Сказания о Гнилой Державе

Север... Уже много слов было сказано об этом месте. И о том, какое оно жестокое, и о том, какое оно жуткое, какое неприятное и во многом смертельное. Но почему-то никто не спешит описать те праздники и веселые потехи, которые северный народ любит устраивать. Знаете, чем мрачнее место, тем веселее там во время различных ярмарок, свадеб, именин и даже поминок. Вечно Хмурые Земли отлично это доказывают. Правители Гнильденбурга были изобретательны во всем, что касалось повода выпить. Они могли найти причину собраться даже тогда, когда ее не просто не было, а когда она схлопывалась, образуя дыру. Как говорится, главное желание. А желание было у Кровавого Короля довольно часто. Собрав герцогов и графов в своем замке, ближе к полночи Гемон Анархий уже и не помнил почему их позвал. То ли они отмечали юбилей со дня смерти его троюродной бабки по материнской линии, то ли праздновали день окончания войны крестьян Гирюха со свиньями из деревни Грома, которая была лет пять назад... Все как-то смешалось в его голове. Впрочем, бардак творился не только в разуме монарха, но и в его замке. Прямо сейчас на огромном столе в главном зале знатные гости раскручивали Мролрока, уродливого раба-карлика, который принадлежал Сахиму. Бедняга не мог перевернуться из за своего горба и был вынужден болтать руками и ногами, словно черепаха, пока феодалы во всю веселились. Тот, на кого укажет пожелтевший огромный глаз Мрола, должен будет выпить вино из сапога Сахима. Всех очень забавляла эта потеха и вот уже очередная бутылка исчезла в высокой кожаной обуви маркиза, на носках которой красовались чучела змей. У Аджималя был необычный вкус в одежде. – Я не могу... Говорю вам, я не могу..! – Бесник сидел на полу и чуть ли не плакал. Он пытался завязать шнурки на своей обуви. Сострадательные служанки хотели ему помочь, объясняли, что делать и пытались поднять на ноги, но оруженосец оставался туп и пьян. В итоге он снял башмаки вовсе и бросил их в сторону. Те попали прямо в Мролрока, остановив его. Толпа загудела и стала передавать сапог счастливчику. – Черт, где мой кубок? – Сахим в это время ходил между людьми и пытался отыскать свою посуду. Как мы помним, она у него была отдельная. Маркизу стоило отлучится из зала всего на минуту и вот его чаша пропала. Но стоило ему поднять взгляд, как он все понял. Гемон с самым невозмутимым и приветливым видом передавал серебряный кубок одному молодому дворянину, который, видимо, впервые оказался на подобном празднике и был очень воодушевлен. Юноша поднял чашу, громко объявив тост: "За великого короля Гемона Анархия второго с половиной!", после чего попытался выпить вино махом, но закашлялся и пролил половину. Кровавый Король посмеялся вместе с ним и отошел к своему трону, планируя наблюдать за этим юнцом до конца праздника. Он поспорил с Бесником, что та зараза, которую распространяет Сахим, может убить человека менее, чем за час. Оруженосец был уверен, что у несчастного есть день или два. – Гемон! – короля кто-то дернул за рукав. Это был Энтони, единственный трезвый человек в зале, не считая служанок. Все это время мальчишка сидел тихо за отдельным столом и марал пергамент чернилами, рисуя драконов. Анархий недовольно смерил его взглядом. – Чего тебе? – Почему мне можно пить только сильно разбавленное вино? – Энтони скрестил руки. – Я хочу пить с вами, как взрослый! Я все-таки герцог! – Ой, иди спать, "взрослый", – Гемон отмахнулся. – Тебе еще сказку слушать. Не мешай. Антонио обиженно надул губы и пошел прочь из зала. Замечание про сказку было как нельзя верным, но это не отменяло того, насколько обидно оно звучало. Энтони направлялся в свою спальню, пребывая крайне плохом расположении духа. Почему им все можно, а ему ничего нельзя? Как же несправедливо! Крепкое вино пили оруженосцы, пили стражники, пили слуги, пили герцоги и пил король, а ему, Антонио Искандорфу, налили горячего молока с медом! Вкусно, конечно, но совсем не честно! Вдруг Энтони остановился. Он заметил дверь в погреб, которая не была заперта. Видимо, чтобы слуги всегда смоги принести добавку к столу. Юный герцог огляделся по сторонам. Ничего страшного ведь не будет, если он послушает сказку немного пьяным? Сегодня было опустошено столько бутылок, что никто и не заметит, если он попробует совсем чуть-чуть. С этими мыслями мальчишка пролез в погреб и прикрыл дверь. Теперь он чувствовал себя хозяином. Выбирай любую бутылку! Да хоть бочку! Будет и у Энтони сегодня праздник. Наконец он схватил с полки вино и стал возиться с пробкой. Чуть не выколов себе глаз шилом, Энтони открыл бутылку. Вот он, первый глоток настоящего алкоголя! Герцог зажмурился от удовольствия и уже ощутил себя пьяным. Это ему понравилось и он продолжил пить. – Энтони! Мальчишка чуть не поперхнулся, услышав голос Сахима. Антонио поспешил спрятать вино за спину и обернулся. Маркиз стоял на пороге и смотрел на него в изумлении. – Кхм, да? – Энтони вытер рот рукавом. – Ты что, пьешь вдефь? – Сахим ахнул. – Что? Нет! О чем ты? – юный герцог покрылся испаринами. – Я просто посмотреть зашел, честное слово! Мне ведь еще нельзя пить, ты же знаешь. – А что у тебя ва фпиной, м? – Аджималь подошел к нему и без особых трудов вытащил бутылку вина. – Бог ты мой! – Это не мое! – Да ты пьешь! Фколько глотков ты вделал? О, горе..! – Сахим схватился за голову, рассматривая бутылку. Его лицо выражало настоящий ужас и Энтони стал нервничать. – Только Гемону не рассказывай! – герцог вцепился в рукав маркиза. – Я же совсем чуть-чуть! – Энтони... Ефли бы только Гемон был твоей проблемой, я бы даже говорить ничего не фтал, – Сахим горько вздохнул и заглянул Искандорфу в глаза. – Что..? – мальчишка уже был напуган до крайности. – О чем ты? – Ты равве не внаешь, что флучается от вина? – маркиз приблизился к Энтони вплотную. – Это фтрашный яд. Его нужно равбавлять офобым обравом, вино нельвя пить профто так, иначе... – Что иначе..? – У тебя фначала выпадут вфе вубы, ватем вфе волофы, потом отнимутфя ноги, а ва ними и руки, ты перефтанешь ходить, а пофле и говорить, потому что твой явык отфохнет и отвалитфя, но ты продолжишь фвою мучительную живнь, пока твои глава не нальютфя кровью и не лопнут! – А! – Энтони вскрикнул, закрыв рот руками. Он верил каждому слову Сахима и был напуган ими так сильно, что был готов умереть прямо здесь и сейчас. – Но... Но как же... Но вы ведь пьете из бутылок вместе с Гемоном! – О, милый Энтони. Меня не берет ни один яд. А род нашего короля так филен, что вфех Анархиев невовможно убить вином. Но вот другие люди... – Нет! Нет! Ты все лжешь! Это неправда! – Энтони уже начал плакать. Он топнул ногой, оттолкнув от себя Сахима. – Мне жаль... – маркиз смиренно склонил голову, чем напугал мальчишку еще сильнее. – Хватит! Это не так! Это враки! Я... я пожалуюсь Гемону! Слышишь?! Если ты сейчас же не прекратишь, я все ему расскажу! – Да, верно, его величефтво должен внать о фкорой фмерти фвоего ваффала... – Заткнись! Энтони выбежал из погреба, вытирая рукавами глаза. Он ринулся к главному залу, надеясь, что король утешит его и накажет Сахима за такую гнусную ложь. Аджималь поспешил за ним следом. Гемон сидел на прежнем месте, положив ноги на спину слуги, который стоял на четвереньках у его трона. Кровавый Король следил за юным рыцарем, что продолжал веселиться с остальными. Вот, кажется, его уже скрутило от отравления! А, нет, он всего лишь подавился... Анархий заглянул в свой кубок и обнаружил его пустым. Какое-то время Гемон просто смотрел на своего пажа, а когда понял, что мальчишка не обращает внимания, кинул кубок ему прямо в голову. Чаша со смешным звоном ударилась о затылок мальчика и тот недоуменно оглянулся, закрывшись руками. – Чертов ублюдок! Сколько мне ждать своего вина?! – воскликнул Гемон. – Бездельник! Принеси мне новый кубок, наполненный до краев! А затем метнись обратно и притащи мне веревку, на которой я тебя повешу! Пшел вон! Кровавый Король снял с ноги сапог и запустил его в пажа. Тот не посмел увернуться и смиренно побежал за вином. Мальчик так и не понял, зачем Анархий стал кидаться в него предметами, ведь король сидел довольно близко. Мог и попросить. Даже кричать бы не пришлось. Паж-то у ручки трона стоял. – Гемон! Гемон! – в зал ворвался Энтони. Вытирая руками влажные глаза, он поспешил к Кровавому Королю. – Что случилось? – Гемон тяжело вздохнул, уронив голову на ладонь. – У нянечки кончились сказки? – Нет, меня Сахим всяким пугает! – Антонио указал на Аджималя. Тот лишь пожал плечами. – Он сказал, что я умру от того, что выпью вино! Король и маркиз переглянулись. Гемон сразу понял, что к чему и решил подыграть. – А ты разве не знал об этом? – Кровавый Король изобразил удивление. – Всем ведь известно, что вино опасно! Эм... Анархий уставился на Сахима, который стоял позади Энтони. Аджималь стал жестами показывать, что случится после глотка. – Ведь ты будешь кричать... Эм, нет, вернее у тебя не будет зубов! И ты будешь кричать от боли, потому что они выпадут! И ты схватишься за голову..? А! От того, что у тебя выпали все волосы! – Гемон старательно угадывал все, что изображал Сахим. – А потом ты встанешь на колени... Ведь у тебя не будет ног! Они отнимутся! А за ними и руки! И ты станешь дразниться... эм... вернее... ну... а, язык у тебя тоже отнимется..? Вернее, ну, опухнет и ты проглотишь его... Нет, он у тебя отвалится! Вот! А после ты будешь смотреть... э.. нет, ты увидишь... А, у тебя глаза нальются кровью и взорвутся! И ты умрешь в страшных муках, Энтони. Ты ведь не пил вино? – Пил! – в отчаянии воскликнул Антонио. – Пил! И я выпил почти половину бутылки, ваше величество! От этого есть противоядие? Я не хочу умирать в страшных муках! Уж лучше в крупах! Поняли? Мука, крупа... Юный герцог хихикнул сквозь слезы и снова продолжил плакать. Сахим и Гемон вновь переглянулись, синхронно вздохнув. Этот тяжелый и усталый вздох сопровождал каждую остроту и калмбур Рыцаря Плохой Шутки. Даже когда людей и близко не было, такой вздох можно было почувствовать, он будто сам появлялся там, где шутил Злополучный Энтони. – Мне жаль, мой мальчик, – король встал с места и положил руку на плечо юноши, – но противоядия нет. Мне очень жаль, Тони... Последнее, чего бы я хотел, это видеть, как ты мучительно и долго умираешь. Прости, сынок, что не обезопасил тебя от этой напасти... Это полностью моя вина. Гемон крепко обнял Антонио, поглаживая его по спине. Герцог разрыдался на груди своего монарха, цепляясь руками за его мантию. Неужели вот он, конец его дней? Энтони не успело исполниться семнадцать, как он уже умирает. Что скажет мама-орлица? На кого он оставит свой феод? О, он ведь столького не успел в своей жизни! Например, победить в турнире, поучаствовать в войне, найти и подружиться с драконом, дослушать сказку о Вивиане, великом охотнике на ведьм, вставить новые перышки в шляпу и даже, может быть, поцеловать девочку... Уложив Энтони спать, Гемон и Сахим еще долго смеялись. Утро в Гнильденбурге выдалось спокойным, не без тени похмелья. Кровавый Король стоял у окна главного зала, держа в руках кружку теплого глинтвейна, и смотрел на двор. Улыбка озаряла лицо монарха. Из дверей его замка выносили юного рыцаря, обмотанного белыми тканями, чтобы родные не видели его искаженное от отравы лицо. Друзья и близкие шли рядом, оплакивая наследника небольшого графства. Там же, недалеко, качался на ветру повешенный паж. Утро было отличным. – Еще вина, милорд? – прислуживающий у стола мальчишка вежливо подошел к Гемону. Тот смерил его взглядом, нахмурив брови, после чего пригляделся к казненному на улице. – Бездна тебя возьми, я не того вздернул? Почему не ты болтаешься в петле? – Не знаю. Вы схватили первого попавшегося сегодня утром, – паж пожал плечами. – Ладно, твоя взяла. Больше так не делай, – Гемон прошел к столу, попутно наблюдая за тем, как Сахим пытается снять Мролрока с люстры, за которую его подвесили вверх ногами. Уродец плакал и тянул свои кривые ручки к маркизу, по обычаю закидывая его комплиментами. Аджималь уже схватился за него и хотел было аккуратно подрезать веревку, чтобы спустить бедолагу, как вдруг двери зала громко хлопнули, и рука маркиза вздрогнула, отправив Мрола в полет. Горбун шлепнулся о стол и покатился к краю, где грохнулся на каменный пол. – Ваше величество! Ваше величество! – на пороге стоял Энтони в своей спальной сорочке. – Что случилось? – Гемон и Сахим подняли глаза на юношу. – Зуб! У меня шатается зуб! В каждом коллективе можно найти человека, который опаздывает и никогда не бывает в курсе новостей. Так было и во рту Злополучного Энтони. Передний зуб, должно быть, понятия не имел, что все уже сменились на коренные. Он был маленьким и казался крайне смешным рядом с другими. Люди, которые видели как улыбался Антонио, всегда замечали этот молочный зубик. Но на Севере стоит радоваться тому, что зубы вообще есть, что они не сгнили и их если не тридцать два, то хотя бы двадцать пять. Поэтому и внимания никто особо на это не обращал. До тех пор, пока это недоразумение не поняло, что пора меняться на коренной. И произошло это ровно тем утром. – Надо профто вырвать его и вфе, – говорил Сахим, разглядывая рот Энтони. – Верно, давай дерну, – Гемон, который держал герцога, потянулся к зубу. – Нет! Не надо! – Антонио стал махать руками, мешая королю. – Он сам выпадет! – Да тебе ефть будет больно, балда. Чем быстрее мы от него ивбавимфя, тем лучше, – Аджималь постучал пальцем по лбу Энтони. – Ладно, но пускай это будет не его величество! – Юноша сделал шаг от своего короля. – У Вас, милорд, рука тяжелая... – Значит станем вырывать по-старинке, – Гемон скрестил руки, бросив взгляд на двери зала. – Чем вы занимаетесь? – Бесник пришел ровно тогда, когда монарх и его вассал привязывали нить к дверной ручке. Второй ее конец тянулся и исчезал во рту Энтони. Сам герцог стоял и переминался с ноги на ногу, придерживая веревочку, чтобы она не выдернула ему зуб раньше времени. – Да вот, – Гемон обвел рукой двери, – Зуб вырываем. Сахим, держи его. Маркиз вцепился руками в плечи Антонио, удерживая его на месте. Тут-то мальчишка и понял весь ужас своего положения. – НЕТ! СТОЙТЕ! Гемон ногой ударил по тяжелой дверце. В глазах Энтони потемнело, но резкой боли так и не наступило. Король и вассалы уставились на дверь, которая, качнувшись, плавно отошла от петель и рухнула на пол, так и не натянув нитку. – Проклятье! – выругался Гемон. – Нужно придумать что-то другое. Совсем скоро вся компания оказалась во дворе замка. Прислуга отвлеклась от дел и стала толпиться рядом, желая посмотреть на то, как юному герцогу выдирают зуб. Сахим держал в руках лук и привязывал нитку к своей стреле. Чтобы было веселее, он собирался стрелять не просто куда-то, а в яблоко, которое было на горбу Мролрока. Часть слуг пришла посмотреть именно на это. – Нет во вфем Гнильденбурге лучшего фтрелка, чем я, – самодовольно заявил маркиз, оглядываясь на Энтони. – Твой вуб окажетфя на вемле в два фчета. Он натянул тетиву и прицелился. Гемон крепче ухватился за Энтони, чтобы он не побежал вслед за стрелой. Бесник заключал пари со стражником. Все притаили дыхание. Стрела рассекла воздух и со свистом устремилась вдоль земли, но не пролетев и десяти футов, она вонзилась в ворону, которая невовремя решила приземлиться с трупа повешенного пажа. Птица гаркнула и упала в траву, пронзенная насквозь. Слуги разочарованно ахнули с трибун. – Да черт вовьми! – Сахим пнул ворону ногой. – Просто сделайте нитку короче, – предложил Бесник. – Нет, есть идея получше! Пока слуги чинили дверь в зале, Энтони усадили за стол. Перед ним поставили блюдо с наливными яблоками. – Мои зубы в детстве выпали именно так, – Заявил Гемон, взяв с тарелки плод. – Любил с кухни яблоки таскать, а они, зараза, твердые. Зубы прямо в кожуре остаются! Давай, Тони, ешь! Король откусил от своего яблока и придвинул блюдо ближе к герцогу. Сам Гемон вместе с Сахимом сели напротив него, внимательно наблюдая. Это немного смущало Антонио и он несмело взял яблоко в руки. – Мм, как вкусно... – наигранно протянул он, сделав вид, что кусает. – Не держи наф ва идиотов, – сказал Сахим. – Мы вфе видим. Куфай. – Ну.. ну ладно... – Энтони медленно откусил от яблока той стороной, которая не болела и не шаталась. Он специально хотел отдалить болезненный момент потери зуба. Это вывело Кровавого Короля из себя. – Мы помочь хотим, а ты дурака валяешь?! – Гемон замахнулся огрызком и бросил его в сторону герцога. Тот пригнулся и яблоко угодило в Мролрока, который только-только доковылял до своих господ. – Ай! Простите, что подвернулся Вам под руку, великий государь! – гнилой горбун упал на пол, вытянув корявые руки. – Такое ничтожество заслужило Ваш удар! – Ваткнифь, – скомандовал Сахим. – Нет-нет, стой, – Гемон похлопал маркиза по плечу. – Удар? Ты сказал "удар"? – Точно так, о кровавейший из правящих королей... – пробулькал Мролрок в ответ. Глаза монарха загорелись. – Может врежем Энтони хорошенько? Зуб и выпадет. – НЕТ! НЕ НАДО! – юный герцог вскочил с места и рванул к выходу из зала. – Стой, подлец! – Гемон поспешил за ним вместе с Сахимом. Поймать Энтони оказалось непростой задачкой. Герцог прекрасно знал замок, а еще отлично лазал по его стенам, цепляясь за оконные рамы и выступающие камни. Как мы помним, Антонио рос в орлином гнезде, которое находилось в высоких горах. Именно там он и научился ходить по отвесным скалам, словно горный козел. Поэтому Рыцарь Плохой Шутки, недолго думая, вылез в окно и направился вверх, подальше от старших. – Засранец, а ну спускайся! – Гемон высунулся из окна, ударив кулаком по подоконнику. – Ни за что! – ответил Энтони, забираясь все выше. – Ваше величефтво, офтвьте его мне, – Сахим отодвинул короля от окна и смело полез вслед за Антонио. Это оказалось не сложнее, чем лазать по дереву. Маркизу вспомнились времена, когда он грабил проезжающие кареты. Чтобы застать ее хозяев врасплох, он прятался в кроне деревьев, а после спрыгивал с ветки прямо на экипаж. Эффект был поразительным. Угнаться за герцогом было трудно, но наконец Аджималь схватил мальчишку за ногу. Энтони закричал по-орлиному, и все маленькие звери в пределах замка поспешили спрятаться. Он вцепился руками в раму окна и стал брыкаться, чтобы сбросить с себя ладонь Сахима, но тот не отставал. Вдруг окно распахнулось и кто-то взял Энтони за шиворот, после чего силой попытался втащить его внутрь замка. Бесник не ожидал, что вслед за герцогом ему придется поднять еще и Аджималя, поэтому после рывка он чуть не вывалился наружу, в последний момент упершись ногами в стену. Антонио расставил руки в стороны, чтобы не упасть, а Сахим, лишившись из за Бесника опоры, теперь держался только за ногу герцога. – О! Вот вы где! – Гемон поспешил к своему оруженосцу. Подъем по лестнице отнял много сил у великого короля и поэтому Анархий остановился, чтобы отдышаться. – Ваше величество, помогите! – прошипел красный от потуги Бесник. – А, да, конечно. Давай! Ты сможешь! – Кровавый Король похлопал оруженосца по плечу. – Вы не помогаете! – Я поддерживаю! Не обесценивай мой труд, – Гемон недовольно скрестил руки. – Ну же! Ты справишься! Если вытащишь их, я посвящу тебя в ры... Глаза Бесника загорелись и он, собрав всю свою силу и мужество в кулак, втащил Энтони в замок, а вслед за ним и Сахима. Все трое повалились на пол, придавив друг друга. Оруженосец поспешил снять с себя герцога и маркиза, чтобы встать на ноги. – Ну? Посвятите? – спросил он у короля. – Конечно! Если врежешь Энтони по лицу, а то я не могу, он мне как сын все-таки. – Делов-то! – Бесник размахнулся и ударил Антонио, который только встал, по носу. – Может, еще? Я могу! – Не стоит, спасибо, Бесник. Бесник. Бесник! БЕСНИК, СТОЙ! – Гемон стал оттаскивать своего оруженосца от герцога. – А вуб так и не выпал, – проговорил Сахим, подняв на себя разбитое лицо Энтони. – Не выпал? Ну тогда никаких шпор тебе, – Кровавый Король дал Беснику подзатыльник. Тот недовольно цыкнул. – И что ж делать с тобой? – Не бейте меня больше, пожалуйста... – всхлипнул Энтони. – Ладно, так и быть, – Гемон приобнял герцога за плечо. – Раз так, то... Он вздохнул, разведя руками, а после внезапно направил кулак в сторону несчастного зуба Антонио. Юноша перепугался и, не имея возможности отойти назад или пригнуться, укусил короля. Служанка, которая перевязывала руку монарха, не могла сдержать улыбки. Точно так же улыбался и Рыцарь Плохой шутки, сидя за обеденным столом. – Это вфе ив ва этой твоей фпофобнофти, – говорил Сахим, накладывая себе рябчиков, – друг мой, Влополучный Энтони. – Точно. Если бы не твое везение-невезение, мы бы уже выдернули твой несчастный зуб, – недовольно проворчал Гемон. – Н-да, а я бы уже был рыцарем, – тихо отозвался Бесник, сидя у стены. – Видно, не судьба! – Антонио громко засмеялся, как вдруг на вдохе стал кашлять, чем-то подавившись. Слуги поспешили к герцогу, чтобы помочь, и один из них с силой хлопнул юношу по спине. Зуб вылетел из глотки Искандорфа, прокатившись вдоль длинного стола и остановившись лишь на краю. Все присутствующие проводили кость недоуменным взглядом. – Выпал, – ахнул Сахим, подняв брови. – Выпал! – обрадованный Энтони вскочил с места, подняв руки. Теперь он стал выглядеть еще более нелепо с огромной дырой во рту. Но счастье юноши длилось недолго. Он скоро побледнел и уставился на своего короля. – Ваше величество... Это что же... Я так все зубы потеряю? И буду кричать от боли, и схвачусь за голову от того, что у меня выпали все волосы, а затем я встану на колени, потому что у меня отнимутся ноги, а за ними и руки, и язык у меня опухнет и отвалиться, а потом мои глаза нальются кровью и взорвутся? – Да, – без промедлений ответил Гемон. – Эта неделя у тебя последняя. По замку вновь прокатился плач Энтони и громкий смех короля и его маркиза. До самого вечера Антонио был уверен в том, что неприлично рано умирает, пока Бесник не дал ему подзатыльник и не сказал, что все это лишь шутка. С тех пор юный герцог зарекся верить всему, что ему говорят старшие. Но, как это часто с ним бывало, совершенно забыл о своем обещании на следующий же день, и Кровавый Король с Рыцарем Грязной Крысы могли еще много раз рассказывать ему небылицы забавы ради.