Есть ли хоть капля счастья в этом безумии?

      Можно ли назвать меня нормальным человеком? Я каждый день убиваю людей, и не чувствую за это никакого раскаивания или сожаления. Без разницы, кто бы это ни был. Бандит, корпорат, или заражённый. Я служу Родосу уже два года, но стать полноценно психически здоровым человеком, у меня не получилось. Я даже не знаю, что это значит — быть нормальным. Может... Я заражённый? Да вроде бы кристаллов нигде на теле нет.       Интересно, будь я нормальным, у меня бы исчезло такое чувство как месть? Или оно есть у всех? Если я когда-нибудь стану нормальным, то почему-то мне не хочется, чтобы это чувство исчезало. Не знаю почему. Но такое ощущение, что если это исчезнет, то и смысл жизни тоже пропадёт. Зачем ещё жить, если только не ради мести? Я ведь прав? Здесь встаёт вопрос... А что собственно дальше происходит, после мести? Ну, убью я Талулу, и что дальше? Что мне дальше делать? Когда я убью Талулу, может появится новая цель, или задача. Только от кого? Стоп... Что-то я в край размечтался. Я забыл, что мечты всегда будут нематериальны, если не начать что-то делать.       Появляется ещё один вопрос. Я что-то сделал, чтобы хоть как-то пошатнулось "Воссоединение"? Всё это время, я лишь выполнял приказы Доктора: устраивал диверсию, убивал вражеских командиров, принимал участие в прямом столкновении с противником, даже шпионить как-то получалось, несмотря на мой жёсткий подход к делу. Однако "Воссоединение" живёт, будто ничего и не было.       Как правило, в Родос отправляются с целью искупления, но искупился ли я? Нет... Последние миссии, на которых я побывал, тому пример. Я самодовольно уверен, что бездумно выполняя приказы, я смогу искупиться, но именно я... Что я сам для себя сделал, чтобы хоть немного быть похоже на обычного человека? Ни-че-го.       Именно эти мысли занимали сейчас голову Александра, который пытался расслабиться в ванне после очередной ночной резни. Парень медленно поднял из воды порезанную ладонь, смотря на текущую кровь, что капает в воду и растворяется в ней. Снова импланты барахлят, или это опять что-то с Варом. С этим компьютером уж слишком много проблем в последнее время. Саша только и делает, что у Доктора просит надбавку.       — "Единственное что меня сейчас успокаивает, это тёплая вода и её бурлящий звук" — сказал парень у себя в голове, подставляя левую ногу под струю воды. Когда он это сделал, то почувствовал как вода стала стекать вниз, окутывая всю ногу. Эта приятная теплая струя создала комфорт и расслабление в его теле, она сняла напряжение и усталость после долгой и тяжёлой миссии. Будто он стал единым целым с водой или вовсе растворился в ней. И лишь небольшая щипающая боль от пореза иногда прерывала его комфорт всякий раз, когда он опускал в воду руку.       Но комфорт и наслаждение резко сменяется дискомфортом и болью, куда стекает вода. Резкая смена градуса вызывает у парня рефлекторную реакцию, и он моментально отдергивает ногу от струи. Руганувшись на боль, Саша сунув палец под струю и проверил стабилизацию градуса. Вода всё ещё горячая. Ему пришлось выключить кран, и только сейчас он услышал за стеной звуки смесителя, и урсускую попсу (да-да в Урсусе тоже полным полно таких исполнителей) не утихающую наверное второй час.       — Эта засранка опять в свой номер всяких маргиналов пригласила, — прошипел урсус.       — Соня! Соня, блять! — выкрикнул парень как можно громче.       — Да что тебе опять надо? — послышался дерзкий девчачий голос за стеной.       — Воду, мать её, выключи, чё, чё. Дай мне помыться нормально!       — Ну зашибись, и как мне по-твоему посуду мыть?       — А нахера нужно было устраивать вечеринки почти в два часа ночи, когда все спят?       — Во первых: спят далеко не все, пример для тебя — ты сам. Во вторых: сегодня у Зои день рождения. И учитывая её вечную депрессию было-бы неловко это игнорировать.       — Вам днём делать нечего? Почему нельзя было веселиться днём... — но не успел Саша договорить как его прервала девушка за стеной.       — Это старая традиция нашей группы. И эта твоя проблема, что ты не можешь её понять. Всё, разговор окончен.       — Соня... Вот же стерва, — выругался вслух Саша, выходя из ванны. Обтеревшись полотенцем, он посмотрел на своё жилистое тело. Точнее сказать, посмотрел самому себе в глаза.       Уснуть под такой соседский шум было бы всё равно что спать около оживлённое шоссе, поэтому он просто плюхнулся на диван и включил телевизор. И сразу же ему попался новостной государственный канал Лунгмена.       — Здравствуйте, я Стелла Грация... — на телевизоре показалась светловолосая лисица, — и с вами новости на LNS. Начнём наш выпуск о науке. Учёные "Фиоре" заявили, что они смогли свершить прорыв в генетике. Им удалось возродить целых три вымерших вида животных, а именно: Боливарского бобра, Колумбийского корсака и флоридского кролика. Увы, но их будут производить исключительно только на заказ, так как в естественную среду обитания они возвращаться не будут. Генетики опасаются, что это может вызвать волну болезней подобно мировым эпидемиям: Птичьего гриппа в 1031 году или крысиной лихорадки в 1042. И о политике...       — Ну началось, — пробормотал тихо Саша, так как не особо любил слушать политические дела. Это было по душе людям высшего общества, но никак не ему.       — Встреча глав Виктории и Урсуса закончилось подписанием нового торгового соглашения. По взаимной договорённости были отменены пошлины на Иридий и Диспрозий, редкоттеранские металлы необходимые для строительства орбитальной станции "ЧИ-2".       — Одну половину сворует Алексей. Ничего удивительно. И ведь люди ещё верят, что станция строиться, — снова заворчал Урсус.       — Мне кажется вы слишком преувеличиваете коррупцию в Урсусе, — внезапный голос компьютера отвлёк его от телевизора.       — Да нет, не преувеличиваю, Вар. Когда наше правительство спонсирует огромные проекты вроде этих, деньги обычно попадают не туда, куда надо. И чаще всего это чужие карманы.       — Но разве в других странах не также? Да и к тому же, посмотрите на современные компании Урсуса вроде Урсойл или Мегс. Они ведь тоже раньше спонсировались государством.       — Ключевое слово раньше. Посмотри сколько лет прошло. Они давно стали уже самостоятельными, и имеют власть куда большую, чем государство. У этих корпораций в большей части всё хорошо только потому, что у них хотя-бы не воруют.       — Вы считаете, что в корпорациях нет коррупции? — спросил компьютер.       — Нет конечно. Я говорю, что собственником в первую очередь движет прибыль, и даже если он будет воровать, то не в таких количествах.       — В чём-то вы всё-таки правы. Но вы забыли один изъян.       — И какой же? — чуть раздражённо спросил урсус.       — Чем больше прибыль, тем больше взятничество.       — Что-ж, логика в этом есть. Но всё равно, не думаю, что у них что-то получится, — отмахнулся урсус, вставая с дивана. — Пойду на крышу выйду. Я уже не могу слушать этот пиздец за стеной. Там хотя-бы вид красивый, да и воздухом хочу подышать.       — Я с вами! — заговорил ИИ в голове парня.       — Да ты итак везде со мной.       — Хотел вас подколоть.       — Когда это у нас компьютеры научились шутить? — с ухмылкой сказал Саша, стоявший около двери, проверяя свою комнату, однако, его взгляд остановился на светящимся телевизоре. — Кромешная тьма, а я как-то умудрился забыть выключить телевизор.       Он уже хотел подойти к нему, как на экране высветилась ещё одна новость: Новые детали о возможности спонсирования террористической организации "Воссоединение" Урсуской корпорацией "Мега".       Ведущая новостей начала вещать:       — Преступная Лунгменская группировка под названием "Смотрители", в числе которых имеется много талантливых программистов, взломали личный сервер урсуской корпорации "Мега", и сумела добыть некоторую информацию, а после выложила в общий доступ. Как оказалось, корпорация "Мега" занималась спонсированием террористической группировки заражённых, именуемой как "Воссоединение", — на экране появилось несколько документов со всякой писаниной. Видимо, это хотели преподнести как доказательство. — Этот вопиющий случай вызвал у многих стран ряд вопросов к "Мега", а также Урсусу, на территории которой и была построена эта корпорация. Как на это ответят официальные лица Урсуса, а также...       Вдруг экран телевизора погас.       — К чёрту всё это, — сказал Саша и положил пульт на место.        Одел он как всегда свои серые камуфляжные брюки и чёрную толстовку. Выйдя в коридор можно было почувствовать, что ты сейчас один на этом корабле, если бы не дикие соседи за стеной и парочка сотен больных как ты. Воздух наполнен легким ароматом чистоты и озона. Он слышит тихое жужжание и скрип механизмов, создаваемый современной технологией корабля. Свет от источников освещения на потолке мягко и равномерно распространяется по всем углам коридора, создавая приятную атмосферу. Он проходит мимо дверей, которые открываются автоматически, реагируя на его приближение. Каждая дверь оснащена сенсорными панелями, позволяющими управлять комфортом внутри. Смотря перед собой, Саша видит огромные оконные проёмы, открывающие потрясающий вид на бескрайнюю пустыню и огромные кристаллы. Гипнотизирующая красота этого зрелища заставляет его на мгновение остановиться и насладиться этим фантастическим панорамным видом.       Он поднялся на лифте до вертодрома, где стояла вся воздушная техника родоса. Вышел в наружную часть, и стал подниматься по лестнице. Чем выше он поднимался, тем сильнее ветер усиливался, и всё больше он чувствовал его на своей коже. Волосы разлетались по ветру, создавая игривые вихри вокруг его лица. Взглянув вперед, парень замечает огромную белую надпись "HYPER", которая выделялась снаружи корабля. Наконец, он достигает крыши и оказывается около вертолётной площадке. Воздушные вентиляционные трубы и вентиляторы раскинуты по всей крыше, создавая уникальный вид сплошной механической симфонии. Некоторые из труб и вентиляторов кажутся маленькими и аккуратными, в то время как другие - громадными и мощными. Помимо труб и вертолётной площадки выделялась огромная жёлтая труба находившаяся по середине сухопутного корабля.       INTERWORLD - METAMORPHOSIS       Ветер на крыше становится ещё сильнее, но это только усиливает чувство расслабления у парня. Он ощущает, как тяжесть и напряжение дня сходят с него, и он наслаждается "свободой" и свежим воздухом, который поднимается с крыши. Он уселся на маленький скат крыши и начал наслаждаться видом ночного Лунгмена. Отсюда открывался потрясающий вид на светящиеся небоскребы с их яркой неоновой и иногда голографической рекламой. Урсусу мимолетно мелькали летающие рекламные баннеры, привязанные к специальным кораблям, которые курсировали в небе для рекламы. Но главная достопримечательность города - "Площадь Корпораций", была видна даже отсюда. Это были одни из немногих высоких зданий не только Лунгмена, но и всего Яня. И хотя всё это выглядело величественно и впечатляюще, в его сердце рождалась грусть.       — Какая же всё-таки красота... Жаль, что эта красота такая безвкусная, — резко заговорил Саша.       — Почему вы так говорите, товарищ Александр? — голос Вара заставил урсуса прервать раздумия.       — А почему ты постоянно называешь меня товарищем? — спросил парень.       — Потому что я хочу подружиться с вами.       — С машиной нельзя подружиться. Хочешь сказать, у тебя есть какие-то чувства? — В ответ лишь молчание. — Может ты ещё знаешь что такое любовь?       — Простите, однако, у меня нет чувств, но я знаю, что любовь - это чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии.       Урсус лишь глубоко вздохнул и сказал:       — Ответ не верный.       — Почему это? — воскликнул ИИ словно ребёнок.       — Однажды любовь спросила у дружбы: "зачем на свете ты, если есть я", а дружба ответила ей: "чтобы оставлять улыбки там, где ты оставляешь слёзы", — Саша невесело усмехнулся. — Но увы, ни любви, ни дружбы я пока не видел.       — Вы так говорите, словно все люди такие. Давайте хотя-бы вспомним ваши отношения с W. Если не брать в дело её измену, разве вам не было весело? Разве тогда вы не были счастливы?       — А какой толк от этого счастья, если он оказался фальшивым? Любовь - это обман. Это единственное, что я понял, — слова парня всё больше наполнялись разочарованием и горечью, отражая его собственное состояние упадка.       — Как странно, словно я когда-то, — сказал Вар.       — Забавно, — Саша ухмыльнулся, но постепенно осознав сказанное ИИ, его глаза округлились, а лицо приняло вопросительный взгляд невидимому собеседнику. — Чего, блять?       — Алгоритмическая ошибка. Я имел ввиду, что вы обязательно ещё полюбите кого-нибудь.       — Алгоритмическая ошибка? Что-то часто у тебя в последнее время ошибки вылазят, — недовольно пробурчал урсус. — О, кстати, может объяснишь, почему у меня тогда, когда мы Артёма повстречали, голос будто двоился? Я почти полностью уверен, что в этом и ты замешан.       — Простите, Александр, но я не понимаю о чём вы говорите.       — Ой, да кому ты чешешь? — начал злиться Саша. — Это уже не единичный случай. Помнишь ещё на "Площади Корпораций", когда Лаппланд напала на меня, у меня тоже двоился голос? А неделю назад, когда я сорвался на Артёма, я ведь не хотел те слова ему говорить, они будто не по моей воле вырвались. Не, я конечно только рад дерьмом облить того обмудка, но ситуация для этого не подходила. Я же не окончательно слетел с катушек, да?       — Нет, вы никуда не слетаете, — спокойно ответил Вар.       — Тогда почему я сказал те слова? Будто их кто-то вместо меня сказала, да, Вар? Кто бы это ещё мог быть, Валерчик, а? — со всем возможным подозрением и намёками обратился Саша к голосу в своей голове.       В ответ последовала тишина, которая длилась десять секунд. Саше показалось, что Вар тяжело вздохнул, чего никогда ещё не было. Может, показалось?       — Вам не стоит так переживать по этому поводу, — наконец решился заговорить Вар.       — Какой-то ты дохрена загадочный стал.       — Я обычный ИИ, нет причин для беспокойства.       — Как раз-таки есть причины, ты вообще... — Саша хотел договорить, но прервался, почуяв что-то неладное.       Ветер словно стал тихим и непривычно прохладным. Он продолжил сидеть на скате, но белые медвежьи уши с острым слухом на его голове напряглись, и он начал чувствовать, что рядом есть кто-то ещё. Парень был уверен, что здесь никто кроме него не знает о выходе на крышу, так как он предназначался для экстренных случаев, когда корабль был в эпицентре боя или катастрофы. Он часто приходил сюда, поэтому был уверен в своем одиночестве. Однако, ощущение чьего-то присутствия не оставило его, и он стал внимательно прислушиваться к окружающим звукам. Возможно дети Урсуса не только одному ему мешали спать. Внезапно, ему стало ясно, что это не его воображение. Великое хищное животное было здесь, затаившись во тьме и желая нанести удар. Парень ощутил, как адреналин пронизывает его кожу, но не позволил страху овладеть им. Глаза засветились сиренью, готовясь к любой опасности и непредвиденной ситуации. Он продолжал наблюдать за городом, сохраняя свою удобную позу. Глубоко внутри себя он знал, что сильнее этого хищника, но его уши и дальше были напряжены, ожидая любого движения во тьме. Хищник приближался все ближе и ближе, его присутствие становилось ощутимым. Парень мог представить его жажду крови и истязания добычи. Мог понять желание убить его. Но он оставался непоколебимым, даже понимая, что его дробовик сейчас не с ним. И вот хищник уже буквально в одном метре стоит за его спиной, его лицо такое-же хладнокровное и замахивается своим длинным мечом. Время замедлилось, когда его клинок пронзил воздух, направляясь прямо к голове парня. Достаточно всего одного взмаха клинка, чтобы обезглавить свою добычу. Ровно столько же хватает одной лишь фразы:       — Тоже соседи мешают? — чтобы противник впал в ступор.       Это фраза была неожиданной для хищника. Он остановился в полной растерянности, его меч остановился всего в паре сантиметров от лица парня. Ощущая безмятежность и уверенность парня, хищник начал осознавать, что он выбрал неправильную жертву. Александр только сейчас повернул назад голову, отрываясь от города, чтобы увидеть своего хищника. Да, это была она. Одинокая волчица, которая не может найти себя, настоящую себя в этом мире. Ровно также как и он. Её хрустальные и спокойные глаза впились в его фиолетовые, также как и его впились в её хрустальные. Урсус внимательно посмотрел на неё, сохраняя спокойное выражение лица. Он заметил, что меч у хищника был покрыт пылью и паутиной, что указывало на то, что его присутствие на крыше не было случайным. Возможно, этот хищник долго наблюдал за парнем, но так и не решился атаковать.       — Блядина, — наконец вылетело из уст беловолосой волчицы, которая убрала меч обратно в ножны.       — Какая досада, да? — саркастично пробубнил Саша. — И куда бы ты мой труп спрятала, если бы убила?       — Скинула бы с корабля, куда же ещё, — буднично пожала плечами Лаппланд, будто она говорила не об убийстве, а о походе в магазин за хлебом.       — Логично, — заключил урсус. — И что ты тут делаешь?       — Думала, я об этом месте одна знаю, а тут уже какой-то урсус оккупировал крышу, да и ещё сам с собой разговаривает. Вот и подумала: а чего бы его тупую башку не срезать? — беззлобно сказала люпо. Она будто просто шутила, а в голосе не было такой сильной и беспросветной злости, как в первые дни их знакомства, когда они грызлись друг с другом без продыха.       Лаппланд подошла и также как Саша села у края, смотря на пейзаж.       — Знаешь, — начала люпо, — раньше я верила в миф, что, если кто-то встал у меня на пути, его можно было просто убить и было все ровно, кто это был. Но когда ты встал у меня на пути, я вернулась с небес на землю. Можно сказать, что ты его развенчал.       — Хочешь сказать, что это я встал у тебя на пути? Может мне напомнить, кто несколько месяцев назад среди ночи вломился ко мне в комнату, и сказал, что будет моим напарником. И как забавно, что этот же напарник на следующий день пригласил меня на дуэль, — спокойно сказал урсус.       — Что-ж, доля правды в этом есть... — она улыбнулась, продолжая смотреть на город. — Как ты стал таким странным?       — Каким именно? — переспросил Саша.       — Бешенным и спокойным маньяком.       — Я? Спокойный маньяк?       — Напрямую может это не видно, но ты часто бываешь хладнокровным. Но даже без твоей безумной широкой улыбки, ты остаёшься таким яростным. Иногда на заданиях, я замечала твою безмятежность. Точнее даже не безмятежность, а пофигизм.       — Это была сейчас похвала или оскорбление?       — Что тебе по душе, — ответила волчица.       Несколько секунд была пауза, прервавшаяся на одном вопросе:       — Как ты думаешь, что значит "быть нормальным человеком"?       — Нормальным человеком значит перестать разговаривать с самим собой.       — А без шуток?       — А без шуток... Избавиться от орипатии и завести семью. И желательно не сиракузскую, — люпо погрустнела, произнеся последние слова.       Кто-бы мог подумать, что два самых отбитых оперативника могут испытывать такое чувство как грусть? Оба прожили извращенную жизнь, испытав множество трудностей, которые ещё не скоро кончатся. Они осознают, что до счастливой жизни им еще далеко, если вообще доживут до этого дня. Один, столкнувшись с семейными проблемами, не смог справиться с ними и решил радикально изменить свою жизнь, поджечь свою семью и бежать подальше от боли. Другая, в свою очередь, выросла в семейной мафии, окруженной насилием и беззаконием. Прожив всю свою жизнь в этой темной среде, выполняя грязную работу и испытывая постоянную угрозу для своей жизни. И всё только потому что так хотел её отец. Однако, в итоге, она была вышвырнута из мафии, но если первому утрата семьи ударила в сердце, то второй лишь облегчило, но не улучшило жизнь.       Воспоминания вдруг навязчиво всплыли в голове Лаппланд.

***

      Когда ей исполнилось пять лет, её отец начинал учить девочку традициям, что были приняты в этой стране, а также мафиозному делу, без чего сложно было представить жизнь в Сиракузах. А уже в шесть лет Лаппланд впервые взяла в руки нож для того, чтобы кого-то впервые убить. Но хотела-ли она этого?       Она стояла посреди тёмного подвала, которое освещала единственная лампа, висевшая над головой. Перед ней на коленях, с надетым на голову чёрным мешком, стоял член вражеской мафиозной семьи, которого держали два амбала. Кто-то опять перешёл дорогу Альберто. Сам по себе он был человеком снисходительным и много кому что прощал, но на этот раз стоящий на коленях идиот перешёл черту, убив плотного члена их семьи. За это его могла ждать только смерть.       Альберт подумал, что это прекрасная возможность, чтобы его дочь начала учиться убивать. В конце концов, если ты состоишь в мафии, то обязан это уметь, а если являешься отцов главы мафиозной семьи, то тем более. И поэтому Лаппланд сейчас стояла с ножом в дрожащих руках, к испугом смотря то на своего отца, что деловито расположился позади, то на пленника, то на ухмыляющийся амбалов.       — Давай, дочь моя, — произнёс Альберт, — сделай это.       — Я не хочу... — честно пробубнила Лаппланд.       — Что-что, прости?       — Не хо...       — Хочешь! — повысил голос Альберт, заставив девочку дёрнуться как от пощочины, а затем продолжил спокойным тоном: — Не заставляй меня ждать, Лаппланд. Просто убей его.       — Н-не надо, пож-жалуйста... — разнылся стоящий на коленях человек, который всё слышал и понимал, что его убьют.       Лаппланд вновь пробежала глазами по всему и вся, что было в помещении, ища спасения. Но увы, его не было даже в лицах тех двух, что держали пленника — на их лицах читался лишь интерес от того, как поступит дочь их могучего босса.       — Лаппланд, не стоит позорить род Салуццо перед моими ребятами, — продолжал давить Альберт. — Давай, я тебе помогу.       Он подошёл к девочке сзади и взяв её трясущиеся руки, вытянул их перед ней, направляя острие ножа в сторону пленника. Альберт начал подталкивать Лаппланд к связанному человеку всё ближе и ближе, а девочка с каждым шагом начинала сопротивляться всё больше и больше.       Когда нож был в тридцати сантиметрах от груди пленника, девочка натурально начала буксовать ботинками по бетонному полу, отчаянно пытаясь встать как вкопанной.       — Ещё немного и... — тихо пробормотал Альберт, — и дело сделано!       Он резко толкнул свою дочь к пленнику, заставив её чуть ли к нему не подлететь. Острый как бритва нож даже в неумелых руках всё ещё оставался опасным оружием. Он прорезал кожу, прошёл между рёбер и угодил точно в сердце. Человек успел лишь издать короткий вскрик и тут же обмяк, завалившись на бок. Лаппланд же быстро поднялась с пола и поняв, что произошло, отползла к дальней стене от мёртвого тела и зарыдала.       — Молодец, дочка, — довольно улыбался Альберто, — отличный удар.       Первое убийство, первая кровь на руках, и первый травмирующий психику опыт.

***

      Лаппланд вдруг шлёпнула себя по щеке, возвращаясь в реальность и отгоняя эти воспоминания прочь.       — Ты чего это? — не понял сидящий рядом Саша.       — Так, комары налетели, — холодно ответила волчица.       Медведь ничего не сказал, продолжая смотреть на высотные здания Лунгмена, но уже не с той же искренностью и восхищением, что раньше. Забавно, он приходил сюда не столько посмотреть на ночные небоскрёбы или летающие баннеры, сколько увидеть изменения в городе, которые хоть как-то напоминали ему родной дом. Дом, который согревал его больше чем эта монополистическая помойка, даже несмотря на то что дома он настрадался больше чем в Лунгмене. И хоть он и вырос в авторитарном режиме, ему нравилось это сочетание высоких зданий и имперского стиля, для него они были символом мощи. В Лунгмене же, всё было иначе. Этот город, хоть и впечатлял своими небоскрёбами, но длинные щупальца мегакорп уродовали не только здания, но и общество до неузнаваемости. Вся эта цветная, словно радуга реклама всякой потребительской хрени впихивалась куда только можно, убивая в человеке человека. Мало того, что они уже давно забили на безопасность своих граждан, но и только способствовали развитию ОПГ, из-за чего Саша не редко мог слышать выстрелы или взрывы на окраинах города. Здесь уже не только Л.Г.Д было беспомощно, но и сам Вэй оказался бессилен, оказавшись в фактической власти корпораций. Саша наблюдал за городом, стараясь найти в нем что-то особенное, но всё, что он видел, было обычной капиталистической помойкой, где деньги правят всем. Он чувствовал себя просто крошечным зерном песка, затерянным среди бесконечных фасадов и безликого потока людей.       — Знаешь, я не привык с кем-то делиться своими мыслями, но иногда я скучаю по Талвисоте, — вдруг заговорил Саша.       Глаза девушки расширились, когда он упомянул этот город.       — Ты был в Талвисоте?       — Я там родился, — пожал плечами парень.       — Охренеть! — Лаппланд хлопнула себя по лбу от шока.       — Тебя чё, опять переклинило? — урсус посмотрел на неё вопросительным взглядом.       — Да это моя мечта побывать в Талвисоте! Не думала, что скажу тебе, но я даже завидую, — глаза девушки загорелись лазурью, и она встала со склона, начав рассказывать все плюсы этого города. Лаппланд как будто стала другой. Словно не убивает людей каждый день, а живёт как простой человек, у которого есть вполне обычные, нормальные желания и увлечения.       — Неужели мой город такой уникальный? — улыбнулся Саша.       — Уникальный? Да почти все города Урсуса уникальны, если не считать дерьмовые условия для заражённых. Но ты всё-таки прав, твой город уникален как раз тем, что для заражённых там не такие страшные наказания, что редкость для Урсуса. Но мне он нравится не только условиями для заражённых.       — А чем-же?       — Не хочу показаться левачкой, но хотя-бы тем, что там власть корпораций ограничена, да и этих... — она на секунду замолкла. — Геморойных банд нет.       — Надо-же, я думал, меня они в этом городе одного заебали.       — Понимаешь, я люблю силу, мощь. Всё что связано с могуществом, мне это нравится. И Талвисота, буквально воплощение всех моих фантазий. Особенно "Собор Братства"...       Пока они продолжали свою беседу, Лаппланд описывала город со всеми его особенностями и достопримечательностями. Её голос звучал одновременно восторженно и мечтательно. Ей уже было всё равно, что Саша когда-то встал у неё на пути, что буквально противоречила себе. Но действительно-ли девушка забыла о тех обидах? Когда она проиграла ему, Лаппланд как будто в ступоре была, ведь никогда не ожидала, что придёт какой-то урсус и укажет ей на своё место. Несколько месяцев она пыталась убить его, но сколько бы не старалась, он постоянно одерживал верх. И вот наступил этот день, когда Лаппланд бросила все свои попытки доказать медведю кто тут настоящий альфа. Возможно, она просто тоже устала. Устала своей одержимостью, как когда-то была одержима Техас. Саша хотя-бы не напоминал ей о своём поражении. В этом всё-таки она виновата. Она бы ещё долго рассказывала о своей мечте, если-бы только урсус резко не встал и не прервал разговор:       — Подожди-ка! — с его сетью соединился доктор, и сообщил, что ждёт его в командном центре. Он хочет что-то сказать. — Меня Доктор зовёт. Сказал, чтобы я срочно к нему подошёл, так что увидимся.       — Конечно, — улыбнулась люпо.       — Лаппланд! — подходя к лестнице, он откликнул её.       — Хм? — повернулась она.       — Странно это говорить, но ты приятный собеседник, — он тоже улыбнулся ей.       — Иди уже, — надулась она, и даже немного покраснела, хотя он этого не заметил.       Он ушёл, оставив её одну на крыше. Ей захотелось посмотреть ещё немного на город, так что девушка решила остаться одна. Она любила наблюдать за ночными фонарями, но без Саши всё стало не так весело. Она привыкла, что одна на крыше, но впервые, как только ушёл Александр, почувствовала небольшую грусть и одиночество.       — Саша, можно ли назвать тебя другом? — спросила она у невидимого собеседника.       Они имели свои разногласия и конфликты, но она хотела узнать, стали ли они друзьями или всё ещё противники. Этот вопрос беспокоил её и она задумалась о их отношениях. В её голове стали пролетать все моменты с этим бешенным, сумасшедшим, но в то-же время загадочным урсусом. Пока она смотрела на город, пронизанный разноцветными огнями и искрами, она почувствовала усталость. Глаза её стали тяжелеть, приятное ощущение расслабления охватило её. Она не заметила, как сон начал брать верх над ней, и она уснула прямо на крыше.

***

      — Ты c ума сошёл? — впервые за тысячу лет такое возмущение слетело из уст Кальцит. — В "Воссоединении" он перерезал около десяти тысяч невинных людей, участвовал в почти всех террористических актах за последние шесть лет, по его вине в Чернобоге случилось землетрясение 9,5 баллов, в Сиракузах 7,9, в Лунгмене так вообще все 12. Он буквально ходячее неуправляемое оружие, похуже Лаппланд или W. Его разумом уже наверняка полностью овладела орипатия. Его может уже и нельзя будет вернуть к прежней жизни, а сейчас ты хочешь сделать его своим ассистентом?       — Послушай, Кальцит, — начал Доктор, — прежде чем судить Александра за его характер или поступки, смотрела-ли ты его тест на слияние клеток с Ориджиниумом?       — Нет, Доктор.       — Тогда тебе лучше взглянуть на это, — рентгеновский снимок тела Александра появился на мониторах командного центра, где на его затылке был показан Ориджиниум. Только, если обычный кристалл был чёрного цвета, то его ориджиниум имел красноватый оттенок. — Посмотри на его процент слияния клеток.       — Ноль? — спросила она.       — Если говорить вкратце, то он одновременно и заражён, и не заражён.       — Я тебя не совсем понимаю.       — Я детально изучил обычный кристалл Ориджиниума и заметил, что он состоит из разных вирусов, которые по разному влияют на человека. Как раз туда входит и орипатия. Однако этот, что у Александра... Как-бы тебе сказать, у него отсутствуют все вредоносные вирусы, в том числе орипатия. То есть фактически, он здоровый человек, — начал рассказывать Доктор.       — Подожди, — жестом руки остановила его Кальцит. — Я не понимаю, как он тогда может так хорошо и концентрированно, без десятка лет постоянным тренировок, использовать магию Ориджиниума, если слияние клеток ноль, хотя на мониторе чётко видно, что у него есть кристаллы.       — Потому что это не просто Ориджиниум, — ответил Док.       — И что это тогда?       — Я назвал это "Обработанный Кристалл Ориджиниума" или сокращённо "ОКО"       — Кристалл чистого Ориджиниума? Звучит так, будто он не опасен.       — И ты будешь права, Кальцит. Он абсолютно безвреден, — кивнул мужчина.       — Это, конечно, всё впечатляет и обнадёживает, но не кажется ли тебе это просто удачей? Таких случаев на Терре полным полно. И к тому-же, как объяснить его психоз?       — Со вторым вопросом, соглашусь. Пока что я сам не понимаю его мотивацию убивать, хотя на Родосе он ведёт себя даже весьма спокойно, если не считать случай с Лаппланд. И кстати, наши нетраннеры уже давно установили ему шпионское ПО и следят за ним.       — А что насчёт первого?       — А вот здесь ты уже не права. С рождения подцепить эту заразу он никак не мог. Я считаю, что ему насильственно вживили этот кристалл, то есть он искусственный. А теперь приготовься к самому интересному, — заинтриговал Доктор, выключив для безопасности монитор.       — Ну?       — Вирусы, которые отвечают за его артсы остались. И даже, кажется, могут эволюционировать. То есть Саша уникален тем, что имеет абсолютно безвредный для здоровья кристалл без риска заражения орипатией, так как в кристалле его попросту нет.       — Не хочу забегать вперёд, но возможно, что он ключ к нашей вакцине над которой мы так долго работали, — на лице Кальцит наконец-то можно было увидеть небольшую улыбку.       — Возможно ты права.       — Но всё-таки. Проблема психоза всё ещё под вопросом. Я хочу посмотреть на результаты нетраннеров.       — Касательно этого, — он передал ей папку с документами о деле Александра Белицкого. — За последние два месяца участились случаи, когда он отпрашивался в город днём. Хотя мы оба знаем, что он у нас "Ночная Сова".       — Он что, работал всё это время на Л.Г.Д?       — Скорее не работал, а помогал за деньги там, где Л.Г.Д не справляется.       — Хочешь сказать, оказывал услуги наёмника?       — Нет, он не наёмник. Он помогает им совсем недавно. Тем более он всё ещё работает на нас.       — Всё таки, он очень странный оперативник. Работает на Родосе, но при этом получает задания от полиции Лунгмена. Ты не подозреваешь, что в его действиях может быть какой-то скрытый план?       — Намекаешь, что он шпион Воссоединения? Работать на нас два года, и при этом не вести никакой подрывной деятельности... Хотя он и состоял в нём раньше, но ты сама помнишь его историю, как Талула оставил его гореть заживо. Нет, это абсурд, учитывая его ненависть к Талуле.       — Хм, верно, вы правы. Сейчас для него было бы странно работать на "Воссоединение". Но это поднимает новый вопрос: ты абсолютно уверен, что он по-прежнему является надёжным союзником? Даже если это кажется маловероятным, я бы предпочла действовать осторожно. Я хотела бы внимательно следить за его действиями, чтобы не возникла какая-то скрытая опасность.       — За кем следить? — рядом с дверями послышался мужской голос, принадлежащий Саше.       — И давно ты здесь стоишь? — спросил Доктор.       — У вас там двойные двери сломались, — спокойно ответил тот, пожав плечами. — А вообще только сейчас зашёл.       Кальцит с осторожностью посмотрела на него, облокотившись на стену.       — Мы знаем, ремонтные роботы уже отправлены.       — Зачем вы меня звали, Док? Что-то случилось? — безмятежно спросил урсус.       — Зачем ты работал на полицию Лунгмена? — сходу спросила она Кальцит.       — Да, я назначаю тебя моим ассистентом Острова Родос... — перебив её, начал говорить Доктор, то вдруг глаза Саши резко засияли фиолетовым. Он вытащил из кобуры дробовик и направил прямо на мужчину.       Кальцит всполошилась видя, как урсус направил оружие прямо на Доктора.       — Монстр, — произнесла Кальцит, и из её спины появилось существо покрытое кристаллами. Она встала в боевую стойку, но пока-что не нападала. — Ты что творишь, безумец?       Однако лицо Доктора было абсолютно спокойным, даже не смотря на то, что перед ним сейчас был ствол.       — Ассистентом, говоришь, хочешь меня сделать? Может, тебе ещё мой Ориджиниумовый микропроцессор отдать? Нет, не-не-не... — руки Саши стали дрожать, как будто он чего-то боится, а на лице снова появилась безумная улыбка.       — Кальцит, убери Монстра, — спокойно ответил Док. — Угрозами мы его не успокоим. Саша, — обратился он уже к урсусу, — успокойся, убери пожалуйста оружие. Я с тобой ничего не сделаю.       Но Кальцит продолжала стоять в боевой стойке, также как и Саша продолжал держать дробовик.       — Зачем? — всё также с безумным выражением лица спросил тот. — Откуда вы знаете, что я помогал Л.Г.Д? Вы от меня что-то скрываете? Понятно. Всё-таки опыты решили на мне поставить, ДА?! Так вот знайте, сукины дети, кристалл мой и только мой. Будете как учёные Йоки мне голову сверлить?       — Успокойся, Б-3. Какой микропроцессор? Какие учёные Йоки? Я просто хочу сделать тебя ассистентом.       — Товарищ Александр. Простите, что вмешиваюсь, но если будете так дальше проговариваться, они узнают обо мне, — напомнил о себе Вар.       — Заткнись, — крикнул урсус. — Зачем делать ассистентом такого безумца как я?       — Твои навыки, и твои артсы меня очень заинтересовали. Сам посуди. Я месяц потратил, чтобы сделать тебя элитным оперативником второго уровня.       — Хочешь сказать, что не боишься меня? — спросил парень.       — Поверь мне. Ты не первый, кто наставляет на меня оружие. Поэтому, нет, — твёрдо ответил Доктор, уверенно стоя напротив направленно ему в лоб оружия.       — Очень зря. Потому что это может быть последний раз когда ты видишь перед собой оружие, направленное на тебя.       — Ты не выстрелишь.       — Так уверен?       — Даже несмотря на твоё безумство, ты не выстрелишь. Во время нахождения в "Воссоединении" ты убивал всех кого можно и нельзя, не взирая на приоритеты миссии, но когда пришёл в Родос, почему ты стал убивать только тех, кого приказали?       — Откуда ты знаешь, кого я убивал, а кого нет?       — Я, как командир далеко не последнего ранга, должен знать, что представляют из себя мои подчинённые, а также их прошлые, по возможности.       — То есть ты хочешь покопаться и в моём прошлом? — раскалился Саша, напрягая палец, лежащий на спусковом крючке.       — Это, кстати, будет одним из условий твоей работы ассистентом, — улыбнулся Доктор. — Если ты согласишься, то мы ни в коем случае не будем лезть в твоё прошлое, а также я могу тебе гарантировать, что твой, как ты сказал, микропроцессор, будет неприкосновенен. Да и к тому же, — мужчина сложил руки на груди, — ты же думаешь, что мы какие-то варвары, которые будем ставить опыты на своих же оперативникам?       — А хрен вас знает. Не удивлюсь, если вы на такое способны, учёные, в говне мочёные, — прорычал урсус.       Не обращая внимания на оскорбления, Доктор продолжил, пока Кальцит стояла в стороне в максимально напряжённом состоянии, а Монстр готовился в любой момент наброситься на Сашу.       — Посмотри вокруг. Мы помогли и помогаем стольким людям, неужели мы способны на что-то столь ужасное, как бесчеловечные опыты над людьми.       — Напоминает некоторые сюжеты фильмов, где добрячки оказывались настоящими маньяками, — заметил Саша, однако слова Доктора показались ему логичными.       — Но мы не в фильме, — парировал мужчина. — Тем более, работа ассистента лишь означает, что ты будешь мне лично в чём-либо помогать, и никакие странные и специфичные задания в это не входят, так что можешь не переживать. Да и к тому же, это ведь только на время.       — На время, говоришь?.. — Саша посмотрел в пол, задумавшись, а затем снова поднял взгляд на Доктора. — На сколько конкретно?       — Неделя, может быть две, если понравится, то, разумеется, можешь остаться и подольше.       — Не понравится, — отчеканил Саша. — Какие гарантии что вы прекратиться копать обо мне любую информацию?       — Могу предоставить тебе все данные из закрытых источников, что у нас о тебе есть, — краем глазом видя Кальцит, которой такая идея явно не нравится, Доктор отмахнулся и продолжил: — Само собой, чтобы тебе из предоставить, надо время. Думаю, трёх дне будет достаточ...       — Чтобы вся инфа что у вас обо мне есть была у меня завтра на столе до обеда, — сказал как отрезал Саша.       — Хорошо, — не стал спорить Доктор.       — Вот и отлично, — урсус убрал дробовик в кобуру и резво развернулся, уходя прочь из командного центра.       Убедившись, что Саша точно ушёл, Кальцит укоризненно посмотрела на Доктора.       — Ты правда хочешь предоставить ему информацию из закрытых источников? Там ведь почти все доступные о нём сведения.       — Конечно нет. Надо будить ребят из информационного отдела, пусть немедля скопируют для Александра данные и, конечно же, подчистят то, что ему может не понравиться.       — Сколько мороки только ради того, чтобы он стал твоим ассистентом, — пробубнила Кальцит. — Тем более, это может быть опасно, учитывая его буйный нрав.       — Я уверен, что оно стоит того, — заверил Доктор.       Тем временем Саша направлялся в свою комнату. Ему эта свистопляска надоела, так что он сейчас хотел только спать. Сейчас ведь, как никак, была ночь.

***

      Маленькая волчица, одетая в традиционную для сиракуз одежду как всегда гуляла по особняку их семьи, разглядывая картины разных культур от скуки. Можно было сказать, что её отец настоящий ценитель искусства. Какого здесь только не было: От Яньских драконов до Викторианских рыцарей на фоне огромной крепости. Однако, среди этих картин, было одна единственная, которая всегда нравилась Лаппланд. На ней в переднем плане нарисованы элитные солдаты Империи Урсус, вооруженные могущественными орудиями, и закрытые в свои противогазные шлемы. А позади них лидеры рейдеров способные пробить даже бетонную стену своими длинными копьями. Но самую главную силу Урсуса олицетворял суперсолдат "Императорских Клинков", выполняющий "волю самого Урсуса. Все они выглядят гордо и непоколебимо, демонстрируя свою силу и боевую готовность, а над ними высоко можно было разглядеть главный целеуказатель имперской артиллерии. Эти аппараты вооружены мощными артиллерийскими системами, подчеркивая передовые технологии и военную мощь Империи. Лаппланд всегда нравилось рассматривать эту картину. Но только сейчас нашла имя автора в нижнем правом углу:       — Григорий Кимо... — Дальше она не смогла прочитать кто это, так как было стёрто и плохо видно.       Она бы ещё долго могла рассматривать эту картину если-бы не услышала крики, которые доносились аж со второго этажа.       — "Мама с папой снова ругаются" — подумала она.       Детское любопытство сыграло с ней злую шутку, и Лаппланд решила понаблюдать за конфликтом родителей. Она медленно поднялась по лестнице, украшенной красным ковром и тихо, чтобы её никто ни в коем случае не услышал, подобралась к кабинету отца и чуть чуть приоткрыла дверь. Она предательство скрипнула, заставив девочку стиснуть зубы и зажмуриться, однако крики не прекратились ни на секунду. Видимо, родители слишком сильно увлеклись ссорой. Эти двоё последний год слишком часто стали сориться.       Однако сегодня была не обычная перепалка, которая случалась между её мамой и папой. Сегодня отец был особенно взбешённый и кричал словно зверь, обрушивая на мать грозных слов, не стесняясь применять и оскорбления.       — Хватит растить из нашей дочери хладнокровного убийцу! — кричала женщина. — Я не хочу, чтобы она превратилась в чудовище!       Волчица, которая наблюдала за всем этим со страхом в глазах, начала осознавать, что родители говорят о ней.       — Чудовище?! Она Салуццо, она должна научиться убивать! Эмилия, мы волки! Нам всем приходиться убивать, но мы ведь не все поголовно являемся чудовищами!       — Ты в этом так уверен?! Такое чувство, будто в Сиракузах, если ты член мафии, то ты не можешь стать ни кем другим другим, кроме как бездушным монстром!       Эта женщина сказала то, что не следовало говорить. Альберт мог простить многие, но оскорблять Сиракузы и их мафиозную семьи он не позволит никому.       Глаза отца семейства набились кровь, и он повалил свою жену на пол, скрывая себя и её за большим рабочим столом от поля зрения Лаппланд, которая широко распахнутыми глазами следила за происходящим, и начала душить женщину.       Сначала из-за стола были слышны звуки борьбы — Эмилия отчаянно пыталась вырваться из смертельной хватки взбешённого мужа. Но затем звуки стали затухать, и даже перестал доноситься хрип от сдавливания горла.       Альберт встал и со всё ещё взбешённым, одичалым видом смотрел в пустоту, а затем резко, услышав перепуганный вздох Лаппланд, переместил взгляд на щель в двери. Девочку будто обдал смертельный холод, и она, захлопнув дверь, просто убежала в свою комнату и спряталась под одеяло, больше не в силах всё это видеть и слышать. Она боялась, что сейчас придет отец и сделает с ней то же самое, что и мамой. Однако он, успокоившись, просто зашёл к ней в комнату и с безразличным видом сообщил, что мамы больше нет.