Заговорщики

А тем временем Дилюк и аль-Хайтам неспешно возвращались с базара с увесистыми пакетами покупок. Как они там оказались? Хороший вопрос, для этого стоит вернуться к словам “Давай отойдём”. Это было сделано не со зла, без умысла. Лишь от смущения. Да-да от смущения перед друзьями своих любимых людей. Тогда они отошли в кабинет аль-Хайтама и уселись за стол, думая, что же делать. — Как там твоего зовут? Кэйя? А кто он? Выглядит, как праздный весельчак, – проговорил аль-Хайтам и тут же поймал грозный взгляд Дилюка. — Кэйя Альберих, мой самый драгоценный человек, – вопреки словам очень угрюмо прочеканил Дилюк. – Он капитан кавалерии рыцарского ордена Ордо Фавониус. Отлично выполняет свою работу, и это именно он вносит огромный вклад в охрану Мондштадта от Ордена Бездны. Могло показаться, что Дилюк хвастался своим возлюбленным и… это было так. А аль-Хайтам, поняв, что его навыки дедукции никудышны, нахмурился. — А твой Кави. Он, получается… – Дилюк пытался подобрать правильное слово. – Безработный? — Он великий архитектор, – тут же вспыхнул аль-Хайтам. – Он построил знаменитый Алькасар-сарай. Его работы востребованы во всём Сумеру. К нему приходят разные клиенты и вкладывают огромные суммы в его проекты. Его идеи утончённы и очень продуманны, – очень уязвлённо закончил он. Тоже хвастался. Оба задумались. Сначала вроде хотелось даже побить друг друга за такое отношение к дорогим им людям, но с другой стороны… они были сами виноваты, что даже не интересовались такими важными вопросами. А ведь для их любимых друзья тоже были важны! А они даже не выказали участия, теперь находясь в такой неловкой ситуации. Поэтому и пришлось собрать экстренное собрание. — Так, ладно. Что твой любит? Аль-Хайтам вдохнул, и Дилюк уже приготовился к детальному описанию хобби и увлечений Кави. — Он любит яркие цвета, любит солнце и нежиться под ним. Иногда довольный дремлет на диванах в гостиной, потому что там больше всего света. Любит рассказывать о своих снах, ему снятся очень красочные. И рассказывает очень эмоционально, даже весь сияет. Любит прогулки по улочкам Сумеру, наслаждаться красотой природы. Иногда сядет на лавку и будет смотреть вдаль. Не понимаю, зачем он так делает, но тоже сажусь рядом. И мы смотрим вдвоём. А ещё Кави увлекается фотографией, любит делать снимки и развешивает их у себя в комнате. Закаты, мосты, птицы и… – “я” хотел сказать аль-Хайтам, но осёкся. – В общем как-то так. — Ага… – задумчиво протянул Дилюк. По описанию Кави выходил очень светлым и дружелюбным человеком, с которым было приятно даже просто находиться рядом. Кажется, Кэйя ему тоже много раз об этом говорил. Почему же он раньше этого не заметил?.. — А твой? — Кэйя умный и хитрый, очень находчивый. Он любит интриги, хотя сам по большей части не принимает в них участия. Просто наблюдает и смеётся. Да… он там, где творится суета, но сам он расслабленный. Продумывает всё наперёд и знает, как наслаждаться жизнью. А ещё знает множество историй, которыми пугает новеньких искателей приключений. Но очень начитан, оттого каждая история — это правда существовавшая легенда. Кэйя сильный… очень сильный. Любит фехтование, занимается часто, но скрывает свои таланты. Не хочет, чтобы на него слишком сильно обращали внимания, иначе завалят ещё сверху работой, – усмехнулся Дилюк, представляя, как бы Кэйя улыбнулся, слушая этот его сентиментальный рассказ. Аль-Хайтам нахмурился. Начитанный, знающий, как использовать свои ресурсы, и умный… Почему он Кэйю раньше не замечал? По описанию он выходит весьма и весьма интересным собеседником. Оба горе-влюблённых закусили губы. Нехорошо получилось, лажанули они. — Что будем делать? Настроение было хуже некуда. Возвращаться обратно? Как-то не хотелось. Оба чувствовали вину. — А ты подарок принёс? – обратился аль-Хайтам. Дилюк покачал головой, и аль-Хайтам нахмурился, уже желая высказать, что в гости без подарков не приходят, но… Не смог. Потому что и у него не было подарка. И наконец обговорил план действий: — Тогда пойдём на базар. Купим как раз и подарки, и продукты. Устроим ужин. — Грандиозный? — Грандиозный. И, тихо встав со своих мест, они вышли из дома, надеясь, что не задержаться и что их любимые даже не успеют заметить их отсутствия. Но они ошиблись ещё в самом начале. Оба любили готовить, оба делали это безупречно и оба считали именно свои навыки лучшими. Поэтому, стоя у прилавков, столкнулись с одной проблемой: что именно покупать. Дилюк хотел сделать грандиозного цыплёнка в медовом соусе, как любит Кэйя, с минимумом специй и максимумом вкуса. Аль-Хайтам же хотел сделать основным блюдом цыплёнка в тандыре, со специями, приправами, чтобы вышло насыщенно и чуть островато, как любит Кави. Оба кулинара столкнулись лбами. Никто не хотел отказываться от своего рецепта. Решили уладить дело мирно: у кого навыки готовки лучше, тот и победит. — Дорогие гости, что будете из меню?.. Они завалились в ресторан с купленными продуктами и зыркнули на официанта: — Мы сами себе меню. И принялись раскладывать продукты, оккупировали кухню, и все посетители очень странно так на них смотрели. Сначала повар пытался прогнать их, но, когда до него донеслись первые запахи еды… он тут же сник, махнув рукой управляющему и говоря, что эти двое готовят что-то божественное. В итоге ресторан на мгновение превратился в поле битвы двух кулинаров. Ножи лихо разрезали овощи, ловкие руки бросали их пучками на сковородку, и вокруг разносились просто крышесносные запахи, зазывая в ресторан мимо проходящих зевак. Со стороны Дилюка ароматы были изысканными, сладкими, поэтому на его половине кухни стояли гурманы и любители иноземной еды. Даже появился свой фан-клуб. На другой же половине всё бурлило, ароматы были насыщенными с лёгкой ноткой пряности и остроты. Аль-Хайтам стоял возле глиняного тандыра и колдовал над ним. В Сумеру любили острую пищу, но в его блюде она была очень утончённая. Потому что Кави не любит всё слишком острое. И от этих запахов неумолимо просыпался аппетит… На стороне аль-Хайтама тоже выстроилась своя команда поддержки. За столами с криво написанной табличкой “Жюри” сидели повар, хозяин ресторана и всепризнанный сумерский гурман. И когда наконец блюда были готовы, оба кулинара грозно вышли и поставили их на стол к жюри. О, спасите нас грешных от еды богов! Сразу потекли слюнки и захотелось тут же всё съесть. Мигом. Сначала был цыплёнок в медовом соусе. Жюри отправили себе в рот кусочек и схватились за сердце. Нежный, мягонький и такой сладкий, тёплый. Мёд, немного душистых трав и необыкновенный вкус, пропитанный запахом свободы и любви. Запахом Мондштадта. Дилюк довольно взглянул на аль-Хайтама. Тот нахмурился. Но пришла пора и цыплёнка в тандыре. Кусочек, и перед глазами жюри засверкали звёзды! Насыщенный, богатый специями вкус, который смешивался с тонким древесным ароматом. Хрустящая корочка и нежное мясо… Аль-Хайтам самодовольно глянул на Дилюка. Сумерский гурман проголосовал за цыплёнка медовом соусе, повар — за цыплёнка в тандыре, а хозяин… — Дорогие мои, – он сглотнул, всё ещё смотря на два блюда, не решаясь, что же выбрать. – А для чего вам, собственно, это нужно? — Выбираем главное блюдо для ужина. — А почему бы… не сделать два блюда? – предложил хозяин, и оба переглянулись. Проблема. Об этом они и не подумали. — Тем более, что у них разные вкусы… — Почему бы и нет… Бормотали два горе-кулинара, выходя из ресторана, наконец оставляя своё поле битвы. Теперь уж точно можно закупиться продуктами и сувенирами. И теперь уже не конфликтуя пошли по улочкам базара. Если и появлялся какой-нибудь выбор, то просто покупали всё и сразу. Букет сумерских роз или падисар? Оба. Браслет с жёлтыми или голубыми камнями? Оба. Бутылка вина или бутылка вина? Обе, конечно же. Пакеты постепенно тяжелели, и возвращались двое из своего похода только под вечер, когда уже смеркалось. Атмосфера была спокойная, душевная. Оба узнали друг друга получше, и теперь чувствовали себя ещё комфортнее. Улыбались, даже шутили. — Придём домой, и они, наверное, обрадуются, – с улыбкой проговорил аль-Хайтам, и Дилюк кивнул. — Точно. Как ты думаешь, что они сейчас там делают? — Скорее всего разговаривают на кухне, пьют вино… — А не сильно опьянеют? — Не должны, – уверенно проговорил аль-Хайтам. – Если, конечно, не найдут домашнее вино. Оно получилось слишком уж крепким. И щёлкнул дверью. Они тихо прошли в дом, надеясь сделать своим любимым сюрприз. Осмотрелись — в гостиной никого. Решили и правда направиться к кухне. «Вот они удивятся!» – с гордостью думали оба, пока не услышали довольно странные звуки. — Ах..! Тихие вздохи раздавались из-за закрытой двери. Оба остолбенели. Может, они ослышались? — Мхн… После этого стона лица аль-Хайтама и Дилюка стали белыми-белыми. Неужели воры-насильники? Но, нет, их любимые слишком сильны, чтобы допустить такое. Тогда может ли это быть… — Кэйя… помедленнее… мх.! Дилюк выпустил из рук пакет, и тот ударился о пол. Аль-Хайтам злостно шикнул на него, и Дилюк тут же кивнул. А потом оба задумались, почему же они так сделали. — Зайдём? – то ли с надеждой, то ли с опасением прошептал Дилюк. — Посмотрим, – и аль-Хайтам тут же наклонился и припал к замочной скважине. Представшая перед ним картина выбила все адекватные мысли из его головы. Там, на кухне, в окружении обычных домашних стульев, шкафчиков, занавесок, на столе лежал Кави, заведя руки за голову и держась за край. Полностью обнажённый. Голый. Без одежды. Блять. А между его ног двигалась тёмная макушка, и смуглые руки ласково оглаживали бёдра Кави. Кави стонал. Тихо, со всхлипами. Но очень соблазнительно. Аль-Хайтам судорожно сглотнул. — Что там? – до сознания донёсся голос Дилюка, но аль-Хайтам только нетерпеливо отмахнулся, не прекращая наблюдать. От этого невозможно было оторваться. У Кави была бледная кожа, такая красивая, с россыпью маленьких веснушек. Он был лучиком солнца. Но вот… у Кэйи же были красивые, загорелые руки, и теперь они так соблазнительно смотрелись на этом светлом бархате... Это завораживало. — Нравится..? – спросил со смешком Кэйя, отрываясь от своего занятия и стреляя на Кави обжигающим взглядом. А тот приподнялся на локтях и только шире, призывающе раздвинул ноги. — Ты и правда мастер, – усмехнулся он и поманил его пальцем к себе. А коралловые глаза смотрели так жадно-жадно, с улыбкой, будто Кави просто шутит и вот сейчас, сейчас возьмёт и обнимет своего друга. Но аль-Хайтам прислушался к своим ощущениям, к тугому узлу внизу живота. И понял. Нет, лучше бы не обнимал. Лучше бы он… «Да что там происходит?!» – не сдержался Дилюк, видя, как у его приятеля одна часть тела стала уж очень честной. Он отодвинул аль-Хайтама в сторону и сам приник к щёлке. И замер, подавившись мысленно воздухом. Обнажённый Кэйя прижимал к столу обнажённого Кави. И целовал. Мокро, развязно, смотря в глаза. А Кави отвечал и так нежно-нежно гладил его по щеке, что даже Дилюк почувствовал, как затрепетало сердце. Их поцелуй не был ни страстным, ни до безумия влюблённым. Он был ласковым, любопытным, словно два котёнка облизывали друг друга в приветствии. Дилюк очень сильно задумался, смотря, как в поцелуе мелькают их язычки. Стало жарко. Кэйя придерживал Кави за подбородок, направляя, позволяя унестись и отдаться ему целиком. Уж Дилюк знал, как сногсшибательно целуется Кэйя. Светлые стройные ноги Кави сцепились на талии Кэйи. И этот контраст оттенков их кожи был таким соблазнительным, таким… Кэйя начал спускаться поцелуями вниз, и Кави послушно запрокинул шею. Оба красивые. До безумия. Оба стройные и подтянутые. До дрожи в пальцах. Оба прекрасные. Оба любимые… — Ты правда хочешь зайти? – тихо усмехнулся аль-Хайтам. И Дилюк не мог не согласиться. Казалось, их нельзя было отвлекать. Будто какая-то эфемерная, призрачная красота мгновения могла исчезнуть. А они этого не хотели. Дилюк взглянул на аль-Хайтама, и увидел в его глазах свои же мысли. У них тоже были свои желания, свои маленькие секреты. И сейчас они говорили им молчать и наслаждаться. Хотя бы ещё мгновение, ещё чуточку. И аль-Хайтам сменил Дилюка. Картинка поменялась, и теперь эти двое котят переместились на тумбу, чтобы было удобнее. Кэйя подсел на неё, и Кави пристроился напротив, позволяя смуглым ногам обхватить его. — Могу ли я войти в тебя, дорогой? – опьянённо смеясь спросил Кави, и Кэйя подтянул его к себе за щёки и чмокнул в губы. — Тогда придётся растянуть, – с улыбкой сказал тот. Рядом уже лежал бутылёк смазки, которую Кави всегда носил с собой. И тот, подцепив гель пальцами, начал растягивать. Медленно, каждый раз спрашивая Кэйю: — Тебе не больно? — Чуть помедленнее… — А здесь хорошо? — Ах… да, в самый раз… — А здесь..? И Кэйя красиво выгнулся в его руках, тихо постанывая. Кто бы мог подумать, что великий капитан кавалерии может быть таким чувствительным, таким искренним милашкой? — Хорошо, Кави, хорошо. Поцелуешь меня? Такой мольбе невозможно было противостоять. Да Кави и не пытался. Он мягко улыбнулся и приник к его губам, развязно целуя, не переставая растягивать, добавляя всё больше смазки. Даже из своего укрытия аль-Хайтам слышал, как там всё влажно хлюпало. Эти звуки, поцелуи, стоны Кэйи и тихий смех Кави — всё это до безумия распаляло, до болезненно натянутых штанов. И до сорвавшихся с цепей мыслей. Вот сейчас, сейчас… Что будет, если они с Дилюком зайдут на кухню? Как изменятся лица их котят? Будут ли они раздражены или же… возбуждены ещё больше? О, великие Архонты! А что потом? Аль-Хайтам подойдёт к ним и так мягко обнимет Кави, целуя его плечи, оглаживая спину, покусывая шею, пока тот глубоко входит в Кэйю. И оба стонут. Дилюк присоединится и сольётся в поцелуе с Кэйей, будет водить руками по его телу, возбуждая ещё сильнее. О, они добьются того, чтобы их любимые растаяли от ласки! И они медленно переберутся на диваны в гостиной. Каждый понесёт своих возлюбленных на руках. А затем… Кэйя ляжет на спину и так красиво выгнется, раздвигая ноги. Между ними устроиться Кави, и они вновь будут нежно целоваться, лаская друг друга. Ладони аль-Хайтама так естественно лягут на светлую задницу Кави, чуть сожмут, открывая вид на пульсирующую дырочку. И, да милый, он поможет ей заполниться. Аль-Хайтам войдёт, а Кави вскрикнет в поцелуй. И так мило уронит голову на плечо Кэйи. — Любимый, поможешь мне? – прошепчет Дилюк, и Кэйя одурманенно поднимет взгляд. Возле его губ окажется его член, и Кэйя тут же примет его в рот. Дилюк начнёт двигаться, мягко трахая, позволяя умелому язычку хорошо поработать. Они все будут двигаться, ублажая своих любимых, возводя ощущения до седьмых небес. И когда рука Кэйи потянется к своему члену, то… Кави перехватит её, улыбнётся и сам накроет губами его возбуждение. О, как же загорятся глаза Кэйи от этой соблазняющей картины! Кави будет заполнен с двух сторон. И гостиная наполнится звуками их страстной любви. Любви, переполняющей лёгкие, сверкающей похотью в глазах, разрывающей от нежности сердце… Аль-Хайтам закусил губу и сглотнул. Дилюк толкнул его в плечо. Наваждение пропало, и они поменялись. — Ах… Ах..! Мх… Кави..! Быстрее..! Воздух вновь пропал из лёгких. На кухне всё подходило к кульминации. Кави держал Кэйю за талию и глубоко входил, прижимая его к тумбе. Смуглые руки и ноги обнимали его светлое тело. И Кэйя стонал. Стонал красиво, развратно, прямо на ухо и так улыбался хитро-хитро. — Ты никогда не думал… мх.. что сможешь трахнуть меня, да? Такой наглец. Но Кави только улыбался и целовал его, тихо парируя: — Если тебе стыдно, то можешь после трахнуть меня. И Кэйя вскинул брови, тут же заходясь смехом со стонами: — Ловлю на слове… Ха-а… Кави~ Дилюк не знал, о чём думать. Лишь мысль о том, как Кэйя сладко, размеренно берёт Кави заняла всё сознание, рисуя невероятные картины. Дилюк знает — Кэйя трахает хорошо. Очень хорошо. Дразнит, чуть задевая чувствительную точку внутри, сводя с ума своим темпом: то хаотичным и быстрым, то медленным и глубоким. Он знает, как отправить человека к небесам лишь движениями. И ещё его голос… О, этому голосу хочется повиноваться. Кэйя говорит: «Терпи», и ты терпишь, даже если очень сильно хочется кончить. И Дилюк знает, как сильно Кэйя любит пользоваться своим преимуществом. О, он определённо доведёт Кави до бессвязных всхлипов, до стонов, до беспорядочных мольб, и спина у Кэйи покроется страстными алыми бороздами ногтей. Дилюк подойдёт к нему и проведёт рукой по этой спине, заставив выгнуться. Ему хочется… хочется это сделать. Нет, не трахнуть. Доставить удовольствие по-другому. Он бы склонился над ним, разводя смуглые ягодицы в стороны и начиная водить языком. Кэйя бы застонал, тут же хватая его за волосы и притягивая ближе, чтобы почувствовать больше. Потому что как же он кайфует с этих дразнящих движений языком возле своей дырочки. И, да… Дилюк это знает. Кэйя продолжит трахать Кави, но сам будет погибать и от ощущений сзади, постанывая всё громче и громче. А тем временем аль-Хайтам склонится, чтобы поцеловать Кави. Так мягко, так нежно, как он любит. И они будут долго переплетаться языками, Кави будет стонать от восхитительных ощущений ему в поцелуй, а сам аль-Хайтам будет медленно дрочить себе, прикрывая в наслаждении глаза. Их секс был бы размеренным, страстным и тягучим. Потому что каждый будет оттягивать этот исключительный момент, пока… кто-то не сорвётся в эту пропасть страсти. И за ним канут остальные. Гостиная окрасится порочными стонами падших в любовь людей. — Подвинься, – шепнул аль-Хайтам, и Дилюк недовольно посмотрел на него. Только полнейший сноб сможет отвлечь от таких прекрасных мыслей! — Не подвинусь, – фыркнул тот. Аль-Хайтам захлебнулся в возмущении. — Мы же по очереди… — Мы не договаривались. А теперь потерпи, – Дилюк хотел снова примкнуть к скважине, но аль-Хайтам недовольно пихнул его. — Слышал, у тебя выдержка куда лучше моей, – ядовито прошептал аль-Хайтам. — Это не то, чем стоит хвастаться, – фыркнул Дилюк. Оба вновь столкнулись лбами. Даже можно было заметить, как задребезжали искры. И тут… Они прислушались. Почему-то было тихо. Ни одного звука. Оба любовника так странно покосились на дверь. — Может, наконец зайдём? Другой кивнул. Они вдохнули. Выдохнули. И открыли дверь. Та тихо отворилась, представляя им картину кухни. Такую же, какую они видели через злополучную замочную скважину, вот только кое-что отличалось. — Ха-а… Вовремя мы, конечно, – проговорил Дилюк, со вздохом качая головой. — Давай отнесём их на диваны, – предложил аль-Хайтам. Кави с Кэйей лежали в обнимку на полу среди салфеток и бутылок и сладко спали с блаженными улыбками на лицах. В этот день ни один из хитрых планов не был совершён.

***

Утро настигло головной болью, какими-то проблесками света и послевкусием странного сна. Кави застонал и перекатился на другую сторону кровати, обнимая стройное тело… Что-то не то. Он открыл один глаз и увидел Кэйю. Стоп. Кэйю?! Внезапно воспоминания от вчерашней попойки настигли его, и он спрятался под одеялом, тихо завывая. Да что ж такое! — Ммм… Кави, не шуми, – сонно отозвался Кэйя. Кави тут же высунулся из-под одеяла и принялся его трясти. — Кэйя! Ты хоть помнишь, что вчера было! Тот резко открыл глаза. Моргнул. Вспомнил. И засмеялся громко и очень заразительно. — Ты был хорош, Кави. Я такого никогда не забуду, – и со смехом послал ему воздушный поцелуй. Этот! Этот…! Дверь внезапно отворилась, и спину Кави обдало холодом. Попались. — Доброе утро. Хайтам!!!! Кави боялся повернуться. Аль-Хайтам подходил всё ближе и ближе и в конце концов… поставил на тумбу завтрак на двоих и горячий, ароматный чай. А? Кави обернулся и увидел в дверях Дилюка. Что тут происходит? Разве они не должны злиться, что их возлюбленные друг с другом… — Мы просим у вас прощения, – внезапно проговорил Дилюк и смущённо отвёл взгляд. – Мы слишком увлеклись подготовкой к ужину, что вернулись очень поздно. — И также хотим извиниться, что так многого о вас не знали, – проговорил аль-Хайтам. – Поэтому хотели бы узнать о друзьях своих любимых больше. Если вы не против, конечно… Под конец своей речи тон аль-Хайтама из уверенного стал неловко-тихим и таким милым, что Кави тут же захотелось его обнять. И… кажется, он понял, о чём они говорили. Кэйя тоже. Он хитро улыбнулся, складывая все события воедино и так мягко облизнул губы. — Значит, вам понравилось вчерашнее шоу? Двое горе-влюблённых отвели взгляды и сильно покраснели. — А? Что? Какое шоу? – Кави в недоумении смотрел на них. Но Кэйя его ласково приобнял за шею и рассмеялся: — Ах, Кави, всё дело в том, – он зыркнул на них. – Что вчера эти двое заняли отличную позицию за дверью и видели всё. И, кажется, им понравилось. По мере того, как он говорил, щёки Кави становились всё краснее и краснее. И в конце концов он закрыл полыхающее лицо ладонями, желая провалиться под землю от смущения. — ВЫ! ВЫ! ВЫ ТАКИЕ! Я ВАС ВСЕХ!!!! Кажется, один из тщательно продуманных планов всё же свершится.