exhaustion

      Отправив Минджон к машине, Джухён завела Джимин в комнату и закрыла дверь. За те три года, что её не было в Сеуле, сестра сильно похудела. Кожа обтягивала череп, выделяя скулы, взгляд стал слишком тяжёлым, холодным, будто лишённым любой эмоции, и Ю почувствовала, как ноги прирастают в полу. Раньше Джухён смотрела так только на свою мать, когда защищала Джимин. Она говорила, что считает её монстром, чудовищем, от которого нужно держаться подальше.       Теперь таким чудовищем стала сама Джимин.       – Она знает? – Спросила Бэ.       – О чём именно?       – О том, что случилось три года назад? Ты сказала ей?       – Нет.       – Джимин…       Ю опустилась на кровать, закрывая лицо руками. Конечно, не сказала. Если бы Минджон узнала, то ушла, бросила её, как Джухён, Боа, родители. Она снова осталась бы одна посреди огромного города, не зная, что делать, к кому идти. Так уже было, и Джимин, не выдержав, выпила. Сперва всё казалось нормальным, – просто коктейли по вечерам, пару бокалов виски. Разве не все так делают?       Боа говорила, что пить нормально, и сама готовила для неё «Космополитан», хотя Ю тошнило от его приторной сладости. Она развлекалась, выливая коктейль на свои ноги и наблюдая, как Джимин языком скользит по сладким цветным каплям. В какой-то момент Боа оттягивала её за волосы, выплёскивая жидкость в лицо. И её смех, – жестокий, злобный, – наполнял гостиную.       Это было так унизительно.       – Не говори.       – Джимин, ты ведь знаешь, что это повторится.       – Не с ней.       – О, Боже… только не говори, что она особенная.       – Но она такая! – Джимин вскочила, но тут же пошатнулась от прилива слабости. – Она, блять, просто лучшее, что со мной случалось.       – Джимин, она просто девушка, а не твой спасательный круг. Ей всего двадцать, ты не можешь влезть в её жизнь и всё разрушить.       – Но я… я не разрушу! У меня есть деньги, я могу финансировать её игру, и… я могу просто помогать ей. Всё, что она захочет!       – Ты знаешь её несколько месяцев.       – Ты тоже знала Сыльги, – пожала плечами Джимин. – И всё ещё любишь её. Просто признай, что она тебе не нравится.       – Но она мне нравится. Джимин, Минджон прекрасная девушка. Она очень умна и явно хорошо к тебе относится, и в этом вся проблема. Любовь тебя не спасёт. Не бывает так, что человек влюбляется, и все его зависимости и странности исчезают. Нет, они просто затихнут на время, а потом ты сорвёшься.       – Я… я сказала, что завяжу.       Джухён посмотрела на неё с той же тоской, что и три года назад. Джимин помнила, как бешено колотилось сердце, будто разрывая изнутри грудь, и ссыхалась на руках кровь. На языке всё ещё горчили таблетки. Она не помнила, когда приняла их, у кого купила, но знала, что скоро это не будет беспокоить.       Просто нужно было подождать, когда заработает. Как и всегда.       – Ты трижды обещала мне, что бросишь наркотики, что не будешь пить, и где мы сейчас? Когда врачи приехали, у тебя в крови было три промилле. Стоит говорить, какие наркотики они нашли, или ты помнишь, что принимала?       – У меня был плохой период. Твоя мать…       – Речь не о ней, а о тебе. Ты знала, к кому можешь обратиться, если чувствуешь себя плохо, ты могла это сделать, но не захотела. Проблема не в моей матери, а в тебе. Ты зависима.       – Я могу не пить.       – Не можешь, – отрезала Джухён. – Я не могу закрыть тебя здесь, но… Джимин, это просто просьба. Пожалуйста, если ты ценишь Минджон, любишь её, не влезай в её жизнь. Ты знаешь, что это плохо кончится.       Джимин снова чувствовала себя ребёнком, стоящим перед разозлёнными родителями. Пока они молчали, решая, будет ли бить сразу или отложат наказание на вечер, но она уже знала, что боли не избежать. Да, Ю была виновата, но Джухён первая уехала, оставила её, хотя знала, как нужна, почти жизненно необходимо.       Она была её опорой с того дня, как умер отец, и без неё Джимин быстро забыла, как вести себя правильно. Если бы не Джухён, не та девушка в подворотне… Ю даже не помнила, как познакомилась с ней. Наверное, просто увидела и решила немного отвлечься. Так делали все, и это всегда заканчивалось хорошо.       Просто именно ей почему-то не повезло!       – Джимин, пожалуйста, подумай о ней, а не о себе. Ей будет лучше, если вы закончите это сейчас.       «Не будет», – подумала Ю. – «Я… я никогда не сделаю ей больно».

***

      – Ты чокнутая, – сказала Рюджин, наблюдая, как Минджон заканчивает очередную проверку. – Ты серьёзно поехала к ней?       – Я должна была узнать, что с ней всё хорошо.       – Могла спросить у Джухён или Эри.       – Она сказала, что скучала по мне.       – О, Боже… – Рюджин потёрла пальцами переносицу, словно пыталась избавиться от усталости. – Минджон, я люблю тебя, и ты это знаешь, но Джимин – не та, кто тебе нужен. Она богатая сучка. Травмированная богатая сучка, которая пьёт больше, чем ты, я и весь офис. Она спит с моделями и в свободное время душит людей. Ты действительно думаешь, что это хороший набор для отношений?       – Нет, конечно.       Минджон отвлеклась от экрана, погружаясь в мысли о Джимин. Мысли об отношениях с ней казались чем-то фантастическим, сказочным. Как будто Ким стала Золушкой, за которой наконец-то приехал Принц, готовый оплатить все её долги и забрать в свой пентхаус с отдельной комнатой для оргий. Но так не бывает. Принцев нет, а такие Золушки, как Минджон, должны забыть о чудесах и работать больше, чтобы мачехи больше не пытались вскрыть вены в спальне.       – Ты права.       – Слушай, я желаю тебе добра. Если бы Джимин не пила столько, я бы сказала, что можно подумать, уговорить её пойти на лечение или ещё что-нибудь, но после всего, что ты рассказала, мне кажется, это уже не вылечить. Она зависима.       – Да, но я слышала, что с этим можно работать. Есть много клиник.       – Думаешь, если бы Ю хотела вылечиться, то не сделала бы это? Очевидно, ей плевать на то, сколько она пьёт.       – Но у меня ведь может получиться уговорить её.       Шин закатила глаза, и Минджон почувствовала лёгкий укол обиды.       – Вы знакомы несколько месяцев, а пьёт она явно больше. Минджон, очнись, ты не фея, которая по щелчку пальцев избавляет от зависимостей, и не спасательный круг. У тебя есть свои потребности и проблемы, которые должны стать приоритетом. У тебя есть Ичжо.       – Да… да, конечно. Ты права. И что мне делать?       – Закончи игру, получи деньги и съедь на другую квартиру. Так ты избежишь кучи проблем.       – Звучит правильно, но я всё равно не могу перестать думать о ней.       – Она богатая, красивая и горячая. Нормально быть немного влюблённой в такого человека, – пожала плечами Рюджин. – Это пройдёт тогда же, когда вы перестанете видеться. Потом найдёшь хорошую девушку и вообще забудешь о Джимин.       – Хотелось бы.       – В любом случае, если что, я на твоей стороне, щеночек.       – Знаю, – улыбнулась Минджон. – Ты меня любишь, сама сказала.       – Больше никогда это не повторю.

***

      – Это звучит… драматично, – сказала Сохи, когда Минджон кратко описала их последнюю встречу с Джимин. Они обедали в том же кафе, что и пару недель назад, и Хан рисовала её в скетчбуке с обложкой из мягкой кожи. В углу чернели витиеватые «Х.С.». – Значит, она сказала, что хочет провести с тобой время, а ты не уверена?       – Не думаю, что имела в виду именно это.       – Главное, что я поняла контекст. Детали не имеют значения. Так ты хочешь узнать, на чьей я стороне?       – Не на стороне Джимин, очевидно.       Сохи кивнула.       – Очевидно. Я думаю, она слишком Дом для тебя.       – В каком смысле?       – Есть Домы, которые занимаются этим только во время сессий, когда они наедине с партнёром. Я из таких. Но есть те, кому нравится доминировать даже в обычной жизни.       – И ты думаешь, что Джимин такой Дом?       – Да. Не то, чтобы это плохо, просто не всем людям подходит такой стиль. Представь, сперва тебя восемь часов ебут на работе, а потом ты приходишь домой, и твой босс продолжает всё так же ебать тебя. Не слишком приятно.       Минджон кивнула, сминая в пальцах салфетку. Ей хотелось увидеться с Джимин, поговорить с ней, возможно, даже прикоснуться, но было ли это правильно? Рюджин была права, Ю могла получить любую девушку, – модель, айдолку, актрису. Разве можно верить, что она обратит внимание на какую-то стажёрку в потёртых клетчатых рубашках? Нет, наверняка это всего лишь очередное желание избалованной девушки, которая почему-то решила, что влюблена.       – Я в любом случае слишком плоха для неё.       Сохи отвлеклась от рисунка.       – То, что у тебя меньше денег, не значит, что ты хуже. Ты талантлива, умна, и твоя игра скоро станет хитом. Любой девушке повезёт с тобой.       – Да, но… не знаю, просто как будто такие, как Джимин, должны встречаться с моделями.       – Это дела вкуса, детка. Кому-то нравятся модели, кому-то ботаники. Я, например, люблю девушек в очках. Они выглядят так горячо. Кстати, не думала носить очки? Хотя… нет, ты и без них безумно горяча.       Минджон усмехнулась.       – Ты пытаешься перевести тему?       – Получается? Прости, щеночек, но я совершенно не знаю, как об этом говорить. Мы с Джимин вообще не друзья, я не знаю её.       – Я пообещала ей, что подожду.       – Делай то, что кажется тебе правильным, Минджон. Мы с Рюджин просто наблюдаем со стороны, но решение принимать только тебе. А теперь, пожалуйста, повернись, хочу нарисовать ещё с этого ракурса. Вот так, ты просто идеальная модель.