together with your body makes me go hukhuk

Хосок любит выпить. Ему не нравится, когда все заходит слишком далеко и бросает вызов его выносливости, но в целом, он любит выпить. Но любит делать это только вместе с другими, хоть их количество и не имеет значения. Даже одного друга достаточно, чтобы внутри него разлилось чувство комфорта и тепла. Сейчас он пьет только с Тэхеном и Намджуном. Чимин и Чонгук решили уехать вместе в Пусан, чтобы навестить свои семьи. Сокджин и Юнги притворяются, что не танцуют друг вокруг друга со все более замысловатыми оправданиями, чтобы не называть свои постоянные совместные ужины настоящими свиданиями. Хосок знает почему. Они все знают. Но не хотят ранить Намджуна, раскрывая, что они вместе, особенно учитывая, что Намджун и Сокджин встречались. — Но я не понимаю, почему? — ноет упомянутый мужчина, лежа головой на коленях Тэхена. — Это не так, будто мы отдали свои души друг другу. Мы просто трахались два месяца, а потом поняли, что половину времени забываем целовать друга перед сном, и друзьями нам было намного лучше, — его лицо исказилось. — Хотя секс был хорош. Тэхен фыркает. — Конечно. Я видел, какой Джин-хен гибкий, — Хосок тоже видел. Это была великолепная ночь. Парню нужны уроки по танцам, но, наверное, это лучше, что он родился с двумя левыми ногами. Эта природная гибкость в сочетании с природной грацией дала бы Сокджину больше силы, чем простой смертный когда-либо имел. — Так каким он был? — спрашивает Тэхен, выбрасывая Хосока из своих мыслей, пока они не стали слишком непристойными, только для того, чтобы погрузиться в новые образы. Намджун хмурится. — Я только что сказал - он был хорош. Тэхен отмахивается. — Нет, я это понял. Я имею ввиду… Проясни кое-что для Чимина, Куки и меня. Джин-хен. Сверху, снизу или свитч? Хосок давится своим напитком. Намджун заливается красным, его рот открывается и закрывается, как у неописуемо красивой рыбы, хватающей ртом воздух. Наконец, он опускает взгляд на свои руки, бормоча: — Исключительно снизу. Тэхен хихикает, вытаскивая свой телефон. — Повтори это ещё раз для меня. Я выиграл 125000 вон. — Ты поставил столько денег на то, как Джин-хен любит трахаться? — визжит Намджун, распрямляясь и в ужасе уставляясь на него. — Что за хуйня? — Другие факторы, — отмахивается Тэхен, включая диктофон. — Теперь, пожалуйста, повтори. Намджун-хен, скажи мне. Джин-хен. Сверху, снизу или свитч? Намджун смотрит на Тэхена; его рот все еще открыт, пока он все еще тупо уставился на парня. Тэхен просто смотрит в ответ, и, как всегда, побеждает в гляделках. Намджун заливается краской еще больше и снова бормочет: — Исключительно снизу. Тэхен ухмыляется, останавливая запись и отправляя ее двум людям, которые скоро будут вне себя, потому что пришли к неверному выводу о половой жизни их друзей. — Ну, — говорит он, протягивая слово, — я это понял однажды, когда Юнги-хен начал вертеться вокруг. Мы тусовались разок, и собирались потрахаться, прежде чем узнали, что оба - исключительно сверху. Той ночью я получил отличную дрочку, а он - первоклассный минет, так что, я думаю, секс у нас тогда все таки был, но вы поняли, о чем я. Но Чимин и Куки просто не верили мне и сейчас обеднели из-за этого, — он снова хихикает. — Буквально, — Тэхен уставляется на Хосока. — А ты, хен? Что бы ты думал? Хосок пожимает плечами. — Никогда не думал много об этом, — сказал он. — Не мое дело, пока мы не в постели, — он кусает губу, неуверенный, стоит ли ему продолжать, но алкоголь развязывает ему язык. — Но я буду честен. Я не знаю, почему люди предпочитают исключительно что-то одно, если каждая позиция - увлекательная, если ты только поверишь в это. Типа, ты когда-то пробовал быть снизу? — Нет, — говорит Тэхен ярко и остро, как нож, сверкающий солнечным блеском. — Не испытываю ни малейшего желания. Может, однажды это изменится. А может и нет. Но я занимаюсь сексом, которым хочу, и это единственное, что имеет значение. Если другой чувак не хочет быть снизу, у нас есть другие варианты, кроме члена в заднице. Это срабатывает и нам обоим приятно. Хосок наклоняет голову, обдумывая эти слова. — Наверное, но я просто не могу представить себя, придерживающимся одной позиции всю жизнь. Это, кажется, скучно, — он замечает, как хмурится Тэхен. — Не то чтобы ты скучный. Просто это могло бы быть скучным. Для меня. Лично. — Почему нет? — спрашивает Намджун тихим голосом. Они поворачиваются, чтобы посмотреть на него, и он вновь краснеет под их взглядом. — Я имею ввиду, ты когда-нибудь задумывался о том, что можешь упустить? Как ты узнаешь, что тебе что-то не нравится, пока не попробуешь это? — он ковыряет этикетку на своей бутылке. — Это то, о чем я задумался, когда Джин-хен сказал, что никогда не был сверху. Я не давил на него - не хотел, но я просто не мог понять… Я понимаю, когда есть предпочтение, если ты знаешь, как чувствуются оба варианта, но если не знаешь..? Но это не так, что мы занимались чем-то еще, кроме дрочки и минета, — его голос стихает до низкого шепота. — Я не пробовал больше ничего с кем-либо. Просто мне интересно, как оно работает. Я знаю, что не могу ничего сказать, потому что у меня ничего и не было, но я чувствую, что должен попробовать оба варианта, чтобы узнать. Это имеет какой-то смысл? Тэхен вздыхает, проводя рукой по волосам Намджуна. — Смотри, хен, я не могу говорить за Джин-хена, но для меня… Я не собираюсь заявлять, что твоя мысль наделена каким-то глобальным смыслом. И я получал в свой адрес обвинения, что все это - токсичная маскулинность или ассоциирование проникновения со слабостью, но я, честно говоря, так не думаю. Бывало, что ночами я уставлялся в потолок и думал, являюсь ли я из-за этого плохим человеком. Так было до тех пор, пока я не поговорил с Юнги-хеном и не понял, что совсем неважно, какие усвоенные обществом вещи могут всплывать у меня в голове. Если я не хочу совершать половой акт - я не должен. Не важно, какое давление я могу почувствовать от других или от себя, я должен делать это тогда, когда хочу. Это мое решение. И пока я не давлю на кого-то, не имеет значения, чем мы занимаемся в постели, если мы оба этого хотим и нам это нравится. Он берет пиво из рук Намджуна и делает глоток. — Но хен, если ты хочешь попробовать анальный секс в обоих вариантах, просто чтобы определить, что тебе не нравится та или другая, тогда тебе стоит это сделать. Не важно, если ты будешь снизу раз или два и решишь, что тебе это не нравится. Тебе не обязательно сдавать свою карту верхнего. То же самое наоборот. Или ты можешь решить, что тебе не нравится ни то, ни другое, и ты просто хочешь остаться в стороне. Люди, занимающие роль «снизу» или «сверху» только потому, что никогда не отклонялись от позиций, в которых они лучше, чем другие, кто пытался, — полные придурки. А если ты поймёшь, что тебе нравится быть снизу и больше ничего? То же самое. Ты не стал хуже и не стал придурком, потому что первые несколько раз занимался однополым сексом со своим членом в чей-то заднице, а не наоборот. Или наоборот. Тебе не обязательно оставаться в коробке, если это не то, чего ты хочешь. Ты можешь окунуть в неё палец, чтобы проверить воду, и вернуться, если захочешь, — он морщится. — Я путаюсь в метафорах, но ты меня понимаешь, да? Намджун кивает. Хосок кивает тоже, подталкивая ногу Тэхена носком своего ботинка, чтобы младший мог понять тихое извинение. Тэхен похлопывает его по лодыжке, и Хосок расслабляется, зная, что он прощен. — Я хочу попробовать быть снизу. Намного больше, чем сверху, — шепчет Намджун, отказываясь смотреть куда-либо, кроме своих рук. — Но я правда переживаю. Я не доверяю рандомного человеку в клубе, чтобы тот в первый раз трахнул меня. Но я не знаю, кого спросить. Хосок винит алкоголь. Он винит его за слова, которые поднимаются в его горле, прежде чем он даже может обдумать их. — Ты доверяешь нам? И Намджун, и Тэхен вздрагивают, их глаза расширяются, когда они поворачиваются посмотреть на Хосока, который продолжает, потому что его рот, вероятно, больше никак не связан с его мозгом. — Ну, если ты хочешь, чтобы я трахнул тебя - я не против. И я не против, если Тэхен будет со мной, если вы, ребята, тоже не против этого, — он делает ещё один глоток соджу. — Что скажете? Они моргают, глядя на него. А потом смотрят друг на друга, и между ними происходит немой разговор, прежде чем они кивают. Хосок не понимает этого, но он не против подождать, когда это закончится. В конце концов, они должны договориться до чего-то. — Мы поговорим об этом утром, хен, — шепчет Тэхен, похлопывая Хосока по колену. — Но если ты все ещё захочешь, у нас обязательно будет этот разговор. Хосок кивает, гордясь собой из-за своей блестящей идеи. Она настолько блестящая, что он не может дождаться этого разговора, и, если он будет с утра, то тогда ему уже нужно идти спать. Он встаёт и, спотыкаясь, добирается до дивана, падая на удобные подушки, когда его глаза закрываются и он обхватывает руками подушку. Утром он докажет им, какой у него блестящий ум. Он ненавидит похмелья. Он встаёт с утра с привкусом задницы во рту, и не в хорошем смысле, его голова раскалывается и пытается вспомнить, как именно он опозорил себя на этот раз. Обычно сам он ничего не понимает и нуждается в каком-то рандомном флэшбеке, чтобы заставить его достоинство рухнуть, пока его поступки проносятся у него в голове. Этим утром ему повезло вспомнить, как он сказал Намджуну и Тэхену, что он хотел бы быть между ними. Может быть, он говорил не так, но это то, что он имел ввиду. Он хочет трахать Намджуна, пока Тэхен трахает его. Можете его осуждать. Он человек, а его близкие друзья нечеловечески привлекательны. Он имеет право иметь грязные мысли о них, учитывая, со сколькими из них он трахался. Он заставляет себя подняться с дивана и оглядывает все вокруг него, пытаясь выяснить, где Намджун и Тэхен могут прятаться. Он не знает, где ожидать их появления, и не знает, как они отреагируют на его предложение в холодном свете дня. Тэхен сидит за кухонным столом, попивая горячий шоколад из чашки, и ухмыляется Хосоку, замечая, что он проснулся. — Привет, — говорит он. — Спящая красавица очнулась? Хосок прищуривается, неуверенный в том, как ему это воспринимать. Тэхен не кажется злым, что хорошо. Но он до сих пор не знает где Намджун, и, может быть, Тэхен лишь ослабляет бдительность Хосока, чтобы уже Намджун мог на него наорать. Он слышит спотыкание из ванной и поворачивает голову в сторону к коридору, чтобы увидеть выходящего оттуда Намджуна с растрепанными волосами и широко раскрытыми глазами. — Я хочу, чтобы вы, ребята, трахнули меня, — заявляет он, переплетая свои пальцы, когда держит их перед собой. — Я думал об этом прошлой ночью, — он поглядывает на Тэхена краем глаз. — Кажется, я сказал, как сильно я бы хотел, чтобы вы трахнули меня, а потом вы уснули. И я помню смех. Тэхен даже не пытается отрицать этого. Он просто выглядит слишком самодовольным из-за того, что был единственным трезвым, которому удалось полностью контролировать ситуацию. — Но я не передумал. Я хочу попробовать побыть снизу, и я думаю что вы оба лучшие, с кем это можно сделать. Вы знаете все о моих желаниях, вы не осудите меня, если мне это не понравится, и я безоговорочно верю, что вы остановитесь, если я скажу. Я сейчас не могу придумать никого лучше вас, — он закрывает свои глаза и сглатывает. Хосок видит, чего ему это стоило. Он горд им так же, насколько и напуган, потому что не думает, что был у кого-то первым, кроме того, когда это был его собственный первый раз. Он не знает, как провести кого-то через что-то, типа того, не тогда, когда он сам всегда был сосредоточен на том, чтобы не облажаться. Он думал что это было пугающе, но сейчас, сидя здесь и глядя на Намджуна, который доверяет им эту интимную часть себя, он понимает, что это куда страшнее. Раньше они могли бы разобраться в этом вместе, или он был с людьми, которые уже разбирались. Но Тэхен не выглядит так, будто переживает. Вместо этого он просто смотрит на Хосока, его ухмылку заменил озабоченный хмурый взгляд, когда он говорит: — Эй, мы не собираемся припоминать тебе что-то, что ты сказал, когда был пьяным. Просто потому, что ты сказал это ранее, не значит, что ты должен это делать, если не хочешь. Все в порядке. Хосок качает головой. — Я хочу, — шепчет он сухими губами. Он правда хочет. Он боится, но ему правда хочется сделать. — Мне просто нужно время, чтобы переварить это. Намджун с волнением смотрит на него - вина наполняет его глаза, когда он, без сомнений, начинает корить себя за то, что говорил им, что хочет сделать это. Как будто Хосок не взрослый, который ответственен за последствия своих поступков. — Хоби, — бормочет он, но Хосок отмахивается. Он не собирается давать Намджуну отговорить себя от этого. Хосок никогда не назвал бы Сокджина эгоистичным парнем. Так же, как и не назвал бы эгоистичными Тэхена или Юнги. Он может просто не понимать, чего такого увлекательного в том, чтобы выбирать только одну позицию в сексе и оставаться в ней, но он также не понимает, чего увлекательного в том, чтобы включать в секс телесные жидкости, которые не слюна, пот и сперма. Но очевидно, что это имеет большое значение для некоторых людей. Тэхен прав. Секс не должен быть логичным, и если Сокджин был честен в своих сексуальных желаниях, на него не следовало давить, заставляя делать то, что ему не нравилось. И никто бы не простил его за то, что он обманул Намджуна. Но у него было ощущение, что это был один из аспектов того, что приводит отношения к расставанию. Намджун хотел чего-то другого, чего-то, что Сокджин не мог дать и ясно об этом сказал, и их краткая сексуальная жизнь закончилась прежде, чем они осознали это. Он встает на ноющих ногах и, спотыкаясь, направляется к Намджуну. Он обхватывает его красивое лицо своими руками, глядя ему в глаза, которые уже закрываются, и притягивает Намджуна к своим губам, целуя его мучительно медленно, что кажется идеальным. Это даже не полный момент, но кажется, что в этом поцелуе прошла целая жизнь, прежде чем Намджун широко открывает глаза, принимая язык Хосока в свой рот. Как будто он в самый первый раз видит что-то новое. Хосок задаётся вопросом, захочет ли Намджун когда-нибудь снова быть сверху после сегодняшнего дня. — Ложись на кровать, — шепчет он. — А мне надо освежиться. Он оборачивается посмотреть на Тэхена, и хотя он и Намджун - его хены, Тэхен тот, кто контролирует эту ситуацию. Он наблюдает за ними с удовольствием. — Я полагаю, ты подготовишь его? — Да, — кивает Тэхен, его голос глубокий и тёплый. — Но не переживай, хен. Я позабочусь о том, чтобы приберечь фингеринг для того, когда ты до него дойдёшь. Изо рта Намджуна вырывается скулёж, низкий и гортанный, и Тэхен смеётся. Он подходит к нему и наклоняется к его рту без раздумий, контролируя поцелуй ещё до его начала. Ноги Намджуна слабеют в считанные секунды, и Тэхену приходится подхватить его за бедра и подтянуть наверх, пока Намджун не понимает, что ему нужно подпрыгнуть, и не оборачивает их вокруг талии Тэхена. Хосок и представить себе не мог, что Тэхен был настолько силён. Возбуждение скручивается в его животе, когда он наблюдает за тем, как Тэхен уносит Намджуна. Он никогда не думал, что у него кинк на силу, и до сих пор так не считает. Не тогда, когда он применяет ее или ее применяют к нему. Но, вероятно, смотреть, как один красивый парень поднимает на руки другого красивого парня, является его собственной версией этого кинка. Он ковыляет до ванной и умывает лицо водой, прежде чем решает, что стоит просто залезть в душ и быстренько вымыться, стащив намджунову жидкость для полоскания рта, чтобы не было ощущения, что в нем что-то умерло. Он не хочет портить этот секс из-за того, что они вдруг испытают отвращение к личной гигиене Хосока. Он умудряется принять душ за пять минут, размышляя, как ему следует войти сейчас в спальню. Голым? С полотенцем вокруг талии? Или снова надеть свою одежду? Хосок не знает, каков надлежащий этикет для секса втроём. Хотелось бы ему, чтобы Тэхен дал какие-то подсказки перед тем, как унести Намджуна. Он раздумывает позвонить Юнги, чтобы спросить, но решает, что тот лишь истерично засмеется с его проблем, и точно ничем не поможет. Он решает оставить полотенце. Они все равно будут раздетыми скоро. Так что зачем все усложнять тремя парами одежды? Но когда он заходит в спальню, он видит, что Намджун и Тэхен уже позаботились об этой проблеме. Тэхен целует Намджуна так, как будто думает, что умрет без его вкуса на своих губах, а Намджун просто позволяет ему делать все, что тот хочет. Кажется, ему это нравится. Он дрожит в объятиях Тэхена, руки запутались в его кудрях. Будто он не может поверить, что он здесь и сейчас, в этом моменте. Хосок знает, что он не может. — Хен, — шепчет Тэхен, когда отстраняется, чтобы позволить Намджуну сделать глубокий вдох, в то время как у него самого хватает чертовой наглости при этом не выглядеть обеспокоенным ни в малейшей степени. — Я не могу поверить, что тебе и Джин-хену действительно удалось заняться сексом, когда вы оба такие нуждающиеся мальчики. Намджун тяжело дышит, глядя на Тэхена, и что-то, кажется, мелькает в его глазах. — Ты трахал его тоже. Хосок вздрагивает, хотя даже не знает, почему. Он не знал этого, но не находит это шокирующим. Тэхен пожимает плечами. — Да, мне просто нужен был кто-то, кто подтвердил бы это для Чимина и Чонгука. Они объявили бы спор недействительным, если бы я узнал об этом из первых рук. — Негодник, — шипит Хосок. Тэхен хихикает. — И вот почему ты меня любишь, — он проводит большим пальцем по щеке Намджуна. — Хен, я думаю, что уже знаю ответ, но какой у тебя опыт с риммингом и фингерингом? Ярко-красное лицо Намджуна, кажется, подтверждает то, о чем думает Тэхен. — Римминг, ээ… Я никогда не пробовал его. Ни чтобы мне, ни чтобы я кому-то. Фингеринг? У меня была парочка бывших, которым нравилось просовывать палец, пока они отсасывали мне, и я пытался сам разок, но это никогда не было приятно, — он отчаянно смотрит на Тэхена. — Пожалуйста, сделай это приятным. — Сделаю, детка, — шепчет Тэхен. — Сделаю. Я так и понял, что типа того и было. Некоторые люди не относят игру с аналом строго к активу или пассиву, это просто фактическая часть проникновения, но я и Джин-хен оба решили так. Он хочет, чтобы его задницу была единственная в игре: а я не хочу, чтобы моя принимала какое-либо участие в этом, — он вздыхает. — Нам это зашло. Он и Юнги-хен будут так хороши друг для друга… — он наклоняет голову и видит что-то в глазах Намджуна, что Хосок не может целиком разобрать. — Но я рад, что мы не пошли дальше. Потому что сейчас это значит, что я могу быть здесь с тобой. Тэхен поворачивается, глядя на Хосока с ухмылкой. — Теперь, почему бы хену не подойти сюда, чтобы мы смогли действительно начать? Было что-то в голосе Тэхена, когда он становится глубже, мелодичнее, и заставляет Хосока неторопливо подойти к кровати, будто этот человек - сирена, зовущая его на гибель потерпевшего кораблекрушения. Он идет медленно, туго обмотав полотенце вокруг талии, и наклоняет голову, пытаясь понять, что есть такого в Тэхене, что делает его таким привлекательным. Или, возможно, он просто таковым и является. Что-то настолько целиком и полностью созвучное человеческой природе, что, он точно знает, кому-то нужно, чтобы окончательно избавиться от ограничений, которые они наложили на себя. Хосок садится на кровать, глядя на лицо Намджуна - его глаза широко раскрыты и полны желания. — Теперь, я думаю, нам нужно определить лимиты, — продолжает Тэхена. — Вещи, которые нам не нравятся. Как я уже сказал, я не хочу игры с аналом, сфокусированной на мне. Не стыдитесь, если вам это нравится, но никакой мочи, копро или рвоты. Мне не нравится быть с завязанными глазами или связанным. Я люблю контролировать. У меня нет травмы, я не затриггерюсь, но это то, чего я хочу в сексе, — он оставляет поцелуй на шее Хосока и закрывает глаза. — А что насчёт вас двоих? Что вам нужно от меня? Друг от друга? — Я не знаю, — шепчет Намджун, его голос близок к срыву. — Я никогда не был кинковым с кем-то другим, но это ни о чем не говорит, потому что Джин-хен - человек, с которым я зашёл дальше всех. Я не считаю себя девственником, просто… Блять, я даже не знаю, — он прерывисто вздыхает. — Я не думаю, что хочу испытывать боль? По крайней мере, не сейчас. На самом деле, мне это может и понравится, но сейчас я не хочу. Я просто… Я просто хочу, чтобы кто-то показал мне что-то хорошее, потому что я доверяю им заботиться о себе, а таких, которым я доверяю, очень мало, — он моргает, слезы начинают течь из его глаз. — Мне кажется, я не против того, чтобы мне завязали глаза? Или связали? Не знаю. Я думаю, мы просто начнем и увидим, куда дальше все пойдет. — Хорошо, малыш, — шепчет Тэхен. — Тебе комфортно, когда я ласково тебя называю? Я не очень-то люблю говорить унижающие вещи, даже если делаю что-то унижающее. И феминизация? Женские термины? Все в порядке, детка, они не обязательно должны тебе нравится. Просто скажи мне лимиты. Намджун закусывает губу, размышляя. — Я… Я думаю, это нормально для меня? Может быть, просто не торопиться с этим? Такие вещи, типа «принцесса» или называть меня хорошеньким? И, наверное, я не хочу называть тебя «оппа». Тэхен кивает. — Конечно, принцесса, — все тело Намджуна содрогается. — А что насчет «папочки»? Намджун скулит, нетерпеливо кивая. — Да. Да, я могу это. Папочка. Он смотрит на Тэхена сквозь свои ресницы, и у Хосока ощущение, что его пнули в живот. Он не может себе представить, как Тэхен сейчас себя чувствует. Однако, взгляд парня говорит ему, что он уже не может дождаться, когда уже, блять, сожрет Намджуна. — А ты, Хоби-хен? — он не забывает и о Хосоке. А тому кажется, что Тэхен может быть немного грубым в постели, но его нужда контролировать говорит, что всем понравится эта грубость. — Просто Хоби, — шепчет он. — В постели ты можешь звать меня Хоби. Или как-то по другому. Просто… Просто отбрось «хена» здесь. — Хорошо, — соглашается Тэхена. — Сок-а. Что тебе нужно? Блять. Хосок пожалеет, что дал этому ребенку столько власти. — Мне тоже не нравится испытывать боль, — говорит он. — Я не против быть с завязанными глазами, но не связанным. Я люблю кончать внутрь, но ненавижу, когда кто-то кончает внутрь меня. Да, я знаю, как лицемерно это звучит, и да, мне все равно. Любой вид игры с аналом для меня нормален. И я лично не считаю римминг чем-то только для актива или пассива. Я занимаюсь фингерингом, но это не столь важно для меня, потому что в этом и заключается волшебство быть свитчем. Я могу принять правила, а потом делать все, что, черт возьми захочу. Но Джуни, не чувствуй себя обязанным отлизывать мне, если тебе этого не хочется. Не важно, считаешь ли ты это мерзким или видишь разницу. Тебе не обязательно говорить почему. Намджун переводит взгляд с одного на другого, а затем кивает головой. — Я думаю... я не знаю, вижу ли я еще разницу, но я... я просто устал бояться, — он делает глубокий вдох. — Я был рад заниматься сексом с Джин-хеном. И это был хороший секс. Я никогда не думал, что он захочет меня таким, потому что он Джин-хен, понимаете, да? Он получает все, что хочет, и вот, он решил, что хочет меня. И это был первый раз, когда у меня был секс с кем-то, кого я любил. Не в романтическом плане, но это все равно любовь. И кто-то разок трахал мои бедра, но, честно говоря, мне не понравилось. Я даже не кончил. Поэтому, когда он сказал, что ему нравится в сексе и чего он не хочет делать, было проще просто согласиться с этим. Как я мог знать о том, чего даже не пробовал? И секс был… нормальным? Я имею в виду, было хорошо, потому что это был Джин-Хен, и с ним весело и легко, я никогда не чувствовал давления. Он никогда не просил меня проникнуть в него после первого раза, потому что видел, как я был напуган. Но это никогда не было похоже на... умопомрачение, наверное? Так, как мне казалось, будет ощущаться секс, когда я начну быть с парнями, а не с девушками. Или, может быть, как с парнями, так и с девушками? Он горько смеется от того, как это неправильно, и Хосоку хочется прижать его к себе. — И это еще одна вещь, которую я все еще пытаюсь понять. И я говорю это вам, ребята, не потому, что хочу, чтобы вы соответствовали чему-то, а потому что это пиздец, и мне хочется выбросить это из головы. Но есть часть меня, которая беспокоится, что у нас будет секс, но он не окажется умопомрачительным. И в целом секс таковым никогда для меня не будет. И это нормально, потому что людям не нужен секс, чтобы выжить, и секс не является обязательным условием для счастливой жизни, но я все еще чувствую, что чего-то не хватает, потому что у меня никогда не было секса достаточно хорошего, чтобы я забыл обо всем. — Ох, детка, — вздыхает Хосок, прежде чем успевает подумать. Он гладит Намджуна по щеке и глупо улыбается, когда парень прижимается к его руке. — Малыш, тебе разрешено хотеть иметь хороший секс. Мы не собираемся осуждать тебя за это. Никто не собирается. Просто будь честным. Среди нас нет ясновидящих. Намджун кивает, его глаза жмурятся, пытаясь сдержать слезы. — Я знаю. И, пожалуйста, не говорите Джин-хену, потому что я знаю, он будет винить себя за то, о чем понятия не имел. Но… — он замолкает, хмуря брови. Открывает и закрывает рот еще несколько раз, пытаясь выдавить из себя слова. И этого просто не происходит, пока он не начинает рыдать. — Пожалуйста, — раздвигает ноги шире. Хосок обменивается взглядом с Тэхеном, который обозначает, что их детке нужен кто-то, кто заставит его чувствовать себя так хорошо, как он заслуживает. Хосок наклоняется поцеловать его, оставляя глаза открытыми, пока Тэхен заканчивает раздевать себя и Намджуна. Это занимает секунду, прежде чем они втроем полностью обнаженные. Это не кажется странным, но единственное, о чем может думать Хосок, так это о Тэхене, у которого просто огромный член, и Хосок не знает, чего хочет сначала. Его внутри себя или увидеть его внутри Намджуна. Намджуновы глаза распахиваются, когда он слышит вздох Хосока, и широко раскрываются, когда он смотрит вниз - страх и надежда борются в его глазах, и Хосок знает, что больше всего отвлечься нужно ему. Он снова целует его, и у Намджуна всплывает мысль. Он отстраняется на достаточное расстояние, чтобы спросить: — Вы, ребята, чисты? — Да, — вздыхает Тэхен. — На самом деле, я сдавал анализы на прошлой неделе. — Два месяца назад, — признается Хосок. — А потом у меня был небольшой период засухи. — Два месяца - это период засухи? — возмущается Намджун, а потом заливается краской, когда видит их веселые взгляды. — Но да, — шепчет он. — Джин-хен… Он был последним, и это было пять месяцев назад. — Слава богу, — отвечает Тэхен. — Потому что я очень хочу видеть, как моя сперма будет вытекать из твоей задницы, принцесса. — Моя тоже, — говорит Хосок. Он уже представляет ее контраст на коже Намджуна и знает, каким красивым будет выглядеть парень. Намджун скулит. — Ладно. Ладно, — он глубоко вздыхает. — Просто… Просто заставьте чувствовать меня хорошо, да? Тэхен отвечает на эту просьбу заглатыванием члена Намджуна, вызывая у него сдавленный стон, когда тот начинает поднимать бедра, остановленный только крепкой хваткой рук Тэхена на них. Ухмыляясь, он смотрит наверх прикрытыми глазами. Намджун даже не сопротивляется, а просто обмякает, наблюдая за ним. Хосок не может его винить. Он сам не может свести глаз с Тэхена и завидует его непринужденному доминированию. Тэхен отрывается от члена Намджуна на достаточное расстояние, чтобы сказать: — Стоп-слово, принцесса. Что-то, что ты сможешь помнить в самый разгар процесса, потому что ты будешь тем, кому оно может понадобиться, ладно? Намджун кивает. — Д-да. «Музыка», хорошо? Просто «музыка». — Музыка, — повторяет Тэхен. — Музыка, — подтверждает Хосок. Они смотрят друг на друга и кивают. Хосок знает, что они, наверное, должны поговорить об этом подробнее, но он также знает, что секс не сводится к превосходно спланированному разговору каждый раз. Это происходит органично, нужно доверять себе и своим партнерам. И он доверяет. Он не волнуется, когда видит Намджуна, расслабленного на кровати, и когда рот Тэхена снова опускается на его член. Ему это нужно. Секс в течение долго времени беспокоил Намджуна. Он нуждается в этом так, что это почти разбивает Хосоку сердце. Ему хотелось бы, чтобы он знал об этом раньше. Тогда, он, может быть, мог бы помочь. А затем он видит, как Намджун хнычет, его руки сжимают простыни под ним. Глаза закрываются, но он настроен держать их открытыми, по крайней мере, сейчас. Хосок, даже не глядя, знает, что Тэхен вставил первый палец внутрь Намджуна. Эти длинные тонкие пальцы, которые, как Хосок знает, могут коснуться глубоко внутри, несмотря на то, что у него никогда не было такого опыта с ними. Но он будет сегодня вечером, и Хосок обнаруживает, что сжимается вокруг пустоты. Блять, он больше не может сдерживаться. Он знает, что у Тэхена есть смазка где-то у ног Намджуна, запрятанная, прежде чем они заметили бы, потому что парень не собирается трахать анального девственника в первый раз без смазки - настоящей смазки - вообще. Но сам Хосок - не анальный девственник, он возбужден, и хотя он, возможно, не трахался ни с кем в течение двух месяцев, у него есть игрушки, и он уверен, что использует их достаточно часто, чтобы оно того стоило. Он засовывает два пальца в рот и хорошенько покрывает их слюной, прежде чем вытащить и скользнуть рукой вниз, чтобы протолкнуть их внутрь себя. От растяжки жжет почти слишком сильно, и он думает, что ему, похоже, следовало попросить Тэхена дать ему хоть немного смазки, но он довольно быстро находит свою простату. Кладет руку на противоположную сторону от Намджуна, ложась ему на живот, и медленно поглаживает себя в ожидании, когда жжение сменится удовольствием. Он чувствует их взгляды на себе - удивленный Намджуна и возбужденный Тэхена, но не может сдержать смущения от того, что он в центре внимания. Это то, что ему нравится. Это то, чего он хочет. Намджун снова хнычет, и Хосок не знает, из-за него ли это или из-за того, что Тэхен добавил еще один палец, но он начинает выглядеть перегруженным. Не в плохом плане, но так, что Хосок понимает - он не должен добавлять ничего нового в этот микс, пока не будет уверен, что Намджун понимает, что происходит. Тэхен снова вытаскивает его член изо рта и делает несколько глубоких вдохов, прежде чем взять бедра Намджуна и запрокинуть их наверх, пока они не упрутся к боку Хосока. А Хосок, вынув пальцы из себя, садится и обхватывает колени Намджуна сзади, чтобы дать Тэхену весь необходимый ему доступ. Он поворачивает голову и теперь может видеть, как Тэхен лижет дырочку Намджуна широкими мазками, от которых он подергивается. А может, это все его возбуждение. Громкий вздох вырывается из его рта, глаза расширяются, когда волна удовольствия захлестывает его, заставляя руки на простынях дрожать. — Блять, — шепчет он, отодвигаясь от языка Тэхена. Он глубоко вздыхает, пока его лицо заливается краской, и бормочет: — Папочка, так хорошо… Тэхен замирает на мгновение, но затем с его груди срывается низкий стон, когда его хватка на бедрах Намджуна усиливается. — Черт, принцесса, ты не можешь так поступать со мной. Хосок соглашается. Его желудок сжимается от желания, когда он наблюдает за тем, как Тэхен буквально пожирает Намджуна. Тэхен раздвигает его ягодицы, вылизывая дырку, в то время как Намджун тяжело дышит и пялится в потолок, пытаясь вынести это чувство. Он выглядит так, будто испытывает религиозный экстаз, и Хосок задумывается, не так ли это на самом деле. Из его зажмуренных глаз льются слезы, блестящие потом на щеках, а из горла вырываются всхлипы. — Папочка, — стонет он. — Папочка, блять… Тэхен отстраняется и хватает Намджуна за бедра, переворачивая его тело так, будто парень не весит ничего, и Хосок задается вопросом, сможет ли Тэхен распоряжаться его телом так же. Боже, он надеется на это. (Может быть, у него и правда есть кинк.) Он вставляет два пальца в дырочку Намджуна, покручивая ими внутри, и снова продолжает отлизывать ему, в то время как Намджун пускает слюни на подушку. — Черт, — вздыхает он и протягивает руку, чтобы схватить хосокову. Хосок без вопросов переплетает свои пальцы с пальцами Намджуна. Он крепко сжимает их, наблюдая широко раскрытыми глазами, как удовольствие проносится по телу того. — Хен, — бормочет он. — Хен, так хорошо… Я не знал этого… Я просто не знал. — Я знаю, детка — шепчет Хосок. — Но ты так хорош сейчас. Так хорош для своего папочки и для своего хена. Посмотри на себя. Такой отзывчивый, — он убирает прядь фиолетовых волос с его лица. — Я просто хочу позаботиться о тебе. Ты знаешь об этом, да? Я просто хочу убедиться, что с тобой не случится ничего плохого. Позволишь мне сделать это? Позволишь нам позаботиться о тебе? Намджун моргает своими светлыми глазами, мокрыми от слез. Он выглядит таким красивым сейчас. Разрушенный и ждущий их нежных прикосновений. Хосок знает, что он примет все, что они захотят ему дать, и думает, каково это будет ощущаться - погружение в его тугой и желающий жар. Хосок смотрит на Тэхена и радуется видеть, что парень добавил уже три пальца. Обычно этого слишком много, но для первого раза Намджуна и для размера члена Тэхена Хосок считает, что это необходимо. — Такой красивый, — шепчет Хосок. К нему приходит осознание, что он еще не целовал Намджуна, и он думает, что пора это исправить. Намджун заслуживает всей нежности в мире; он заслуживает поцелуев, будто драгоценность, хотя он таковым и является. Хосок просто спросил его разрешения позаботиться о нем. И он не облажается так быстро. Он двигается медленно, Намджун наблюдает за ним удивленным взглядом, но не сопротивляется, когда Хосок соединяет их губы вместе, вцепившись руками в его волосы, и прижимает своего милого Намджуни к себе, убеждаясь, что посасывает эти идеально пухлые губы. Его губы дрожат, но Хосок мягко руководит им. Он знает, что Намджун хороший мальчик, просто ему нужно, чтобы его направляли. Хосок может это дать. Он не знает, сколько времени проходит, пока он целует губы Намджуна. Он просто растворяется в них, убирая пряди его волос с лица, заботясь, чтобы Намджун знал, насколько сильно он любим. К миру его возвращает лишь низкий голос Тэхена. — Принцесса готова к тому, чтобы я сейчас трахнул ее? Ошеломленный губами Хосока, пальцами и языком Тэхена, Намджун устремляет свой взгляд на него и нетерпеливо кивает, переворачиваясь на спину и хватаясь за парня. — Будет проще, если ты встанешь в коленно-локтевую, детка, — говорит Хоcок. — Особенно для твоего первого раза. Намджун качает головой, его глаза заливаются слезами, когда он пытается потребовать от Тэхена всего его внимания полностью. — Мне все равно, — бормочет он. — Просто хочу держаться за него. И как они могут отказать ему? Тэхен сладко улыбается Намджуну, аккуратно помещаясь меж его бедер и осторожно вставляя свой твердый протекающий член в его дырочку. Хосок видит точный момент, когда подсознание Намджуна решает, что он больше никогда не будет сверху. Тогда, когда он откидывается на бедра Тэхена своими, осознав, как хорошо ощущается чувство наполненности; когда его глаза закрываются, а рот распахивается, и он понимает, насколько это приятно, когда тебя трахают. — Папочка, — скулит он, слова с трудом выходят из его рта. Хосок не думает, что сейчас он способен что-либо говорить. Он знает, как умолять о том, чтобы быть трахнутым - его красивая шея откидывается назад на растерзание Хосока. Намджун на вкус как соль и мед, сочетание, которое не должно чувствоваться так приятно, но все же оно идеально. Хосок ошеломлен, зная, что ощутил лучшее, что мир мог бы ему предложить, будто с этого момента он больше ничего не сможет попробовать. — Не могу дождаться, чтобы трахнуть тебя, — шипит он. — Как только Тэхен кончит внутрь тебя, я втрахаю его сперму в тебя обратно. А потом кончу так же, и завтра ты проснешься с нами, все еще внутри тебя. Думаю, ты будешь умолять о большем. Ты так не считаешь? Думаю, ты будешь таким хорошим деткой - лежащим на спине с раздвинутыми ногами. Будешь всем, о чем мы могли бы только мечтать. Ты не считаешь так, принцесса? Намджун хнычет, обнимая Хосока и сгибая бедра так, чтобы Тэхен продолжал вдалбливаться в него. — Хороший мальчик, — бормочет Хосок. — Хороший мальчик для хена. Хосок наклоняется к щекам Намджуна, целуя их, когда тот хмыкает в знак согласия. — Лучший мальчик для хена. Правда же, Тэ-а? — Блять, — стонет Тэхен. — Его задница будто тиски. Я никогда еще не трахал никого настолько тугого. Чувствуется, блять, как гребаная мечта, — он тяжело дышит, и Хосок понимает, что Тэхен близок к разрядке. — Боже, Хоб-а, ты в это не поверишь. Хосок сжимается от этой мысли. Он тоже хочет слышать, как Тэхен стонет ему в ухо. — Как только у тебя снова в станет, ты трахнешь меня тоже. Тэхен улыбается. — Наверное, перед этим нужно время, хен. — Все в порядке, — заверяет Хосок. — Джуни может просто греть мой член до тех пор, пока ты не будешь готов трахнуть меня, а в это время я - его. Намджун тяжело выдыхает, достигая своего пика нетронутым от одной мысли, и сам вид этого заставляет Тэхена согнуться пополам, когда он кончает в самого красивого парня в мире. Хосоку приходится крепко сжать свой член, чтобы не кончить прежде, чем войти в тело Намджуна, желая оставить себя на грани, и ложится между Тэхеном и Намджуном. У Тэхена едва получается удержаться, чтобы не рухнуть на Намджуна, его руки трясутся от внутреннего напряжения, когда он напрягается и сгибается. Тэхен выходит, а Намджун даже не двигается, только лишь тяжело дышит. Тихий стон слетает с его губ, но в остальном - он не двигается и не издает ни звука. И если бы не блаженная улыбка на его лице, Хосок бы обеспокоился. Так, он переворачивает Намджуна на бок, раздвигая его задницу, чтобы посмотреть на вытекающую из нее сперму Тэхена. И у него текут слюни. Черт, он хочет отлизать Намджуну прямо сейчас. Но он также хочет, чтобы Намджун проснулся со спермой их обоих, вытекающей из него. Так что он сделает это другой раз. Хосок не позволит оказаться этому сексу втроем последним в их жизни. Он знает, что они должны будут сделать это снова, потому что ему хочется сделать столько всего... Но он не знает, хотят ли Тэхен и Намджун заниматься сексом три дня подряд. Его это совершенно устраивает, но он не уверен насчет них. Он подождёт до их третьего тройничка, прежде чем предложить секс-марафон. Хосок проскальзывает в тело Намджуна, и боже, Тэхен был прав. Он такой тугой, что Хосоку даже не нужно было бы говорить, что у него не было ничего в заднице до Тэхена. Он прижимается лбом к спине Намджуна, обхватывает руками его грудь и притягивает к себе настолько близко, насколько это физически возможно. Тэхен встает. Хосок не знает, зачем, пока тот не возвращается с двумя бутылками в одной руке, опустошая третью другой. Он протягивает Хосоку одну из бутылок, и тот жадно пьет. Вода сейчас кажется такой вкусной, что его глаза прикрываются, когда он глотает так быстро, как только возможно. Сквозь них он видит, как Тэхен прислоняет вторую бутылку к губам Намджуна, контролируя, чтобы он пил ее медленно и целиком. Только когда он уверен, что Намджун напился, Тэхен забирается обратно в постель и обнимает Хосока, упираясь своим мягким членом к его заднице. Он отталкивается и ухмыляется, наслаждаясь стоном, сорвавшимся с губ Тэхена. — Хоб-а, не сейчас, — нежно шлепает Хосока по заднице и насмехается, когда видит, как он дергается, заставляя Намджуна тихонько захныкать от движения внутри. — Отдохни немного, — говорит Тэхен. — Я разбужу тебя, когда буду готов. — Просто трахни меня, чтобы я проснулся, — выдыхает Хосок. — Я большой мальчик. Смогу выдержать. Он слышит, как выражение лица Тэхена становится веселым от этой идеи. — Ох, я знаю. Хосок просыпается со вздохом, его тело сотрясается, и он в мгновение осознает, что происходит. Тэхен. Трахает его. Он чувствует хватку его рук на своих бедрах и то, как прижимается к нему его тело, как тэхенов толстый член полностью заполняет Хосока именно так, как он нуждался. Его глаза закатываются к затылку, когда он окончательно пробуждается и вспоминает, что уснул не снова с флешлайтом на себе, а внутри Намджуна, который сейчас сам задыхается от силы толчков Тэхена - от того, как, по сути, Тэхен снова трахает его через Хосока. И это не должно быть таким горячим, каковым является. Хосок хочет трахнуть Намджуна, так что с большим трудом он заставляет свое тело двигаться вместо того, чтобы просто размякнуть в хватке Тэхена. Он кладет свои руки Намджуну на плечо, и несмотря на то, что угол наклона неудобен, этого достаточно, чтобы Хосок вошел в него, задавая собственный темп. Удерживать оба ритма сложно, но Хосок - опытный танцор. И он знает, как нужно фокусироваться и двигаться. Звуки хныканья Намджуна, стонов Хосока и тяжелых вздохов Тэхена наполняют воздух, создавая красивую симфонию, которую Хосоку хотелось бы записать и переслушивать до конца своей жизни. Об ускользнувшем времени, превратившемся в сплошное сладкое оцепенение, Хосок вспоминает, когда Намджун слишком много раз сжимается вокруг него, заставляя его кончить в него. Тэхен спускает сразу же после этого, кончая ему на спину, а член Намджуна мягкий и мокрый, когда Хосок протягивает к нему руку. Он не знает, дрочил ли Намджун себе или снова кончил нетронутым. Это в любом случае горячо. Наверное, им стоит встать и привести себя в порядок, но кровать кажется сейчас такой комфортной, хоть уже и в беспорядке, так что, если им просто пойти спать дальше?.. Ну, Хосок и не собирается предпринимать что-либо в данный момент. И он знает, что, когда ему станет удобно прибраться, то Тэхену и Намджуну тоже. Они могут разобраться с этим с утра. (С утра, когда они с Намджуном счищают с себя сперму, пока Тэхен меняет простыни, он жалеет обо всем, кроме того, что привело к тому, что они с Намджуном счищают с себя сперму, пока Тэхен меняет простыни. В основном из-за того, что в душе он снова отлизал Намджуну, пока тот снова не кончил. И если он вдруг замечает, что Намджун пишет Сокджину, что хочет поговорить и узнать как быть хорошим пассивом, он предпочитает ничего не говорить. И когда они еще не уходят из квартиры, все одетые в квартиру Намджуна, пока смотрят фильмы ужасов на диване, Тэхен и Намджун посмеиваются над его страхом, который он, возможно, изображает, просто чтобы услышать больше их смеха? Вообще, Хосок знает, что им надо поговорить. Но сейчас это все может остаться несказанным, потому что они сливаются в клубок конечностей, смеха, и чего-то очень близкого к любви.)