Я боюсь, ведь мне есть что терять

      Киса в очередную драку лезет, Киса курит, пьёт, употребляет, о своей жизни не заботиться. Такие люди сгорают быстро, не успев толком зажечься. — А хуле, терять то нечего, все равно все сдохнем, — выплёвывает как-то он на набережной.       Совместные весенние пьянки стали их традицией с класса седьмого. Киса обычно заваливался к Хэнку с гремящим рюкзаком и широкой улыбкой, мол «смекаешь?», и вёл к морю. В бухте все ещё холодно, а морской ветер неприятно режет кожу, но Кисе кажется до пизды и он собирается лезть в воду. — Может не надо? — пытается Хэнк. — Похуй, — слышится в ответ и Киса пропадает в чернющей воде. Его нет всего несколько секунд, но Боря всё равно срывается, сбрасывает с себя куртку, худи, штаны за секунду и ныряет. — Чё испугался, ментёныш? — Киса выныривает совсем близко, так что рукой дотянуться можно. — Долбаёб, — Хэнк закрывает глаза рукой и разворачивается к берегу, потому что блять холодно. — Куда собрался? — кричит Киса. — Холодно. — Так давай согрею, — буквально мурчит Ваня, хватая за руку.       Вмазанный Киса делает хуйню, делает много хуйни. Создавать проблемы, которые разгребает в основном Хэнк стало неотъемлемой частью его личности, но сейчас Киса крепко обнимает, прижимаясь всем телом, и Хэнк не знает как будет это решать, потому что Киса жмётся ближе, хотя казалось бы куда уже, и смазано целует в уголок губ. — Хэнк ты такой ахуенный, знаешь? Нет. Борь, ты такой ахуенный, — и улыбается самодовольно и тянется поцеловать. Хэнк отшатывается, осознавая происходящее. В воде больше не холодно, тело огнём горит. Внутри вспыхивает и Хэнк понятия не имеет, что сейчас делать. Киса впервые смотрит не своим фирменным взглядом псины сорвавшейся с цепи, а растерянным и опустошённым. — Сорян, — Он разворачивается к берегу и Хэнк следует за ним по пятам. — Вань, — прикрикивает Боря, но Ваня не отзывается, Боря хватает его за плечо, разворачивая к себе и трясёт, чтобы хоть как-то привести в чувства. Так не должно быть, Киса должен ржать с каждого слова и травить тупые анекдоты, а не смотреть в пустоту. — Похоже мне все-таки есть, что терять.       До Хэнка не сразу доходит смысл сказанного, но он все равно прижимает Ваню к себе. Киса вырывается, сгребает в охапку вещи и быстро одевается. Боря следует его примеру, пытаясь быстро натянуть джинсы на мокрое тело. Выходит хуево. Но на удивление, Киса не сбегает, он падает. — Блять, — Хэнк трясёт его снова и снова, но ничего происходит. Чертова трава, чёртов Кислов. Хэнк наскоро звонит Гене и орёт в трубку, чтоб приехал срочно. Ор проверяет сердцебиение каждую секунду и боится, что они не успеют. Гена подъезжает за минут десять, но по ощущениям проходит целая вечность, за которую Хэнк в красках представил похороны и одинокую розу среди сотен гвоздик. Гена выскакивает из машины и тут же переворачивает Кису на бок. — Чё он употреблял? — Трава, меф??? В душе не ебу, не при мне было. — Синтетика скорее всего, он у меня неделю не брал ничё. Кто-то другой подкинул хуйни. Надо возвращать Кисулю срочняк. — Я пытался, реакции ноль. — К воде, быстрее. «Блять» думает Хэнк, пока тащит Кису к морю, «Сука» думает Хэнк, пока они пытаются привести Кису в чувства, «Слава богу» думает Хэнк, когда Киса резко вдыхает и цепляется за Гену. — Дыши блять, — Гена даёт пару отрезвительных пощёчин, чтобы убедится, что Кислов снова не откинется. — Нормально, — Гена показывает Боре большой палец и подзывает ближе к себе, чтобы вытащить парня на берег.       Кисе сейчас нельзя в больницу, Кисе щас нельзя домой и они едут на базу. Хэнк ощущает, как его трясёт, только в машине, глаза мечуться по салону, глаза мечуться по дрожащему Кисе, который рядом сидит. Хэнк стягивает худи, оставаясь в одной футболке и трясущимся руками передаёт её Ване. Мокрый свитер лежит на водительском и Киса сильнее укутывается в толстовку прижимаясь к окну. Гена что-то говорит без умолку, но Хэнк не слушает толком, лишь кивает иногда. Киса рядом словно забившийся котёнок, отодвигается всё дальше и вжимается в кресло. — Хэнк, он на тебе, мне срочняк уехать надо, вруби обогреватель, чтоб не промёрз и все такое, — говорит Гена, пока открывает клуб, и тут же убегает обратно к машине. Хэнк укладывает Кису на диван и двигает обогреватель ближе, кидает ему свою куртку и находит старые треники брошенные на стуле. — Переоденься, — Боря отворачивается и идёт перерывать базу в поисках подобия одеяла.       Киса все ещё дрожит и сильнее укутывается в куртку Хэнка и только что найденный им плед. Боря падает на пол, обнимая слегка колени и выдыхает ненадолго. С Кисловым всегда все идёт по пизде, даже сейчас он видит, что Ваня не может согреться, а тот, сука, ещё и пытается скрыть дрожащие зубы.

«Чертов гордый кретин»

— Двигайся.       Диван узкий, но Хэнк все-таки устраивается и обнимает Ваню со спины, дыша ему куда-то в шею. По-любому бы прилетело, если бы Кису щас не трясло, если бы Киса просто был Кисой сейчас.       Хэнк даже ловит себя на мысли будет ли когда-то Киса снова собой, потому что его сломленный взгляд из памяти не стереть. Кису же нельзя сломить, к Кисе близко не подобраться, Кисе в душу не залезешь, он сам перевернёт все внутри, а потом уйдёт громко хлопнув дверью. Но сейчас Киса трясётся и старается ровно дышать, а Хэнк ничего не может с этим сделать.       Боря просыпается первым и чувствует как Ваня утыкается в грудь и мерно дышит.

«Не откинулся»

      Он немного трясёт его за плечи и спрашивает: «Жив?». Ваня бурчит что-то нечленораздельное в ответ. — Кис, надо вставать, я провожу до дома.       Киса наконец-то вскакивает с дивана и оглядывается. На полу рядом с обогревателем валяется его куртка, а на нем Хэнковская и его же голубая толстовка. — Че вчера было, я не помню нихера, — Киса трёт глаза, стараясь прийти в себя.       Хэнк расслабляется, понимая что ему больше не надо думать о неслучившемся поцелуе. — Чуть не сдох ты, если упарываешься, хоть поставщиков нормальных выбирай, кретин, — Хэнк встаёт с дивана и прикладывает руку ко лбу Кисы, но тот сразу отмахивается. — Ещё в лоб поцелуй, че за пидорский разгон? — Ровно стой, — Хэнк ещё раз прикладывает руку, — заебись у тебя жар, куртку накинул и домой. — А свитер мой где? — У Гендоса в машине, толстовку потом отдашь.       Киса отдаёт Хэнку куртку и натягивает свою. — Че стоим, погнали, — Боря выходит из клуба, пропуская Кису вперёд и закрывает дверь.       Они идут молча и Хэнк думает что всё хорошо, но Кислов держит руки в карманах и напряжённо смотрит в землю. Хэнк научился различать малейшие изменения в Кисе и сейчас он точно нервничает. По-любому ещё и зажигалку в кармане теребит, пытаясь собраться. В голове сразу возникает вчерашний Киса, загнанный и ранимый, и Хэнку очень хочется прижать его к себе. Он в слова не умеет просто, обнять, рядом посидеть, выслушать сказав многозначительное «пиздец» это да, это само собой, но не разговоры. Хэнк думает о том, что было бы если бы не оттолкнул, если бы дал себя поцеловать, чтобы Киса говорил сейчас? Так же бы не помнил нихера? Он трясёт головой из стороны в сторону и смотрит в небо.

«Хочет ли он, чтобы Киса его поцеловал?»

      У подъезда, Хэнк хватает Ваню за рукав и разворачивает к себе. — Только посмей ещё такое выкинуть, — говорит Боря серьезно, — я боюсь, потому что мне есть, что терять.       Киса скрылся в падике, так и не ответив.