exhaustion

      Квартира Сохи отличалась от квартиры Джимин настолько, насколько музей отличается от номера в хостеле. Здесь было больше жизни. То тут, то там валялись эскизы, скетчбуки, кисти и краски всех цветов, размеров и форм. У панорамного окна во всю стену стояло несколько мольбертов, на которых уже находились холсты с картинами разной степени законченности. Ещё один такой, – вид на ночной Сеул, – был на балконе.       На кухонном островке валялись полупустые упаковки от закусок, бутылки с соком, баночки из-под газировки. Это напомнило Минджон о лёгком беспорядке, который они с Ичжо устраивали в редкие дни выходных Ким, когда питались только едой из доставки и запасами лапши быстрого приготовления.       Сохи сменила привычную рубашку с закатанными руками на широкую чёрную футболку с белой бабочкой в центре и спортивные штаны без лейбла. На ногах поношенные плюшевые тапочки с розовым «Нью-Йорк» в самом центре, – должно быть, напоминание о студенчестве.       – Извини, я пыталась убраться, но потеряла мотивацию сразу после того, как поняла, сколько придётся работать. Терпеть это не могу.       – Понимаю, – хмыкнула Минджон.       – Голодна? Можем заказать что-нибудь, если хочешь. Я бы сама что-нибудь приготовила, но не умею.       – Нет, всё в порядке. Мы ведь поговорим о… – Язык заплёлся. С каких пор произносить слово «секс» стало так сложно. Она была в отношениях, занималась сексом и знает, что это такое, так почему не может сказать? – Ну, ты знаешь.       – Ты такая милая, когда смущаешься, – хмыкнула Сохи. – Но да, мы поговорим. Просто я хотела немного расслабить тебя перед тем, как рассказывать, что и как нужно делать. Ты должна понять, что это не пытка или покушение на убийство, а такое же занятие любовью, как и в случаях без БДСМ. Давай, садись, а я пока подготовлю всё для работы.       Минджон неловко ёрзала на стуле, глядя в окно, пока Сохи устанавливала мольберт, подгоняя его под луч естественного света. Солнце уже готовилось садиться, заливая небо ярко-оранжевыми и розовыми красками, и вдали включались фонари и витрины. Постепенно Сеул превращался из серьёзного офисного работника в яркого любителя вечеринок. Ким любила его таким, – свободным, весёлым.       – Итак, секс… – начала Хан. – У меня нет универсального гайда на такие случаи, но я встречала достаточно девушек, которые впервые решили заняться чем-то таким. Первое правило – безопасность. Если не чувствуешь себя в безопасности, то не имеет значения, кто твой партнёр или как давно вы знакомы, не бойся и не стесняйся, прямо говори об этом и уходи, если он или она попытаются тебя уговорить.       – Так же, как с обычным.       – Ну, в БДСМ-сексе не так много отличий, как ты думаешь. Да, больше внимания уделяется кинкам и фетишам, но правила одни и те же. Полное и добровольное согласие всех партнёров и взаимное уважение. Ни один человек не должен заставлять тебя делать то, что ты не хочешь. Или ревновать.       – Сохи…       – Я знаю, – протянула девушка. – Но меня всё ещё очень настораживает то, как она к тебе относится. Прийти и накричать – ненормально. Прийти, накричать и разбить стакан – ещё хуже.       – Она просто злилась из-за Боа.       Сохи отвлеклась от мольберта, глядя на Минджон так нежно, что сердце на секунду сжалось.       – Ни одна причина не может быть достаточно весомой для проявления агрессии. Все мы злимся, это нормально, но это не даёт нам права кидаться на других людей. Они не виноваты в том, как мы себя чувствуем.       – Ей просто сложно.       – Я понимаю, но какое отношение её сложности имеют к тебе? Почему она думает, что может относиться к тебе вот так?       – Я не хочу говорить об этом.       – Ладно, – кивнула Сохи. – Хорошо. Но помни, что, если хочешь, у тебя есть мой номер.       – Спасибо.       – Без проблем.

***

      Сохи закончила через три часа. Это был аккуратный набросок тонкими, почти прозрачными линиями. Минджон сидела в полоборота, любуясь городом, пара прядей спадали на лицо, рубашка висела на худых плечах. Ким подумала, что никогда не выглядела настолько красиво.       – Ты точно рисовала меня?       – Конечно, – улыбнулась Хан. – Хотя эскиз не так прекрасен, как оригинал.       – Да, конечно, – саркастично ответила Минджон.       – Я серьёзно. Теперь я должна тебя покормить.       – Я же сказала, что не нужно, – попыталась возразить Ким, но желудок заурчал, напоминая, что с утра в нём не было ничего, кроме отвратительного батончика мюсли, покрытого мёдом. – Ладно, может быть и нужно.       – Я уже вызвала курьера, но он потерялся в районе остановки. Оставайся здесь, пока я его не найду.       – Но…       – Здесь, Минджон, пожалуйста. Потом я либо вызову для тебя такси, либо отвезу домой. Договорились?       – Ладно.       – Всего пару минут! – Крикнула она, уже убегая.       Минджон снова опустилась на стул, разглядывая квартиру. Она была меньше, чем у Джимин, но уютнее, – на стенах картины и фотографии с друзьями и видами Нью-Йорка. На диване хаотично, но красиво лежали яркие подушки с ручной вышивкой. Кое-где висели даже ловцы снов, украшенные синими нитями и белыми перьями. Взгляд Ким зацепился за один из полароидов совсем рядом. На нём Сохи стояла на фоне кроваво-красной вывески бара, обнимая за плечи незнакомую смуглую брюнетку в строгом пальто. Губы Хан прижимались к её щеке, и она улыбалась широко и искренне. Это кто-то из подруг? Та Тэри, о которой Сохи рассказывала вчера?       Она не повернулась, когда дверь открылась, но позади вдруг раздался мужской кашель.       Минджон отшатнулась, испуганно глядя на высокого мужчину в бежевом пальто и девушку, – такую же, как на фото, но старше. Мужчина вышел вперёд. На вид ему было чуть больше пятидесяти. Каштановые, – с рыжеватым отливом, – пряди спадали по обе стороны от худого лица, подчёркивая высокие скулы и глубоко-чёрные, – как у Сохи, – глаза. Каждый в Сеуле знал, кто это.       Ли Донук, – самый популярный ресторатор Сеула, номер один в списке богатейших мужчин Кореи. Отец Сохи.       И, очевидно, убийца Ким Минджон.       – Здравствуйте, – произнёс он бархатным голосом. – Вы…       – Ким Минджон. Я уже ухожу, так что…       – Нет, останьтесь, – вперёд выступила уже девушка. – Где Сохи?       – Ушла за заказом. Курьер заблудился.       – Не смог найти дорогу к самому высокому зданию в радиусе ста километров?       – Я не знаю.       – Эй, щеночек, этот курьер вообще не из Сеула, так что… – Сохи едва не выронила пакеты, увидев пару в гостиной. – Вы серьёзно?       – Ты не отвечала на мои звонки?       – И ты решил, что хорошая идея просто прийти в мою квартиру? Мог хотя бы у двери подождать. Так все нормальные люди делают.       – У меня нет времени, чтобы ждать, пока моя дочь перестанет вести себя как ребёнок и захочет поговорить. Сожалею, что напугал твою девушку, но я не знал, что она здесь будет.       – Здесь моя девушка? У меня нет девушки.       – А, – он указал на Минджон.       – Мы друзья. Извини, Минджонги, это мой отец, Ли Донук, и он понятия не имеет о личном пространстве. А это Ким Тэри, его ассистентка.       – Приятно познакомиться.       – Да, взаимно…       Минджон собиралась придумать способ, чтобы незаметно проскользнуть мимо, но телефон подал признаки жизни. Джимин. От кого: «Джимин (не называть боссом)» Извини за вчерашнее Я вышла из себя из-за глупой истории с Боа, а потом увидела тебя с Сохи и разозлилась Можем поговорить? Где ты?       – Джимин? – Спросила Сохи с понимающей улыбкой. – Напиши, когда будешь дома, щеночек.

***

      Проводив Минджон взглядом, Сохи опустилась на диван. Можно было догадаться, что отец приедет, учитывая, что она игнорировала его сообщения последние несколько недель. Он хотел поужинать где-нибудь вместе, убедить её вернуться в семейный бизнес, и это, как и всегда, закончилось бы ссорой. У Хан были другие планы, – тату-салоны и выставки, картины. Не долгие часы в душном офисе в очередной скучной бетонной коробке где-то в Каннаме.       – Ну, и что мы будем делать?       Отец опёрся спиной на стол, скрестив руки на груди.       – Скоро мы отмечаем пятнадцать лет с открытия первого ресторана, будет ужин с инвесторами. Я хочу тебя видеть.       – Я не приду.       – Сохи…       – Что? Ты же знаешь, я терпеть не могу твоих партнёров и вообще всех этих снобов, которые тебе так нравятся. В прошлый раз один из этих мудаков сказал, что его сын достаточно хорош, чтобы меня исправить.       – Я выгнал его сразу после этого и разорвал все связи. Что я ещё мог сделать?       – Не общаться с человеком, который относится к твоей дочери как к куску мяса для своего сына!       – Откуда я мог знать?!       – Откуда?! – Сохи вскочила. – Он говорил об этом почти всё время с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать! И ты это слышал!       Тэри встала между ними, осторожно касаясь кончиками пальцев плеча Хан. Жар пробежал по коже. Перед глазами пронеслись воспоминания того времени, когда они жили вместе в маленькой квартире-студии в Бронксе и наслаждались каждым новым днём. Они целовались на фоне Эмпайр-стейт-билдин, гуляли, держась за руку, по Центрального Парку и любовались Гудзоном в лучах закатного солнца.       В то время счастье переполняло настолько, что было больно дышать, а сейчас… Сохи усмехнулась. Она больше никогда не испытывала ничего столь же сильного и яркого, как в те дни в обшарпанной квартирке.       – Я тебя предупредил, через три дня позвоню, чтобы узнать ответ. Тэри…       – Могу я приехать чуть позже?       – Позже? – Он перевёл взгляд с дочери на ассистентку. – Хорошо, но через полтора часа ты должна быть в офисе.       – Да, сэр.       Сохи не смотрела ему вслед, когда он уходил. Злость наполняла грудь, тяжёлым грузом утягивая куда-то вниз, под здание, на мифические круги ада по Данте. Ей хотелось быть к нему добрее, но… мама всегда говорила, что они оба слишком упрямы, чтобы заключать компромиссы, и с годами Хан всё яснее понимала, как та была права. У них не получалось находить общий язык.       – Он очень расстроен из-за того, что ты так относишься к этому.       – Он сам виноват.       – Сохи… – устало выдохнула она. – Иногда вы с ним такие упрямые дети.       – А ты наша чрезмерно заботливая мать.       Тэри улыбнулась, и сердце Сохи забилось чаще.       – Я просто хочу помочь вам обоим, но для этого вы должны пойти друг другу навстречу. Хотя бы попытаться. Например, пойти на ужин.       – Серьёзно?       Она попыталась встать, но рука Тэри опустилась на её руку, переплетая пальцы. Это всегда действовало. Едва почувствовав её прикосновения на своей коже, Сохи будто забывала, как думать, а мир вокруг внезапно переставал существовать. Оставались только они – счастливые и влюблённые.       – Я могу пойти с тобой.       – Да, ведь, если я приду с девушкой, внимания будет меньше.       – Ты можешь позвать Минджон, я поговорю с мистером Ли на эту тему.       – Её девушка выйдет из себя, если я её приглашу.       – О… вы всё-таки не вместе.       – Конечно, – Сохи повернулась, разглядывая её лицо. За семь лет, прошедшие с их расставания, она ни капли не изменилась, – те же большие чёрные глаза оленёнка Бэмби, мягкие щёки, которые хотелось целовать, россыпь веснушек на смуглой коже. Идеальная женщина, о которой Хан никак не могла забыть. – Минджонги, конечно, красивая девушка, но ей всего двадцать. Она мне больше как сестра. Очень милая и умная младшая сестра. А что? Ревнуешь?       Тэри усмехнулась.       – Мы давно не вместе.       – Да, но… ты любовь всей моей жизни. Я уже говорила об этом.       – Ты разбила мне сердце.       – Семь лет назад. Я изменилась.       – Прошлое должно оставаться прошлым, Сохи. Я благодарна, что ты помогла мне понять, кто я, чего хочу, но я не готова снова довериться тебе. Прости.       – А потом?       – Как я могу знать, что будет потом? Давай, – она нежно провела большим пальцем по щеке Сохи. – Подумай о том, чтобы пойти на ужин, и, если захочешь, я пойду с тобой.

***

      Колени Минджон дрожали, когда она нажимала на кнопку звонка. Джимин хотела её видеть, поговорить, но что, если бы всё пошло не так? Что Ким стала бы делать, если бы Джимин снова вышла из себя? Она никогда не сталкивалась с приступами ярости, – отец злился редко и никогда не кричал, Ичжо тоже, а мама и мачеха редко выходили из комнаты, чтобы они могли общаться.       Эри, открывшая дверь, выглядела уставшей. Мешки под глазами, бледная кожа, спутанные волосы и пятна на знакомой пушистой толстовке. Увидев Минджон, она попыталась улыбнуться, но сил хватило только на слабое дрожание в уголках губ.       – Она в своей спальне.       – Всё плохо?       – Проплакала всю ночь. Слушай, что бы она ни сказала, извини за это. У неё тяжёлое время.       – Я понимаю.       – Она любит тебя, – Эри похлопала её по плечу. – Займи её хотя бы на час. Я хочу спать, а Джухён вернётся только к восьми.       – Да, конечно.       – Ты лучшая, Минджонги.       Сердце Минджон стучало быстрее по мере того, как она подходила к спальне Джимин. В её воображении это комната была огромной, – размером примерно с гостиную, – с БДСМ-игрушками на стенах и коллекция страпонов в стеклянных выставочных шкафчиках. Кровать напоминала о вампирах викторианской эпохи, – чёрный дуб, простыни из красного шёлка и, конечно же, балдахин. Что-то на богатом.       Последнее, чего она ожидала, – стандартную спальню, оформленную в бело-серых тонах с пустыми стенами и всего одним ковром у входа. Джимин лежала на кровати, скрутившись в позу эмбрионы, и дрожала. Слёзы текли по красному от истерики лицу. Телефон, – разбитый, судя по осколкам, на которые Минджон едва не наступила, – лежал под косметическим столиком.       – Убирайся, Эри.       – Она спит в гостевой комнате.       Джимин вскочила с кровати, прижимая дрожащую руку к груди.       – Минджон… Из-извини, я… немного не в форме.       – Серьёзно?       Она сделала осторожный шаг навстречу, опуская голову от стыда.       – Мне жаль, что вчера так получилось. Я не хотела срываться, просто… Боа сказала, что ты ей нравишься, и это меня взбесило. Я хотела поговорить с тобой, но ты уехала, а потом… Сохи… если бы это была не Сохи, я бы не стала так реагировать.       – А что не так с Сохи?       – Она… – Джимин плотно сжала губы. – Не знаю, просто мне кажется, будто она влюблена в тебя. То, как она смотрит…       – Джимин…       – Я знаю, что это глупо, но мне не нравится, когда кто-то так к тебе относится. Ты мо… ты со мной. Я поцеловала тебя, не она, но она всё равно ведёт себя так, будто рассчитывает на что-то.       – Джимин, – Минджон взяла её руки в свои, осторожно притягивая к себе, чтобы прижаться губами к красной и горячей от слёз щеке. – Даже если бы Сохи и была в меня влюблена, я бы не ответила ей. У меня нет к ней чувств, мне нравишься ты и только ты.       – П-правда?       – Конечно.       Джимин опустила руку на талию, наклоняясь, чтобы спрятать лицо в изгибе между плечом и шеей Минджон. Слёзы пропитали рубашку. Она держала её так крепко, что на секунду Ким подумала, что ещё немного, и воздух просто закончится, а кости начнут трещать.       – Прости меня… прости, пожалуйста… этого больше не повторится, обещаю. Я… я так люблю тебя, Минджонги.       – Ты меня напугала.       – Больше такого не будет. С нами… с нами ведь всё в порядке?       – Да… да, в порядке.       – Спасибо. Всё будет хорошо. Теперь всё точно будет хорошо.