Волчий свист

Серёжа ворочается в постели. В голове вереница мыслей, часто несвязных и нелепых, а ещё очень и очень пугающих. В голове всплывают беспокойные образы, странные птицы, летящие прямо на него, разноцветные круги, что расплываются по темноте. Олег не пишет и не звонит уже с месяц. Последний раз когда они созванивались он рассказывал о своей службе, о том, что у него всё хорошо и что Серёже не стоит беспокоиться. Его голос был размеренным, спокойным и, хоть парень не видел его он будто кожей чувствовал как Волков улыбается, разговаривая с ним, и это пораждало в самом Разумовском нежную улыбку. Разумовский часто нервно спрашивал его о том, когда тот вернётся, акцентируя внимание на том, что ему банально страшно жить без Олега, но мужчина реагировал на этот вопрос странно. Он улыбался загадочно, слегка щурясь, словно что-то обдумывая, и произносил, тихо, словно кто-то мог их услышать: «не скоро ещё, Серёж» Сергей обижался, спрашивал: «почему? тебе не дают увольнительную?», но Олег лишь молчал с полминуты, кажется, даже не дыша в трубку, а после продолжал диалог, уже не упоминая своего возвращения и пресекая, пусть и мягко, в своей манере, все попытки Серёжи вновь вернуться к этой теме. Сегодня же Разумовский ходил хмурым весь день и ему было не очень-то до Олега и его возвращения. Казалось, он встал не с той ноги, или, быть может, ему пару чёрных кошек дорогу перебежали, ибо с самого утра и до вечера его преследовали неудачи. Сначала он пролил кофе на панель управления, благо, вовремя успел её отключить, иначе бы она могла и загореться. В итоге обошлось лишь испорченными штанами и рубашкой, а ещё небольшим ожогом на бёдрах, что после приложения компресса, сошёл на нет. Потом лифт в офисе от чего-то вдруг сломался и он добрых полчаса просидел в нём, охваченный паникой. Хотел даже раскрыть двери руками, но вспомнив строгие Олеговы слова, когда-то им сказанные: «нельзя раскрывать двери в лифте. это очень опасно, запомни, Серёжа», остановился. И ровно в ту же секунду, Серёжа это точно и отчётливо помнил, лифт заработал. Если бы он раскрыл двери и высунулся, то вероятно бы умер, потому как лифт застрял ровно меж этажами и при движении мог бы отрубить ему конечности или голову. ...А позже, уже к вечеру, и вовсе по всей башне отключили свет, сбой дала даже система безопасности, отключившись на четверть часа. Всё, конечно, быстро восстановили, но после этого происшествия Серёжа стал ощущать странное чувство, будто кто-то пробрался в офис, пока он был обесточен... Хоть и отбивался от этих мыслей, но они с каждой секундой словно ещё больше настигали его... Всё это, а ещё то, что его письма, что он отправлял Олегу, неожиданно и странно вернулись к нему, так и не дойдя до адресата, давило очень сильно и Серёжа даже лёг в 10 вечера, хотя обычно доползал до кровати, дай бог, за полночь. И сейчас, лёжа в мягкой и тёплой постели, поистине уставший, ему не спалось вовсе. Мысли раздирали изнутри, а слух, неожиданно странно, считывал абсолютно все звуки. Казалось, он слышит даже пищание из серверной... Однако всё вдруг померкло когда он услышал свист. Ровная и спокойная, а главное, мелодичная мелодия звучала совсем близко, словно из-за закрытой двери. Серёжа зажмурился, в голове вихрем и сиреной завыло: «кажется, просто кажется. закрой глаза и спи». Такая мантра была у него каждый раз, стоило услышать ночью какой-нибудь странный звук. Это, кстати, Олег научил, когда успокаивал его в детстве от кошмаров. Говорил лишь: «тебе кажется, Серёжа, кажется... закрой глазки и спи» Не смотря на то, что он зажмурился и повернулся к стене, подальше от злополучной двери, в своей панике он не убавил. Сердце колотилось как бешеное, так и норовя выпрыгнуть из грудной клетки, а во рту мигом пересохло. Через пару секунд мелодия затихла, тихонько, тон за тоном, сходя на нет, а после и вовсе исчезая. Серёжа рвано выдохнул, словно уверяя собственное сознание в том, что это просто «глюк усталого Серёжи». Но свист возобновился минуту спустя, а двери в комнату протяжно и противно заскрипела, раскрываясь... Нечто прошло неслышными шагами, оно словно левитировало, ведь Разумовский слышал лишь проклятый свист, но никак не звук шагов или характерную вибрацию пола. — Вставай, Серёжа. Я пришёл, — прошептало у самого ухо, мягко заправляя прядку за ухо. Свист усилился, но превратился теперь в мелодию, словно записанную на плеер, которую из раза в раз, словно на заевшей кассете, повторяли, не давая закончить. Серёжа дёрнулся, не веря. Не может быть. Это... Просто он накрутил себя и теперь кажется, что... — Открой глазки, Серёжа. Посмотри на того, кого ты так долго ждал... — сказал Олег. Когда Серёжа произнёс это у себя в голове свист прекратился, комната погрузилась в гробовую тишину. Тишина закладывала уши, словно ободком давя на всю голову. Разумовский осторожно, часто-часто жмурясь и сглатывая, пытаясь сгладить боль в пересохшем горле, открыл глаза, смотря в стену мутным взглядом. Глаза не привыкли пока к темноте и он был словно котёнок, впервые открывший глаза. — Я не люблю, когда ты не спишь ночью, но сегодня особый случай, — голос Олега обволакивал и, кажется, лишь больше погружал в сладостную и тягуче липкую дрёму... Когда Серёжа смог рассмотреть хоть что-то он увидел Олега, сидящего на кровати. Мужчина был в чёрной накидке, с капюшоном, который почти полностью скрывал его лицо, лишь синие глаза отдавали огнём и словно блестели, в этой тьме. Это было странно и нереально, но Серёжа будто потерялся где-то и неотрывно смотрел в эти омуты, как заговоренный. — О-олег?.. — Серёжа подтянул к себе одеяло и поморгал, окончательно сбивая с себя остатки сна — Но как ты?.. Ты ведь не писал и письма, они вернулись... Не дошли... — У нас мало времени, — Серёжа и сам не понял как именно Олег оказался над ним, смотря своими тёмными и блестящими глазами словно в душу, прожигая до самого Серёжиного начала — Если мы не поторопимся, то тебе будет больно. Я не люблю когда тебе больно, Серёжа. — Что? — вот уже Олег стоит у окна, всматриваясь вдаль. Стоило Серёже моргнуть, как он оказался в другом конце комнаты, смотря неясной, тёмной тенью на Серёжу, кривовато улыбаясь. Разумовский сглотнул, но так и не смог разобрать свои чувства: страх ли это или радость возвращения? Из-за какого чувства его тело так сильно дрожит?.. — Почему торопиться? Почему больно? Что вообще происходит?.. Волков оказался вновь на кровати, он держал Серёжу за голову и мягко поглаживал большим пальцем парня по щеке. Он наклонился ещё ближе и мягко поцеловал в губы. Осторожно и очень обстоятельно, словно не целовался, а исполнял какой-то древний и очень важный ритуал. Серёжа заметил чуть погодя и ужаснулся: Олег был холодным, словно лёд, но от его касаний кожа болезненно-приятно горела. Будто мелкие иголочки, с каждым его прикосновением, протыкают кожу, заставляя её гореть от боли. — Сегодня я был с тобой весь день, — проговорил Олег, не отрывая от него взгляда и даже при разговоре не теряя улыбки — Я не хотел настигнуть тебя так рано, но, — он обвёл пальцем в воздухе — Кое-что очень для тебя неприятное заставило меня прибыть чуть раньше. Знаешь, я так раньше ни с кем не делал, но просто не мог пройти мимо такого шанса, такой игры... Волков вдруг протянул ему руку и мягко, как раньше, ещё в детстве, улыбнулся, едва заметно склонив голову. Его улыбка приобрела странные черты: зубы оскалились, оголяя острые клыки... Но, не смотря на это, Серёжа всё равно видел прошлого, доброго и осторожного Олега — это точно был он и никто иной... — Давай обнимемся, Серёжа... — тело противилось, разум тоже, но Серёжа не мог не слушаться Олега. Казалось его голос звучал в голове у Серёжи и он не мог поддаться ему... Серёжа прильнул к нему и почувствовал будто опускается в мягкий песок. Песок был холодным, едва ли не ледяным, но мягким и приятным, таким тягуче-болезненным, что от него невозможно было оторваться... Серёжа закрыл глаза, кинул последний раз взгляд выше на Олега, тот улыбался мягко и свистел в такт мелодии, что играла в голове Серёжи. Мелодии соединились, создавая яркую симфонию, похожую на колыбельную и Серёжа покорно закрыл глаза, напоследок лишь подумав о том, что он наконец отдохнёт, а с завтрашнего дня начнёт и работу над собой, обновит приложение и конечно пообщается с Олегом. Наконец-то они будут вместе, как и хотели...

***

Мужчина средних лет раскрыл дверь в спальню миллиардера. На плечо была закинута сумка с кучей важных бумаг, что он пытался украсть. Последним пунктом в его заказе было убийство такого резонансного человека как Сергей Разумовский. Уж не ясно чем он не угодил заказчику, но не суть важна. Удача явно была на его стороне, ведь сначала в офисе ВМесте с перебоем начала работать техника, а позже и вовсе отрубило всё электричество и даже систему безопасности. Лучшее стечение обстоятельств для исполнения заказа... Будучи наёмником он не щадил никого, от того эта жизнь была не первой, что он отнимет, да и не последней, он уверен... Просто работа, долго и деньги — никаких иных эмоций. Зайдя в тёмную комнату он осмотрелся, но кровать неожиданно оказалась пустой. Разумовского не было не в стоящем неподалёку кресле, не за рабочим столом. Казалось, от чего-то, что его просто нигде не было. Вдруг мужчина вздрогнул, когда из ниоткуда послышался неясный свист. — Ай-яй-яй... Плохо считать себя смертью во плоти и карать невинных... — холодком пробежало над ухом. Тело сковало будто в тиски; сумка безвольно упала на пол — А Серёжу я никому бы и так не отдал. Я с ним с самого его рождения, с самой первой смерти... И до последней. Я не дозволю кому-то отнять его жизнь без моего разрешения... Но, спасибо, благодаря тебя я могу его наконец забрать. Около шеи сверкнуло что-то острое. Мужчина не успел даже подумать, как вдруг всё потемнело....

***

— Серёжа, ты знаешь... За тобой ведь всегда ходила смерть. Она забрала твоих родителей, она забрала друзей, она забрала врагов, она забрала коллег. Лишь тебя она оставила в живых... — Олег усмехнулся и вновь окунул косу в воду, железо призывно сверкнуло — Прости мне эту оплошность. Я не смог забрать тебя в твои пять лет, не смог в восемь, не смог в шестнадцать, не смог в двадцать один... И тут бы ушёл, дав тебе ещё времени, если бы не... — он покосился за спину, где лежало бездыханное тело грабителя — С другой стороны — это гуманно. Нет, я всегда гуманен, но по отношению к тебе у меня получилось бы принести тебе одни лишь страдания. Я не смог бы быть рядом, тогда бы все вокруг тебя мёрли, как мухи. Ну, а теперь ты не будешь мучиться в ожидании моего прихода. Отныне и навсегда мы будем вместе. И смерть не разлучит нас, ведь она не может разлучить саму себя. Олег усмехнулся и подошёл к кровати, сев на её край. Он прикрыл глаза и провёл рукой по груди, чувствуя как тепло колюче-болезненно растекается внутри. Никогда не было такого, чтобы внутри холодной смерти было что-то столь светлое, яркое и жаркое... Олег не стал бы делать это, не стал бы играть в эту игру с самим собой, нарушая собственные законы и правила, делая их, по-сути то, бессмысленными, если бы не привязался первым. Впервые за тысячелетия смерть не смогла забрать человека в положенный срок, долгое время, как только возможно, оттягивая свой приход в его жизнь. И в этом прелесть и проклятие бессмертной жизни и смерти: никогда не знаешь как чья-то мелочная жизнь повлияет на смерть