуть на куски не покромсал?» Юнги удивленно смотрит на него, а потом отворачивается к окну, чтобы Хосок не увидел его выступившей улыбки. – Признаюсь, что во мне сидело предубеждение насчёт тебя. Просто мы разные. Некоторые твои действия мне непонятны, как непонятны тебе мои. Я вырос на улице, а не в богатой семье. У нас разный стиль общения. Не говоря уже о… – Если скажешь что-нибудь о возрасте, то до Пусана мы с Тэхёном доедем с трупом в багажнике. – Я вовсе не это хотел сказать, – пробурчал Хосок. На самом деле именно это. – Я просто хотел сказать, что в моей голове есть некоторые стереотипы насчёт тебя, также, как и у тебя обо мне. Но с каждым днём эти стереотипы рушатся, и я уверен, что под конец нашего путешествия мы станем с тобой хорошими друганами. – Друганами? – Это значит хорошие друзья. – Хосок, я не настолько стар, чтобы не понимать значение этого слова. – Окей, ладно. А ещё после всего пережитого за эти три дня, я считаю, что заслуживаю премии. – Договорились. Хосок чуть помолчал, а потом осторожно добавил: – И Тэхён тоже премию заслуживает. – Хорошо. – А ещё новую машину, – смелее добавляет тот. – Может уже хватит торговаться? – Окей, я понял, – Хосок виновато поднял руки, оторвавшись от руля. – Веди машину. Следующие пару минут они снова ехали молча. Юнги наконец-то осмелился задать интересующий его вопрос: – Хосок, если без шуток, зачем ты мне помогаешь? Несмотря на деньги и то, что тебе может достаться как соучастнику моего побега. Наверное, есть же что-то ещё...? Юнги смотрел на него, неосознанно теребя подол своей футболки. На самом деле, он был не уверен, что есть ещё какая-то причина, но попробовать узнать хотелось. Хосок о чём-то долго думал, нечитаемым взглядом смотря на дорогу. – Помнишь, я говорил, что мы с тобой абсолютно разные. Я правда так сначала думал. Но у нас есть кое-что общее. Это желание встать с колен, освободиться, достичь своих целей несмотря ни на что. Ты взял руководство целой компанией, когда даже самые близкие люди в тебя не верили. Ты добился всего сам, игнорируя чужое презрение и предубеждение. Потому что в тебе жило желание доказать всем, что ты чего-нибудь да стоишь. Во мне это желание тоже было. – «Поднимайся снова и снова, пока агнцы не станут львами», – тихо произнёс Юн. – Да. Юнги с благодарностью в глазах посмотрел на него. Ещё никто не говорил так о нём. В голосах он слышал зависть, презрение, напускное восхищение, но никогда – уважения. Ему было приятно осознавать, что в этом мире его кто-то понимает. Что он не один. Теперь тишина между ними не давила, она, наоборот, казалась правильной. За окном была темнота автострады, мимо проносились редкие машины. Юнги сидел, облокотившись лбом о стекло, когда по радио заиграла песня Дэвида Боуи – Starman. Хосок прибавил звук. Юнги очень нравилась эта песня. Он часто слушал её в детстве, смотря на звезды и представляя, что среди них и правда живёт один очень одинокий человек. Знакомые мотивы наполнили салон. Юнги начал чуть покачиваться под музыку головой, замечая, как Хосок отбивает ритм по рулю. Когда начался припев, омега не сдержался и стал чуть подпевать словам. Альфа удивленно на него поглядывал, но ничего не говорил, продолжал слушать. Только когда песня закончилась, он повернулся к Юнги и сказал: – Круто поёшь. – Отвали. Хосок улыбнулся. Что-то никогда не изменится – омега всегда будет его посылать. Не сказать, что он был против. Они ещё какое-то время ехали по автостраде, когда вдали показались огни Пусана.