Семь дней настоящего лета

Still with you – Jungkook После полуночи, уставшие и впечатленные, ребята разместились на безлюдном пляже, вдали от огней города. — Как ты домой-то поедешь, пьяница? – уголки губ Феликса слегка поползли вверх при взгляде на очень довольного Хёнджина. — Для коренного корейца я не так уж и много выпил.. *ик* – растягивая слова, ответил ему брюнет. Здесь, возле темно-синего моря, оба почувствовали умиротворение. Россыпь звёзд отражалась в зеркале воды. Периодически пена подбиралась к босым ногам, ласково щекотала их, а затем возвращалась назад, разглаживая песок. — Знаешь, Феликс.. *ик*.. Я совсем не хочу уезжать. Мне здесь.. Так хорошо.. *ик*.. Обессиленный, Хёнджин положил тяжёлую голову на колени Феликса. Блондин играл с его мягкими волосами, заплетал маленькие косички, а затем распускал их, и снова, и снова.. — Феликс.. – звук собственного имени вывел блондина из транса. — Чего?.. — Феликс, я тебя люблю. — И я тебя. Хёнджин потянулся к щеке Феликса, но блондин мягко его остановил: «Мало ли пожалеет о том, что взбредёт в пьяную голову». Любовь бывает разной. Любить можно за внешность, за характер, за подаренную поддержку или даже за то, что ты просто рядом – здесь и сейчас, я могу прикоснуться к тебе, погладить тебя по растрёпанные волосам и прошептать что-то неразборчивое на ухо. Любить можно всех или кого-то одного, единственного, кто подарил тебе чувство вечного счастья и тепла, греющего грудную клетку. Любовь – это ходить на свидания и держаться за руки; это просыпаться рядом и говорить ни о чем; это чувствовать себя радостным и завершённым лишь рядом с ним. Но любовь между богатым и известным брюнетом и простым, но очень амбициозным блондином – это не та любовь, о которой пишут песни и книги. Это единственная мысль, что крутится в голове здесь, рядом с ним: «Рядом с тобой я нашёл то, что искал много лет». Это две нити судьбы, переплетённые причудливым образом, из которых мойры* соткали новое счастье – счастье быть здесь, и ощущать приятный румянец на щеках. И лишь одно желание – никогда не расставаться, всегда ощущать чужое тепло. Читать мысли друг друга. Засыпать, чувствуя, что очередной день потрачен не напрасно – ведь я провёл его с тобой. И эта по-настоящему странная любовь, возникшая словно мост между двумя мирами, подарила непривычное ощущение покоя которого так давно не хватало. ✮✮✮ — Ты крепко держишься? — Угу.. Рассветало. Солнца ещё не было видно, но небосвод уже немного посветлел. Феликсу было даже жаль, что он едет на мотоцикле – ведь он не сможет долго ощущать эту прекрасную утреннюю атмосферу, с трепетом оглядываясь, не проснулся ли его драгоценный человек. Вернувшись в дом, блондин не обнаружил дедушку, однако был уверен – он как всегда отправился выпить с оставшимися жителями деревни в честь праздника. Хёнджин, стоило ему оказаться на мягком матрасе, тут же задремал, а Феликс вновь утонул в своих мыслях – что же будет дальше?.. Лилии выглядели куда лучше: их белые венчики тянулись к потолку, пропитываясь солёным морским воздухом. За одну ночь Феликс, кажется, совсем забыл кто он на самом деле и что делает здесь. Мыслями он всё возвращался на пустынный берег, будто наяву ощущая, как ветерок ласкает его влажные от нахлынувшей волны ступни. Наверное, стоило тоже выпить – лишь бы не вспоминать всё то, что было сказано или сделано. Ведь теперь он зависим от него. И этого не изменить. ✮✮✮ Two slow dancers – Mitski Несмотря на шлейф праздника, ещё не прошедший после бурной ночи, Феликс не забывал и о своих обязанностях, поэтому весь день был занят работой. Сегодня, наверное, благодаря хорошему настроению, ему удалось продать больше рыбы, чем обычно. Забежав в придорожный магазин, он купил небольшую коробку печенья, а затем, старательно крутя педали, поспешил в дом. — Где ты был? Я скучал по тебе, – прямо с порога Хёнджин налетел на блондина с объятиями. Феликс вначале сильно удивился – ведь он был уверен, что брюнет совсем ничего не помнил с прошлой ночи. Робко освободившись от кольца рук, Феликс с лучезарной улыбкой выудил печенье: глаза Хёнджина загорелись при виде сладкого. Заварив две чашки чая из одного пакетика, Феликс вдохнул непривычный сладкий запах мучной сладости. Каждый кусочек рассыпчатого печенья казался блондину настолько вкусным, что он боялся уронить хоть одну крошку. Хёнджин, заметив это, на минуту перестал есть и о чём-то глубоко задумался, глядя прямо в большие глазки Феликса. — Что? – блондин смутился. — Ты такой милый, – усмехнулся Хёнджин, вновь принимаясь за печенье. Повисла неловкая пауза. Феликсу всё хотелось спросить, разузнать, но лишь только он решился – как Хёнджин его опередил. — Всё, что я сказал вчера, было правдой. Не думай, что я настолько легкомысленный, чтобы признаться кому попало. Но я достаточно легкомысленный, чтобы сказать это снова. Я люблю тебя, Ли Феликс. Печенье выпало из маленьких пальцев. Феликс со смесью удивления и непонимания на лице уставился прямо на Хёнджина, который выглядел чересчур расслабленным. Обычно ведь в такие моменты нужно краснеть и отнекиваться, бросать редкие, несмелые взгляды, чувствуя, как жар с новой силой приливает к щекам. — Не неси ерунды, – как-то чересчур резко ответил Феликс – он попросту не знал как реагировать. Нет, между ними никак не может быть любви. Одиночество породило между ними привязанность, но здесь нет места тому, что принято звать «любовь». — Ты говорил мне другое, – растерянно и с нотками детской обиды бросил Хёнджин, разглядывая пустую чашку. — Беру свои слова обратно. Ты извини, конечно, но это не любовь.. Ты не можешь такое чувствовать ко мне, – блондин обречённо вздохнул и уставился в окно: на улице багровел закат. — Почему? – Хёнджин злился. — Как минимум, потому что я не женщина, – Феликс бросил последний пустой взгляд на собеседника, и вновь сосредоточенно уставился на пейзаж за окном. Холодный ветер – первый вестник осени, наполнил каждый сантиметр тесной кухни, не оставив никакого тепла между, казалось бы, достигшими взаимных чувств людьми. — Значит, ты ничего не чувствуешь? – голос брюнета дрогнул. Феликс не ответил. Нет, он бы мог – но он был не в силах признать то неправильное, что зародилось в сердце за пару дней. Ведь если просто закрыть глаза на нечто плохое, наверное, можно всю жизнь убеждать себя, что в тебе нет изъяна – но разве это не слабость?.. — Сначала говоришь одно, потом другое. Я доверял тебе, Феликс, – Хёнджин коротко вздохнул и ушёл куда-то – Феликс не следил. Как только в старом доме снова стало одиноко, блондин, неестественно заломав руки, старался во что бы то ни стало сдержать подступающие слезы. Как себя вести дальше? Общество буквально вышвырнуло Феликса из цивилизации, но, несмотря на это, мнение определённой группы людей всё ещё влияет на решение молодого парня. Почему он позволил себе снова закрыться в неведомом коконе? Страх. Страх изменить свою жизнь, страх полностью зависеть от едва знакомого, но такого родного сердцу человека, страх ловить косые взгляды вновь, получить осуждение и никогда не осуществить свою мечту – наконец выбраться отсюда, сбежать, бросив всех и вся, чтобы хоть раз встретить рассвет в окне пустого поезда. Феликс хотел этого. Он хотел быть рядом с Хёнджином, но понимал, что его мечте не суждено сбыться – ведь всё, чего бы он ни желал, всегда оборачивалось против него. И ведь самое ужасное – что забыть все эти нежные слова и действия, брошенные или сделанные совершенно случайно, совсем не получается. Некое новое чувство росло и разбухало в груди, отчего становилось тяжелее и тяжелее дышать. Но просто так довериться, зацепиться за этого забавного и такого наивного человека, Феликс никак не мог – вдруг рукав его пёстрой одежды выскользнет из рук так же, как когда-то выскользнул рукав строгого отцовского пиджака.. Вернулся дедушка, но Феликс даже не поздоровался в ответ – сейчас это, кажется, совершенно не важно. Слезы всё текли и текли – хрустальным каплям, кажется, не было конца. Даже море, кажется, замолчало, и единственный звук, что царил в округе – звук глупых дедушкиных телепрограмм. *Мойры – в древнегреческой мифологии таинственные существа, которые пряли нити жизни человека, были ответсвенны за судьбу смертных