Сказания о Гнилой Державе

Ах, север... Многие люди сходят с ума и начинают рвать на себе волосы, только услышав про это место. Что уж говорить о тех, кто ступил на Вечно Хмурые Земли и оказался в Гнилой Державе, как прозвали это королевство в народе. Гнильденбург всегда отличался от иных королевств. Во-первых, ему было всего десять лет, во-вторых, им правил Гемон Анархий второй с половиной и его вассалы. Хуже сочетания нельзя и вообразить. Вообще, все, что сочеталось с именем короля Анархия, пугало, отвращало и заставляло молить о пощаде. Сам Гемон искренне этого не понимал и всегда удивлялся, когда простые люди в ужасе убегали от него прочь, а дети начинали плакать. По этой причине, кстати говоря, король быстро прекратил брать чужих младенцев на руки и благородно целовать их в лоб, чтобы показать свою благосклонность и любовь к народу. Детишки, вырастая, начинали заикаться. Хоть они и не знали ужасов, что творил их монарх, но где-то на подкорке сознания они испытывали первобытный страх к нему и, даже забыв о том, что Гемон когда-то брал их на руки, дети оставались напуганными на всю жизнь. Нужно было расположить к себе людей, которые давно потеряли всякое доверие к Кровавому Королю. Только как? С детьми все уже закончилось плохо, так что же придумать? Этими вопросами мучил себя Гемон хмурым осенним утром, сидя за столом во время завтрака. – Ну и что делать? – спросил Анархий, мешая ложкой кашу. Бесник, сидящий у стены зала, вздрогнул. Гемон молчал все то время, что они сидели здесь, так что оруженосец стал дремать. – Что? – переспросил юноша, протирая глаза. Он не понял к чему король вообще это сказал. – С народом что делать? – повторил Гемон. – Мне кажется, он меня не очень любит. – Да? А мне казалось, что люди от Вас в восторге... – усмехнулся Бесник, подпирая голову рукой. – Оставь свою язву при себе, – монарх фыркнул. – Я должен как-то исправить положение. Я хочу, чтобы мои люди любили меня. Вот остальных королей они любят, а чем я хуже? Вроде же неплохо справляюсь со своими обязанностями, так в чем проблема? – Вам кратко рассказать? – Нет, я понимаю, что проблемы есть, но у кого их нет? Я не хуже других королей. – Наш летописец отдельные книги ведет с Вашими злодеяниями. Их уже пять. Каждая страниц по двести. Недавно шестую начал. – Бесник, ты преувеличиваешь. "Злодеянием" можно обозвать, что угодно, – Гемон махнул рукой, а после смолк, прищурившись. – А как зовут этого летописца..? – Ваше величество, если Вы хотите подружиться с людьми, перестаньте для начала испытывать на челяди новые кнуты, – Бесник развел руками. – Уверяю Вас, они будут от этого в восторге. – Опять твоя ирония. Сидишь, болтаешь, толку никакого... Хоть бы совет дельный дал, бестолочь, – Кровавый Король вздохнул, снова уставившись в тарелку каши. Оруженосец задумался, обведя взглядом высокий потолок главного зала. – Скоро праздник, последний день урожая. В городе ярмарки будут, танцы, пляски. Может, подготовите что-нибудь для людей в честь этого? К Вам наверняка и герцоги ваши приедут. Возьмите самого нелюбимого народом вассала и вместе поблагодарите крестьян за их тяжелый труд. – Нет, это не сработает, – Гемон покачал головой. Бесник пожал плечами, он тоже не особо верил в успех такой затеи. Но тут лицо короля преобразилось. Он развернулся к оруженосцу, сияя от гениальной идеи. – Знаю! Скоро же праздник! Я позову сюда Аджималя Сахима и мы вместе сделаем огромный пирог по рецепту моей матушки! Сделаем и будем раздавать на главной площади совершенно даром! А знаешь, почему я именно с Сахимом буду его готовить? Потому что его мой народ тоже не жалует! Не понимают они его, хоть убей. А так роднее станут! Ну, как тебе? – Пирог? – лицо Бесника стало выражать неясную тревогу. – Как в тот раз? Ну, когда Вы накормили людей пирогами, в которых было мясо их детей, которых вы забрали. – Эй! Это было один раз, хватит мне припоминать! Я так, между прочим, решил проблему голода. Сколько можно думать об этом? – Анархий недовольно скрестил руки. – Ваше величество, я полагаю, люди не забыли о том, как ели собственных детей. – У меня был тяжелый период в жизни. Лучше скажи, как тебе идея? Неплохо я придумал, а? – Да, ваше величество, вы просто гений, – проговорил оруженосец, не желая доказывать монарху, что именно об этом он и говорил ранее. Бесполезно. – То-то! Зачем я вообще тебя здесь держу? Ни одной хорошей мысли. Учись, пока я жив! – Как скажете, ваше величество... Аджималь Сахим был, пожалуй, самым странным вассалом Кровавого Короля. Его земли никогда не принадлежали этому королевству ранее и считались проклятыми. Еще более проклятыми, чем все Вечно Хмурые Земли. Ходили слухи, что когда-то через те города и деревни проходил колдун, который так пожалел местных людей, что даровал им бессмертие. А после туда пришли неизлечимые болезни. Люди страдали, но никак не могли умереть, зато могли заражать других, поэтому те места быстро стали забытыми и навеки закрытыми для любых странников. До тех пор, пока Гемон Анархий не стал бороться за власть. Кто бы мог подумать, что чумные отряды болеющих людей так легко справятся с армией противника? Дружба с Сахимом многое значила для Гнильденбурга, но люди опасались этого маркиза, хотя Аджималь был невероятно красив собой. Длинные темные волосы, аккуратно уложенные усы с бородкой, хитрый взгляд и коварная улыбка. По манерам своим он напоминал разбойника в самом лучшем смысле этого слова, ведь маркиз был свободолюбив, харизматичен, волен в общении и дьявольски обаятелен. Многие дамы падали в обморок, когда он смотрел на них, и только в двух случаях девушки навсегда отворачивались от Сахима. Когда он снимал свои белые одеяния, которые скрывали чудовищные язвы, нарывы, червивые раны и гнилую плоть, и когда он открывал свой рот. – Вдравфтвуйте, фир. Как ваши дела в предверии правдника? – Сахим поклонился Гемону, мило улыбаясь. Рыцарь Грязной Крысы (как еще называли Аджималя, ведь на его гербе был изображен крысиный король, в честь Крысы Прародительницы, которая и заразила всех его людей болезнями) обнажил свои большие передние зубы, которые напоминали резцы грызуна. – Неплохо, Сахим, неплохо, – Гемон хотел похлопать маркиза по плечу, но остановил руку, так и не коснувшись его. – Слушай, я хотел бы, что бы мы сделали пирог для людей в честь праздника. А то они думают, будто бы я изверг какой-то, а ты вообще монстр. – Как в тот рав, когда Вы накормили крефтьян пирогами ф их детьми? – спросил Сахим, вскинув бровь. – Нет! Нормальный пирог! Почему вы все припоминаете мне тот случай?! У меня был тяжелый жизненный период! – Что Вы, фир, никто Ваф и не думает офуждать. Ф кем не бывает? – Да ни с кем так не бывает, – проворчал Бесник, морщась от воспоминаний. Гемон обернулся на него, в гневе сведя брови. Он бы мог испепелить оруженосца взглядом, если бы продолжил смотреть на юношу еще хотя бы мгновение, но Сахим быстро отвернул своего государя обратно. – Так, вначит, пирог? Почему бы не поручить челяди его готовить? – Нет, Сахим, это должны быть мы с тобой. Чтобы стать ближе к народу, понимаешь? Моя матушка говорила, что пироги нужно готовить с любовью, а эти кухарки черти что туда положат. Вот мы с тобой точно сделаем его с душой. – О, мне это нравитфя, фир, – Сахим довольно улыбнулся, прищурив черные глаза, как вдруг что-то дернуло его за длинный белый балахон. – Сир, вы идете так быстро, я еле поспеваю за вами... – булькающий хриплый голос раздался с пола. Рядом с маркизом стоял уродливый маленький горбун, который уже мало чем напоминал человека, скорее гнома или гоблина из сказок. Один его пожелтевший глаз был крупнее второго и почти вываливался из под века, кривых черных зубов было всего штук шесть, а отвратительные наросты покрывали его серую грубую кожу. Никто не видел, как это существо оказалось подле своего хозяина, поэтому, когда оно заговорило, Бесник чуть подпрыгнул, а Гемон сделал пару шагов назад от отвращения. – Мролрок! – Сахим нахмурился и отдернул свое одеяние, вырвав его край из трехпалой руки раба. – Я же фкавал тебе ждать фнаружи! Ты мервок королю! – О, достойнейший из всех чумных, прости нерадивого Мролрока за это оскорбление! – Мрол упал на свои кривые тощие колени и поклонился маркизу в пол. – Я не мог остаться снаружи, местная доблестная стража имеет плохую привычку бить меня ногами. – Хочешь фкавать, фтража фамого Гемона Анархия имеет плохие привычки? – Нет-нет! Ни в коем случае, сир. Вообще, если так подумать, то бить смердящего Мролрока это даже хорошая привычка! Но только после нее болят бока... – То ефть им нужно ваботиться о твоих боках? Что еще они тебе должны? – Ничего, о благословленный Святой Крысой! Я – глупый баран, ничтожная букашка и грязный раб. Я уползу во двор, как Вы и велели, сир, и больше никогда не посмею ослушаться Вас, о мудрейший из всех прокаженных... – Мрол, не поднимаясь с пола, пополз к выходу из тронного зала, стараясь не отрывать свое тщедушное тело от земли. За ним потянулся неприятный гнойный след. – Стой! – Гемон преодолел свое желание вывернуть желудок наизнанку. К подданным Сахима нужно было привыкнуть. – Сахим, пускай он останется. Пойдет с нами. – Офтановифь, – Аджималь обернулся на Мролрока. – Вфтань. Ты пойдешь ф нами. И убери эту гадофьть ва фобой. – Да, сир, – Мрол стал языком слизывать свой след. Бесник отвернулся, пытаясь не лишить себя сегодняшнего завтрака. – Мы... Кхм, мы поедем к моей матушке за рецептом, – проговорил Гемон, косо смотря на чумного раба. – Она единственная, кто знает, как делать тот самый пирог. – О, я думал, Вы убили вфех фвоих родных, – Сахим удивленно поднял брови. – Ты что! Мать это святое. О том, как Гемон Анархий второй с половиной расправился со всем своим семейством ходили легенды. Сестер и братьев у него было предостаточно, а уж сколько он имел дядь и теть... И все в теории могли получить трон Гнильденбурга в случае смерти Гемона. Место короля слишком тяжело далось ему, поэтому Анархий решил избавиться от конкурентов, устроив великую бойню. В живых осталась лишь мать семейства, которую заперли в монастыре. Именно через его холодные каменные стены шли Гемон и Сахим в сопровождении Мролрока и нескольких настоятельниц. Старушки сначала пытались остановить господ, ведь монастырь был женским, но быстро оставили эту идею. Лучше уступить, чем потом собирать крепость по камушкам. Они не были уверенны в том, что Кровавый Король любит больше – себя или свою веру. – На фамом деле я впервые флышу о том, что Ваша мать вфе еще жива... – проговорил Сахим, следуя за своим сеньором. – Ну знаешь, человек в монастырь ушел, это дело такое, личное, – Гемон развел руками, подойдя к нужной двери и открыв ее своим ключом. Действительно, редко какая дама не просила себя закрыть в келье на замок. Должно быть, боялась нагрешить. Кровавый Король толкнул дверь и с добродушной улыбкой заглянул внутрь. Монашки позади него стали читать молитвы, а Сахим с любопытством поглядывал за плечо сеньора. Внутри маленькой, но хорошо обставленной кельи сидела старушка в черных одеяниях, которая ткала полотно. – Матушка, родненькая, здравствуй, – Гемон развел руками, сделав шаг внутрь. – УБИЙЦА! УБИЙЦА! – завопила женщина, только увидев сына. Она бросила в него книгу, которая лежала рядом, затем вскочила с места, схватив табуретку. – НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ! УБИЙЦА! – Я пришел узнать рецепт твоего пирога. Помнишь, ты готовила? Тот самый, – Гемон невозмутимо продолжил, сделав шаг в сторону от книжки, которая угодила прямо Мролроку в голову. – УБИЙЦА! – кричала старуха, прижимаясь к стене. – ТЫ УБИЛ МОИХ ДЕТЕЙ, ИЗВЕРГ! ВСЕХ ДО ЕДИНОГО! УБИЙЦА! УБИЙЦА! УБИЙЦА! – Опять ты только о себе! – Гемон нахмурился. – Хоть раз бы спросила как у меня дела. Может, мне не лучше, чем тебе, а? Знаешь ли, не всем везет жить в таком шикарном монастыре при такой милой компании. Он цыкнул, указав на монашек. Сахим в это время тихо наблюдал за семейной драмой, чувствуя себя лишним. Со своей матушкой Аджималь так не общался. Его мать была милой и доброй женщиной, которая очень сильно любила сына и, кажется, до сих пор не знала о том, что он держит власть в их землях. Сахим не хотел ее расстраивать некоторыми своими поступками и уж тем более – знакомить с друзьями, поэтому держал в неведении. Его мама жила в достатке и постоянно удивлялась тому, откуда у ее сына столько денег, и почему все вокруг говорят про какого-то Рыцаря Грязной Крысы. – УБИЙЦА! УБИЙЦА! – продолжала надрываться матушка Анархия. – ЧТОБ ТЫ СДОХ, ПАСКУДА! МОНСТР! ЧУДОВИЩЕ! – С тобой невозможно общаться, – Гемон махнул рукой. – Боже... Ты такая эгоистка. Знаешь что? Я сам вспомню рецепт этого чертового пирога. А если не вспомню, то сделаю лучше! Поняла? – УБИЙЦА! УБИЙЦА! УБИЙЦА! – Ясно, – Кровавый Король закрыл двери и обратился к Сахиму. – Вот тварь, да? Я к ней со всей душой, а она... Только о себе и говорит. Она всегда такой была, на самом деле. Просто стерва. – Да, фир, фтерва еще та, – согласно кивнул Аджималь. – Я не понял, ты мою мать стервой назвал? – Что? Нет, то ефть, вы же фами... – маркиз глянул в лицо короля и поспешил исправиться. – Я проклинаю фвой гнилой явык, милорд, и буду проклинать до фамого ваката фвоих дней. – То-то. Вернувшись в крайне дурном настроении, Гемон довольно быстро освободил кухню от прислуги. Повара и кухарки просто разбежались, только увидев, что государь зол. У печи осталась лишь одна юная маленькая девчушка, которой было велено за всем присматривать. Бедняга дрожала, как осиновый лист, и молилась, чтобы Кровавый Король со своим маркизом ее не заметили и не стали разносить в гневе кухню. К великому счастью, Гемон Анархий пришел сюда не для того, что бы вымещать свое плохое настроение на утвари или слугах, а чтобы приготовить тот самый пирог. – Сахим, ты готовил хоть раз? – спросил король, подвязывая на себе фартук. Маркиз задумался. – Ну... – Аджималь вспомнил, как он ловил котов на улице, словно сова, а после ел сырыми. Золотые времена... Впрочем, с тех пор мало что поменялось. Разве что местообитание пресловутых кошек, которые дружно покинули его земли. Теперь Сахим и его народ были вынуждены перебиваться случайными путниками и собаками. – Я ф кухней на "Вы". – Я тоже не особо в этом понимаю. Ну, это ведь не так сложно, раз с этим справляются даже женщины, верно? Так, чего там для пирога надо..? Гемон стал обыскивать сундуки и полки на предмет чего-нибудь, что было бы похоже на состав пирога. Сахим тоже стал оглядывать помещение, иногда спотыкаясь об Мролрока, который всюду ходил за хозяином, держа руки в карманах (чтобы ничего не испортить своими гнилыми пальцами). Они бы провозились так целую вечность, если бы девчушка из кухарок не набралась смелости и не объяснила им, что в основе пирога лежит тесто, которое состоит из яиц, муки и прочих ингредиентов. Оно не лежит в сундуке уже готовое, его нужно сделать. – Ну и чушь, – Сахим старательно замешивал тесто, пока Гемон думал над начинкой. – И как люди вообще додумалифь фмешать вфе это? – Знаешь, такие вопросы лучше не задавать, – ответил король. – Я вот не хочу знать как человек понял, что коровье молоко можно пить. – Видимо, попробовал? Ну, подошел к вымени и профто фкавал фебе: "почему бы нет?" – Фу! Отвратно! Да кому вообще в голову придет пить что-то из животного? – Эгей! Здравствуйте! – на кухню вошел Энтони, который решил посетить столицу Гнильденбурга в честь праздника. Из за него же он был в крайне хорошем настроении. – А вы знали, что у рыб тоже есть молоко? Мне Бесник рассказал! Я выжал немного из карася на рынке, оно так отличается от коровьего! А чем вы занимаетесь? Антонио облокотился на стол, весело смотря на Гемона и Сахима. Те переглянулись между собой и молча все поняли. – Пирог готовим, – ответил маркиз. – Людей хотим порадовать. Правдник же. – Да фто ты, – передразнил его юный герцог, за что едва не получил оплеуху, от которой ловко увернулся. Хихикая, он подбежал к Гемону и стал заглядывать ему за плечи, мешая нарезать грибы. Мальчишка изловчился и выкрал кусочек, сунув его в рот. – Эй! А ну пшел отсюда! Негодяй! – король хлопнул Энтони по спине тряпкой. – Помочь не хочешь, бездельник? – Нет! – улыбнулся герцог. – Я должен попробовать все пироги на ярмарке! А еще мне предложили над бочкой с водой посидеть. Люди будут бросать яблоки в мишень, и если они попадут, то я упаду, но я не упаду! Мне сказали, что это большой обман! Ой, а что это? Энтони схватил изогнутый нож со стола и стал им размахивать, изучая. Сахим попытался перехватить его, но юный герцог резко увел лезвие в сторону. – Отдай и фкройфя! – Аджималь забрал нож, положив его на место. – Гуляй, безобразник! – кивнул Гемон. – Тебе еще над бочкой сидеть. Не хватало еще, что бы ты несчастья на нашу кухню привел. – А вы позовете на пирог? – Мролрок, выпроводи его прочь, – Сахим ногой вывел своего слугу из-за стола и тот, прихрамывая подошел к Энтони. Стоило ему протянуть корявые ручки к герцогу, как тот отпрянул. – Эй! Фу! – мальчишка похлопал, будто хотел отогнать собаку. – Мне приказано выпроводить вас из кухни, милорд, – прохрипел Мролрок, проведя ладонью по одежде Антонио, оставив на ней гадкий липкий след. Герцог вскрикнул и поспешил выбежать из кухни. Работа над пирогом продолжалась. Гемон наугад готовил начинку из грибов, зелени и сметаны, Сахим занимался тестом. Вроде все шло неплохо и даже запах от еды был аппетитным. И только когда пришло время придавать тесту форму пирога, Аджималь посмотрел на руку и обнаружил, что его белоснежная перчатка порвана. Видимо, Энтони ее порвал, когда хотел убрать нож. Из под ткани выглядывали струпья, гнойники и ранки. Сахим перевел взгляд на тесто, куда Гемон уже клал начинку. – Это будет самый вкусный пирог! – говорил король, стараясь сделать все аккуратно. Блюдо получалось огромным и сытным. – Только увидев его, люди поймут, что мы с тобой хорошие люди! И даже забудут о том случае, когда я накормил их... Гемон остановился. Он увидел шевеление под тестом. Анархий поднял взгляд на своего маркиза. Пирог обещал быть с мясом. – А это мы оставим в тайне, – Кровавый Король продолжил выкладывать грибы со сметаной. Не переделывать же блюдо. Пускай этот опарыш и будет той любовью, о которой говорила матушка. Пирог был отправлен в печь, где зарумянился и стал еще более вкусным на вид. Неужели они справились? Неужели они смогли сделать вкусное блюдо без чьей-либо помощи? Кухарка не считается, она всего лишь сказала им из чего и как готовить тесто, где взять грибы, с какой зеленью их лучше смешать, как придать пирогу форму пирога и как правильно положить его в печку. – Надо фначала его попробовать, – сказал Сахим, смотря на свое творение. Душистый огромный пирог стоял на столе, поблескивая румяными боками. Гемон переглянулся с маркизом недоверчивым взглядом. – Наверное, мы не сможем оценить его вкус. Нужен человек со стороны, – ловко выкрутился король. Имя подопытного пришло к нему тут же. – Надо позвать Бесника. К сожалению, Бесник знал с самого начала, что честь попробовать пирог достанется ему, поэтому он уже долгое время скрывался в толпе на ярмарке, отдыхал и не попадался на глаза страже. Найти его не представлялось возможным. – И что же делать? – Гемон задумчиво почесал затылок. Сахим обвел взглядом кухню и ему на глаза попался Мролрок, который старательно ловил таракана на полу. – Эй, бефтолочь, – маркиз окликнул своего раба и тот поспешил подползти к нему. – Да, милорд, о красивейший из людей Крысы? – Попробуй, – Сахим отрезал кусочек пирога и протянул ему. – О, милосерднейший из всех ныне живущих! Неужели я достоин целого куска этого прекрасного блюда? – Мрол, чуть не плача, протянул ручки к куску. – Чем я заслужил такую милость? Жалкому Мролроку хватило бы и крошки с твоей руки, о, великолепнейший! – Ваткнифь и ешь уже. – Как прикажете, сударь, – раб ударился лбом об пол, поклонившись, и, наконец, откусил от пирога. На его лице засияли слезы радости, а рот расплылся в глупой улыбке. – Ну как? – Гемон внимательно наблюдал за горбуном. – О, это божья благодать! Вкуснее не пробовали даже в раю, милорд! Умирая, я буду вспоминать вкус этого прекрасного пирога, сотворенного руками самого Рыцаря Грязной Крысы и великого Кровавого Короля, да проживут они долгие годы! Да будет их правление в Гнильденбурге вечным и счастливым! Теперь у меня нет смысла жить на этом свете, раз я уже съел столь вкусное, великолепное, потрясающее, колоссальное, неописуемое, прелестное, сытное, идеальное со всех сторон и смыслов блюдо! И нет мне смысла ходить по земле, раз я уже заслужил такую милость от своего господина и самого короля... – Мролрок схватил со стола нож и занес его над своей грудью, обливаясь слезами. – Эй, не надо! – Гемон отступил на шаг от мерзкого карлика. – Ваканчивай это предфтавление. Бери пирог и тащи его на площадь, мервкая тварь, – спокойно проговорил Сахим, зная наизусть все причуды своего слуги. – Да, о, наищедрейший из проклятого народа... – Мрол пристыженно убрал нож и, вытирая слезы порванным рукавом, взял со стола огромную посудину с блюдом. Она оказалась тяжелой и размерами была больше него, но горбун уверенно зашагал с ней из кухни, держась из последних сил на дрожащий ногах. Путь был долгим. Глашатаи протрубили в трубы и объявили выход короля в сопровождении его маркиза. Слуги радостно бросали ленты и красивые осенние листья им под ноги, весело хлопая в ладоши. На главной площади их ждал украшенный стол и толпа людей. Несмотря на фанфары, горожане стояли в напряженном молчании, поглядывая на монарха и пирог. – Возрадуйтесь же люди! – громко объявил Гемон, подняв руки вверх. – Конец осени! Конец сбора урожая! Вы все славно потрудились, поэтому я и мой друг Сахим, ваш любимый маркиз, приготовили вам пирог! Угощайтесь же! Мролрок, крехтя, положил блюдо на стол и отошел за спину Аджималя. Ожидаемого эффекта речь не произвела. На площади царила тишина, люди переглядывались между собой и не спешили подходить к столу. – Суки, это не как в прошлый раз, – Гемон нахмурился. – Пирог постный! Хватит мне припоминать тех детей! А ну быстро взяли по кусочку! Король сам принялся нарезать сегодняшний обед и раздавать его людям. Те испуганно брали пирог, неловко кланялись, а когда Гемон отходил, тайком осматривали начинку на предмет человеческого пальца или зуба. – Приятного аппетита, – Сахим мило улыбался, передавая кусочки пирога людям. Первыми к нему стали подходить девушки, заприметив прекрасное личико и манеры Рыцаря Грязной Крысы, а за ними смелости набрались и остальные. Король с маркизом потрудились на славу, пирог оказался достаточно огромным, чтобы большинству людей хватило. Народ наконец понял, что никаких сюрпризов их не ожидает, поэтому главная площадь скоро вновь наполнилась шумом, музыкой и весельем. – Эй! Энтони! – Гемон нашел горе-бочку, над которой сидел его герцог. Антонио был мокрым и очень несчастным. Видимо, его обманули, когда говорили, что он не упадет в воду. Рот Энтони был весь в ягодой начинке, он грустно доедал вишневый пирожок. – Хочешь попробовать наш с Сахимом пирог? – Анархий протянул кусочек герцогу. – Нет, я наелся уже... – вздохнул Энтони. – Ваше величество, отойдите от мишени, – Бесник со злорадной ухмылкой подкидывал яблоко. Последние пол часа он занимался тем, что опрокидывал Антонио в воду. Оруженосец отметит этот день в календаре, как самый счастливый. Теперь маленький герцог будет знать, как получать шпоры в шестнадцать! Бесник размахнулся и бросил яблоко точно в цель. Деревяшка ушла из под Энтони и он снова оказался в ледяной воде. – Не хочу так больше играть! – Антонио вылез из бочки и стал выжимать свое платье. – Бесник, может, ты? – Гемон обратился к своему оруженосцу. – Ой, знаете, тут такое дело... – мозги Бесника стали адски вращаться, пытаясь придумать отговорку. – Я принял обет, мне теперь нельзя. – Что нельзя? – Да там... Ой! Вы гляньте! Там сапоги пытаются достать! Надо срочно попробовать! Извините! – Бесник поспешил к столбу, у которого толпился народ. Анархий проводил его взглядом и отметил, что этому оруженосцу не хватает плетей. Праздник близился к концу, пирог был съеден до самой последней крошки. Гемон и Сахим так увлеклись, что не оставили себе ни кусочка. Впрочем, это не сильно их расстроило, ведь народ был явно доволен, а значит они стали чуть ближе. Утро в замке Анархия второго с половиной, было тихим. За столом сидел довольный Сахим, который баловался со своей серебряной посудой, ожидая короля. Для него были отдельные столовые приборы, чтобы никто не заразился. Энтони был напротив и чесался. У него начался диатез от переизбытка ягод. Бесник сидел у стены, любуясь новыми сапогами. Все ждали Гемона. – Доброе утро! – король открыл двери, кутаясь в халат. – А чем так воняет? Какая-то из твоих крыс умерла, Сахим? – Нет, фударь, – маркиз покачал головой, заглядывая под одежду. Несколько мышей вылезли через его воротник и разбежались. – А чем тогда пахнет? – Гемон сел в торец стола. – Вы чувствуете? Это Мролрок? – Мролрок фпит в фобачьей конуре, гофударь. – И чья тогда эта вонища? – Должно быть сэру Антонио приснился кошмар, – усмехнулся Бесник. – Эй! Неправда! – Энтони обернулся, ударив рукой по столу. – У нас точно никто не сдох? – Гемон заглянул под стол. – Подождите... – оруженосец встал с места и подошел к окну. Открыв его, Бесника моментально скрутило от смрада и вчерашний ужин оказался на полу. Антонио уже хотел посмеяться над ним, но запах уже проник в зал. Герцога вырвало под стол вслед за оруженосцем. – Что за черт?! – Анархий зажал нос и подошел к окну. За ним встал и Сахим, которого совсем не тревожил запах. Прекрасный, красиво украшенный город, что еще вчера дарил радость одним своим видом, превратился в помои. Страшно описать, какие продукты жизнедеятельности человека оказались на вымощенных камнем дорогах, в подворотнях, на переулках и главной площади. Столица Гнильденбурга напоминала выгребную яму. Было видно, что некоторые люди все еще лежат на земле, обессиленные и бледные. Гемон и Сахим переглянулись. – Ф Мролроком вфе было в порядке... – проговоил Аджималь. – Наверное, не стоило проверять пирог на горбуне, которого не берут болезни, – Гемон неловко побарабанил пальцами по окну. – Что ж... Бесник! Бери листок и перо! Надо собрать золотарей со всего Гнильденбурга.