Лис

      Все это было опасным, но не плевать ли? Хотя бы какое-то время из своих тягостных будней нужно выделять на что-то невероятно глупое и опрометчивое. Это не так страшно и не так тяжело. Простая пара писем, незаурядная загадка, подготовка сцены действия — все, что приведет кого-то в восторг, переходящий в короткую стадию гнева от получения заветного ответа на волнующий вопрос.       Уильям не желал сильно задумываться над какой-то гениальной паутиной загадок на этот вечер для дорогого детектива. Нет, определенно нужно было что-то настолько неожиданно простое до звенящей детской глупости. И он это выбрал, он это сделал. Оставалось лишь ждать, сдерживая странную улыбку на своем лице.       Была ли это самоуверенность? Предвкушение? Простая радость? Мориарти и сам не знал ответа на этот вопрос. Эмоции просто жаждали выйти наружу, но хозяин не позволял и держал себя в полном контроле. Не он ли ставил себе четкую цель отдыха от всяческих сдерживающих звеньев в себе? Словно пару дней назад все это сделал за него кто-то другой глубокой ночью, подчинив себе тело преступного гения. Только вот мужчина не был против, но что-то внутри сомневалось, возвращая свое привычное поведение.       Уильям в очередной раз гулко выдохнул, завидя приближающуюся толпу гостей. Время подходило к назначенному, а, значит, людей становилось все больше и больше. Каждому нужно улыбнуться, сдержанно поприветствовать и, по возможности, завести короткую беседу о чем-то поверхностном. И так по кругу, снова и снова. Хотелось просто бросить все и уйти куда-нибудь подальше, но каждый раз исход был одинаков: гостеприимный Уильям Джеймс Мориарти с распростертыми руками ждет всех в их поместье.       «До чего же прелестные приемы, господин Уильям! Как только ваш дом будет готов принять нас снова, мы будем первыми, кто примет ваше приглашение!», — блондин на это смущенно улыбнется, сощурив глаза. Какие-то очередные вежливости из уст многих и многих, да только ответ на все это один и тот же, который никто и не запомнит среди массы пышных платьев и темных костюмов.       Стоит ли это назвать причиной, что дала толчок математику на столь резкие действия в своих взаимоотношениях с Холмсом? Возможно. Да вот не будем упускать тот момент, что подобное уже устраивалось и не раз. Только все те разы были действительно продуманы до каждой мелочи, юная тайна старалась удивить своего такого же сыщика всеми существующими и осуществляемыми способами. Сейчас же это может занять меньше пяти минут, но Уильям четко убежден в том, что простой шифр отнимет у парня гораздо больше времени. Постоянное ожидание подвоха в каждой вещи вокруг — вот вся суть сегодняшнего шоу азарта, а ставка — всё.       И нельзя кого-то из этой парочки назвать неопытными игроками, только из-за того, что те сразу мчатся сжечь все, что выиграли раньше по чистой случайности. Именно в этом вся суть огня, что плещет внутри, разжигаясь при повышении спектра чувств внутри. Он тлеет, разгораясь мощным пожаром, оставляя главный центр в голове холодным и бесстрастным. Сборка парадоксов и противоречий даже вдали друг от друга, даже в умиротворенном молчании.       Но проведи рукой — влажные листья, покрытые росой. Куда пропал огонь? Что с ним, если внутри все продолжает кипеть в удушающем дыму? Похоже на действие медлительного, но сильного и томного наркотика, который находится случайно, но не приходит в руки после того, как все крупинки въедятся в оголенные кончики нервов.       И тогда причина уже не кажется чем-то непонятным. Она перетекает в чувство бледнеющей надежды лишь на еще одну встречу, лишь на еще одно слово. «Только не оставляй меня одного среди этого сумасшествия. Не дай мне утонуть». И хочется кричать, хочется давать поводы чаще и чаще, но секундный вразумляющий щелчок в голове помогает вернуть все на круги своя. Как бы напоминает о природной сущности гения, возвращает его привычную структуру поведения и мышления, нагоняет призрачной таинственности в смешении голубого дыма.       И Уильям заново привыкает к своим «обязанностям», которые сам когда-то и выстроил, боясь отказа от общения. Маска, которая держит собеседника на расстоянии равному толщине сгиба листа в середине письма, но в то время спадающая, будто бы ее там и не было. Уильям и не скрывает ничего, он рвется наружу, но каждый раз остается все тем же «Лисом», все той же тайной, которая требует от себя определенного имиджа, которому тот подчиняется.       И этот цикл уже сам устал от вечного повторения. Механизмы внутри истерлись, хотя такое не было предусмотрено создателем этого творения. Все держится на тонкой проволоке, покрытой толстым слоем ржавчины, осыпающейся и рушащей всю конструкцию.       Терпения. Терпение.       Как сохранять его и дальше, если стремление быть действительно ближе, действительно раскрыться растет с каждой минутой с невероятной скоростью? Как выдерживать напор собственной беспомощности от нужды в простом общении? Как не терять тот настрой, которым он был движем в свои подростковые годы? Почему раньше это казалось таким притягательным, а сейчас — пустая трата времени? Его у Мориарти почти что нет, но он продолжает бездумно рассыпать его по мелким крупицам в бездонный океан. Зачем?       Голова рано или поздно не выдержит напора рассуждений, расколется и ничего не останется, да вот замолчать сознание не может. Сколько попыток было потрачено на то, чтобы остановить хотя бы на доли секунды этот процесс? Сколько из них оказались пустыми, как холостой выстрел в упор?       Каждая из них. И каждая оставила боль от усилий, лишь усугубила положение.       И в любом случае, в любом, для Уильяма общение с Шерлоком — глоток воздуха после ощущения того, что ты тонешь. Такой же болезненный, бьющий по легким и горлу, но такой необходимый. До дрожи внутри, до заходящегося дыхания при одном лишь упоминании. Он — его волна цунами, утягивающая на дно подальше от всех забот. Тонуть или спасаться? Холмс помогал ему во всем, смешивая одно с другим, создавая в голове пузыри морской пены.       Даже при таком спектре эмоций он не может сбросить с себя все якоря, не может быть «как все» — причина таких встреч, если таковыми их можно назвать. По сути своей они односторонние, по сути своей они пустые для Холмса, по сути своей в конце они не приносят ему ничего кроме чистого гнева, но будь бы это чем-то глупым, согласился бы он на такое? Надежда на плодотворное «расследование» или простая глупость? Что заставляет Шерлока продолжать все это? Почему не бросит?       Мориарти скомкано закончил разговор с замужней парой, широким жестом направляя их в главную залу. Взгляд то и дело метался к двум другим входам в поместье, где также как и он стоят его братья. Возможно, удача будет на его стороне, и Шерлок решит пройти именно к нему, а, может, пройдет к Льюису, после чего Уильяму придется отвечать на множество вопросов со стороны младшего брата.       Он не желал предупреждать Льюиса о том, кто придет к ним сегодня достаточно неожиданно. Хотя для него это как раз таки и было главным ожиданием, но стоит ли уточнять такие жалкие и незначительные детали? Мориарти прикусил нижнюю губу, чтобы подавить легкий смешок: что-то подсказывало ему, что Фортуна будет не на его стороне. Вечер обещает быть насыщенным разговорами, только нужно отвлечься от противного потока вопросов в своей голове. Слишком сильные эмоции он может привести в действие, а этого хочется в самую последнюю очередь. Такие всплески лучше оставить для особой ситуации.

***

      Он был в очередной раз прав. Как же было смешно наблюдать за немой картиной, в которой чересчур спокойный Льюис Джеймс Мориарти протягивает чуть подрагивающую от напряжения руку для нервозного рукопожатия. Если бы не нормы приличия, то Уильям бы уже смеялся, придерживая себя за грудь. В этот раз он обошелся лишь парой красноречивых взглядов в ту сторону. Кто-то из гостей даже обратил на это внимание и тоже поглядывал в ту сторону, правда, не особо понимая, куда нужно смотреть.       Когда хозяева приняли всех, а списки прибывших наконец совпали со списками приглашенных, Уильям заметил то, как быстро до него пытается добраться Льюис. Тот выглядел встревоженно и тоненькие блики раздражения сверкали из-под его очков. На фоне общей картины статного внешнего вида мужчины это смотрелось достаточно угрожающе. Казалось, что из его рук вот-вот вынырнет маленький ножик, а после предмет с серебряным отливом совершит свое путешествие в манящую спину Шерлока Холмса, который сейчас с выражением полного блаженства на лице вкушает напиток из своего бокала.       К слову, детектив тоже не стоит на месте, а будто бы находится в поиске. Эта подмеченная деталь уже несказанно обрадовала Уильяма. Все шло к тому, что в скором времени можно будет сыграть на этом и начать свою маленькую игру. Кончики пальцев защекотало от предвкушения, а мозг уже требовал своего отдыха в компании с Шерлоком.       Нужно лишь пройти парочку моментов, точнее, своего брата. Льюис уже дошел до Уильяма, равняясь с ним и подстраиваясь под спокойный темп ходьбы. В руках у старшего оказалось два стакана какого-то вина, один из них тут же был вручен младшему. Льюис вздохнул, но напиток принял, настраиваясь на разговор. — Уильям, здесь тот детектив, — по голосу было понятно, что «тот детектив» — явная проблема для спокойствия мужчины. — Я его пригласил. Рад узнать, что мое приглашение не было отвергнуто, — Лиам улыбнулся, чуть поворачиваясь головой к брату. — Но, — мысли будто спутались, все опасения оказались совершенно не теми, — зачем? — Мне стало. скучно? Да, я думаю, что все случилось именно из-за этого, — видеть настолько шокированный взгляд брата было чем-то новым.       Дальнейший диалог как-то выпал из его памяти, потому что Холмс появился в его поле зрения. Причем ближе и быстрее, чем того ожидал сам Уильям. Блондин определенно что-то говорил, да, но все внимание было приковано к мужчине, стоящему через пару рядов скопления людей от него.       Как только тот начал идти определенно точно к ним, Уильям предусмотрительно отвернулся обратно к Льюису. Тот все еще передавал то состояние шока, которое сливалось с полным непониманием всей ситуации. Взгляд буквально кричал: — Мы так старательно оберегаем тебя от него, а ты сам лезешь к нему в руки!       Лиам на это лишь прикрывает глаза на короткое время, не желая видеть такое дальше. Может он и ведет себя ужасно по отношению к близкому, но всего один вечер. Только один и он сможет выносить все дальше еще какое-то короткое время, а дальше уже и не потребуется.       Просто дайте насладиться этим, не лишайте столь редкого удовольствия! Ведь быть может это все в последний раз! Неужели все? Неужели только в этот вечер он сможет быть рядом, быть приятным собеседником, слушать перекаты спокойного голоса? И это жжет болью, но залечивает только одним присутствием Холмса где-то неподалеку.       Как только последние гости разъедутся закончится все. Этот дом больше не примет гостей, сгорит от рук собственных хозяев, а один из них и вовсе сожжет сам себя в собственных грехах, обращая в пепел все вокруг себя. Последний пир перед трагедией, последние улыбки перед падением в глазах всего общества, последний стук безудержного сердца.       На легкое касание хотелось развернуться резко, загореться улыбкой, сказать приветливо: «Вот и Лис! Ты же искал?». Вместо этого на уровне инстинктов он удивленно расширил глаза, смотря на Льюиса, а после медленно развернулся на каблуках.       Холмс. Ну кто же еще? Бледное лицо, легких запах сигарет и привычная небрежность. Казалось, что он весь вечер готовил себя к этому, но эйфория заглушила всю почву, что он подготавливал для этого.       Он хотел было протянуть руку для приветствия, но в последний момент сжал руки в кулаки, неловко перебирая пальцами. Да почему же ему это кажется чем-то неправильным? Черт, нужно о чем-то говорить, молчание затянулось. — Мистер Холмс, я тоже рад видеть Вас. Честно, я не ожидал встретиться с Вами где-то еще после «Ноатика», только, — конечно-конечно встреча была очень неожиданной, он и не думал встретить позже, да-да, — спешу обратить ваше внимание на то, что это поместье семейства Мориарти, так что я точно должен присутствовать здесь.       Уильям чуть не ударил себя по лицу. Он не хотел общаться с ним так, но нужно. Если бы не эта маска тайны, если бы не сама идея их общения… Все было бы в разы проще, не было бы надобности строить диалог так, будто Шерлок для него лишь очередной аристократ, интересующийся базовыми вещами для своего общества.       Слова стояли в горле комом, все существо кричало о неправильности происходящего. После всех слов, аккуратно выведенных на бумаге; после всех слез, попавших на тонкие волокна письма. Не должно оно быть так, не должен Уильям стоять и упорно делать вид, что не разрывал свою душу на куски в слогах и переливах чернил.       Но вместо чего-то сверхвозможного он ярко улыбнулся, но все еще держал эмоцию на грани снисходительной. Он сможет вытерпеть, он сможет насладиться даже такими разговорами.       Получить такую же улыбку в ответ — волнующе. Трогает до кончиков пальцев. От раскрытой ладони на груди детектива создается иллюзия реального контакта, хотя он стоит в метре от него.       Он подумает глубокой ночью о причинах своей фанатичной привязанности, разложит все по мелким полочкам, попытается разобраться в себе без чьей-либо помощи. Только вот все это не сейчас.       Нужно разыграть сценку, нужно довести до конца образ удивленного хозяина вечера. Нужно проявить естественный интерес к какому-то таинственному другу, узнать границы, с которыми придется сегодня работать. Придется ли ему сложно? Пусть Шерлок и был достаточно открытым на контакт человеком с ним, но такая тема может быть четкой красной линией в общении даже с самым интересным собеседником. Лиам видел, что Холмс заинтересован в «обычном» профессоре математики; знал, что для того, чтобы вывести Шерлока в состояние «я готов на любые действия» ему не нужно прикладывать усилий.       И он прекрасно понимал его. Найти человека, с которым у тебя совпадают интересы и уровень умственного развития — подвиг. Так ко всему прочему, если личность этого человека «приправлена» своеобразной харизмой, то тут сразу возжелаешь не отпускать столь яркое сокровище. Мало ли он обернется, а это чудо было лишь миражом оазиса в засушливой пустыне? — И как давно вы знакомы? — Уильям сам на какое-то время задумался: точно ли он сам то помнит, сколько лет они общаются? — Не могли бы Вы познакомить меня с ним? Пусть я и не глава семейства, но думаю, что в будущем связь с четой Мориарти может оказаться полезной каждому.       Шерлок попытался сменить тему после неудобного вопроса. Тон резкий, отрывистый, но все такой же спокойный, словно мужчина специально старается выдавить из себя всю оставшуюся флегматичность.       Ох, задерживается? Как же так, как же так! Мориарти лишь приподнял бровь на такие смешные оправдания, не замолкая: — Но список приехавших совпадает со списком приглашенных. Мистер Холмс, Вы точно уверены, что Ваш друг не находится здесь?       Ответ не заставил себя ждать, а Уильям уже был доволен ходом разговора. Конечно, теперь то можно надавить на Холмса окончательно, у того просто и не осталось возможности выпутаться из всех нитей, которые он сам заплел вокруг себя в тугие узлы.       Блондин держался, чтобы не перейти ту грань, которая уже послужит для детектива каким-то знаком, показывающим, что здесь точно что-то не так. Играться с ним приятно, но нужно все время следить за собой, чтобы не оказаться пойманным.       И вот какая-то пара секунд раздумий, и Шерлок уже согласен идти с ним. «Все ради поисков, только ради расследования», — так и видятся мысли мужчины Уильяму сейчас.       Будет ли он рад исходу? Впервые он сможет увидеть смесь ликования, переходящего в расцветающую красными бутонами ярость. Холмс будет у него буквально в ладонях, хотя все может оказаться наоборот, если эмоции не возьмут над детективом верх. Тогда на такое Уильяму хочется посмотреть вдвойне больше, ведь такого не было никогда.       Всегда победа безоговорочно оказывалась в его руках, но сегодня все может перевернуться, а наблюдать за любым падением — великое наслаждение. Даже за собственным. Не это ли определенный вид ненависти к себе? Нормально ли вообще то, что Лиаму это приносит какое-то извращенное удовлетворение?       Если посмотреть лучше, если задуматься искренне, то формулировка подобная «даже за этим» не кажется подходящей. Не передает все настроение этого чувства, показывает его лишь каким-то побочным эффектом. Нет, именно лицезреть собственно падение — вот первостепенное желание среднего сына четы Мориарти.       Именно из-за этого он дает Холмсу столь глупую загадку? Боже мой, как же это очевидно, ответ буквально всплывает на поверхность, стоит Уильяму выделить название вина, которым сейчас наслаждается Шерлок. — Nyetimber Classic Cuvee? Прекрасный выбор, Мистер Холмс, — Лиам улыбнулся, незаметно подмигивая.       Конечно же Шерлок не разбирается в сортах вин, конечно же ему подала это прислуга. Все идет гладко, но дальнейшее развитие ситуации напрямую зависит от самого детектива. Если у того завышенные ожидания какого-то невероятно сложного квеста, сопровождаемого слоганом: «Поймай меня, если сможешь», то мужчина может не сразу догадаться о простом шифре.       N-E-A-R. Рядом.       Понравится ли Холмсу такая шутка? «А вот и твой ответ! Я рядом, буквально стою за спиной и созерцаю твое недоумение».       Ради такого стоит постараться гармонично вставить все эти длинные и вычурные названия оставшихся двух сортов. Сама тематика мероприятия была подстроена под весь этот шифр, чтобы облегчить задачу Уильяму, а также порадовать Альберта. Тот сразу согласился на «вечер винной дегустации», по его глазам было видно, что для него это тоже возможность расслабиться, похвалиться своей обширной коллекцией.       Мориарти сам и не заметил, что стал любителем Испании. Конечно, он знает пару фраз на испанском, может блеснуть знаниями, но сейчас это будет лишним. Слишком вычурно, настолько, что даже переходит в состояние некой вульгарности. Тем более может оказаться так, что Холмс знает куда больше, чем он. Переход такой вульгарности в неловкость точно не будет мелькать в желаниях даже самого глупого человека, поэтому стоит быстрее отпустить пустые разговоры и перейти к главному. — Мистер Холмс, Вам не кажется, что мы отвлеклись от нашей изначальной цели. — Мориарти приостановился, смотря в глаза Шерлоку. Главное не потеряться в этой синей бездне, затащит внутрь огромной волной, а хозяин этого буйства даже не подумает об извинениях. — О чем Вы? — Холмс натянул глупую улыбку, а Уильям отметил для себя еще одну «опасность» во всем слиянии прекрасных черт Шерлока. — Если мне не изменяет память, мы занялись поиском Вашего друга или что-то не так? — такой интонации не хватало самодовольной улыбки, но лицо оставалось бесстрастно взволнованным поиском «друга».

***

      Холмс старательно пытался понять, кому и где испортил жизнь, что сейчас все возвращается ему в двойном размере. Безусловно, это точно карма за какие-то поступки, но только в своих стервозных выходках он уже и сам запутался, так что выбрать какую-то одну из них для обозначения причины череды неудач сегодня он не сможет.       Возможно, это и не такие неудачи, каким Шерлок их назвал, но все же спокойствию его они мешают знатно. Также знатно, какой знатный титул у человека рядом с ним.       Как же было приятно осознавать, что этот «праздник» не будет потерян в ужасе светского общества, когда он пробирался к Уильяму сквозь толпу, да вот только он не учел то, что у него была другая цель на это мероприятие, которая может вызвать вопросы у проницательных людей. Как раз таки таким и являлся Уильям Джеймс Мориарти, и Холмс обожал его за это.       Глупо, что он так сразу делает положительные выводы об этом аристократе? Слишком сложный вопрос, но в голове все равно крутится однозначный ответ: «Нет». Интересных людей видно сразу, поэтому даже после пары-тройки встреч с математиком на борту Ноатика он смог понять, что не ошибается. Ну просто не может. Это точно не типаж псевдо-интеллектуала, таких выдает излишняя напыщенность, а Уильям этим не обладал.       В каком-то смысле идеальная находка, к тому же абсолютно случайная, что увеличивает радость от получения такого приза в своей жизни. Только вот именно он сейчас давит на уверенность в себе и стоит на той самый красной точке, в центре которой будет черным по белому написано: «Никакого друга нет здесь, а, может, и есть, да вот только я ничего не знаю! Абсолютно!».       И это пугает. Быть раскрытым вот так глупо? Он начал это сам, даже не раздумывая над последствиями выбора партнера на ближайшее время. Нужно же было трезво оценивать ситуацию, но кто-бы предупредил гениального детектива. Гроза Лондона! Как бы только не рассмеяться сейчас от того, как сейчас этот гений стоит в полном ступоре. Он и сам с этим желанием кое-как справляется.       Если после всего этого в газетах появятся яркие заголовки о его совершенной глупости, то он будет даже благодарен семейству Мориарти, которые расскажут людям об этом. Может хотя бы так он научится сначала думать, а потом действовать. Сейчас это уже ничего не исправит, но от ошибок в будущем предостережет.       А сейчас же главная его ошибка — молчание. Этим он сам выдает себя с потрохами; даже не скрывает того, что он может просто лгать Уильяму в лицо. Однако это даже нравится ему. Удивительно в каком-то смысле.       Поражает то, как быстро он решил сдаться и рассказать, но слова сами вылетают тихими звуками, но в то же время достаточно уверенными в своем стремлении донести долгожданную — если промежуток примерно равный десяти минутам можно назвать долгим — правду.       Он просто говорит и это так… Легко? Даже не возникает желания замолчать, а речь необычайно связна и не прерывается странными э-образными звуками. Словно это вовсе и не он. А может дело в самом Уильяме? Может на уровне подсознания ему хочется верить, не страшно открыться? Будто бы они знакомы давно; будто бы этот голос звучал у него в голове, но он всегда не успевал расслышать его отголоски, теряя само ощущения чужого присутствия.       В чем его проблема?       А, может, и не проблема вовсе?       Быть может, это преимущество?       Эти вопросы так и останутся без ответа, полагает Холмс. Слишком странное поведение проявляется в компании с Уильямом, так что все вопросы, возникающие в ходе общения, точно не смогут быть более простыми.       И Мориарти нисколько не удивлен тому, что Шерлок сейчас открыт. Весь его вид нагоняет мысли о том, что он ожидал этого. Его выражение лица спокойно; время от времени он потягивает напиток из своего бокала, удовлетворенно прикрывая веки. Все вокруг складывается так, что разговора и нет, только Холмсу он чудится.       Но это не игра разума, это реальность, что выстраивается из четких слоев предложений, а после скрепляется внимательным взглядом Уильяма. Этот взгляд удостоверяет Шерлока о том, что все было услышано и осознанно, что ничего не затеряется между шумом людей вокруг.       Мориарти показывает и направляет лишь своим присутствием, даже не требуя каких-то слишком ярких подробностей. Позволяет рассказать кратко, но емко, то есть так, чтобы вся информация была свободной для понимания.       И только по одному гранатовому блику глаз Холмс понимает, что может закончить свой монолог. — Именно по этой причине я не могу сказать Вам, как выглядит мой друг, — Шерлок затихает, а после продолжает уже каким-то пустоватым голосом: — Я ничего не знаю о нем, как о реальности. Он больше похож на сон. — «легкое дуновение ветра», — хочется сказать ему, что приводит его в очередной шок. Когда это только он успел приобщиться к чему-то настолько возвышенному? Когда его заинтересовало литературное, даже больше поэтичное, изложение мыслей?       «Вечер откровений и открытий», — думает Шерлок, глядя на Уильяма. Тот старался понять: можно ли теперь говорить ему? точно ли Холмс сказал все, что ему хотелось? В тот момент, когда все же пауза детектива точно была завершением повествования, Лиам спокойно подал голос: — Вы также, как и я видите здесь зеленые проблески? — Мориарти медленно показал свой бокал. Там уже был другой сорт, очевидно, ведь приятно золотистый цвет сменился на бледно-соломенный.       Шерлок в недоумении вздернул бровь. Это явно не то, чего он ожидал, а, может, и не то, чего желал услышать. Где реакция на его рассказ? К чему сейчас заводить разговор о винах? Разве не сам Мориарти всем своим видом кричал о том, что хочет уйти от таких тем куда подальше?       «Какого черта?» — Соглашусь с Вами, — Холмс все же поддерживает разговор. — Какой же сорт на этот раз?       Уильям выглядит очень довольным, этого даже не скрывает бокал, что сейчас должен был прикрывать улыбку. Тонкие морщинки возле глаз тоже не особо помогают скрыть удовлетворение мужчины ответом Шерлока. — Alianca Casal Mendes Vinho Verde, — Мориарти очень сильно надеялся, что Холмс все же немного начинает понимать происходящее, хотя бы какая-то скупая мысль о шифре должна же пробежать у него в голове!       Шерлок отдаленно понимает, что все же не все так просто. Складывалось впечатление, что Уильям крепко связан с ним сегодня, а именно в деле Лиса. Будто бы он выступает посредником или помощником, а может и сам не знает, что от него требуется. Просто выполняет чью-то странную просьбу.       Нет, точно нет. Мориарти не может быть настолько поверхностным. Поверхностность — самый большой грех, самое большое упущение для столь развитого духовно человека, а Уильям таким был, как Шерлок мог судить.       Неужели это именно Уильям был инициатором начала их разговора, если такое было возможно. Как? Ведь Холмс сам его заметил, сам принял решение перекинуться парой слов — ну может и не парой — с новым знакомым. Он был совершенно один! Никто не говорил с ним!       Как?       Как?       Холмс чуть-чуть прикусил нижнюю губу, сводя брови к переносице. Он сощурился, внимательнее оглядывая довольную физиономию напротив. Какая-то комедия, хотя, возможно, что и драма. Кто знает, во что все это перейдет. Первое впечатление зачастую оказывается ошибочным.       К тому же, что мешает комедийному жанру слиться с волнующими оттенками драмы? Она может растянуться, а может закончиться здесь и сейчас. Только вот за кем выбор?       За взглядом из-под приопущенных ресниц? За еще более широкой улыбкой, но уже исходящей от уст детектива? От слишком громкого глотка вина, что в своем вкусе выдает множество противоречий, переходя из пленительной сладости и обжигающую кислоту? Был ли он действительно таким громким? А не плевать ли?       Один взгляд уже срывается на крик: «Я в игре!».       И Уильям медленно отворачивается от мужчины, устремляясь дальше по потоку людей, и Шерлок конечно же пойдет на ним. Не откажется.