Лис

      Шерлок снова и снова перебирает маленькую пачку пыльных писем. Каждое имеет свой смысл, каждое несет приятное воспоминание. Здесь, на чердаке, он хранит их все с особым трепетом. Никто никогда не поддерживал его так сильно, как его Маленький Лис, его Лиам.       Это именно та тайна, которую Холмс не хочет раскрывать, хотя сейчас он пытается браться за любые дела, чтобы мир узнал о его гениальных дедуктивных способностях. Они были, Шерлок уверен, ведь Лиам не обманывал его никогда. Он чувствует это даже через тонкий слой бумаги, все эмоции и все намерения его друга чисты и таковыми остаются. Поэтому каждую его похвалу в свою сторону, каждое его подбадривание он считает невероятной правдой, которую может изрекать только он.       Шерлок уже давно мог узнать то, как выглядит его собеседник, мог обратить внимание на почерк, и понять левша он или правша, мог узнать его привычки только по состоянию бумаги, но ничего не делал. Все их общение хранит мягкую интригу и тайну, что они делят на двоих: Лис не показывает своего истинного лица, хранит свой образ в рисунках на краях писем, а Шерлок хранит и принимает его чувства. Все здесь — в линиях чернил на письме.

***

      Новый день Шерлок встречает на неудобном диване. Солнце бьет прямо в глаза, как бы намекая на время суток и на то, что у него были планы на день. Холмс упрямится этому, но быстрые женские шаги, поднимающиеся по лестнице прямиком к нему, все же побуждают мужчину соскочить с нагретого места и сделать вид занятого делом человека. Этому представлению мешает откровенно говорящий обо всем красноватый след на щеке и слишком уж сильно спутанные волосы. Конечно, в обычное время они никогда и не принимают аккуратные вид, но тот ужас, что сейчас сплелся на его макушке, выдавал его с потрохами.       Дверь решительно раскрывается. На пороге возникает предельно серьезная Мисс Хадсон, она неизменна своему миловидному розовому платью, а на плече красуется вафельное полотенце, на котором видны какие-то красные и зеленые следы. Вместе с девушкой в комнату проникают лозы заманчивых ароматов с кухни: специи и овощи, ох, Шерлок точно уверен, что это блюдо, приносящее с собой столь невероятный запах, не предназначено ему. При попытке испробовать шедевр кулинарии очаровательной Хадсон его ждет ужасающее поражение, которого еще свет и не видел.       Холмс тихо цыкнул себе под нос, отворачивая голову на какое-то время. В животе предательски разливалось вязкое чувство голода, но он предпочел игнорировать это, как и то, что хозяйка квартиры так и не сказала ни слова с того момента, как вошла в комнату. Она лишь молча изучала Шерлока взглядом, скрестив руки перед собой. В ее взгляде не было такого явного недовольства чем-либо, что определенно радовало детектива. Только после этой радости сразу же появляется неловкое непонимание ситуации, его усугубляет тот факт, что женщина, закончив свой странный осмотр, развернулась и вышла из комнаты.       Шерлок удивленно приоткрыл рот, так и застыв. Неужели этот день не начнется с криков про бардак в комнате, про безответственность и прочие «изюминки» Холмса? Это в какой-то степени больше пугало, нежели радовало. У такого поведения всегда есть свои причины. Всегда.       И Шерлок подрагивающими пальцами открывает дверь, направляясь на кухню, чтобы успокоить собственные нервы. С каждым шагом ближе к комнате ему все больше кажется, что он упустил что-то важное. Он судорожно пытается вспомнить любую вещь, что может иметь связь с таким настроем его домовладелицы, но чертов страх перед этой женщиной мешает мыслительному процессу. Иногда даже добряк Джон признавался, что за все время работы с Шерлоком самым пугающим человеком за всю его короткую, но насыщенную жизнь, была и остается обожаемая им Мисс Хадсон.       Только вот сейчас бесстрашному детективу нужно собрать всю свою волю в кулак и справиться со своим страхом в одиночку, так как Джон предусмотрительно уехал к какой-то коллеге, перед этим оставив Холмсу свою половину платы за аренду. Каким бы стрессоустойчивым человеком он не был, но восстанавливать свои нервы нужно время от времени или предотвращать их резкое повреждение. Шерлок прекрасно понимает своего друга, но все же злится на него, ведь разделить подобное чувство ему теперь просто не с кем.       Мужчина приоткрывает белую дверь, заходя в помещение. Запах, что привлек его ранее, стал еще более насыщенным, и это напомнило о сдерживаемом голоде. Собравшись с мыслями, Шерлок приветственно улыбнулся женщине и он облегченно выдохнул, когда в ответ получил тоже самое. Он сел за стол, подложив руку под свой подбородок. Столик всегда был слишком маленьким для него, поэтому он направил ноги в другую сторону, разворачиваясь в относительно расслабленной позе: одна рука на спинке стула, другая свисает вдоль тела, а ноги лежат друг на друге, вытянутые в свободное пространство.       Мисс Хадсон, явно чем-то довольная, торопливо перемещалась по кухне с полотенцем в руках. Она делала что-то вроде овощного рагу, но Шерлок не мог понять точно. Все же он почти никогда не готовил сам, его максимум — это завтраки. Что-то более грандиозное никогда даже и не пытался сделать, слишком уж это страшно для его гениального ума. По этой причине он время от времени подходил сказать простое, но очень трудное для него, «спасибо» для Мисс Хадсон, ведь та никогда не отказывала в его просьбах, хотя поводов было много.       Женщина забросила что-то в кипящую воду, а после села напротив Холмса, кладя рядом с собой столь желанное письмо. Ее взгляд был полон какого-то необъяснимого озорства, она выпрямилась, складывая руки в подобие замка на поверхности стола. Шерлок отметил и то, что она как бы придвинулась ближе, не отрывая зрительного контакта. Неловкое молчание не стало затягиваться, сразу же прерываясь вопросом девушки: — Кто так замечательно рисует в письмах к тебе, Шерлок?       И в этот момент все встало на круги своя: он забыл проверить почту. Такая маленькая деталь, которую он успешно пропустил из-за сонного состояния. Только спасло бы его от этого внезапного разговора? Хадсон постоянно спрашивала его о том, кто же так часто шлет ему письма, которые не связаны с работой. Сначала Холмс спешно прикрывался тем, что это все Майкрофт, но чуть позже ложь вскрылась. Холмс-старший, услышав такое от хозяйки квартиры, хитро сощурился, переводя взгляд на обреченного Шерлока.       Тогда он упрямо молчал, когда двое, невероятно любопытных в тот момент, людей пытались устроить ему маленький допрос. Майкрофт, от которого детектив всегда прячется и не раскрывает ничего из своих переживаний, впервые так рвался к тому, чтобы узнать правду. А Мисс Хадсон просто хотела узнать, есть ли у Шерлока другой близкий человек, кроме Джона. Обоих очень сильно взбудоражил тот факт, что у ледяного и закрытого ото всех человека может быть тот, кто получает и пишет письма Шерлоку на регулярной основе. Такой факт был чем-то из разряда «невероятное рядом».       Но даже в такой ситуации Холмс не открылся, не выдал своей детской тайны, что стала его взрослой повседневностью, позволяющей отвлечься от всех и вся. В данный момент, он понимает, что избежать какого-никакого раскрытия этого вечного секрета просто не получится. Девушка умело манипулирует мужчину тем, что просто не отдаст заветное письмо, которое Шерлок ждал целых три дня! Он гулко выдыхает, в последний раз кидая молящий взгляд из-под ресниц, но это не спасает. — Ну, — снова тяжелый вздох, ему неприятно делиться чем-то настолько личным, — у меня есть друг. Давний друг. — очередная пауза. — Друг детства, если так будет лучше. — Шерлок, — глаза Мисс Хадсон загораются еще большим любопытством, но ко всему этому прибавляется радость за то, что детектив не так одинок, как думают все вокруг, — это же просто прекрасно! Почему ты так долго молчал, ты же мог поговорить со мной об этом! — Я не видел и до сих пор не вижу надобности в том, чтобы рассказывать вам об этом. — Холмс говорил тихо, опустив голову, но услышав возмущенный возглас женщины, поспешил исправить себя: — Я в целом не хочу делиться этим! Это касается не только Вас! — брюнет импульсивно приложил руки к груди, надеясь так показать свою честность. — Вы первая, кому я рассказываю о нем, прошу, Мисс Хадсон, войдите в положение…       Когда женщина услышала о том, что детектив раскрывает хотя бы чуть-чуть своей души, она снова тут же смягчилась. Ее грудь обожгло приятное осознание собственной важности, что зародилась в тот момент, когда она заинтересовалась выпавшим из почтового ящика письмом без обратного адреса. Теперь она точно сможет приблизиться к Холмсу, как к человеку, узнать его обычную сторону. — Шерлок, дорогой, ты же знаешь, что я всегда готова выслушать тебя! — Хадсон показательно скривила лицо в обиженной гримасе. — Только вот ты никогда не слышишь этого, запираешься в своей комнате и бесконечно куришь! А мне, знаешь ли, все запахи слышны также сильно, как и твоя скрипка по ночам!       Шерлок закрыл лицо рукой на секунду, как бы закрываясь от ее замечаний. Все это он слышит не в первый раз, но никак не стремится исправиться. Когда-нибудь позже, если появится такая причина, которую он не сможет игнорировать. — И вообще курение очень плохо влияет на твое здоровье! Неужели тебе не жалко свой гениальный ум? Представь только, если ты умрешь из-за столь глупой зависимости, то это будет ужасней смерти самой Королевы! — Вы преувеличиваете… — Да что ты! — Хадсон вздернула подбородок, приподнимая ладонь, как бы затыкая детектива. — По-твоему Ее Величество будет ловить преступников также быстро, как и ты? Она вообще подобным не занимается, а жизням граждан страны это угрожает куда больше, чем какая-то Франция! — Криминальный Лорд — вот проблема! И только ты сможешь ее решить! — Ладно-ладно, я поверю Вам. — Шерлок тут же попытался уйти с этой темы, потому что у упомянутой выше Королевы везде глаза и уши. Он знает это по собственному опыту, особенно, после насмешек старшего брата. — Мисс Хадсон, мне кажется или у Вас сейчас что-то вытечет из кастрюли? — Холмс нацепил на себя маску беспокойства, надеясь, что она поможет отвлечь внимание женщины от письма.       Домовладелица тут же подскочила, убегая в другой угол кухни, чтобы проверить крупу, которую она поставила недавно, совсем забыв про ценность, что так беззаботно оставила прямо под носом у Шерлока.       Мужчина тут же подскочил, громко проскрипев стулом. Он схватил письмо, вылетая из комнаты. Холмс спешно прикрыл дверь кухни, обдумывая свои дальнейшие действия. Конечно, скрыться от женщины дома будет чем-то нереальным, поэтому решение он принял в пользу побега на улицу, а там уже он точно разберется, где ему стоит скрыться.       Шерлок выбежал из здания, спешным шагом направляясь в сторону Паддингтон Гарденс. Там он точно сможет найти укромное местечко, чтобы вникнуть в написанное и рассмотреть каждую деталь письма.       А посмотреть там было на что: каждое послание отличалось предельной аккуратностью, почерк собеседника казался идеальным, на краешках светлого листа всегда были маленькие рисунки. Очень часто это были рисунки маленького Лиса и Шерлока, которые занимаются чем-то вместе: сидят на скамейке в каком-то далеком парке, читают новости на огромной доске, пьют чай в креслах друг напротив друга.       Каждое новое творение его таинственного друга разливало тепло где-то внутри. Холмс восхищался каждым следом чернил, каждым словом на поверхности бумаги. Он до сих пор не знает этого человека в лицо, хотя, казалось бы, они ведут свою странную переписку уже очень долгое время. Но для юного и для уже более взрослого по годам, но точно не по поведению, Шерлока — это то, что он не хочет рушить.       Вся интрига, что витает вокруг личности его Лиса, который представился Лиамом, пробуждала в нем незатухающее чувство азарта в крови. Они оба знали, что раскрыть автора писем очень легко, но для них этих способов словно и не существовало.       Есть в этом какой-то шарм, когда Холмс получает в ответ на свое послание рассказ о том, что Лиам видел его и даже здоровался с ним. В такой момент Шерлок всегда начинал смеяться, понимая, что его снова обхитрили тогда, когда он больше всего не ожидал этого.       Он тут же бросится за чернила, чтобы расписать все догадки на бумаге. Ни одну из них он не продумает перед тем, как оставить вечный след на полотне. Версии перебегают от одной к другой, и он не упускает ничего, пишет каждую свою мысль, вставляет различные комментарии, но все это ради того, чтобы в конце концов получить четкий ответ:

Ты даже близко не приблизился к разгадке, Шерли! Я поражен…

      Рядом разливаются чернила в очередном наброске, где Лис хитро смеется, прикрывшись книжкой. Шерлок, увидев это, обязательно застынет, рассматривая, а после, едва касаясь, проведет по макушке Лисенка кончиком указательного пальца. «Тепло», — пронесется в мыслях детектива.

***

      Холмс уже уселся на самой дальней скамейке под деревом возле какой-то причудливой фигурки ангела. Мужчина разочарованно отметил то, что конверт уже был раскрыт Мисс Хадсон, поэтому ему оставалось только надеяться на то, что она не забрала ничего себе.       Первым делом его встретил листочек размером с ладошку. На нем был изображен сам Шерлок с присущим ему буйством темных кудрей. Он сидел в кресле с сигаретой в руке, что свисала с подлокотника. Одна нога была на самом сидении, а вторая вытянута носком вперед. Холмс тут же приметил то, как хорошо и четко были прорисованы черты его лица, будто бы автор наблюдал за ним достаточно долгое время. Это осознание дало ход маленькой волне мурашек, что прокатились по спине детектива.       Отложив листок в сторону, Шерлок раскрыл письмо.

Дорогой Шерли,

Я не писал тебе так долго, прошу, прости меня за такую грубость. Я мучался от того, что не могу снова испытать такой радости, как раскрытие конверта с твоим ответом. Похоже, что я слишком привык к нашим разговорам, что даже такой маленький перерыв кажется мне вечностью, тонущей между строк прошлого.

В последнее время я все больше и больше запираюсь в собственной комнате, чтобы не тревожить близких своим стремлением успеть сделать всю работу, которая только может быть у такого Хитрого Лиса, как я. Порой хочется просто бросить все, но я вспоминаю, что есть люди, для которых я являюсь опорой, хотя, как ты знаешь, я не самый старший в своей семье. Жаль, что это не спасает меня от той ответственности, что легла на мои плечи. Все чаще мне кажется, что эта ноша сломает меня окончательно, но я не хочу, чтобы мои братья застали этот момент… Сейчас, как и раньше, ты остаешься единственным человеком, кому я могу спокойно рассказать об этом. Даже это письмо я пишу поздней ночью, полулежа на столе. Знаешь, это успокаивает меня, складывается такое ощущение, что ты стоишь прямо у меня за спиной, пока я пишу это. Странное чувство тепла одолевает мной каждый раз, когда я вспоминаю и вижу тебя, пишу тебе ответ или читаю твой.

Еще раз попрошу у тебя прощения. Я не писал столь долгое время, но начинаю свое письмо с подобного. Мне стыдно за то, что ты вынужден терпеть такое, чтобы мы наконец могли начать новую тему. Как ты думаешь, Шерли, насколько в этот раз затянутся наши дискуссии? Честно, пока я пишу это, в моей голове нет ни одной мысли, которая может вызвать у нас горячий спор. Полагаю, что к концу своего обращения к тебе, я вспомню что-то интересное. Не хочу уступать тебе, ведь ты всегда рассказываешь что-то действительно стоящее. Храню в себе желание услышать еще одну твою историю про какое-нибудь дело.

К слову, недавно я видел газету, где твой портрет встретил меня на самой первой странице. Хочу отметить то, что я определенно справляюсь с изображением твоих прекрасных черт лица лучше. Там ты сам на себя не похож! Узнал твой образ только благодаря извечной пряди и твоему имени на заголовке статьи. Надо сделать маленькое пожертвование в агентства журналистам в виде пары моих набросков, которые я не стал отправлять тебе. Хоть я и стал видеть тебя чаще, но порой хочется найти поддержку в чем-то связанном с тобой.

Признаюсь, что за время, что я так грубо перестал отправлять ответы тебе, я очень часто вспоминал нашу первую встречу. Именно тогда словно кто-то подтолкнул меня к этой идее с таинственными письмами. Я еще никогда так не был уверен в чем-либо, как тогда в том, что тебя это заинтересует мгновенно. Я невероятно благодарен нашей юношеской игре, которая влилась в это. Надеюсь, что когда-нибудь я смогу поговорить с тобой вживую, думаю, что это будет разжигать во мне еще большие всплески морских волн, которые расплескиваются во мне обычно.

      По ходу воспоминаний, к которым я обратился ранее, у меня возникла идея, которая кажется мне достаточно детской. Не кажется ли тебе печальным тот факт, что я давно не делал тебе подарки в виде загадок. До сих пор вспоминаю твое семнадцатилетие, когда ты с горящими глазами пытался найти любую подсказку, которая привела бы тебя ко мне. В какие-то моменты я хотел просто подойти и раскрыться, но прекрасно понимал, что это наоборот разочарует тебя, поэтому мне приходилось придерживаться роли терпеливого наблюдателя твоего провала.

Не хотел ли бы ты повторить это? Может ли быть такое, что ты все же раскроешь тайну твоего верного Лиса? Или же за семь лет твои способности не выросли до того уровня?

Надеюсь на твое согласие,

Лиам.

      Шерлок уставился на рисунок Лиса в черном высоком цилиндре, понимая, что пропал.