work in the frame, please

      Сотни отзывов, мнений, обзоров и теорий. Тысячи ожидающих продолжения и вот настаёт день «х» — Ёнджуну нужно назначить дату первой съемки для второй части книги. Отчего-то ему становится страшно. Либо неловкость с постоянного дёрганья Бомгю от прочих дел все ещё не прошла, либо мысль о том, чтобы прямо сейчас пойти в салон оказалась слишком неуместна. Когда он садился размышлять над сюжетом первой части, то совершенно не думал о результате, а у Гю, казалось, тот уже был. Ёнджун вспоминал те истории, которые понравились пользователям интернета — о потерявшем дорогу мальчике, который не понимает сколько ещё боли ему предстоит выдержать. Этот самый мальчик просыпается от долгого сна, как только глаза встречают темноволосого фотографа, любящего американо, гитару и спонтанность, ненавидящего помидоры и мятный шоколад, похожего на плюшевого ангелочка. Он тянется к нему со слезами на глазах, боится снова потонуть в боли, но отчаянно рвётся к новому и неизвестному.       Ёнджун позволяет ему это.       Сам того не замечая, он начинает тянуться к Бомгю вслед за своим персонажем. Ему нравятся его, порой необычные, привычки, вкусы и предпочтения, нравятся его волосы, которые тот иногда собирает в хвост, нравятся глаза, которые когда закрываются, погружая владельца в сон, придают некоторой «плюшевости» Бомгю и будто просят обнять. Да, Ёнджун считал, что младший выглядит привлекательнее всего именно когда спит. Если мы откроем галерею писателя и отмотаем на период постоянных фотосессий, то увидим кучу фоток спящего Гю. Однако их он настолько бережет, что даже Субину не показывает.       — Ёнджун, мы опоздаем на сеанс, если ты будешь идти так долго, — кричит у входа светловолосый парень, что-то листая в телефоне. Они действительно хорошо подружились с того дня. Обычно созванивались по видео, потому что для встреч оба были очень заняты. Субин стал той самой подружкой для Ёнджуна, с которой можно обсудить и соседей сверху, и цены в магазинах, и бред других писателей.       Старший Чхве наконец выходит из своего кабинета. Одет достаточно легко, однако толстовка — не совсем то, что нужно в достаточно жаркую погоду Сеула. Он вернулся домой всего двадцать минут назад и всё это время носился по квартире, так и не объяснив причину, по которой не мог подъехать сразу к кинотеатру.       — Тебе жарко не будет? Может перео… Погоди, — Субин тянет руку к выбившейся пряди волос и старший тут же легонько стучит по ней, убирая получше, — ты серьёзно покрасился в голубой?       — Субин, мы на фильм опоздаем, — тараторит он передразнивая интонацию друга, надевая кроссовки и выскакивая на лестничную площадку. Он не хочет видеть улыбки на лице друга, не хочет слышать насмешек и вопросов о признании, потому что их действительно очень много.       В тот же день, когда в руках Субина оказался первый том его работы, Ёнджун был засыпан вопросами о фотографе книги. Как они познакомились? Какой он человек? Что старший нашёл в нем такого, что заставило его работать с ним? Джун думал, что это лишь цветочки, Субин со временем успокоится и не будет так донимать его… Как же он был не прав. Стоило ему прочитать книгу и сопоставить её содержание с фотографиями, так Субин сразу начал выпытывать что же Ёнджун чувствует к Бомгю. И поверьте, это оказалось куда страшнее, как минимум потому, что прятать краснеющее со стыда лицо было уже бессмысленно.       После той беседы с Бомгю в кафе, Ёнджун много раз обдумывал их разговор о типажах. Прекрасно помнил ту смесь удивления и презрения, которая была на лице Бомгю в тот момент, когда Джун заговорил о цвете волос. Да, возможно, если подумать получше, то это и впрямь абсурд. Цвет волос никак не определяет человека и их всегда можно покрасить, но если младший затеял игру, то Ёнджун доведет её до конца. Единственное, будет очень неловко оказаться перед ним без капюшона…

***

      У Тэхена забит график, Бомгю скучно, а у Хюнин Кая миллиард выходных, потому что ему выдали отпуск со словами: «Зато в сотый раз пойму, насколько твоё присутствие важно для меня, Хюнин-и~». Так что Чхве не придумал ничего гениальнее, чем потащить этого самого отдыхающего менеджера на фильм, дабы отвлечься от всего, что тревожит фотографа, поговорить и решить что ему делать дальше. До этого они вместе провели часов десять дома, в обнимку с пачками осветлителя. Кай до последнего настаивал на поход к мастеру, а Бомгю отнекивался со словами: «Я не объясню мастеру какого черта мне понадобилось сжечь к чертям свои прекрасные черные волосы!» Всё же Хюнин добился хоть какого-то разумного решения за ту ночь и вместо желтого цыпленка они сделали оттенок ближе к платине. Ну блонд ведь. Именно поэтому Чхве стоял с баночками энергетика, пока Кай покупал огромное ведро попкорна.       — Там идёт какой-то смурф, слушай, случайно не…       Одного поворота головы было достаточно, чтобы осознать насколько блять он прав. Да, Бомгю рассказал ему, что ляпнул насчёт голубых волос, чтобы посмеяться. Ведь ладно он сам захочет осветлить какие-то пряди или всю голову, но сделать просто так голубые волосы? Кай закидывает руку на его плечо и слегка нагибая, скрывая своим телом проводит в зал со словами: «Даже если столкнетесь, там будет хуже видно». Парни садятся на последний ряд, Бомгю трясётся от страха, хотя у него причин осветлить волосы явно побольше, чем у Ёнджуна покрасить в синий. Глазом он моргнуть не успевает, как к ним подходит ещё более светлый парень, чем Гю и галантно протягивает руку Каю.       — Извините, но не окажете ли вы мне честь в одном разговоре? Всего пару метров ниже, — кивает он на ряды ближе к экрану. Кай смотрит на него… Завороженно? По крайней мере, Бомгю показалось именно так. Неизвестный был похож на ангела. Весь в белом, волосы белые, сам словно светится. На секунду Чхве даже решил, что это ангел хранитель Кая спустился с небес.       Хюнин, ничего не подозревая, соглашается и как только ступает на лестницу ниже, его место оказывается занято. Полностью стеклянным взглядом Бомгю смотрит на Ёнджуна, который заинтересованно рассматривает его волосы и с улыбкой слегка поглаживает дрожащую руку. Будто это успокивает Бомгю, а не делает с точностью наоборот.       — Ты всё не так понял, хён, — начал было оправдываться Бомгю, но ему не позволяют, приложив палец ко рту.       — Зато ты точно так понял. Какой ещё идиот будет краситься в синий в разгар жары, когда шанс того, что краска будет оставаться везде из-за пота равен миллиарду процентов?       Младший заметно расслабляется, смеётся и скрещивает руки на груди, смотря с наигранным превосходством.       — Понятно, кто из нас дурак, да? Смурф. Или тебе больше нравится аватар?       Наконец начинается реклама, оба тут же выискивают в зале своих знакомых и видят что они сидят через три ряда от них и о чём-то переговариваются.       — Видимо… — начинает диалог Бомгю, — сегодня мы сидим вместе.       — О, он очень часто дёргает Бомгю по старой дружбе, — рассказывает Кай, чтобы хоть как-то заполнить неловкую тишину между ними.       — Я могу дать тебе свой номер, ведь сейчас он точно будет занят, да и чувствую у парня личная жизнь появится, на неё тоже нужно время, — говорит Субин, сидя рядом с ним и изредка бросая взгляд на задний ряд.       — Фотографов у нас достаточно, но буду всё равно благодарен, спасибо тебе!       — Не хочешь сделать пару фотографий? — как бы невзначай спрашивает Бомгю, выпивая целую банку энергетика почти залпом. Увы, попкорн остался у Кая, а фильм не обещает ничего интересного с самого начала, потому ему попросту становится ужасно скучно.       — Здесь?       — Ну а где ещё, — Бомгю достает телефон из кармана и садится вниз к креслам ряда ниже, — не профессиональная съёмка, конечно, но мы же должны запечатлить тебя с синими волосами.       — Я тебе это припомню, — смеётся Ёнджун и позирует перед Бомгю, который настолько удобно устраивается, что со спокойной душой игнорирует все скримеры фильма, в то время как старший вечно дёргается и шепчет. — Бомгю, пожалуйста, сядь обратно, я так не могу.       Добрую треть фильма его и вправду приходится успокаивать, поглаживая по голове, держа за руку и нашептывая, что это всего лишь фильм и ничего страшного здесь нет. Правда Ёнджун готов ударить Бомгю каждый раз, когда находится на грани инфаркта, видя очередной скример, слыша крики и будто смеющегося с него младшего.       — Бомгю, это не смешно.       — Нет, конечно, что ты. Подумаешь, хорроров боишься, — он улыбается, Ёнджун с наигранным презрением смотрит на его улыбку, в шутку замахивается, чтоб ударить по голове, но Бомгю даже не дёргается. Он доверяет ему.       Выходя из зала оба понимают, что их друзья нагло слились, оставив их друг на друга, а поговорить им действительно есть о чём. Парни покупают напитки со льдом, идут по парку и стараются собраться с мыслями, обдумывая абсолютно каждый исход событий. Можно ли было с уверенностью сказать, что они своим нелепым действием признались друг другу в чувствах?       — Скажи мне, — неуверенно начинает Бомгю, когда они подходят к остановке, — ты действительно покрасился в голубой, потому что я ляпнул, что мне нравятся парни с голубыми волосами?       Изначально Бомгю собирался ходить вокруг да около этой темы, но затем решил, что самый действенный и быстрый способ — вопрос в лоб. И видимо он оказался настолько неожиданным, потому что Ёнджун тут же остановился и закашлял, поперхнувшись коктейлем в стакане. Казалось, что даже его уши покраснели, контрастируя с цветом волос.       — Да, поэтому.       — Ты хотел понравиться мне?       С каждым вопросом и внимательным взглядом, лицо Ёнджуна все сильнее розовеет. Он всё старается отвернуться, но младший постоянно наклоняется ближе, обходит вокруг и пару раз даже хватает его за руки, убирая их с лица. Обычно уверенный в своих действиях Ёнджун сейчас похож на кота, которого загнали в угол и он не понимает куда же ему спрятаться.       Почему-то это умиляло, почему-то Бомгю знал, что он ему понравился бы и без голубых волос, почему-то Ёнджун именно в этот момент был уверен, что его чувства взаимны. Парень, создающий искусство с помощью фотокамеры, молчаливый, но одновременно очень громкий. Нельзя было сказать, что его много, наоборот, сейчас старшему его очень не хватало. Писатель Чхве протягивает парню наброски текста, наконец уверенный, что его задумку второй части удастся воплотить, и уже через десять минут они вместе едут в квартиру Бомгю.

***

      Шторы не были открыты с самого утра, запах осветлителя и краски не до конца выветрился, но уже не кружил голову до невыносимой боли. Бомгю почти уверенно включает функцию видеосъемки и садится к Ёнджуну на колени. Они могли снять студию и фотографа для задумки, но младшему эта идея и её воплощение показались слишком интимными. На губах старшего оказывается красная помада, и он начинает оставлять следы поцелуев на щеках, носу, шее Бомгю, чувствуя, как тело в его руках слегка трясётся, тяжело дышит, а пальцы сжимают плечи. Для того чтобы следы были более яркими — губы приходилось красить раз пять. И то, дважды только из-за того, что они оказывались во власти чужих. Вишнёвый блеск для губ, принадлежащий Бомгю, уже давно смешался с красной помадой Ёнджуна, оставляя размазанные следы на щеках. Аккуратные движения сменялись более уверенными, руки старшего обхватывали талию Бомгю, а затуманенного взгляда хватало, чтобы понимать — на этом поцелуе они не закончили. Потратив лишь пару секунд на выключение камеры, Бомгю ложится на кровать, утягивая старшего с собой, извиняясь на оставленные синяки и царапины, целует плечи, шепчет на ухо бесконечные слова любви. Чувствует, как Ёнджун прикусывает кожу на его шее.       — Ёнджун-хен, — просьба прерывается первым сорвавшимся стоном, — прошу тебя, аккуратнее…       И он слышит его. Целует по второму кругу везде, где есть след помады, а затем, оставив небольшой засос и услышав стон младшего напоследок, берёт на руки и несёт в ванную. Ставит перед зеркалом, становится позади и достает из шкафчика мицеллярку с ватными дисками, аккуратно стирая каждый след помады.       — Прости меня, — шепчет он, осторожно целуя место укуса.

***

      Огни, крики и визги. Люди наконец счастливы, что у Кан Тэхена начался тур и они смогут услышать его голос вживую. Парень улыбается фанатам со сцены, посылает сердечки, поцелуи и дарит свою любовь. Бомгю с Ёнджуном стоят где-то на балконе, машут лайтстиками и смеются. Младший никогда не думал, что решится пойти на концерт своего друга, а уж тем более не думал, что сделает это со своим парнем. Субин стоит неподалёку и по просьбе старшего фотографирует их для финальной главы второго тома. Эти улыбки, счастье и бесконечная любовь, что передаются на фотографии, обязательно останутся в сердцах читателей, когда они наконец соединят все рассказы Чхве Ёнджуна. Когда наконец поймут, что мальчик нашёл свой дом, что он нашёл человека, который будет рядом с ним, поймёт его мысли и идеи лучше, чем он сам. Отчасти похожий, но одновременно совершенно другой человек. Всё равно самый близкий и родной.       Что вместе со своим персонажем, смысл жизни нашёл и Ёнджун. Он видел его в фотографе с платиновым блондом, который был похож на плюшевого медведя. Чувствовал себя комфортно рядом с ним и боялся наступления того дня, когда возможно придётся расстаться, но верил, что если они будут стараться, то обязательно всё будет хорошо. Смех младшего успокаивал его, дарил ощущение свободы. Они встречали далеко не один рассвет Сеула в пять утра, далеко не одно утро начинали с мягких поцелуев и далеко не один раз фотографировались лежа на асфальте посреди дороги в три часа ночи.       — Джуни, не хочешь слетать на море в выходные? Мне очень хочется сделать пару фотографий в самолёте. Ну пожалуйста!       Такое происходило часто. Бомгю гнался за кадрами, что могут передать тепло и уют, могут заставить вернуться в момент в прошлое. Скорее всего, смотря именно на эти фотографии, они будут вспоминать как им хорошо вместе. Ёнджун всегда соглашался, не в силах отказывать своему парню, когда тот буквально умолял его помочь осуществлению задумки. Старший был человеком, что всегда поддерживал его. Был рядом, когда Бомгю придумывал что-то новое, ошибался, терпел неудачу. Он стал тем человеком, к которому нестрашно прийти после очередного провала, потому что тебя не осудят, а наоборот, поддержат попробовать снова. Они сделали не одну сотню фотографий в аэропорту, самолете и наконец на месте. Стоя по колено в воде и держась за руки навстречу потоку ветра, парни улыбались, наслаждаясь солнышком и присутствием друг друга.       — Кто последний до берега, — начинает Бомгю, отпуская руку старшего, — тот покупает коктейли.       — Ты стартанул раньше, нечестно!       Даже ночью они покидают отель и идут к морю, чтобы сделать фотографии. Заполнить ими десятый альбом на полке младшего. Звёзды сияют так ярко, из-за чего кажется, что они совсем близко. Хотя единственная звезда, что интересовала Ёнджуна была рядом с ним. Буквально в метре. Держала в своих ручках фотокамеру и, судя по всему, пыталась настроить яркость без дополнительного освещения. Старший подходит ближе, наклоняется со спины и обнимает за талию. Нежно оставляет поцелуй на шее и наблюдает за пальцами, переключающими разные режимы.       — Встань туда, хён, — говорит он тише обычного, не желая заканчивать объятия и снова чувствовать прохладный ветер.       — Тебе не холодно? Может вернемся за одеждой? — вместо действия говорит Ёнджун, чувствуя слегка дрожащее тело в руках.       — На пару фоток хватит, не волнуйся.       Старший Чхве отходит, с наигранным недовольством смотря на своего парня.       — Только попробуй мне заболеть.       Ёнджун временно приостановил свою карьеру писательства, желая уделить максимальное количество времени Бомгю. Конечно, этот отпуск в скором времени закончится и он, послушав младшего, пойдет в другое издательство, готовое предоставить ему условия работы высшего комфорта.       — Спасибо за то, что согласился стать фотографом для моей истории.       — Спасибо за то, что решил меня в неё вписать.