exhaustion

      До конца смены Суён вела себя странно. Она не шутила с клиентами, не пыталась флиртовать с Минджон, даже не отреагировала на Шыин, которая явно пыталась её поддеть. Сыльги пыталась её расшевелить, но всё заканчивалось раздражёнными взглядами и тихой просьбой отвалить от неё. Ким старалась не мешать ей, но после закрытия они, как и всегда, остались в комнате за баром, чтобы закончить с уборкой.       – Всё ещё не понимаю, зачем мы берём столько лимонов, – хмыкнула Суён, без тени грусти закидывая почти половину ящика в мусорный мешок. – Никто не берёт коктейли с лимоном, а правила бара запрещают хранить фрукты больше одной смены. Разве это не лишняя трата денег?       – Не знаю, – пожала плечами Минджон. – Эй… ты в порядке?       – Да, наверное. Конечно, мне хочется убить кого-нибудь, но разве это не нормальное состояние после смены?       – Не для тебя. Ты любишь свою работу.       – Да… – протянула Суён. – Не говори Сыльги, но Джухён… она мне не нравится.       – Почему?       – Потому что она хладнокровная манипуляторша, которая не в состоянии любить кого-то, кроме своей чокнутой сестры.       – Воу…       – Точное описание, да? У нас было время познакомиться, – убрав в сторону несколько пустых ящиков, она перешла к пересчёту сиропов. – Ты помнишь, как я рассказывала, что мы с Сыльги работали в баре без вывески?       – В том, что в Каннаме?       – Да. Это было элитное место для элитных придурков. Там хорошо платили, и мне казалось, будто это хороший шанс быстро заработать. Нас… нас предупреждали, что там будет сложно, но мы с Сыль были в долгах и готовились съехать с квартиры, потому что больше не могли за неё платить. Короче, думаю, тогда нас бы не напугали даже рассказы о том, что там сжигают заживо.       Суён замолчала, будто пытаясь подобрать слова, и Минджон почувствовала укол жалости. Пак всегда была такой весёлой, шутила, смеялась, но сейчас улыбка сползла с её губ. Она злилась. На скулах белыми пятнами пролегли желваки. Даже костяшки пальцев побелели, – так сильно она их сжала.       – Джухён и Джимин появились спустя неделю после того, как мы начали работать. Джимин всегда заказывала виски, но у Джухён был особенный рецепт, один из самых сложных на моей памяти. Ром двадцатитрехлетней выдержки, сладкий вермут, цедра апельсина и ещё куча дерьма, которое я уже не помню. Он стоил, как три месяца аренды нашей старой квартиры, и менеджер, который тогда работал, сказал, что уволит нас, если мы ошибёмся. Они с Джимин были слишком ценными клиентами.       – Это не изменилось, – усмехнулась Минджон.       – Такое никогда не меняется. Не знаю, действительно ли тогда Сыльги приготовила всё правильно или просто сразу понравилась Джухён, но она стала её постоянным барменом. Бэ всегда ждала, когда Сыль освободится, даже если у других барменов не было клиентов. Конечно, ей это нравилось.       – Они… встречались?       – Может быть. Сыльги никогда не говорила об этом, но она изменилась после того, как познакомилась с Джухён. Знаешь, стала скрытной, куда-то пропадала по вечерам, в которые мы не работали. У неё начали появляться деньги, которыми она никогда не пользовалась. Она просто оставляла их на столе и больше не прикасалась. А потом… потом они с Джимин просто исчезли. Это было около трёх лет назад.       – Что значит «исчезли»?       – Перестали приходить. Где-то спустя неделю после их последнего прихода я слышала, как Сыльги говорила с кем-то по телефону. Утром её лицо было красным и опухшим, и… очевидно, что это была Джухён. Я… я просто знаю, что эта сука манипулировала Сыль, а потом просто сбежала.       – Но она оставила и Джимин.       Суён прикусила нижнюю губу, словно пытаясь подавить ругательство.       – Ей просто плевать на всех, Минджон. Джимин – её семья, так что она заботится о ней, но другие люди, – кто-то типа Сыльги, – для неё просто способ развлечься.       – Она кажется хорошим человеком.       – Только кажется. Джимин тот ещё ублюдок, но от неё ты знаешь, чего ожидать. Джухён – другое дело. Никогда нельзя сказать, что у неё на уме.       Минджон кивнула. Она плохо знала Джухён, но Джимин любила её, скучала по ней, и Эри относилась к ней с любовью и уважением. И мог ли плохой человек, – манипулятор, – вернуться, чтобы помочь сестре, хотя до этого почти полностью разорвал с ней связь?       – Может перед тем, как они перестали появляться в баре, случилось что-то странное?       – Там всегда случалось что-то странное, – равнодушно ответила Суён. – Рядом с такими дорогими местами всегда крутились банды дилеров. Периодически они дрались. Помню, что спустя день после того, как Джухён и Джимин приходили в последний раз, в проулке рядом с баром нашли избитую девушку с какими-то таблетками в кармане. Наверное, решила немного подзаработать, но её поймали. Мы с Сыль уволились где-то через месяц, ей было слишком тяжело. Я… – она устало потёрла глаза, и Минджон вдруг увидела, какими большими были мешки под её глазами. Впервые за всё время их знакомства она видела Пак настолько вымотанной, бледной, слабой. Та будто наконец сбросила маску и позволила себе расслабиться, показаться такой, какой она была в плохие минуты. – Я просто не хочу, чтобы ты пострадала, Минджон. Эти двое… они… они просто приносят проблемы. Всегда. Не хочу, чтобы тебе было больно из-за кого-то из них. Не связывайся с ними. Никогда.

***

      Джухён появилась на пороге их отдела ровно в одиннадцать, как и обещала, и комната почти мгновенно наполнилась ароматом «Шанель №5». Она была одета стандартно для офиса: белая шёлковая блузка, юбка-солнце и пиджак в тон, но Минджон знала, что это стоит столько же, сколько все её органы. Бэ Джухён казалась королевой, – идеальная осанка, лицо, словно вылепленное самым талантливым скульптором, холодный, полный уверенности взгляд. Всё и все в здании принадлежали ей, и она это знала.       – Мисс Шин нет? – Равнодушно спросила она.       – Она вышла, чтобы сделать кофе. Вы хотите увидеть эскизы или саму игру?       – И то, и другое. Я поеду к Джимин вечером. Если мы договоримся, завтра я выпишу с её счёта деньги, чтобы запустить это.       – Я ещё не готова.       – Знаю. Просто мне нравится делать всё заранее. Это… безопаснее.       – Да, как скажете. Так… начнём с идеи, я думаю.       Минджон старалась держаться уверенно, но глаза этой женщины, – холодные, словно айсберги, – заставляли её сердце биться чаще от приступов паники. Что, если ей не понравится? Конечно, Эри одобрила и сюжет, и эскизы, и Джимин сказала, что всё не так плохо, но Джухён отличалась от них. В ней было что-то, что ставило её на ступень выше.       Если Джимин была принцессой, то Джухён определённо заняла бы место королевы.       – Это связано с чем-то личным?       Минджон вздрогнула.       – Извините?       – Игра, – объяснила Джухён. – Это связано с чем-то, что случилось с вами?       – Д-да.       – Так и думала. Мне нравится, но… когда в работу вмешивается личная жизнь, это перестаёт быть работой. Конечно, огромное количество книг, фильмов и прочего основано на боли, но уверены ли вы, что готовы рассказать о ней?       – Да. Я… я пережила это, если вы волнуетесь.       – Волнуюсь. Я знаю, что это станет хитом, принесёт деньги, а вместе с деньгами придёт и популярность. Вас будут звать на интервью, и каждый раз кто-то, – какой-нибудь журналист или блогер, – будет спрашивать: «А что тебя вдохновило?». Вы сможете ему соврать, – я делала так много раз, – но на ум всё равно будет приходить то, что вы пережили. Вы не сможете не вспоминать.       – Это в прошлом.       – Я знала одного человека, который тоже постоянно убеждал меня, что всё в прошлом, и он в порядке. Он не был в порядке.       Губы Минджон сами собой скривились в ухмылке. Не было ни дня, чтобы она не думала о матери и отце, о том, что теперь у неё не осталось никого, кто мог бы помочь. Конечно, это давило, злило, но Ким лишь крепче сжимала зубы и шла вперёд. У неё всё ещё была Ичжо, – человек, о котором нужно заботиться. Единственное светлое пятно в аду, в котором Минджон жила со дня смерти мамы.       – Ну, я определённо не в порядке. Я трудоголик и почти не сплю, редко говорю с сестрой, потому что всё время работаю, даже если я дома. И… и с тех пор, как отец умер, я так и не смогла заплакать, когда скучала по нему, так что… поймите, быть «в порядке» сложно, особенно для меня. Мне нужно заботиться о сестре, о мачехе, и, если для этого придётся немного погрустить от осознания того, что мои родители мертвы, то ладно, я сделаю это. Думать надо о живых.       – Разумно. Джимин и Эри не ошибались, это игра на миллион. Компания её выпустит, будьте уверены.       – Спасибо.       – Спасибо, что согласились работать с нами.       Минджон неловко поёрзала на стуле, всё ещё не решаясь смотреть Джухён в глаза. Могла ли она говорить с ней о Джимин? Ей стало лучше? Что вообще случилось? Ким думала, что она просто перебрала с алкоголем, но что, если всё было серьёзнее?       – Мисс Бэ?       – Да?       – Джимин спрашивала обо мне?       – Да.       – Может быть, если это возможно, я могла бы… ну, увидеться с ней.       – Я ценю вашу доброту, мисс Ким, но пока будет лучше держать её подальше от общества. Так она лучше переживает стресс. Его было много в её жизни. Знаете, акционеры, открытие новых отделов, моя мать. Ей нужно на время забыть, что она директор и просто хорошо провести время подальше от работы.       – Да, конечно, я понимаю.       – Хорошо. Я буду держать вас в курсе, если вы беспокоитесь.       – Да, я просто… она всё-таки спонсирует мою игру, так что…       – Конечно, дело только в игре, – усмехнулась Джухён.       – Разумеется.       Минджон показалось, будто Джухён сдерживает смех, и к щекам подступило тепло. Джимин ведь не говорила, что они целовались? Она была слишком пьяна, чтобы это помнить. Так ведь?       – Ещё раз спасибо, что уделили мне время, мисс Ким. Возвращайтесь к работе.       – Да, конечно. П-приятного дня.       – Вам тоже.

***

      Джимин закрыла глаза, чувствуя, как всё тело снова начинает пульсировать. Она лежала так уже час или около, и мышцы жутко затекли, но вставать было слишком тяжело. Солнце танцевало по её телу, коже, согревая, лаская. Улыбка сама по себе выступала на губах. Это хорошее место. Ну, если забыть, что оно окружено забором, камерами и набито охраной, вооружённой резиновыми дубинками и шокерами.       Да, можно подумать, что кто-нибудь когда-нибудь хотел отсюда сбежать.       Это почти рай. По крайней мере, так написано в брошюре, которую Эри несколько раз заботливо подсовывала либо ей в сумку, либо в ящик рабочего стола.       – Мисс Ю, – тихий голос медсестры заставил её приоткрыть один глаз. – К вам посетитель.       – Если это Эри, то скажите, чтобы проваливала.       – Это не Эри.       Джимин едва не свалилась с шезлонга.       Этот голос…       Она слышала его десятки раз, когда напивалась настолько, что с трудом могла добраться до кровати. Он, отражаясь от стен, бил прямо в головы, возвращая в память самые жуткие моменты жизни. Иногда Джимин видела и её лицо, – такое же, как в тот день, – искривлённое от страха, с запёкшейся кровью на щеке и в уголке губ. Она смотрела так, будто не узнавала Джимин, боялась её, но… разве Ю могла сделать своей сестре больно?       Нет…       Нет!       Она любила её больше, чем отца, БоА и компанию. Джимин бы умерла за неё, убила за неё. Сделала всё, что угодно, чтобы Джухён улыбнулась ей так, как раньше, – до того дня три года назад.       – Ты… – это была она, её сестра. – Ты здесь. И ты не галлюцинация.       – Нет, учитывая, что ты уже два дня, как абсолютно трезва.       – Я просто… тяжёлое время.       – Да, ты всегда так говоришь.       Джимин скрестила руки на груди, не зная, что ответить.       – Будешь что-нибудь?       – Нет, я ненадолго. Пока ты будешь здесь, я послежу за компанией. Игра Минджон почти готова и нужно обсудить, сколько именно мы на неё выделим.       – Мы? Нет, я выпущу это на свои деньги.       – Ладно, – Джухён подняла обе руки вверх. – Я оплачу с твоего счёта, у меня остался к нему доступ.       – Она здесь? Минджон? Я говорила Эри, что хочу её видеть.       – Нет, и не приедет.       – Она знает, где я?       – Для неё ты в отпуске.       – Слушай, я… я сделала глупость и должна извиниться перед ней, и… мне просто нужно её увидеть.       – Я не могу тебе этого позволить. Не после того, что ты сделала.       – Я просто… – Джимин сжала руки в кулаки.       Джухён смотрела на неё так, словно больше не любила. Во взгляде знакомый холод, на губах вежливая улыбка. Так она вела себя с акционерами, когда ещё занималась компанией, чтобы случайно не обидеть кого-то из старых отцовских друзей.       – Ты разбила руки, пытаясь сломать свою дверь, Джимин. Ты ведь была не только пьяна, да? Кажется, ты обещала, что с этим покончено. Сколько продержалась в этот раз? Месяц, как и тогда?       – Я просто перепила. Мне жаль, но это действительно было сложное время. И знаешь… мне было бы легче, если бы ты меня не бросила!       – Не перекладывай на меня ответственность.       – Не убегай от неё, как ты обычно делаешь!       – Джимин, – на секунду её щёки порозовели от злости, но она быстро взяла себя в руки. – Тебе двадцать семь, у тебя достаточно ресурсов, чтобы справиться со своим дерьмом, но вместо этого ты влипаешь в новое. Я просто устала за тобой убирать.       – За мной? Всё это сделала твоя мать. Она… она постоянно влезает. Всё было хорошо, пока она не появилась.       – Ты знаешь, что дело не в ней. Ты пытаешься оправдываться, но на самом деле ты понимаешь, что всё это – твоя вина. И кто из нас убегает, Джимин?       Джимин почувствовала, как ярость захватила тело. Она сбежала, просто исчезла на три года, не оставив даже сообщения, а теперь просто приходит и обвиняет её во всём? Нет… Ю знает, что может вести себя как чокнутая, но то, что она здесь, заперта в этой чёртовой клетке, – не только её вина.       – Ты. Ты всё бросила. Меня, свою мать, компанию. Даже Сыльги.       – Она тут не причём.       – Я знаю, что ты ей звонила. Ну, как ты ей соврала? Сказала то же, что и Эри, а потом отключила телефон? А она ведь ждала тебя, верно? Я знаю, что ждала. Она была так влюблена в тебя, Джухён. Ты ведь хотела просто поиграть? Ты всегда делала так с теми, кто был к тебе добр.       – Мы говорим не о Сыльги, а о тебе.       – Я вообще больше не хочу с тобой разговаривать, – Джимин снова опустилась на шезлонг. – К чёрту тебя, твою мать и Эри тоже! К чёрту вас всех!       – Джимин…       – Проваливай. Вернись в свою Данию или где ты там была, пока пряталась от меня. Я не хочу больше тебя видеть.       – Я приду, когда ты успокоишься.       – Иди к чёрту, Бэ Джухён!