Sicam

Мужчина, лет двадцати, сидел по-турецки в центре большой комнаты. Почти всё её пространство занимали кадки с землёй, песком и камнями. Каждая кадка была около полуметра в высоту и примерно столько же в диаметре. Кроме кадки и мужчины в комнате никого и ничего не было. Мужчина, кадки, пол и стены сливались в одно пятно включающее все оттенки коричневого. Песочные стены, деревянные пол и кадки, каштановые волосы мужчины, его смуглая кожа, светло-бежевая футболка, тёмно-шоколадные мягкие домашние брюки. На этом фоне выделялся только серебряный нож в руках молодого человека. Его нельзя было назвать старым. Нет, старая вещь не блестит, потому что её только что отполировали. У старой вещи не может быть такого идеально острого лезвия. Простая старая вещь не притягивает к себе взгляд . Этот нож следует называть старинным. Именно так.И наш новый герой крепко держал его длинными пальцами. Всё его тело было напряжено, на лбу и верхней губе выступили капельки пота а руки и нож в них слегка подрагивали. Если присмотреться к ножу внимательно, очень внимательно, то можно заметить маленькую капельку крови на самом кончике. Если смотреть не на нож, а немного в нож, конечно, если только вы умеете заглядывать внутрь вещей, то можно заметить свечение. Это свечение усиливалось а вместе с этим в комнате начинало твориться что-то странное: кадки начали дрожать. Точнее дрожала земля, песок и камни в этих кадках. Некоторые камушки даже вырывались за край кадки и зависали так на пару секунд, а потом снова падали вниз. Песчинки витали над соей кадкой рыхлым облаком, земля поднималась словно тесто, щедро сдобренное дрожжами и поставленное в тёплое место. Вдруг один из камушков подскочил, ударился в потолок и упал обратно в кадку. Мужчина выпустил нож из рук и упал на спину, чуть не задев головой ближайшую кадку. Он дышал так, словно его только что окунули головой в ведро с водой и держали так некоторое время. Грудь ходила ходуном, он облизывал пересохшие губы и улыбался. У него получилось! На сегодня он молодец. Пошатываясь, он встал на ноги и пошёл к выходу, лавируя между кадками. Дверь открылась, когда ему осталось обойти всего пру кадок. А на пороге стоял наш с вами старый знакомый. Как обычно в костюме, и с абсолютно не запоминающимся лицом. - Собирайтесь, Лапис. Нам пора. - И это всё? А я надеялся на почётный караул, - молодой мужчина нервно усмехнулся. - Меня одного вполне достаточно, - мягко заметил Кустос, и его бархатистый голос заполнил комнату. - Можно хоть вещи собрать? - Это излишне. Кустос мимоходом глянул в кадку, стоящую к нему ближе всего. Она была заполнена крупной галькой. - Вы тренируетесь, это похвально, но нам пора. Нас ждут. Дайте руку, - мужчина протянул вперёд одну руку, а другой достал зажигалку из кармана. Хозяин комнаты сделал шаг по направлению к своему незваному гостю и незаметно царапнул своё запястье ножом. Капелька крови пробежала по лезвию и упала в кадку на один из крупных камней. Далее произошло несколько событий. Во-первых, парень сделал резкое движение кистью, в которой держал нож, камень вырвался из кадки и полетел прямиком в висок пришельца. Во-вторых, вышеупомянутый пришелец, не вынимая руки из кармана, щёлкнул зажигалкой, удачно избежав попадания камня в его голову. В-третьих, Кустос, оказавшись за спиной защищающегося, нанёс ребром ладони удар в основание шеи прежде, чем Лапис успел понять что произошло. Брюнет мешком повалился на пол, нож упал в кадку. При падении, брюнет задел головой одну из кадок и разбил скулу в кровь. Кустос подобрал нож, вложил его в карман брюк мужчины, лежащего на полу, присел на корточки, взял его за руку и щёлкнул зажигалкой. В пустой комнате остались одни кадки. Градации коричневого с ярким красным пятном. Кому-нибудь из художников-модернистов было бы неплохо это запечатлеть.