Лес из тысячи сердец

      Джейсону и Стелле не потребовалось много времени, чтобы стать партнёрами — во всех смыслах — после событий с Ромео. Они оба правители. Оба заботятся о своих городах и понимают груз ответственности, возложенный на их плечи нескончаемым потоком жалоб от горожан и принятием непопулярных решений. Они нашли в друг друге ощущение — тебя точно поймут, заговори ты о своих проблемах. Но не сказать, что они родственные души.       Совсем нет.       Стелла всегда ведёт себя так высокомерно, будто не знает, что иногда можно смягчиться и уступить. Вгрызается в бюрократию и офисную иерархию, напоминая дьяволицу с её печально известными контрактами «власть и богатство в обмен на душу».       Джейсон же со своими идеалами «всем помоги и всех спаси» загоняет себя в могилу, работает до потери пульса, стараясь угодить каждому. Любимец Маяков, знаменитый герой, теперь живущий меж бумажных стопок от кофе до кофе.       Но когда приходит время встречи, их характеры контрастируют ровно настолько, чтобы дополнять друг друга, придавая их отношениям остроты. Как минимум то, как чертовка пытается манипулировать патлатым мэром, а тот исполняет её хотелки так, как считает нужным. Они нашли друг друга искушающими, интересными, что сделало их ближе больше дозволенного простым «соседям».       Иногда приходится приезжать. Официально — по работе. Города стоят слишком близко, чтобы продолжать игнорировать друг друга. Экономика, транзитные пути, ресурсы… Всегда найдётся, какую проблему обсудить, только вот Джесси из раза в раз готовился к поездке в Чемпион Сити.       В Маяках по родному приятно. Заново отстроенные дома теперь выглядели более однородными: узорчатая резьба, колонны, округлые оконные рамы, разнообразные статуи. В общем — ренессанс — Эпоха Возрождения после всех бед, навалившихся на мир. Город казался родным, а атмосфера — уютной. Вся эта тёмная деревянная мебель, красная обивка кресел, записанный на пластинку джаз, едкий дым сигарет и отблеск бутылки виски в шкафу. Терпко-мягко.       Чемпион Сити же совсем другой.       Сейчас, стоя в кабинете Стеллы напротив панорамного окна, Джейсон видит острые стеклянные небоскрёбы. На фоне беспросветного чёрного неба светят симметричные жёлто-белые огоньки, так отчаянно пытающиеся быть звёздами. Всё структурированно, всё отлажено — даже дороги, как кабеля, и металлическим отдаёт на языке.       И мысль не отпускает — будто ПАМА поселился где-то в сердцевине этой резиденции.       Безжизненный список задач, среди холодных серых стен и искусственных растений. Открытый вид не даёт ощущение свободы, лишь уязвимости перед бурями. Заволокло тучами небосвод — Джейсон думает, затрещат ли окна, начнись сейчас гроза?       Кабинет просторный, с бежевым столом и креслом на колёсиках. Джесси отодвигает сиденье, слышит характерный скрип, садится — отталкивается ногами, кружится, замечает на столе статуэтку, подаренную Стелле год назад. Останавливается, скользит взглядом по документам в цветных папках, стакану с ручками с дизайнами животных, чёрному телефону и пустому стакану, экран монитора с еле заметным отражением его лица.       В бледном свете от светильника кабинет кажется необитаемым. Неприветливым. Здесь всё грубое, твёрдое, резко-острое — кожаная обивка кресла скрипит от откинувшегося на спинку Джейсона.       Шаги в коридоре наконец разбили эту могильную тишину. Ритмично-быстрый стук каблуков как удары кинжалами, но мэр Маяка не дёргается, продолжая лежать.       — Извини, сладкий, я не ожидала, что в бухгалтерии останется незаконченная работёнка.       Её голос обманчиво-приятный. Джесси знает, что она сгорает изнутри от злости к своим подчинённым. Интересно, на парня она сорвётся?       — Долго ждал?       Он красноречиво опускает взгляд с потолка на пришедшую девушку, что хлопнула дверью. Её одежда привычно облегающая — юбка и пиджак в полоску. Разве они не должны сковывать движения? Но Стелла двигается как хищница — элегантно, грациозно и почти невесомо, щёлкая каблуками.       — Приехал вечером.       А на электронных часах зелёными цифрами — 00:18.       — Ну не дуйся, дорогуша.       Джейсон следит за открытыми ногами Стеллы — бледная кожа вызывает некую… обиду. Как смеет эта живая девушка слиться с окружающим безжизненным миром? Она подходит ближе медленно, проходится ногтями по краю столешницы, по руке Джесси. Выше-выше, по предплечью, плечу, становясь позади кресла.       — Теперь я вся твоя.       Стелла трогает красные подтяжки, чуть тянет их в стороны, отпускает. Те щёлкают об рубашку, вызывая резкий выдох Джейсона — от возмущения, скорее. Руки поглаживают торс мужчины, пытаются царапаться, обводят мышцы груди, сжимают плечи в лёгком массаже.       Джесси улыбается уголками губ. Разворачивается на стуле, рассматривает лицо Стеллы. Её черты балансируют на грани колкости, загадочности и жгучей страсти, настолько живой, что щёки начинают пылать, а сердце ускорять ритм. Её нежное поглаживание по щеке, как прикосновение ангела, чтобы затем длинными коготками по кадыку и ниже, расстёгивая пуговицы. Красная линия раздражённой кожи щиплет.       Может это всё надуманность? Глупые рассуждения, что забрались в голову за время, проведённое в ожидании Стеллы. Только вот отчего же…       — …Мне так холодно, — шепчет Джейсон, поднимаясь на ноги навстречу девушке. Его медленные шаги заставляют Стеллу изогнуть бровь в непонимании и отступить. Шаг за шагом, пока она не утыкается спиной в панораму.       — Что ты делаешь?       Джейсон касается губами шеи девушки, кусает, вдыхая запах её парфюма. Стелла вцепляется руками в плечи мужчины, пытается отодвинуть его от себя. Джейсон чувствует её дрожь, её смятение, её лёгкий страх за то, как быстро ведущим стал он.       От этого мэр Маяков чуть отодвигается, заглядывая девушке в глаза.       — Извини. Я просто так сильно скучал по тебе.       Этого достаточно — Стелла улыбнулась одной из своих снисходительных улыбок, обвила руки вокруг шеи Джесси. Поцеловала — медленно, тягуче. На тонких губах остался смазанный бордовый след от помады.       Лёгкое напоминание — ты мой.       — Иногда ты напоминаешь мне щеночка, — Стелла посмеивается, глядя, как Джейсон закатывает глаза. — Хорошо. Отложим дела до завтра. Свечи, музыка, спальня-       — Нет, — тут же буркает Джейсон, вжимается пахом в девушку, запечатывая её между своим телом и стеклянной стеной. Никогда прежде она не казалась такой хрупкой. — Здесь. Сейчас.       — Я работаю здесь, Джесси.       — Вот и пока работаешь, будешь вспоминать, что мы здесь делали.       Возмущение Стеллы — царапины на ладонях Джейсона, что оглаживает широкие бёдра в плену юбки-карандаша. Но чувствуя, как нежно тот осыпает поцелуями её шею и ключицы, сдаётся, ухмыляясь.       — Несносный пакостливый мальчишка, какие ещё грязные мысли посещают твою голову?       В ответ — томный отрывистый выдох. Нетерпеливые руки снимают фиолетовый пиджак девушки, бросают на пол, пока Стелла расстёгивает пуговицы своей рубашки. Взгляд останавливается на кружевном тёмно-красном бюстгальтере с вкраплениями белых камней, и Джейсон шумно ухмыляется. Немного сильнее, чем стоило бы.       — Ты ждала меня, — несколько раз целует мягкую грудь и прикусывает ткань белья. — Ты не носишь такое каждый день.       В ответ — лисий взгляд, полный шутливой загадки. Додумать не дали — на пол отправляется и рубашка, и юбка, оставляя Стеллу в чёрных чулках и бардовом комплекте нижнего белья.       Дьяволица на фоне чёрной бездны бездушного города — сосредоточение похоти.       Изящества. Совершенства.       Джейсон чувствует, как уши начинает колоть от смущения, а член наливаться кровью. Она такая соблазнительная, тёплая, нежная. Специально выгибается в его руках, чтобы дать мужчине залезть пальцами под линию пояса от чулок.       А сама стягивает с его плеч подтяжки.       — Не-а. Сегодня я поиграюсь с тобой, — вкрадчивый шепот на ухо. Взяв её за плечи, Джейсон разворачивает девушку, прижимая грудью к стеклу. Та охнула, ощутила, как застёжки бюстгальтера щёлкнули, и лифчик пополз вниз. Холод панорамы обжог нежную кожу. Джесси усмехнулся, вцепляясь пальцами в бёдра. — Чёрт… Ты так вырядилась, будто специально дразнишь…       Девушка задрожала, хныкнула, стоило пальцам Джейсона пройтись по промежности — мокро. Неторопливыми движениями помассировать клитор, потянуть стринги наверх, одаривая колко-пьянящей болью. Мужчина трётся вставшим членом о ягодицы, расцеловывает загривок, пока Стелла податливо постанывает и жарко выдыхает на стекло. Оно, закономерно, запотевает, скрывая в отражении смущённое лицо правительницы города.       Звук каблуков — напоминание о том, что они на работе. На самой высокой башне в городе, где просматриваются огни проезжающих машин и окна других домов. Вряд ли их кто-то увидит, но девушка всё равно ощущает едкий стыд вперемешку с азартом, от которого сводит низ живота.       Согласие на продолжение — разведённые ноги и выгнутая спина. Джейсон отодвигает трусики, ухмыляется, как сильно смазка пропитала ткань, и вводит пальцы. Медленно, поочерёдно — внутри жарко, влажно, узко, и самообладание Джесси скоро даст трещину. Стелла без стеснения стонет, отклоняется от стекла, насаживается глубже — как явно читается простое — «мне мало».       Где-то тут Джейсон срывается.       Звон бляшки ремня и молнии на штанах — Стелла успевает пожалеть, что они решили заняться этим у панорамы, но все мысли выбило из головы с одним толчком. Полувскрик-полустон замер на открытых губах, а колени предательски задрожали. Чувство наполненности импульсом прошлось по телу, усилив возбуждение и затуманив разум.       Джейсон выдыхает Стелле в висок, ставит свои ладони поверх её — завтра наверняка останутся отпечатки, но это будет завтра. А сегодня — девушка, что просит о продолжении.       Толчок. Ещё. Ещё.       Ледяной кабинет заполняется духотой, стонами и пошлыми звуками кожи о кожу. Джейсон делает это глубоко. Джейсон делает это грубо — чеканными движениями вдалбливается в Стеллу, пока та елозит ногтями по стеклу, скулит и тяжело дышит. Мужчина трогает её везде — сжимает соски, оттягивает, чтобы вновь прислонить их к стеклу. Оглаживает выступающие тазовые кости, изгибы узкой талии. Сминает, царапает голую кожу. Наклоняется, прижимаясь торсом к лопаткам, говорит аккурат в выключенную гарнитуру.       — Представь, сейчас кто-то смотрит, — на это Стелла закрыла глаза, живо воссоздав себе людей, смотрящих в сторону её кабинета. — Этот «кто-то» смотрит в бинокль, трогает себя, наблюдая, как мы трахаемся.       Вверх бесстыдства. Светильник позади них явно очерчивает их фигуры для всего гребенного города. И Джесси вполне может быть прав. Стелла закусывает губу, закатывает глаза, чувствуя, как сильно распалилось её тело. Спина поблёскивает от пота, а от смущения горят щёки, уши, шея. Возбуждение, накатывающее волнами, забивает горло, давая издавать только невнятное бормотание, пока Джейсон продолжает играться:       — Представь этот пристальный взгляд. Полуулыбку. Не оставишь для этого «кого-то» поцелуй?       Помада нестойкая, отпечатывается на стекле удивительно точно — бордовый полукруг, пока мужчина шепчет что-то ещё более развратное. Ноги проходятся слабой судорогой, и Джесси сжимает в кулаке пояс от чулок, как бы придерживая. Впрочем, в голове у девушки — расплавленная похоть, и подбирающийся оргазм, когда любовник оставил на шее пару болезненных засосов.       Она хрипло попросила:       — Пожалуйста… Если ты продолжишь…       Джейсон сглотнул — почти поперхнулся. Стелла не просит, Стелла приказывает, и слышать, как она умоляет таким срывающимся в стоне голосом — дорогого стоит. Может, дотянуться до телефона, записать этот чудесный голосок? А когда Стелла обернулась — записать и её раскрасневшееся лицо со смазанной помадой и потёкшей тушью?       Больше его просить не нужно — он сам на пределе. Девушка извивается в его руках, сама насаживается, выстанывая его имя, и Джесси, вцепившись в таз Стеллы, ускорился, в последний момент изливаясь наружу.       На чёртову панораму.       Тяжело дыша, Стелла оседает в руках Джейсона, скидывает обувь. С довольным видом осматривает свои вещи на полу, стыдливое лицо Джейсона и замирает, замечая на окне результат их игрищ.       — Презерватив для кого придуман?       — Я э…       — «Я э», — ворчливо передразнивает Стелла, торопливо одеваясь. Закинув на плечи пиджак, она даёт Джейсону подзатыльник. — Принесу тряпку — сам оттирать будешь. Любовник хренов.       Но из кабинета Стелла уходила с приятно-потягивающим нутром и с мыслями, что им определённо стоит повторить.