work in the frame, please

      Когда Бомгю увидел высокого парня в белой водолазке с горлом, чёрных брюках и таком же пальто, то решил, что человек на самом деле модель. Вполне возможно, что он ждёт фотографа, но желание сфотографировать его было слишком сильным, что Чхве всё же осмелился подойти и вот во что это превратилось…       — Он писатель. Предложил сотрудничество сказав, что ему очень понравился процесс и сами фотографии. Уж не знаю по каким там критериям ему понравилось… — ворчал Бомгю, готовя себе ночной перекус, пока был на звонке с Тэхёном по громкой связи.       — Может ему понравился ты? — Тэхён сказал это настолько громко, что Бомгю случайно выронил лопатку из рук.       — Кантэ, ты смешной, тебе нужно спать побольше. Не думал об этом? — Гю закусывает губу, чувствуя неловкость от надвигающегося разговора и берёт другой прибор, отправляя упавший в раковину.       — А почему нет? Ты очень красивый, знаешь? Если бы я не был влюблён, то обязательно подумал бы насчёт тебя…       Чхве наверное слишком сильно закатил глаза, потому что в них вдруг отдалось резкой, но терпимой болью. Шутил Тэхён или нет — никогда не было ясно. Бомгю знал с самого начала, что тот неровно дышит к собственному менеджеру, но они никогда не поднимали эту тему. Чхве не подталкивал его к признанию, зная, что если что-то пойдет не так — карьере Кантэ полнейший пиз…       — Ты мне отправишь фото или нет? — решив перевести тему спросил Бомгю, пока накрывал сковороду крышкой и отправлялся мыть руки.       Он уже успел отправить карту курьером с отсеянными фотографиям и сидел без работы.       — Ох, да, прямо сейчас сяду. Спасибо что напомнил, жди тогда исходники на почту. До скорого!       — До встречи! — крикнул Бомгю и, услышав сброс вызова, скрылся в ванной комнате.       После того как он перекусил, а также сохранил выбранные Тэхеном фото, чтобы позднее не забыть их отредактировать, Бомгю лёг спать, решив определиться с локацией на съемку для Ёнджуна завтра.       — Ты писал что-то про клён, тебе нужно такое место? — спрашивал Бомгю, пока они шли в сторону автобусной остановки после спонтанной фотосессии.       — Не знаю, будет ли такое возможно, но если найдешь — буду признателен, — Ёнджун всё ещё не верил, что на его предложение согласились, и всю дорогу был сам не свой. Улыбался, подпрыгивал и пару раз хотел даже обнять самого Бомгю, но вспоминал о личных границах, и последний находил это особенно милым.       — Я поищу, хён, напишу тебе насчёт времени и места.       Бомгю проснулся часов в двенадцать дня и тут же сел за ноутбук, заказав завтрак на дом. Голова болела из-за скачков режима, но кофе он решил не злоупотреблять. Мало ли к чему может привести. Найти клен в Сеуле было одновременно сложно и легко. Не то, чтобы они росли на каждом углу, но и подобрать тот, что описывал Ёнджун было не просто. Однако, в конце концов он находит парочку вариантов и отправляет ему адреса с фотографиями, чтобы тот выбрал то, чего желает душа. Старший же, когда это увидел, удивился тому, что его мнение всё ещё спрашивали. Мысленно делая заметку хорошо отблагодарить младшего после окончания проекта, он определяется с местом и отправляется туда в пять часов, ближе к закату.       — Садись под дерево, — говорит Бомгю, доставая камеру и настраивая под освещение.       — Разве нам не нужно просто фото клёна? — спрашивает Ёнджун держа лямку от сумки с ноутбуком, перекинутой через плечо.       — Разве нам нужны фото для конкурса на пейзажи? Да и к тому же, для чего мне тогда твоё присутствие?       Когда Ёнджун думал о том, что Бомгю идеальный кандидат на его проект — он не ошибался. Младший чётко расставлял в голове все сюжетные повороты, представлял визуал и знал, что будет смотреться лучше. В старшем же была неуверенность насчет того, как всё это отснять, а потому энтузиазм и настрой Гю были ему только на руку. Сидя под кленом и получив пару упавших листьев на голову, Ёнджун задумался и прикрыл глаза. Ветер ласкал пряди волос, от усталости хотелось спать. Со стороны младшего не было слышно каких-либо указаний. Возможно, это также стало причиной, по которой он заснул. Открыл глаза лишь тогда, когда в небе начинали сиять звёзды. Бомгю сидел неподалёку, спиной к нему, и что-то рисовал в своём блокноте. Не ушел… И, видимо, услышав копошение, повернул голову и улыбнулся.       — Не хотел тебя будить, неужели всю ночь писал что-то? Хорошо себя чувствуешь? — спрашивает он, поднимаясь на ноги и подходя ближе.       — Просто устал к вечеру, не бери в голову, — отвечает Ёнджун на автомате, а затем аккуратно интересуется, — я… съемку не испортил?       — Нет, — казалось, что улыбка на лице Бомгю стала ещё шире, а, может, он просто держался чтоб не засмеяться.       Они берут напрокат электросамокаты и отправляются по почти пустой вечерней дороге в сторону своих домов. Изредка что-то вспоминая из жизни, смеясь и в шутку угрожая скинуть друг друга. Правда в один момент Бомгю останавливается и предлагает Ёнджуну лечь прямо посреди дороги со словами: «Не знаю, пригодятся ли тебе эти фото, но красивыми точно выйдут». Машины правда проезжали очень редко, и, каждый раз завидев вдалеке фары, Ёнджун со смехом поднимался и бежал к краю, а Бомгю ворчал, что ему опять все заново настраивать. Встреча, нацеленная на их сотрудничество и работу превратилась в дружескую. Через час они и вовсе забыли о планах поехать домой и ввалились в круглосуточный магазин, где Бомгю катал и фотографировал старшего в продуктовой тележке, сделал с ним пару тройку, а может быть и сотню селфи. Последнее о чем хотелось думать обоим это то, «по какой же причине им так комфортно в присутствии друг друга уже на второй день знакомства?»       Дни шли, их встречи ради фотографий уже превратились в спонтанные звонки даже в четыре утра с просьбой приехать по определённому адресу. Обычно, старший покупал еду им обоим, чувствуя вину за то, что поднимал Бомгю в такую рань, но тот приезжал очень бодрым и готовым к любым задумкам Ёнджуна.       — Вот, мне не спалось и я набросал это, — старший Чхве протягивает ему текст и заинтересованно смотрит на лицо фотографа, тщательно изучавшего материал, на его брови, что иногда сводились к переносице, на глаза, что иногда несколько раз моргали в непонимании и на губы, что порой перечитывали одну и ту же строчку.       — Я понял, вставай, — говорит Гю и отходит на пару метр, выстраивая кадр.       — Нет, Гю, я хочу чтобы на фото был ты.       «Казалось, что жизнь приобрела не просто краски, а громадную яркую кляксу, посреди черно-белого листа. С каждым днем он погружался в неё глубже и радовался тому, что счастлив. Возможно, парень потерял собственное «я» в этих чувствах. Настолько любовь была дурманящей, но не такой, как в прошлый раз. Она проявлялась не в поцелуях, сексе или жажде внимания. Эта любовь чувствовалась как что-то светлое, зависящее от взглядов, слов, редкой, но трогающей свободы, и улыбки. Парень думал, что в ней можно раствориться. Похожий на плюшевую игрушку манил своей харизмой все сильнее и сильнее, пугал своим очарованием и словно просил остаться с ним…»       «Эти строки обо мне?» — думал Бомгю, когда неуверенно отдавал парню свою фотокамеру и вставал у края моста. Он не считал того, какая это их съемка по счету, знал лишь, что дедлайн уже начинает гореть, а значит Ёнджун постепенно заканчивает со своей работой. От этого становится даже грустно. На мгновение померкший блеск в глазах обязательно будет запечатлён камерой. За всё время они ни разу не переписывались о чём-то, кроме работы. Да, они были добры друг к другу во время каждой фотосессии, по дороге домой, во время перерывов, если нужно было ждать определённого времени, но не в чате. Соответственно, шанс, что парни будут поддерживать общение после окончания проекта был достаточно мал. И, судя по всему, не только Ёнджун умудрялся уходить в себя, пока его фотографировали.       «Он словно мост, вёл за руку на другую сторону мира. На более… Не знаю, живую что-ли? Где ты можешь позволить себе любые ошибки, не задумываться об образе для окружающих, забыть вечные переживания, от которых хочется убежать — потому что ты уже от них сбежал. Ты здесь, стоишь за руку с парнем, похожим на ангела и улыбаешься.» — гласили строки дальше. Строки, которые Бомгю не прочитал потому, что они были на другой странице.       Гю рефлекторно хватает машущую перед ним руку и опускает чуть ниже, переводя взгляд на старшего и краснея.       — Извини, я задумался, — виновато улыбается младший и берёт фотокамеру в руки, желая посмотреть что у старшего получилось. Кадры не имели и грамма профессионализма, если честно, но оттого в них чувствовался вайб юности. Когда ты до утра гуляешь с друзьями, забегаешь на набережную. Вы все мокрые, но до ужаса веселые, несётесь неизвестно куда. Кто-то постоянно снимает видео, фотографирует каждый момент, и никто не позирует для него. Именно такие фотографии, показывающие жизнь, передающие какую-то… любовь?       — У тебя очень хорошо вышло, — поспешно добавляет Бомгю понимая, что все это время молчит, глупо улыбается, а Ёнджун стоит и нервничает.       — Спасибо. Надеюсь, ты не злишься, что я поднял тебя в такую рань ради этих фотографий.       — Мне не нужно тебя снимать? — он наконец поднимает на него взгляд и непонимающе чуть наклоняет голову вбок.       — Нет, мне просто нужен был ты.       Это утро было достаточно прохладным и стоять на одном месте становилось все более некомфортно. Видимо старший почувствовал это и потому через полчаса они уже ехали на такси к нему домой. Бомгю слегка переживал, потому что, во-первых, редко бывал у кого-то в гостях, а во-вторых, никогда не был у Ёнджуна в принципе. Хотя волноваться было не за чем. Обычная квартира, двухкомнатная. Одна из комнат была выделена под кабинет старшего, видимо он относился к тому типу людей, которые рядом с кроватью тяжело берут на себя работу. Достаточно светло, просторно, в основном пахло кофе с легкими нотками некой свежести. Через несколько минут на стол, за который сел Бомгю в ожидании, опустилась кружка с американо, а сам Ёнджун достал пару листков с полки и уселся в кресло неподалёку.       — Судя по всему, здесь ты бываешь куда чаще, чем в спальне, — делает выводы Гю, отпивая кофе и приходя в восторг.       — Да, все верно, — говорит Ёнджун и улыбается, видя горящие глаза фотографа после глотка.       — А хочешь я пофотографирую тебя, пока ты работаешь? Я постараюсь сделать это не настойчиво, скорее всего даже не прямо сейчас. Не думаю, что они пригодятся тебе, но мне кажется выйдет достаточно… красиво?       — Давай.       Уже наверное час Гю просто сидел и держал в руках фотокамеру. Они поменялись местами, чтобы старший мог сесть за стол и начать работать. Фотограф далеко не в первый раз рассматривал профиль Ёнджуна, но здесь было всё куда интереснее. Он то и дело хмурился, перечеркивал что-то в листах, рвал их, сминал или даже приговаривал «это стоит сжечь». Как Бомгю объяснили — Чхве видел в этом нечто живое. На бумаге более виден объем проделанной работы, чем в случае набора текста на ноутбуке. На полке под самым потолком стоят несколько коробок, с наклеенными стикерами, в них и лежат все эти листы, относящиеся к конкретной книге Ёнджуна. До ужаса интересно, удивительно и как-то драгоценно. Наконец, убедившись, что старший слишком погружён в работу, чтобы обращать внимание на Бомгю, тот направляет на него объектив и начинает работу.

***

      — Позволишь пригласить тебя в ресторан после этой съемки? — спрашивает Ёнджун, как-то сидя на песке и любуясь морем. Волны уже давно стихли, открывая потрясающий вид, а севшее лишь пару минут назад солнце всё еще частично освещало горизонт.       — Зовешь меня на свидание? — смеётся Бомгю и продолжает фотографировать появившуюся улыбку старшего. Эти губы, глаза, что становились чуть сощуренными — все складывалось в прекрасное подобие лисьей мордашки, которая на самом деле умиляла парня, держащего сейчас фотокамеру.       — На свидания зовут несколько иначе, но…       — Я понял. Не продолжай. Просто пошутил ведь, — он улыбается, поднимаясь на ноги, и отворачивается от солнца, пряча легкое переживание, кусая губы и перебирая получившиеся фотографии. Почему-то с Тэхёном такие беседы не ощущались как неправильные. Возможно, тот был ему действительно другом и оба уже с годами привыкли к некому флирту в общении. С Ёнджуном же всё было по-другому.       — А мне показать? — слышится шепот старшего, и Бомгю заметно вздрагивает, стоит только чужим рукам лечь на его плечи. — Бомгю? — обеспокоено спрашивает Ён, поглаживая большими пальцами и заглядывая в глаза. — Всё хорошо?       — Да. Поехали, всё получилось просто превосходным, — он выдавливает из себя улыбку и идет в сторону стоянки с электросамокатами.       Вот они сидят уже час, едят и ничего не говорят друг другу. Вообще ни слова. Максимум, Бомгю в самом начале узнал сумму, на которую ему рассматривать свой ужин, чтобы Ёнджун не чувствовал себя неловко, оплачивая за двоих. Дальше младший как воды в рот набрал, чувствуя неловкость за произошедшее на пляже, а писатель не мог понять резкой смены настроения Гю и пытался постепенно возобновить произошедшее в голове.       — Хён, а какие парни… — тут он делает паузу став неуверенным в своих действиях, отводит взгляд и прячет смущение за своими волосами, — есть ли у тебя типаж или, — он тут же вспыхивает выставляя руки перед собой, — прости, прости! Мы даже не обсуждали ориентацию друг друга, а я так сразу! Прости, хён, пожалуйста.       У Ёнджуна из руки выпала вилка от такой резкой смены напряжения и тишины между ними. Он даже не поднял её, просто взял новую боясь отвести взгляд от младшего, что уже в который раз извинялся и чуть-ли не готов был молиться ему.       — Хэй, Бомгю-я, все нормально, мне нравятся как парни, так и девушки. Не трясись так, — он тянется рукой к плечу младшего и кладёт в утешительном жесте, — я никогда об этом не думал на самом деле, — продолжает он складывая руки на груди, — может быть… Творческие люди, не боящиеся осуждения, готовые рисковать, смелые, не загоняющие себя в рамки общества, мечтательные…       Бомгю слушал очень внимательно и старался проводить параллель с собой, чтобы узнать ответ на свой вопрос. Пока всё совпадало, однако финальное: «А еще мне нравятся блондины» словно вставило нож в спину. Блондины? Серьезно? Почему люди все ещё выделяют в своем типаже цвет волос? Конечно, Бомгю тоже привлекал определенный цвет волос у человека, но, всё же, он считал это отчасти странным.       — Что насчёт тебя? — интересуется Ёнджун, видя на чужом лице задумчивость.       — Также творческие люди, — начинает младший смотря на потолок, — целеустремлённые, ведущие активный образ жизни, хотя, я не против и полежать полениться парочку недель, — оба парня смеются, — люди, с которыми я ощущаю себя комфортно. Словно я дома, хотя могу быть и за тысячи километров от него. Мне нравится спонтанность в людях и, раз уж ты заговорил и цвете волос, — он задумывается, — возможно, голубой.       И только младшему известно шутит он про цвет или говорит всерьез, а Ёнджун тем временем смотрит на упавшую на лицо прядь своих черных волос.

***

      Этот день должен был наступить. Рано или поздно. День, когда Чхве Ёнджун наконец возвращается к читателям с новой историей и тем самым заканчивает работу с Бомгю. Все произошло в какой-то степени даже неожиданно. Они гуляли по парку со сладкой ватой в руках, и старший прямо сказал ему, что это была последняя съемка. Бомгю улыбнулся, сказал, что очень благодарен своему хёну за такой опыт и, если ему нужны будут фотографии для собственных социальных сетей — он может обратиться к нему. На деле же, оказавшись в квартире пальцы набирают номер Тэхёна и делают звонок. Он не надеется на то, что ему ответят, но на том конце слышится шум, и вскоре знакомый голос произносит:       — Ох, привет, Бомгю, ты очень редко звонишь мне. Все хорошо?       — Моя работа с ним окончена, Тэхён, а я ничего не сделал.       Улыбка Кантэ на деле тут же погасла. Да, он не один раз слушал восторженные крики друга о том, какой у Ёнджуна красивый профиль, чудесный характер, улыбка, похожая на лисью, и ещё много всего разного, заканчивая описанием его пухлых губ. Он понимал, что Бомгю не смог. Не сумел ему признаться в симпатии, а уж чего говорить о чувствах.       — Хён, я тебе перезвоню обязательно, я на съемке, не грусти, пожалуйста, — а сам подзывает к себе Кая и просит жестом проверить своё расписание на наличие свободного вечера.       — Не стоит, я и так тебя отвлёк.       Он чувствует себя разбитым об асфальт, брошенным, совсем как персонаж книг Ёнджуна. Только вот тот, судя по всему, нашел свою любовь в последней части, которую писали они, а Бомгю нет. Младший нашёл только страдания и боль, которую очень хотелось заглушить.

***

      Выход книги становится очень важным для всех его фанатов, и Бомгю даже не рассчитывает на то, что сможет купить хоть один экземпляр, но ему буквально вечером того же дня приносят небольшую коробку с письмом внутри. В его руках плод его и Ёнджуна стараний на протяжении двух месяцев. Столь эстетичный, с указанием его имени как фотографа, плотными страницами, хорошей печатью и даже с ляссе.       «Бомгю, дорогой, прости, что не предупредил раньше об окончании работы над этой книгой и я пойму, если у тебя уже запланированы следующие три месяца, однако осмелюсь попросить тебя помочь мне с фотографиями ко второй части истории. Позвони мне, пожалуйста».       И он позвонит, обязательно. На телефоне раздаётся краткое сообщение с напоминанием от Тэхёна, что сегодня вечером они идут на супер дружеское свидание, и он зайдёт за Бомгю, а на лице Чхве наконец расцветает улыбка.       — Поздравляю с успешным возвращением! — почти кричит Субин, заходя в квартиру к Ёнджуну. — Я думал, что ты будешь отмечать это с тем Бомгю, которым ты вынес мне весь мозг, — он улыбается, протягивая торт смеющемуся писателю.       — С ним моя работа еще не окончена, — говорит он и протягивает один из экземпляров в подарок.       На последней странице напечатан Ёнджун, сидящий за столом над кучей черновиков. Рвущий листы и определённо недовольный. Где-то ближе к началу книги, он же лежит на асфальте посреди дороги, и внутри ещё куча тех фото, которые делал Бомгю «не для книги». И та фотография, что была сделана Ёнджуном на мосту в четыре утра.