Лис

      Трепетный страх и странное предчувствие связывали момент понимания того, что нужно идти к последнему месту, прописанному в плане. Все шло четко, они прошлись по каждой из нужных меток, даже поговорили с парочкой людей, которые не были особо интересными, но в их словах содержалось «что-то» — последняя деталь, затерянная среди прочих бессмысленных мелочей.       Пыль в глаза давала о себе знать, действительно путала ход мыслей Шерлока, уводила их в совершенно противоположное русло, и Уильяму даже не нужно было ничего добавлять в самый последний момент, ведь Холмс и сам прекрасно справлялся со своей задачей постоянно тонуть в этом потоке информации без возможности узнать правду.       Мориарти просто наслаждался нетипичным для него времяпровождением, впитывал моменты с упоением. Передышка перед чем-то большим, кратковременное развлечение, которое тут же развеется при раскрытии действительной правды, а не той, за которой сейчас так отчаянно несется Шерлок. Несется во всех смыслах, периодически торопя Уильяма. — Какая наглость… — где-то внутри проносится голос Льюиса, от чего Лиаму становится лишь смешнее от происходящего.       И ему кажется, что Шерлок остается единственным, за кого он может ухватиться, чтобы не упасть в пучину своих грехов. Слишком он открытый человек для него, полная противоположность, но все равно сливающаяся с ним в одном едином ритме. Ему хочется кричать от количества противоречий, будто это не реальность, а вымысел какого-то безумца, который начал пугать его по ночам.       Такого не бывает в природе, но они словно уже давно вышли на какой-то другой уровень, не принимая во внимание существующие нормы и законы, сложившиеся только в голове Уильяма. Все рычаги безопасности существуют только там, все представление о нормальности также ярко закрепилось в сознании. Далеко не общепринятое мнение, которое помогает ему жить в гармонии с обществом, но одновременно с этим изолирует его все глубже и глубже, лишая возможности реализоваться.       И ему хочется, чтобы кто-то лишил его этого чувства сдержанности и подарил нормальную жизнь, но такое в его случае лишь детская сказка или слепое мечтание умирающего. Что-то между. Ему кажется, что существовать вот так не настолько ужасно, насколько он считает, но в следующий момент на него обязательно обрушится что-то, что сломает все его надежды, как тонкое стекло.       По этой причине он старается не придумывать светлое будущее, которое могло произойти, но сгорело в реалиях жестокости, что окружает его и близких всегда. Что можно говорить, когда сами братья Мориарти являются чистыми проявлениями того самого ужаса?       Легче жить, зная, что тебе ничего не светит, ну максимум — солнце. Да и то как назло исчезает за мутным цветом туч. Так что ничего не остается кроме того, как мириться со всем и самому вытаскивать себя из ямы, чтобы найти силы реализовать план всей своей жизни до конца, а о том, что будет в конце, можно не задумываться. Слишком очевидно, но, к сожалению, пока что только для него. Остальным нужно принять, но это потом. Сейчас есть дело важнее — Шерлок и отдых в его компании.       И пусть для Холмса это может и не быть каким-то перерывом, а наоборот пробуждением умственной активности, чтобы заметить все мелкие детали того «расследования», которое ему подсунул Уильям. Мориарти очень хотел, чтобы хотя бы в этот раз до мужчины дошло что-нибудь. Да, он сам путал его, но теперь, когда конец близок, он обязан дать детективу немного объяснений.       Шерлок же в свою очередь резко развернулся на каблуках, выбивая аристократа из своих мыслей. Уильям поднял растерянный взгляд на мужчину напротив, слегка приподнимая бровь в немом вопросе. Холмс тоже застыл в спутанных мыслях, слегка приоткрыв рот. — Мне кажется мы упустили что-то. — все же Шерлок подал голос первым, с неким сожалением смотря на математика.       Уильям выдержал короткую паузу, вспоминая примерное расположение всех подсказок, ведущих в конечную точку вечера, чтобы понять, что они прошлись уже везде. Этот факт смутил его, но он не подал виду, сразу же изображая заинтересованность на своем лице. — Вы так думаете? — очередная пауза, как бы легко намекающая детективу о том, что затея странная и еще можно передумать. В ответ Уильям получает лишь молчание и легкий кивок. — Тогда ведите меня. — Мориарти хотел было разочарованно выдохнуть на игнорирование очевидных вещей, но сдержался. Как можно было забыть то, с чего они вообще начали эту тему? Почему он забывает о том, что Уильям в ходе спора был выставлен, как помощник того самого друга? Или ему самому показалось, что тот завел ситуацию именно так?       В голове крутилось лишь непонимание и негатив к методам ведения расследования, которых придерживался Шерлок. В этот раз он лично сопровождает его и даже помогает, но, разумеется, так, что это выглядит как его собственные догадки. Только он все равно пропускает множество информации сквозь пальцы. Раздражает, но не так глобально. Все же это не его проблема, что потом будет неприятно от осознания собственных ошибок. Его дело — наблюдать.       Мориарти пошел вслед за Холмсом, который уже не несся так, что мог причинить кому-либо вред. Уильяма очень радовало это, так как из-за отказа бежать также, как и детектив, тот мог просто схватить его и заставить сделать это. Пусть он и был готов на многое сегодня, но портить свою репутацию ему не очень хотелось. Будет очень «весело», если кто-нибудь из гостей пустит слухи о неподобающем поведении среднего из братьев Мориарти, и те окажутся полной правдой.       Если Альберт точно спокойно воспримет такое, издав легкий смешок над таким ребячеством брата, то Льюис же в свою очередь еще сильнее возненавидит Холмса, на которого и без того льется слишком много проклятий из уст младшего. Стоит обезопасить всех в этой ситуации и не поддаваться на резкие действия Шерлока, иначе хорошо это точно не закончится. Поэтому Шерлок, погруженный в свои размышления, куда лучше, чем Шерлок, сочетающий все качества подростка.       Они почти вышли из главного здания поместья, когда детектив попросил вернуться. И следующим пунктом в плане Уильяма был сад, окружающий поместье, но пока что придется подождать с тем, чтобы мысленно обвести его чернилами, как завершенный. Сейчас нужно снова вернуться в шум разговоров, чтобы найти что-то, о чем подумал Холмс, а после вернуться на прежний курс, если, конечно же, про него не забудут и не запутаются еще больше. Хотя даже если что-то такое произойдет, то Мориарти наверняка найдет способ намекнуть на то, что они чуть-чуть сбились с верного пути и что ему «кажется, что раньше все складывалось гораздо понятнее, чем сейчас».       Шерлок прошел дальше в залу, аккуратно огибая благородных господ и дам с пышными юбками. Его задумчивый взгляд скользил по поверхностям плавно, но в нем была заметна некая спешка в порыве поиска. Он обращал особое внимание на проходящих официантов с подносами, на которых были аккуратно выставлены бокалы с различным алкогольным и не очень содержимым, задерживался на них, четко высматривая что-то, но после разворачивался, ища другого слугу.       И вот это уже начало нравится Уильяму, это давало надежду, что не все потеряно, а Холмс всего-навсего решил проверить одну из своих теорий. Хотелось верить в то, что до него начал доходить смысл шифра, если мужчина о нем вообще догадался.       Холмс резко остановился, вынудив Мориарти также встать на месте, но перед этим выставить ладони вперед, чтобы не налететь на детектива. А тот в свою очередь выловил из толпы, видимо, того, кого искал, и направился в его сторону. Уильям наконец-то подал голос, ведь Шерлок очевидно снова начал заводиться и уже стал потенциальной «бомбой», что может повалить всю эту толпу из-за своей беготни. — Мистер Холмс, что мы ищем? К чему такая спешка? — Мориарти попытался протянуть руку, чтобы немного притормозить, но последовавший ответ заставил его ладонь вздрогнуть, а после сразу опуститься. — То вино, которое ты хвалил последним, навело на некоторые мысли, Лиам. — Уильям чуть не встал как вкопанный, пытаясь понять, что за смысл он вкладывал в свои слова, когда назвал его так. Намек или просто очередная фамильярность? — Хочу удостовериться в своей правоте и все. — Шерлок легко улыбнулся, но Мориарти теперь не покидала настороженность.       Математик не сбавил ход из-за маленького потрясения, но шок быстро перетек в чувство азарта и ожидания концовки всего. Наверное, это первый раз, когда Шерлок оказывается так близко к ответу в их игре, и Уильям начинает думать о том, как может все развернуться теперь. Пусть его и душат противоречия своих желаний: дать раскрыть себя или запутать еще сильнее, но он такого развития их игры он не откажется. Теперь даже математик погружается в легкую неизвестность, которую, конечно, можно предугадать, но зачем?       Мориарти внимательно наблюдает за тем, как Холмс подзывает официанта с большим подносом и просит у него бокал с жидкостью бледно-соломенного цвета. Конечно, Уильям сразу понял, что хотел проверить Холмс — букву. Сейчас последует вопрос о том, что это за напиток?       Пока Шерлок был еще достаточно далеко, чтобы он мог его услышать в окружающем шуме, блондин огляделся, оценивая обстановку вокруг. Все же он один из хозяев этого вечера, что обязывает его постоянно убеждаться в том, что мероприятие проходит без происшествий. Среди всех компаний Уильям увидел Льюиса, который тоже направил свой взгляд в его сторону. Младший тоже, судя по всему, проверял все ли в порядке. Математик мягко улыбнулся, стараясь тем самым немного притупить беспокойство брата, которое у того точно было: Шерлок Холмс слишком сильное потрясение для нервной системы парня, поэтому его нахождение рядом с самым близким в этой жизни человеком — бомба замедленного действия. Льюис робко улыбнулся в ответ, поправляя очки и снова возвращая маску серьезности на свое лицо.       Уильям отвернулся, чтобы не отвлекать брата, и тут же встретился взглядом с Холмсом, замечая, что тот взял бокал и для него. Шерлок протянул его мужчине с легкой улыбкой и каким-то пониманием в глазах. — Твой брат? — он еле заметно кивнул головой в сторону Льюиса, когда Уильям принял напиток в свои руки. — Да, младший, — Мориарти тихо вздохнул, — он очень переживает за всех, особенно за меня. — По нему это видно. — Шерлок подавил смешок, что дало понять математику то, что детектив точно заметил странное отношение Льюиса к нему. Это заставило его тоже слегка усмехнуться, но не в том же смысле, что и Холмс. Все же Уильям чувствовал некую неловкость, но не настолько критичную, чтобы желать убежать как можно дальше. — Он Вас еще не знает, поэтому Вы кажетесь ему слишком странным. — Мориарти слегка развел руки в стороны, стараясь выразить сожаление по этому поводу, — Но не стоит обижаться на него… — Даже не думал. — Холмс резко подал голос, а после приподнял уголки губ в мягкой улыбке, надеясь уйти от этой некомфортной для Уильяма темы. — Тогда, — блондин глубоко втянул воздух, — надеюсь, что у вас будет возможность познакомиться поближе.       Шерлок ничего не ответил на это, заметив минутную подавленность мужчины. Ему необязательно было знать, что в данный момент единственная призрачная надежда на диалог с Льюисом — похороны Уильяма, которые даже не должны состояться. Слишком сложно будет вылавливать его бездыханное тело из холодных вод Темзы.       Мориарти приподнял, а после медленно опустил свои плечи, заводя их назад и отвлекаясь от гнетущих мыслей. Каким бы прекрасным не был этот день, он все равно не может абстрагироваться от привычного мышления даже на короткий период времени. К сожалению, он слишком привык думать о том, что будет после «последней проблемы», поэтому бороться с этим сейчас — пытка. Будто его отрывают от чего-то ценного, а на самом деле прерывают его попытки содрать корку с еле зажившей раны, как маленького ребенка.       Холмс потянулся к своему напитку, желая отвлечься от странной паузы, после чего заметил, что Уильям тут же вернулся в свое прежнее состояние. Да уж, не только он «слишком странный», просто за ухоженными и воспитанными людьми такого почти не замечают или игнорируют: репутация уже работает на тебя, закрывая людям глаза. А вот свободные от навязанных социумом правил часто попадаются этому обществу на глаза, даже если тихо стоят и думают о своем где-то в углу. — Лиам, — Уильям тут же поднял свой взгляд, внимательно разглядывая детектива, — что это за вино? Знаю, ты уже говорил, но не мог бы напомнить мне?       Мориарти прищуривает глаза, заметно оживая, и этим он радует Холмса, вставшего в ступор от неловкости из-за своей неспособности как-то помочь или поддержать очевидно страдающего человека.       Уильям показательно приподнимает свой бокал, рассматривая его содержимое, к которому он еще не притронулся. Явно демонстрировал свой анализ внешних признаков, а после легкого наклона головы и кивка, все же сделал глоток напитка, прикрыв глаза. Пусть это и было какое-то выступление перед детективом, но все же не насладиться такими четко выверенными движениями и красивой картиной он не мог. Взгляд сам задержался на плавном движении кадыка и приоткрытых губах. — Alianca Casal Mendes Vinho Verde, — после непродолжительных раздумий сказал Мориарти, особенно ярко выделяя первое слово. — Думаю, что тебе нужно обязательно поделиться со мной тем, где ты его заказывал. — Шерлок, конечно, преувеличил с этим, но сказать как комплимент стоило, ведь самое главное из этих слов он усвоил. — К сожалению, этим занимался не я, так что не смогу помочь Вам, Мистер Холмс. — Уильям сделал еще один глоток, наблюдая за тем, как детектив зеркалит его действие. — Тогда я должен буду сходить за бокалом этого вина еще раз. — Шерлок обнажил верхний ряд зубов, а после и вовсе рассмеялся, когда Мориарти предупредил его о том, что пьяный детектив не сможет нормально работать. — Для меня это лишь новый вызов, Лиам, — Холмс еще не прекратил смеяться, — но я думаю, что это стоит оставить на следующий раз.       Уильям подхватил его смех, но куда более сдержано. — Нам нужно что-то еще здесь? — Мориарти хотел было скривиться от того, как Шерлок залпом допил остатки вина, но сдержался. — Думаю, что нет. Сейчас нам нужно выйти на улицу, — Холмс пошел в направлении выхода, но быстро остановился. — Я ведь прав? — Я не знаю, Мистер Детектив, — Уильям широко распахнул глаза, лживо удивляясь. — Это ваша работа, а не моя. Я могу лишь строить догадки.       Шерлок закатил глаза, не веря таким заявлениям, но промолчал и двинулся дальше. Даже если математик и не участвовал в том, чтобы завести его в ловушку, то острый ум у него точно был, такое не заметить очень сложно. Но Холмс решил не высказывать свое мнение по поводу «непонимания» Уильяма. Всему свое время, вскроется и то, что на самом деле он прекрасно осведомлен обо всем происходящем и является ведущим, а не ведомым.       Так лишь интереснее: в одной игре возникает другая и тесно переплетается с первой, при этом совсем не мешая развитию друг друга. Приятное дополнение, очередной повод доказать свои способности, то есть попытаться вывести этого лгуна на чистую воду. Пусть его ложь и незначительна — это наоборот лучше, ведь из раскрытия самых мелочей и складывается понимание какой-либо большой тайны, и Шерлок уже начал подозревать, что за средним сыном семейства Мориарти скрывается именно одна из таких.       Пока что идея о том, что же может скрывать Уильям, не возникала. Голова абсолютна пуста на эту тему, но короткое чувство внутри заставляет трепетать тот маленький огонь, рождающий подозрения. Нельзя так нагло игнорировать интуицию, когда все реальные факты кричат лишь о том, что Уильям Джеймс Мориарти — порядочный и примерный аристократ, не имеющий ничего общего с какими-то преступными замыслами.       Может быть и так, что его тайна и не связана с криминалом, но за ней точно скрывается что-то темное. И Шерлок соврет, если скажет, что он не хочет докопаться до сути этого человека, удовлетворить свое любопытство и закрыть еще одну тайну. Очень сильно соврет, поэтому делать такое не намерен.       Мориарти в свою очередь не так уж и сильно скрывается, если посмотреть с какой-то стороны. Как Лис — да, а вот как Преступный Лорд — хороший вопрос, но ответа не будет, про очевидное не рассказывают. Уильям не боится того, что его раскроют, как давнего друга по переписке, и не боится осмысления того, что за его личностью скрывается еще одна. У многих есть маски, но не обязательно такие кровавые, конечно же. Это уже другое — детали, на которые не стоит обращать внимание.       Все, что должно интересовать Шерлока — игра, начатая еще до появления Лорда Преступности, тогда он был лишь Криминальным Консультантом, а конечный образ был на стадии разработки. Вне этих стен, у себя дома, Холмс может и дальше изнывать по невероятной загадке, что ослепила его взор и не дает никакой свободы уже долгое время, но сейчас — нет.       Основная проблема Лиса — привязанность, которую оба испытывают друг к другу, и из-за которой они не могут перейти установленные границы. Основная проблема Преступного Лорда — нераскрываемость. Он всегда выйдет сухим из воды и это мешает, раздражает, потрясает. Ни единой ошибки, четко продуманный план, когда такое вообще было? Когда Шерлок встречал таких криминальных гениев? Да никогда в своей жизни, наполненной дымом сигарет и стойким запахом опиума.       И если раньше Холмс считал, что все его нездоровые привычки появились из-за скуки, вызывающей у мозга жажду легких чувств, то сейчас было понятно одно — постоянные тупики, с которыми он вынужден сталкиваться каждый раз, вызывают такой стресс, что справиться с ним самостоятельно не получается. Острая нехватка эмоций заканчивается передозировкой, не приводящей к летальному исходу, даже тогда, когда внутри ты бьешься в судорогах от гнева и боли.       Уильям знал, чем зацепить человека, с таким мышлением, как у Холмса. Возможно, что он сам является таким, но лишь частично, и именно поэтому может видеть всю сущность Шерлока, будто та нарисована самой яркой палитрой.       И Шерлок знал, чем можно привлечь внимание Преступного Лорда, но не учитывал того, что почти все его провокации были ожидаемы. Мориарти уже был готов ко всему, но старался реагировать так, чтобы это было не так заметно, иначе можно растерять весь пыл азарта, бушующий в крови, а так делать не стоит — никто не хочет отклоняться от плана или замедлить его действие.       И весь парадокс этого противостояния состоит именно в том, что один знает больше, но второй каким-то образом успевает реагировать так, будто он видит перед своими глазами исписанный планом лист.       Сейчас разворачивается примерно такая же ситуация: Шерлок наконец-то понял что-то и ускоряется, чтобы перейти к следующему связующему кусочку. Уильям слепо следует за ним, зная, что Холмс ведет их точно туда, куда надо — в сад. И, когда парни доходят до скамейки в глубине розовых кустов, Мориарти всем своим видом показывает, что он только сейчас понял, зачем они шли сюда: на деревянной поверхности лежало маленькое незапечатанное письмо. Оно спокойно помещалось на ладони, а по форме напоминало квадрат.       Шерлок, несмотря на вялость, появившуюся у него по дороге, первым потянулся к бумаге, крутя предмет у себя в руках. Он пару раз потряс головой, но его взгляд все еще сочетал в себе странную расплывчатость. Уильям тоже заметил перемены в детективе, очень быстрые перемены, и очень надеялся на то, что ему кажется.       Холмс развернул конверт, вытаскивая оттуда содержимое — нарисованный енот. Шерлок прищурился, будто не веря своим глазам, а после огляделся вокруг в поиске какого-нибудь яркого источника света. Такого не нашлось, поэтому мужчина быстро протянул листок Уильяму. Теперь пришла его очередь недоумевать. Детектив достал спички из кармана своих брюк, попытался зажечь одну, но пальцы не слушались и вышло далеко не с первой попытки. Когда огонь наконец-то появился, Холмс забрал рисунок обратно, просвечивая «полотно» со всех сторон.       Уильям выгнул бровь, догадываясь о смысле таких действий. Ищет скрытые пометки? Так их там нет, точно не в такой легкой до скрипа зубов загадке. Точно не в ней.       Холмс раздраженно выдохнул, откидывая погасшую спичку куда-то на землю. Он ведь понял, но почему молчит? — Рядом? — О чем Вы? — Уильям подошел ближе, рассматривая листок в руках у мужчины. — Ты не понял? — прозвучало слегка разочарованно, будто он сейчас сказал что-то настолько простое, а не какую-то детективную вещь, пусть та и реально была легкой.       Мориарти промолчал в ответ, но протянул ладонь, прося у Холмса рисунок, чтобы рассмотреть поближе, будто бы это не он рисовал его. Он покрутил листок по всех сторон, осмотрел чернила, бумагу, после потянулся к конверту, но Шерлок уже не стал давать его ему. — Это не имеет значения, бумага у конверта точно такая же, — Уильям на это понимающе кивнул, окинул взглядом картинку сидящего енота в последний раз и вернул его детективу. — Теперь я начинаю немного понимать, но я не запомнил столько деталей, сколько запомнили Вы, Мистер Холмс, поэтому боюсь, что здесь я не смогу Вам помочь, — математик склонил голову, выхватывая все больше странностей в состоянии детектива. — Рядом? — Шерлок сказал это тихо, больше себе под нос. — Что может быть рядом в данный момент?       Уильям почувствовал, что сам начал дышать глубже, в ожидании вердикта от детектива, но тот раздраженно сел на скамейку, вытягивая сигарету. Ни одного комментария — просто молчаливая картина злого Шерлока Холмса, точно не на это рассчитывал Мориарти.       Блондин подсел рядом, протягивая коробок спичек, который он забрал у мужчины, когда он делал свои махинации с огнем и листочком. Шерлок кивнул, снова кое-как зажег одну из спичек, после притягивая ее к сигарете.       Видимо, ему нужно было все продумать, разложить по полочкам у себя в голове, но Уильям ожидал другого. Ладно, время еще есть, а вечер не закончен, поэтому может быть у детектива еще есть шанс выбрать то, что может быть рядом. Хотя, казалось бы, выбор невелик, возможно, даже его и нет.       Шерлок втянул в себя дым, и ранние опасения Мориарти подтвердились — что-то не так, ибо не будет же человек, привычный к курению, падать от одного вдоха табака? Вот и математик думал точно также, когда в противоположную от него сторону упало сначала тело детектива, а после и сигарета свалилась на землю, томимая собственным окружением из табачного дурмана.

***

      Вечер закончен, но удачно ли? Для Уильяма точно нет, потому что сейчас вместо обычной рутины после таких больших мероприятий ему приходится сидеть напротив своего младшего брата, не отвечающего на его простой вопрос: «Что ты подмешал Холмсу?».       И нет, ему не хочется обвинять брата на пустом месте, но все становится слишком очевидным, когда Льюис глубоко вздыхает, услышав этот вопрос. На это указывало слишком много, будто бы для Шерлока сегодняшняя проваленная загадка состояла в том, чтобы поймать Лиса, а для Уильяма — поймать своего брата и попытаться выудить с него объяснения, потому что простая тревога за брата уже не была оправданием. Холмс мог действительно сильно пострадать, если бы никого не оказалось рядом. — Льюис, ответь, я тебя прошу, — математик собрал руки в замок, сидя в кресле, пытаясь успокоить свои нервы. — Мне нужно просто знать, я не буду ничего делать. Я хочу удостовериться в том, что с близким для меня человеком все будет нормально, и то, что помощи, оказанной ему ранее, хватит.       Младший все также не отрывал потупившегося взгляда от пола. Эмоции сыграли с ним плохую шутку, а действия, явно перечащие каким-либо законам адекватности, привели к тому, что вечер для Уильяма был испорчен.       Нет, ну кто знал, что у этого детектива опиум в сигаретах, и что он так среагирует на смешение алкоголя, наркотиков и чего-то еще, что было подкинуто ему в бокал. Льюис не знал, поэтому попал в такую ситуацию. Прискорбно, такого больше не повторится, но говорить об этом стыдно.       Старший прекратил терзать свои губы, поднялся, а после начал ходить по комнате. Переживания сейчас действительно били через край, потому что такая ситуация подрывает доверие не только к семейству Мориарти, но к самому тайному другу. Никто ведь не может точно утверждать, что это не было спланировано кем-то из братьев или самим Лисом?       Максимум, которого хотел добиться Льюис — вялость детектива, которая не дала бы ходу его мыслей развиваться дальше. Всего-навсего обезопасить брата — вот чего он хотел. И Уильям прекрасно понимает это, но также ему понятно и то, что из всех более безопасных способов почему-то выбрали самый спорный.       И проблема даже не в том, что Льюис решился на такой поступок, а то, что доверие Шерлока может теперь быть окончательно потеряно. Кто захочет столько лет подряд проигрывать в подобных расследованиях, а после оказаться на такой грани, из которой самостоятельно не выбраться. Его действительно чуть не довели до смерти только одним сочетанием стольких веществ.       Обида на брата пройдет, они решат этот вопрос, но что будет дальше с Холмсом? Конечно, было бы неплохо, если тот из-за обиды перестанет писать ему и не будет задумываться над тем, что ему тоже не приходят письма уже долгое время. Да, так можно будет спокойно закончить все и не бояться того, что детектив будет тяжело переживать вечное игнорирование со стороны своего друга, чтобы потом понять, что он мертв. Такой, как Шерлок обязательно поймет, и от этого хуже.       Только вот Уильям тоже человек, причем такой же как и все: требующий эмоций, имеющий свои собственные эгоистичные желания. И общение с Шерлоком и есть тот самый эгоизм, который расцветает в нем. Кто его поддержит? Кому он сможет излить свою душу, не задевая при этом чужую? Никто больше не сможет принять его таким, какой он есть в своих греховных муках.       Конечно, у него есть семья, но каждая боль, высказанная им, будет ранить их до глубины души. Альберт и Льюис точно примут это на свой счет, будут гнобить себя за то, что не замечали ранее, тем самым усугубляя свое собственное состояние.       И чтобы дальше удовлетворять своего внутреннего эгоиста, Уильяму придется идти на уступки — ставить себя в более уязвимое положение, показывать, что не только Шерлок может быть вечным идиотом.       Мориарти думал, что сегодня как раз таки он и покажет себя, даст понять, что теперь они на равных, но все было растоптано случайным всплеском эмоций у Льюиса. Уильям не винит его сильнее, чем себя, нет. Виноваты оба, но больше всего виноват как раз таки старший из братьев: он должен был позаботиться о комфорте младшего, чтобы тот даже не думал о том, что детектив представляет какую-либо опасность.       Уильям подошел к Льюису, кладя слегка дрожащую ладонь на его плечо. Тот сразу же откликнулся на это действие, прекращая сжигать пол глазами. Старший коротко вздохнул, закрывая глаза, после он опустился на колени, положив свою голову куда-то на Льюиса. — Прости, я больше не буду поступать так с тобой, — математик уткнулся лбом в ткань чужих брюк, будто бы прячась от собственной вины и стыда.       Льюис коротко вздрогнул, аккуратно прикоснулся к макушке брата, почти не двигаясь. Он тоже сказал извинения, но очень тихо, и, возможно, что Уильям уже не услышал этого, пребывая на грани реальности и сна.