exhaustion

      Их номер был больше похож на квартиру и стоил так дорого, что Минджон в первые несколько минут тупо смотрела на лист, переосмысливая свои жизненные решения. Джимин сказала, что для человека её статуса это нормально, но… когда Ким в последний раз была в Токио, то ночевала на скамейке в парке Хибия, завернувшись в джинсовку вместо одеяла. Жизнь не готовила её к семи ночам в роскошном двухэтажном номере в лучшем отеле Японии.       Он не просто дороже, чем её квартира, он дороже, чем вся её жизнь, включая цену на органы.       – Я собираюсь заказать ужин. Ты хочешь чего-нибудь, пёсик?       – Ужин? – Нахмурилась Минджон, взглядом провожая восходящее солнце. – Думаю, это скорее завтрак.       – Это нормальная еда, от которой не будет тошнить в отличие от той дерьмовой лапши.       – Могла бы не есть…       Минджон вздрогнула, когда руки Джимин опустились на талию, прижимая её спину к своей груди.       – Но она же нравится моей девушке, – прошептала Ю, проводя языком по хрящу. – Чёрт, мне так нравится, как это звучит.       – Джи…       – Сперва нормальная еда, потом приставания, – усмехнулась она, оставляя на шее Минджон короткий поцелуй. – Так… что-нибудь итальянское? Или возьмём японскую кухню? Здесь всё готовят одинаково хорошо.       – Знакомое место?       – Всегда останавливаюсь, когда приезжаю в Японию. У нас тут что-то вроде дочерней фирмы. Руководство – компания консервативных стариков, которыми даже сотовыми не умеют пользоваться. Я не смогу общаться с ними, если не буду знать, что смогу вернуться в действительно комфортное для себя место.       – Разве не дешевле снять квартиру?       – Когда у тебя есть деньги, ими надо пользоваться, пёсик. Я достаточно зарабатываю, чтобы позволить себе арендовать этот номер на всю жизнь. Я могу арендовать этот отель на столько, что даже мои правнуки смогут жить здесь бесплатно.       – Полегче, мамочка, я поняла, что ты богата.       – «Мамочка»? – Усмехнулась Джимин, приближаясь к Минджон. Жар подступил к щекам, но она взмолилась всем богам, чтобы розоватый свет заката скрыл её румянец. – Вообще мне никогда не нравилось, как это звучит, но от тебя… хотя, думаю, даже если бы ты назвала меня «сукой», мне бы понравилось.       – Я бы не стала тебя так называть.       – Почему нет? Я не против.       Руки опустились на руки, пальцы переплелись. Джимин прижалась к её губам, проводя языком по нижней, прося разрешения продолжить. Минджон приоткрыла рот, чувствуя, как сердце пропустило удар, когда язык Ю скользнул по её собственному, а ладони сжали задницу. Это ни шло ни в какое сравнение с тем, что Ким испытывала, когда целовалась с Шыин, – она всегда боролась за доминирование, давила, настаивала. Ю действовала по-другому. Ей не нужно было драться за лидерство, – один лишь её вид, уверенные прикосновения, взгляд сразу давали понять, что любые попытки занять доминирующую роль бесполезны.       Это место Джимин, и на меньшее она никогда не согласится.       Минджон отстранилась, переводя растерянный взгляд с губ Ю на её глаза. Жар, появившийся в груди, становился всё сильнее, накатывал волнами, накрывал с головой, и она не знала, как с ним справляться. Чувства к другим девушкам было проще контролировать. Хотя вряд ли такую девушку, как Ю Джимин, вообще можно было с кем-либо сравнивать.       – Милашка… – Джимин провела пальцами по волосам. – Выбирай, что мы будем есть, а я пойду в душ.

***

      Когда Минджон вышла из ванной, Джимин уже сменила белый махровый халат на чёрное нижнее бельё и тонкую шёлковую накидку. Дорогое кружево не скрывало ничего, и взгляд на секунду зацепился за нежно-розовые ореолы сосков, но почти сразу поднялся выше, на изящную шею и острую линию челюсти.       Боже, идеальная девушка…       – Еда уже здесь, пёсик, – выдохнула она слишком глубоким для себя голосом, от которого мурашки побежали по коже. – Голодна?       – Д-да…       – Будешь дораяки или меня?       Минджон закашлялась, несколько раз ударяя кулаком по груди. Джимин будто давилась смехом, с явным удовольствием наблюдая, как щёки Ким становятся ярко-красными.       – Ты очаровательна.       – Перестань…       – Не хочу, – улыбнулась Ю. – Мне нравится видеть тебя такой. Ты прекрасна.       Минджон надеялась, что Джимин окажется достаточно голодна, чтобы отвлечься на еду, но, очевидно, голод Ю носил совершенно другой характер. Она не сводила глаз с Ким. Её взгляд то и дело опускался на пояс халата, и она прикусывала нижнюю губу, словно не могла дождаться, когда нелепое представление закончится.       Минджон тоже хотела, но… чёрт, что, если Джимин захочется чего-то серьёзнее? Ким не знала, сможет ли согласиться на это сегодня. Сможет ли согласиться вообще.       – Ты нервничаешь.       – Да.       – Это не вопрос, – пожала плечами Джимин, накрывая её руку своей. – Если ты не хочешь, мы можем просто поспать.       – Я хочу, но…       – У тебя ведь были раньше девушки?       – Да, конечно, просто… твои интересы… я не знаю, смогу ли соответствовать им. То есть, БДСМ и всё такое. Понимаешь?       Ухмылка появилась на губах, когда она наклонилась ближе, чтобы поцеловать Минджон в лоб.       – Для меня это всего лишь один из способов получения удовольствия, детка. Сейчас мне достаточно просто того, что это ты. Я… я так долго ждала тебя, что, думаю, кончу уже от того, что ты прикоснёшься ко мне.       – Джимин…       – Я люблю тебя, – прошептала Ю, прикусывая мочку уха. – Я так сильно тебя люблю, что чувствую, будто сгораю изнутри. Ты… ты понимаешь меня, Минджонги?       – Д-да… конечно да.

***

      Слова доходили до Минджон медленно и будто бы сквозь вату. Джимин шептала что-то, покрывая её тело поцелуями, спускаясь ниже, к махровому поясу халата и линии нижнего белья. Плечи подрагивали. Мурашки бежали по коже, когда язык Джимин прочертил линию от груди до низа живота.       Мгновение спустя она обхватила губами затвердевший сосок, обводя его языком. Минджон со стоном выгнула спину. Пальцы вцепились в длинные локоны Джимин, сжимаясь от возбуждения, которое волнами накрывало хрупкое тело. Ю скользила всё ниже и ниже, облизывая и посасывая так, словно Ким была её любимой конфетой, оставляла на бледной коже следы цвета малиновой карамели.       С губ срывались стоны и всхлипы, пока не стихли в тот момент, когда Джимин стянула с неё нижнее бельё.       – Можешь лечь для меня на живот, дорогая?       Когда Минджон подчинилась, Джимин кончиками пальцев пересчитала выпирающие позвонки, останавливаясь в районе шеи. Ким замерла, но они пошли дальше, – в волосы, лаская чувствительную кожу головы, играя с короткими прядями. Очередной смешок разорвал тишину спальни.       – Такая красивая, – прошептала Ю куда-то в плечо. – Я с ума по тебе схожу, пёсик. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу.       Жар накатил с новой силой, когда она грудью прижалась к спине Минджон, не переставая оставлять следы на коже. Рука скользнула к ягодице, сжимая её настолько сильно, что изо рта вырвался высокий вскрик. Пальцы погрузились в мокрые складки.       – Уже, детка? – Рассмеялась Джимин.       – Я… я не уверена, что могу больше терпеть.       – Дай мне только минуту, чтобы насладиться тобой, дорогая. Ты позволишь мне?       – Да… да, просто… просто дай мне это.       – Я дам тебе намного больше, дорогая. Обещаю, я дам тебе всё, что у меня есть. Я люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя, Минджонги.