Чёрной ручкой про рыжего

Он начал это по совету Би. — Ты должен записывать свои чувства и мысли, если хочешь в них разобраться, — говорила она. Эндрю едва удержался от того, чтобы передразнить, как будто он глупый ребёнок. Он таковым не был, что бы Ваймак ни говорил про команду. На самом деле ему было наплевать на «чувства и мысли». Эндрю буквально не чувствовал. Только раздражение, но когда ты часть «Лисов» вообще сложно не злиться, особенно, если рядом с тобой вечно находится Кевин. Или Нил. «Ты был выдуман моими привычками», пишет Эндрю в откопавшемся где-то блокноте. Он убеждён, что Джостен — побочка от таблеток. Воздух, который создаёт проблемы и носит линзы. Эндрю не говорит об этом с Би. Понимает, что ведёт себя по-идиотски, но не говорит. Выдумку хочется сохранить себе ещё немного, потому что Ваймак, очевидно, прав, а Эндрю — глупый ребёнок, цепляющийся за что-то интересное. А Нил Джостен интересный. Ярко-рыжий и сине-фиолетовый после скучного серого Истхейвена. А ещё почему-то настоящий.

***

— Это… — Мэтт смотрит через плечо Джостена на маленький столик, наклоняя голову под разными углами, чтобы понять, что тот нарисовал в своей тетради. Эндрю почти уверен, что там лиса. Наркоман слишком очевидный. — Я сдаюсь. Лошадь? Похоже на лошадь. — Это кот, — буркает в ответ. Эндрю фыркает себе под нос. Ну может и не такой очевидный. Просто дурак. — Ты ничего не понимаешь, Бойд. Видишь, — Нил пытается что-то показать в своих каракулях. — Вот это усы, а это хвост. — А, так это специально? Я думал, что ты просто ручку расписывал. — Иди нахуй. Миньярд кивает сам себе, сознательно начиная игнорировать обоих. Спасает то, что остальные проблемные пока не пришли. Он достаёт свой блокнот, в котором писал в последний раз будучи на лечении. «Тебя не было. Я всё выдумал.» Смотрит на строчку пару мгновений, чтобы потом просто выдрать лист, комкая его. Попасть точно в ведро, стоящее в углу комнаты ожидания — пустяк. Эндрю поворачивает голову, натыкаясь на любопытный взгляд голубых глаз. Джостен наблюдает за ним, пока не получает приподнятую бровь — единственный знак, что Эндрю готов слушать. Нил поднимает свой рисунок вверх с абсолютно каменным лицом, показывая его Миньярду. Тот видит что-то, что должно иметь усы и хвост, что-то, что является котом, судя по словам Нила. Рядом пририсована стрелочка и написано «белый». — Это ты, — говорит Нил. Бойд начинает бессовестно ржать. Ему пять. — Круто, — отвечает Эндрю. — Я думал, что у тебя на форме номер написан, а не возраст. Мэтт падает на пол, продолжая смеяться. Если бы Эндрю беспокоился, то спросил бы всё ли у него хорошо. Джостен усмехается. Кривая улыбка сохраняется, когда он подходит ближе, чтобы положить рисунок на диванную подушку рядом с Миньярдом. Эндрю смотрит на «кота» три секунды. — Смотри, — шепчет с пола Бойд. — Они играют. — Думаю, что нарисованный проиграет настоящему, — знающе говорит Нил, садясь на пол в ноги Эндрю, не касаясь его. Эндрю кидает на него безразличный взгляд, щёлкая ручкой. Несмотря на расстояние, он всё равно чувствует исходящее от Джостена тепло, но его вдруг совсем недостаточно. Нога сама собой придвигается к чужому плечу. Не нужно смотреть, чтобы знать — Нил улыбается. «Ты рисуешь животных, как семилетний и говоришь, что это талантливо.» После тренировки Эндрю тихо забирает каракули, несколько раз их складывая, чтобы сунуть в карман.

***

— Мне нужно, чтобы ты меня отпустил, — хрипло говорит Нил утром. Эндрю не готов признать, что почувствовал внутри укол. Как будто кто-то ввёл ему прямо в кровь «беспокойство» и «отрицание» вместо витаминов «b» и «c». Он хмурится и почти говорит Нилу заткнуться нахуй, но вместо этого почему-то изо рта выходит что-то про причины. Джостен строит из себя взрослого и серьёзного. Говорит о том, что пока он прячется за спиной Эндрю, всё ещё считается беглецом. Самому Эндрю наплевать. Он смотрит на заспанного Нила в кресле тяжёлым взглядом, означающим полное несогласие и несколько оскорблений. Он не собирается отпускать цветное бедствие. «Пытаешься удалить меня, типо по-взрослому», — запоминает он, чтобы записать потом. В кресле слишком уютно, даже если за спиной нет стены. Наличие настоящего Нила Джостена, который рисует уродливых котов, говоря, что это Эндрю, немного заземляет и позволяет погрузиться в дрёму. Когда он снова открывает глаза из-за будильника Ники, Нил уже смотрит на него устало. Мысли о том, что тот выглядит слишком уместно в этой комнате, на этом самом месте — рядом с Эндрю, Миньярд закидывает в дальний уголок сознания, выбирая продолжить сон.

***

— В команде ходят слухи, что я тебе нравлюсь, Миньярд, — Нил, с какой-то особой грацией нападающего, падает на парапет рядом. Он приносит с собой на крышу необходимый усталому мозгу уровень шума и шоколад. — И кто их распускает? — Эндрю спрашивает без особо интереса, больше увлечённый открытием батончика с орехами. Однако когда Нил не отвечает, Эндрю поднимает на него глаза. Джостен улыбается хитро-хитро, так, как не должен уметь кто-то, кто в бегах. Это просто запрещено. Эндрю отворачивается. — Я сказал, что всё это сплетни, которые не имеют никакого основания. И что ты меня ненавидишь. Эндрю не смотрит, но чувствует на каком-то ментальном уровне, что улыбка Джостена из хитрой превратилась в ватную. Он отказывается называть её мягкой, потому что в Ниле нет ничего мягкого. У него волосы — солома, прищур глаз — острый, кожа — километры грубых шрамов. Ватная улыбка выбивается, но Эндрю наплевать. Ватой можно убить, как и улыбкой Нила. — Правильно, я и ненавижу. — Почему? Этот вопрос неожиданно ставит в тупик. Почему Эндрю ненавидит Нила? Ответов миллион, если так подумать. Нил стал личной проблемой; Нил всегда был горячим, а Эндрю всегда было холодно; Нил рисовал ублюдских котов и говорил, что это Эндрю; Нил кусал его губы, а потом взял купил гигиеничку с карамелью, потому что Эндрю любит сладкое; Нил дергал за поводок; Нила хотелось оставить себе. — По кочану, блять. Джостен смеётся. Тихо и глухо, опустив голову вниз. У него чуть подрагивают кудри и плечи. Эндрю сейчас кажется, что Нил очень маленький в этой огромной толстовке, на этой огромной крыше, в этом огромном городе. Но Эндрю точно знает, что нашёл бы этого маленького человека где угодно, если бы потребовалось. Миньярд чертит на парапете окурком круг. Пепельный след почти не видно, но Эндрю поебать, если Нил захочет, он сможет увидеть. Круг получается прерывистым и неровным, прямо как ложь Нила о себе. И маленьким, прямо как его шансы на спокойствие. — Это — планета, — говорит Эндрю, указывая на своё деяние. Нил кивает. — А это, — Миньярд кладёт один из своих ножей поверх. — Ты. — Какие-то у тебя сложные метафоры, — морщится Джостен. — Ты заметный, — говорит Эндрю серьёзно. — Для меня. И смех твой тоже. Так что перестань фыркать себе в толстовку, смейся мне в глаза. Да или нет? Нил выглядит совсем потерянным, но говорит «да», потому что Нил придурок, который всегда говорит Эндрю «да». Нил вообще весь из себя острый и грубый, но когда его руки в волосах Эндрю, Нил — ватная кукла. Он улыбается в поцелуй и говорит прямо в губы о том, что карамельная гигиеничка была хорошей идеей. Эндрю кусает его. «Нас все бесконечно считали какими-то сплетнями.»

***

Эндрю всегда думал, что паникуют только идиоты. Сейчас, сжимая пальцами горло Кевина, Эндрю готов признать, что он самый конченный идиот. Нил пропал. Просто растворился в воздухе. Если бы не оставленные вещи, Эндрю всерьёз решил бы, что его обманули и действие его таблеток закончилось только что. Он дышит отрывисто, делает резкие вдохи, такие же как и Кевин, от которого его оттащили. Руки трясутся и хочется что-нибудь сломать, потому что теперь он слышит не хрустальную версию Нила, он слышит каменную правду от Дэя, который смотрит вниз, рассказывая о Балтиморском Мяснике кафельному полу больницы. Эндрю вдруг чувствует, что задыхается. Он запаха антисептиков и отсутствия Джостена, который вместо чего-то нормального сказал «ты был великолепен». — Он думал, что так будет правильно, — тихо заканчивает Кевин. — Просто не успел. «Не успел» сворачивается у Эндрю внутри, сжигая всё. Он тонет в мыслях о том, что никогда не сможет больше дотронуться до рыжей соломы, которую Джостен называл волосами. Что больше не услышит «да». Столько бесконечных «никогда» с Нилом, главным из которые является «никогда не смогу забыть». Даже если захочет. Эндрю ломается. Он ощущает, что его душевные небоскрёбы кто-то разбил тяжёлой клюшкой Нила Джостена. Эндрю так мерзко по нему скучает прямо сейчас, сидя посреди больничного коридора. «Ни одной твоей фразы не забыл. И теперь скучаю. Без параллелей о Хатико.» Потому что Хатико не дождался, а Эндрю Миньярд глупо надеется, что Нил Джостен вернётся, потому что обещал остаться.

***

«И теперь я смог вздохнуть. Наконец могу дышать.» Он держит Нила в поле своего зрения всё время. Отказывается отпускать его руку в автобусе, когда они едут обратно. Нил не против, он гладит большим пальцем костяшки Эндрю, пока за окном проносятся деревья. Эндрю ложится рядом, когда все «Лисы» решают ночевать вместе. Он придвигается ближе, чем когда-либо себе позволял и осторожно цепляет мизинец Джостена своим, пряча их под одеяло. — В команде ходят слухи, что ты нравишься мне, Джостен, — шепчет тихо-тихо, чтобы не разбудить никого из команды. Нил перед ним улыбается мягко. Чуть щурит глаза, сверкающие чем-то комфортно-спокойным и на секунду сжимает свой мизинец сильнее. — И кто же их распускает, а, Миньярд? Эндрю осторожно приподнимается на локте, чтобы наклониться к виску Джостена, оставляя там невесомый поцелуй. Это совсем не похоже на него, но Эндрю так сильно наплевать, пока Нил улыбается в темноте комнаты. — Я.