work in the frame, please

      — Прошу, пойми нас правильно, твои истории очень нравятся читателям и они будут только рады получить книгу от тебя в этой серии. К тому же, ты как раз закончил свою трилогию, и сейчас ничего не пишешь.       Перед ним сидел директор издательства, достаточно известного в своей стране, да и к тому же празднующего юбилей. Уже десять лет оно радует своих читателей качеством книг, предзаказного мерча и встречами с любимыми авторами на высшем уровне. Слева от мужчины стоял приглашённый дизайнер, с которым и была разработана подарочная серия книг, в честь этого знаменательного праздника. Ограниченный тираж определённо заставит читателей подорваться с места, купить эту книгу, да ещё и прихватить на подарок близким. Ёнджун же, как самый издающийся автор в издательстве, находился здесь по одной простой причине: чтобы поднять ещё больший шум, ажиотаж и интерес к акции. Действительно, сейчас он не работал над произведениями и был относительно свободен, если не считать миллионы папок с различными черновиками, которые хотелось разобрать. Он писал, наверное, лет с пятнадцати, когда только переехал в Сеул и предпочитал погружаться в блокнот с записями, пока не освоился на месте. Обычно, это были небольшие истории о каком-то мальчике, который блуждает в пустоте, находит друзей, ссорится, влюбляется и разбивает себе сердце, а затем теряет свое настоящее «я» и не понимает, чего эта жизнь от него требует. Главный герой, который надеется стать счастливым и действительно ли это был отдельный персонаж, а не сам Ёнджун? Выбиваясь с раннего возраста из достаточно стереотипного мышления общества, он всегда был словно белой вороной. Подростки — самые жестокие люди на планете и, увы, они окружали его повсюду и всегда.       Со временем, осмелившись и начав публиковать свои текста в интернете, Ёнджун стал получать любовь, адресованную именно ему. Людям нравились его работы, было интересно продолжение и они не раз твердили о том, что это должны увидеть многие. Так он начал участвовать в open call , отправлять тексты в издательства и, наконец, пару лет назад его заметили, приняли, и вся его будущая жизнь была обеспечена любовью читателей и фанатов, ведь помимо писательства он весьма неплохо танцевал, пел, имел достаточно привлекательную внешность, давал интервью и искренне заботился о людях, что любили его. Был настолько разносторонним человеком с кучей увлечений, чем и цеплял людей. Сейчас же Чхве сидел в кабинете директора издательства, которое буквально подарило ему всё это, и не понимал — почему не согласился на предложения от другого, гарантирующего куда более лучшие условия.       — Всё это, конечно, очень красиво, но то, что вы мне предоставили, больше на фотобук похоже, нежели на книгу. Мои книги хорошо известны атмосферой текста, а не красивыми картинками на каждом развороте. Если мы не можем это никак отредактировать, то…       — Мы можем сделать дилогию, если тебе это требуется, а также уменьшить количество разворотов с фото, — тут же ответил директор, понимая, что разговор идёт совершенно не в его пользу.       — Да, — тут же поддержал дизайнер, о присутствии которого Ён уже успел подзабыть, — можно несколько фото уместить на одной странице, создав коллажи, тем самым уменьшив количество страниц без текста. Это будет достаточно приятно глазу, да и фотоотзывы читатели смогут сделать достаточно эстетичными.       Ёнджун медленно кивает, слушая его речь. Действительно, всё в современном мире двигалось с точки зрения маркетинга, а не логики и здравого смысла, но порассуждав на эту тему, когда ему только пришло письмо на почту он решил — выйдет очень даже красиво и интересно. Но тогда, дома, он не размышлял о том, что насчёт самих фото? Неужели ему приставят какого-то фотографа или дадут определённые фотографии с запросом написать историю по ним? Во втором случае, конечно, ещё не так плохо, но в первом…       — Что насчёт самих фотографий? Откуда они?       — Мы нашли тебе достаточно хорошего человека. Он будет здесь завтра, когда ты придёшь подписывать контракт. Таким образом, мы не ограничиваем тебя в полёте фантазии, но старайся сделать что-то приземлённое, чтобы фотографу не было трудно.       Вот чёрт… Конечно же, люди, работающие в издательстве, очень редко разбираются в головной каше писателей, дабы понять что именно им требуется. Задают рамки, сами того не подозревая, а ещё мешают процессу. Парень лишь кивнул, когда покинул кабинет, молча прошёл до лифта и спустился на первый этаж. На выходе из здания, Ён заказывает такси, а также еду на дом. Думает о том, что отказаться он мог ещё двадцать минут назад, но не сделал этого. Может зря?       Сон в тот день никак не шёл. Ёнджун пробовал всё: открывать окно, выходить на незастекленный балкон, заниматься физической нагрузкой, лишь бы устать и просто заснуть. Не думать о том, как он ненавидит издательство за такое короткое время на принятие решения. О том, как сильно ему бы хотелось взять отпуск, желательно оплачиваемый и до конца своей жизни. В конечном итоге, засыпает на диване перед телевизором, на котором остаётся включена дорама, пару раз сквозь сон слышит какие-то рыдания главной героини, но к утру обнаруживает устройство выключенным. Видимо, в какое-то из пробуждений Ёнджуну это настолько осточертело, что кнопка выключения на пульте спасла все его нервные клетки, после отлетев в самый дальний угол комнаты.       Придя в офис в достаточно официальном стиле: очки, галстук, рубашка и пальто, Ёнджун видит за столом, напротив директора, другого, незнакомого ему человека. Белоснежные волосы, достаточно лёгкая и свободная одежда, а также сумка через плечо, возможно с портфолио.       — Ох, Ёнджун, ты как раз вовремя, — раздается голос главы издательства и откуда-то из-под стола тот достает бумаги, судя по всему — контракт.       Блондин поднимается со стула и легонько кланяется в знак уважения: «Чхве Субин, я ваш фотограф, очень рад знакомству». Ёнджун здоровается с ним в ответ и садится на свободное место, взяв протянутую ему ручку и читая условия контракта. Что-то базовое вроде «текст переходит в полное право владения к издательству» и «произведение должно соответствовать следующим условиям», но Ёнджун постоянно забывается, перечитывает одну и ту же строчку, не понимая о чем речь. Перед ним также ещё один контракт, на этот раз с самим фотографом. Проблема в том, что писатель совершенно не знает человека рядом с ним. Его мышление, поведение, а может и взгляды, вполне могли быть абсолютно чужими ему, как автору текста, но уже ничего нельзя сделать. Да и сам он вряд ли сможет найти нужного человека в короткие сроки. О таком предупреждают заранее, а ночью, для того чтобы заставить себя наконец уснуть, Ёнджун пришёл к простому решению: он отказал бы, если бы не доплата за срочность в пятьдесят процентов от изначальной суммы. Подписав контракт, парень покидает здание, тут же щурясь от вышедшего из облаков солнца, и оборачивается на рядом стоящего фотографа, что выбежал за ним.       — Послушай, мне пока нужно понять что именно я хочу написать. Я сообщу тебе, когда понадобится помощь. Мой номер ведь есть у тебя? — спрашивает Ёнджун, рассматривая своего коллегу по работе, и старается быть куда более дружелюбным, чем обычно, ведь если хочешь заставить человека подстраиваться под тебя — усилия нужны не малые и именно с проявления искренней дружбы стоит начинать.       — Я же вижу, что ты не хочешь со мной работать, — спокойно говорит Субин без единой нотки осуждения.       Ёнджун тут же вздыхает, убирает улыбку с лица и чуть виновато опускает голову. Его видели насквозь, возможно, фотографы не настолько слепы и за годы практики научились читать людей по выражениям их лиц. Работы у Субина, как подметил сам писатель взглянув перед подписью на портфолио, были весьма неплохи — в основном люди. Самые разные: счастливые, грустные, злые, одинокие и наоборот. Лишь малая часть представлялась пейзажами. Работа с обществом в кадре наверняка подозревает хорошее знание актерского мастерства и, увы, навыков Ёнджуна здесь оказалось недостаточно.       — Давай ты попробуешь набросать текст и скинешь мне замысел. Если мои фотографии тебя не устроят, то ты найдешь другого фотографа. О контракте можешь не переживать, мы расторгнем его без проблем и шума.       — Если бы я знал, где мне в короткие сроки искать человека… — появившаяся надежда на свободное плавание угасла с той же скоростью, с какой возродилась в нём несколько секунд назад. Носком ботинка Ёнджун задумчиво вырисовывал круги и с чувства стыда не решался взглянуть Субину в глаза.       — Хочешь, дам адреса, где обычно проходят съемки, понаблюдаешь за процессом, может и поймёшь, кто тебе нужен, — парень улыбнулся и протянул руку, — ты понравился мне, если и не сработаемся, то как ты смотришь на дружбу?       — Я согласен. Спасибо, — Ёнджун наконец поднял взгляд и улыбнулся в ответ, пожав протянутую руку.       На этом и разошлись.

***

      Вот если у кого на планете и не задалось утро, так это у Чхве Бомгю, который сначала перепутал звонок с будильником и не взял трубку, а после десятка подобного наконец поднялся, готовый прибить своего друга.       — Уважаемый Кан Тэхён, я конечно понимаю, что у Вас сроки горят, но у меня выходной! — последнюю фразу он практически прокричал в трубку и почувствовал, как Тэхён перестал даже дышать. — Почему Вы не можете попросить кого-то другого? Вы достаточно известный человек, любой фотограф будет только рад набить с Вами руку, ещё и портфолио пополнить.       — Ну, господин Чхве Бомгю, — решил он продолжить комедию, — всего пару фоточек для инстаграма, я не хочу поднимать съемочную команду или менеджера из-за такой мелочи, а у Вас так хорошо получается…       — А с каких пор ты ради этого меня поднимаешь в пять, мать твою, утра? — Бомгю всё ещё был раздражён и слышал, как его друг с трудом сдерживает смех.       — Встретимся по адресу, который я тебе скинул, я ещё не ложился, пойду спать, пока, — и сбрасывает трубку.       Бомгю, словно обрабатывая полученную информацию, смотрит в стену в течение десяти секунд, после чего кричит простое: «Кан Тэхен, твою ж мать!» и отправляется на кухню, тут же наполняя её ароматом кофе и пением утренних птиц из окна. Погода обещала быть солнечной, с лишь небольшим дождём ближе к самому вечеру, но проверив время он убедился — с Тэхёном под ливнем они не окажутся. Пришлось в срочном порядке звонить и просить закрывать площадку для съемки, иначе вмиг набежавшие фанатки Кантэ не дадут даже вздохнуть. Парень, нынче обладавший прекрасным и завораживающим голосом собирал практически полные залы, первая партия мерча уходила в солд спустя пару-тройку суток, а каждый альбом заполнял рейтинги стриминговых сервисов. Звезда четвертого поколения и просто друг Бомгю, потому что даже у известных личностей существуют неизвестные миру друзья.       Поразительно, что Тэхён не первый раз просил Бомгю сфотографировать его, однако тот ни разу не использовал эти фото в портфолио, на выставках в универе, не имел популярности за счёт звания личного фотографа, но его это не смущало. Возможно, интровертному Бомгю было от того комфортнее. Парень также был в хороших отношениях с менеджером Тэхёна — Каем, и хоть Кантэ не желал тревожить сегодня любимого Хюнина, Гю написал ему о том, что им требуется площадка. На что получил простое: «Я устрою. Не переживай» и отправился в магазин, прикупить пару карт памяти. Да, обычно количество фотографий было настолько большим, что он просто отдавал Тэхёну карту и тот разбирался сам, отправляя понравившиеся исходники ему на редактуру. Изначально Чхве видел свой выходной, как возможность почитать уже запылившиеся тома манги и собрать что-то из подаренных ему наборов лего, но Тэхён всегда очень любил крушить все планы, и если он не обломает хоть один выходной Чхве, то мир схлопнется от ужаса.       Солнце уже начинало снижаться, когда Бомгю вышел со всей аппаратурой из дома и направился к остановке, дабы прокатиться на автобусе. Ехать было не особо далеко, чтобы заказывать такси, а на метро слишком быстро и невозможно полюбоваться улицами. В Сеуле достаточно тепло, потому в чёрных джинсах с толстовкой он чувствовал себя более, чем просто комфортно.       Прибыв на место и завидев надутого от обиды Тэхёна, Бомгю не нужны были даже попытки, чтобы угадать причину такого настроения.       — Ему-то ты зачем сказал? Я же не хотел.       — Площадку надо бронировать заранее, а не с утра пораньше. Если бы не Кай — ничего бы не вышло. Ты хочешь от меня получить что-то конкретное? — спрашивает Бомгю, доставая и настраивая на освещение камеру.       — Да, вот, возьми текст будущей песни, хочу сделать небольшой спойлер к ней. Сможешь что-то сообразить? — обиду как рукой сняло и он протягивает другу блокнот с текстом.       Чхве внимательно вчитывается в каждую строчку, в поисках скрытого смысла и, возможно, самого вдохновения. Оглядывая пространство вокруг, он действительно размышляет о возможностях. В песне говорится о звёздах, что падают и разбиваются о скалы, но оттого становятся лишь прекраснее. Если вдаваться в значение, то, судя по всему, — даже погаснув ты становишься лишь ярче. Не бойся опускать руки и начинать сначала, если что-то не получается. Или же, не бойся прекращать и искать себя в чём-то другом. По крайней мере, к таким выводам приходит Бомгю, пока осматривает окружение на наличие скал и камней. Было решено связаться с Каем и дождаться машины, чтобы поехать в другое место, что подошло бы замыслу, только родившемуся в голове фотографа и упорно рвущемуся на свободу.       Новое, выбранное Бомгю место походило на заброшенное поле за городом, и действительно, ехать пришлось достаточно долго. Всю дорогу он перебирал идеи, согласовывая их с Кантэ и набрасывал что-то в своём скетчбуке, по всей видимости, для референсов будущих работ. Вдохновения, увы, не было, хоть он и старался скрыть это от Тэхёна, улыбаясь и кивая некоторым мыслям друга. Приехав наконец на задуманную им площадку, Бомгю выравнивает цветокоррекцию кадра и приступает к работе, давая ужасно редкие комментарии по поводу поворота головы, её наклона, кистей рук и сам полностью погружается в картину, которую они создают здесь на месте. Он жил этим, не представлял себе жизни без работы с людьми в объективе фотокамеры, без молчаливого общения с ними, без изучения всех возможных видов фальшивых улыбок. Что-то в этом манило куда больше, чем большой заработок, но он никак не мог объяснить эту самую причину, по которой подстраивал свой режим сна под рассветы и закаты, фотографировал ночью в один день, а днем в другой. Привычные запасы пакетиков с растворимым кофе постоянно то заканчивались, то пополнялись вновь, позволяя регулировать режим с лёгкостью из раза в раз.       — Я закончил, — оповещает Тэхёна Бомгю в ту же секунду, когда последний закатный луч скрывается за горизонтом.       Кантэ тут же было срывается с места и подбегает к нему, чтобы забрать фотик и рассмотреть всё в деталях, но Чхве оказывается быстрее и поднимает инструмент повыше, выключая и убирая в чехол со словами: «У себя дома посмотришь. Карту я отправлю после обработки содержимого, как и всегда. За неё переведешь». Тэхён медленно кивает, чутка расстроившись, что не сможет снова обсудить каждый неудачный дубль с Бомгю, но понимающе направляется в машину, готовясь вернуться в город. Тот уже встречал своими огнями, а также толпой, что стояла на месте из которого они уехали. Неподалёку было довольно красивое пространство, где обычно проходили различные съемки, не только фотографов, но и кавердэнсеров, журналистов и ещё кучи направлений из отрасли медиа сферы. Тэхёна, конечно же, сразу кто-то да узнаёт, отчего Бомгю заметно тушуется, но находит спасение скорее для себя, нежели для звезды.       — Бегите сюда! — кричит Кай, поднимая руку и подзывая парней к себе. Бомгю сопровождает Кантэ, усаживает в машину, что довезёт его уже до дома, а сам направляется прогуляться по парку и понаблюдать за работой других людей, что, на самом деле, не менее важно в его жизни как фотографа.       Слишком устав, он присаживается на лавочку и достаёт камеру, решая глянуть итоги на месте и начать работу сейчас, не откладывая в долгий ящик. Хотя, ему стоит отдать должное, это ведь полноценный заказ, а у него был выходной день. Муторность и однотипность дела, заключающая в приближении кадра на дисплее, проверке света и либо перемотки, либо удаления, начинает порядком надоедать и Гю решает сфотографировать нескольких прохожих и попробовать угадать мысли людей по стоп кадрам их жизни. Вот идёт девушка в наушниках, смотрит в телефон и улыбается чему-то, скорее всего с кем-то общается. Улыбка не похожа на скрывающую смех, скорее нечто более лёгкое, возвышенное, словно любовь. Ох, да, определенно, она общается с человеком, к которому испытывает чувства, но уточнить такое Бомгю не решится подойти, всё же фотографирование исподтишка, даже без публикации в источники, нравится далеко не всем. Фото удалено и Бомгю высматривает следующую личность. Мама с дочкой, спокойно идущие за руку и улыбающиеся, видимо произошло что-то хорошее. Горящие глаза девочки выдают, что она здесь впервые. Возможно туристы, а возможно просто живут на окраине города, отчего редко приезжают сюда. Малышка замечает заинтересованность Бомгю, улыбается и машет ручкой, а он, чувствуя некую неловкость, сначала удивляется, но тоже машет, надеясь, что к нему тут же не пристанет мама девочки.       Белоснежный свет уличных фонарей позволяет делать кадры более чёткими и при этом мягкими, радует глаз, но они не модели и держать их фото без разрешения не совсем допустимо, отчего он грустит и думает уже поискать человека, чтобы провести персональную съемку, благо ещё одна полностью пустая карта памяти с собой.

***

      Ёнджун получил от Субина свыше десяти адресов, даже спросив от шока, что ему делать с таким количеством. Пробил по карте, чтобы понять локации и отобрал на сегодняшний вечер три места. В основном это были парки, что немудрено, а также он решил заскочить в ресторан, где, как сказал Субин, возможно бронирование и перекрытие столиков с известной им целью. В основном он видел семьи, улыбающегося человека за камерой, который постоянно менял ракурсы выискивая нужный и настраивал четкость и яркость фото. Ёнджун видел что-то обычное, стандартное и привычное в этой работе. Словно она ничем не отличалась от той, что в офисе или каком-то центре. Не дышала жизнью, как он надеялся увидеть и уже практически в полночь оказался на последнем месте, где жизнь только начинала закипать. Ёнджун подолгу останавливался и смотрел на людей, выискивал что-то или кого-то. То, что сумело бы зацепить его писательский взор, поманить и внести своё особое вдохновение. От долгой ходьбы ноги начинали жутко болеть, потому сделав лишь один круг он взял в небольшом киоске стакан американо и сел на лавочку, однако… долго отдохнуть не вышло.       — Извините… — раздался робкий голос за его спиной, — Вы очень заняты?       Ёнджун развернулся в сторону газона, на котором стоял парень. Находиться там было не запрещено, всё равно обычно парочки на пледах сидели и обнимались, так что неудивительно, хоть и неожиданно. У неизвестного были черные волосы по плечи с белыми прядями, что-то схожее с маллетом. Глаза чуть-чуть подкрашены, а в остальном выглядел как самый обычный человек, разве что в его руках была камера, которая полностью завоевала всё внимание писателя.       — Да нет… не особо. Могу чем-то помочь? — в Ёнджуне просыпается интерес.       — Тут такое дело… — парень явно очень мало общается с незнакомыми людьми, отчего всё никак не может собрать мысли в кучу и сформулировать, — мой друг прервал мой выходной, чтобы я сделал ему парочку фото, но теперь я не хочу ехать домой, а вы… — он смутился, — вы показались мне похожим на модель. Если вы не против, могу ли я сделать пару фотографий?       Вот оно. То, что возможно нужно было ему весь этот вечер. Ёнджун улыбается и кивает ему, поднимаясь на ноги и тут же закрывая глаза от накатывающей боли в стопах. Парень с фотокамерой подбегает и засыпает вопросами: «Всё хорошо?» и «Может я всё же вас потревожил? Мы можем провести съемку сидя». Всё, что доходит до Ёна — человек перед ним очень заботлив, возможно, чересчур. Однако он соглашается на съемку сидя, и фотограф ведёт его в другой конец парка. Подальше от лишних глаз и ушей, ведь, как ему успели объяснить — человек с камерой любит тишину. Чхве листал врученный ему скетчбук с зарисовками неких простых концептов и его глаза горели. Казалось, что он встретил не просто человека, а сверхтворческую личность. Ещё и с таким подходом к своему делу.       — Извини, а как тебя зовут? — интересуется Ёнджун, когда они начинают съемку и тишина становится уж слишком удушающей, потому что парень и впрямь не говорит ни слова.       — Бомгю.       Краткий ответ. Только и всего. Видимо, он был слишком погружён в процесс и на разговоры не нацелен, однако Ёнджуна с непривычки это стало волновать.       — Может я как-то не так сижу или…       — Нет. Просто помолчи. Модель в кадре не может «не так сидеть», а вот фотограф может её не так отснять. Разве что… — он огляделся и подхватил свою сумку, рассматривая содержимое, — можешь немного поработать, сделай вид, что пишешь что-то, — он кинул ему блокнот с закрепленной ручкой и снова взял в руки фотокамеру.       Просто поработать в кадре. Ничего сложного… Вроде как. Ёнджуну уже пора было сесть за работу над проектом, так почему он не может и вправду сделать пару набросков на сюжет? Тем более так он будет не играть, а действительно погружаться в процесс. Может и выйдет получше? Первая заметка — встреча. Пусть будет знакомство у клёна. Такого высокого, с яркими, будто горящими листьями. Один из парней рисует, а второй… Возможно он слишком погрузился в работу.       — Ты пишешь что-то? — интересуется Бомгю, заглядывая через плечо. Ёнджун тут же роняет ручку и вздрагивает.       — Просто наброски… — неуверенно отвечает писатель, будто лжёт, — а если ты спрашиваешь в общих чертах, то я автор книг.       У Бомгю аж глаза на лоб полезли от такого знакомства.       — Надо же. А я фотограф. Возможно, по мне и не скажешь, но…       — Ты очень похож на фотографа, Бомгю, — улыбаясь отвечает ему Ён, видя такую же тёплую улыбку в ответ, — кстати, я забыл представиться. Чхве Ёнджун.