Дочь Феанора

- Расскажи! Расскажи еще раз! – смеясь, требовала девочка. - Но я и без того все поведал, - отмахивался Нолдоран. – Ты уже все знаешь о Переселении Эльдар. - Это так, Менеланна, - говорила Индис. – Мы пересказали всю историю наших народов от Пробуждения и до сегодняшнего дня. - А какие вам встречались леса в тех землях? – не унималась та. - Какие живут в них звери и птицы? Насколько широки и глубоки там реки? И горы, горы Хитаэглира! Насколько они высоки? А какой там воздух, в их вышине? Я хочу знать. Расскажите! Финвэ усмехнулся. Дочь его сына была даже слишком любознательной. Ей ничего не стоило разговорить любого. Да, она была еще ребенком, но вопросы задавала правильные, над которыми порой не задумывались даже взрослые. Почему вышло именно так, а не так? Как бы поступили, если бы получилось иначе? Что можно было сделать по-другому? Внимательно слушая рассказчика с широко распахнутыми глазами, она запоминала все разговоры, впитывая все новое и неизвестное. После недолгого молчания, девочка принималась уточнять то, что не смогла понять. Особенно ее интересовало то время, когда Перворожденные бродили по Средиземью. Не всем был понятен этот интерес. Кому бы из первых эльфов с радостью вспоминались дни, когда Оромэ еще не нашел их, потерявшиеся во время долгого пути сородичи, мрак Мелькора и страх, вызванный препятствиями, которые насылал на них Темный Вала? С дрожью Владыка Нолдор воскрешал в памяти эти события, но глядя в ясные глаза этого ребенка, он чувствовал, как ужас отступает перед лицом невинности и чистоты. И Финвэ вновь и вновь говорил о минувшем. Впрочем, забот хватало и в настоящем. Шло время. Дети быстро росли. Вместе с тем росла неприязнь Феанора к сводным братьям. И это накладывало тень на мир и покой Тириона, ибо Пламенный Дух все реже сдерживал себя, тая горечь обиды. Но и он не мог устоять перед серьезным взглядом серых глаз дочери. Едва стоило ему вспылить, как Менеланна юркой белочкой уже пристраивалась возле него и обхватывала своими тонкими ручками. - Не нужно, отец, не нужно, - приговаривала она. – Не кричи, ты пугаешь меня и моих братиков. Мы рядом, что еще ты хочешь? Лучше покажи мне, что ты сегодня сделал. И научи меня различать твердость самоцветов. Ты обещал, помнишь? Или ты меня любишь менее чем прочих? Глубоко вздохнув, Феанор приглаживал темные волосы дочери – непослушные, не признавшие ни одной ленты, единственное, что передавало в ней необузданность ее отца. Где найдутся силы быть строгим при ней? С ней он вспоминал, что его окружает большая семья, которой нужна его забота. Часто проводя время с самым близким братом, Макалаурэ, Менеланна с радостью предавалась разным забавам с остальными сыновьями своих родителей. С почетом относясь к Нолофинвэ и Арафинвэ, она тепло относилась к их детям. Пусть это и не вызывало восхищения в душе Пламенного Духа, препятствовать ее близости к младшим наследникам своего отца он не стал. Вот и на этот раз, преисполненная гордости за данную ей ответственность, девочка сама пришла в дом Финвэ, ведя за руки Арэдэль и Нэрвен. Обнявшись, они заворожено слушали отца их отцов. Перед их глазами словно наяву проходили видения прошлого. Когда же тот заканчивал очередную повесть, юные наследницы радовались, что теперь они могут жить в мире и благодати Амана, не зная горя и страхов. Зачастую ее можно было встретить в кузнице, безмолвно наблюдающей за работой родителей. Обхватив руками колени и ловя цепким глазом каждое их движение, девочка старалась запомнить, как работать с металлом и камнем, как совмещать разные их виды, что делать, если на изделии появилась щербинка. - Я дочь кузнеца, - повторяла она. – Мне нужно все знать об этом искусстве уже сейчас. Ведь позже я разделю труд моего отца. Окруженная кольцом братьев, Менеланна всегда чувствовала себя под бдительной опекой даже самых младших из них. Держась за руку Макалаурэ и всматриваясь в его лицо – точную копию своего – она бродила по просторам Благословенного Края, исследуя каждый его уголок. Сады Йаванны, леса Оромэ, остров Эсте, величие Валмара, переходы Тириона, корабли Альквалондэ – вся благодать земли Валар открывалась перед ними. Лежа в травах Эзеллохара, брат и сестра тянули руки к Великим Древам, точно норовя поймать их свет, и безмерная радость наполняла все их естество. Не поддавалась ей только арфа. Под чуткими пальцами Канафинвэ этот дивный инструмент источал чарующие звуки, а мелодичный голос, вторя им, создавал настоящее волшебство. Тьелкормо и Карнистир иногда подшучивали над сестрой, глядя на ее неудачные попытки исполнить самый пустяковый мотив. - Ты скорее порвешь все струны, чем научишься играть на ней, - перемигиваясь, подзадоривали они. - Тогда я буду на равных с Кано, и вместе мы зададим вам хорошую трепку, - отвечала она с притворной грозностью, впрочем, не показывая своей досады. Но весело добавляла: – Не мешайте или же… так и быть, принесите мне еще струн. Тогда светлая Индис нашла решение. И однажды принесла дочери Финвиона подарок ваниарских мастеров – небольшую скрипку. Едва девочке стоило провести смычком, как та будто сама запела, наполняя воздух гимном любви и свету. С тех пор брат с сестрой радовали собравшихся мелодией, сотканной из дружбы, заботы и покоя, поражая все новыми песнями, посвященными миру на этой благословенной земле. Шло время. Детство оставалось позади, оставляя место весне и юности. Все больше забот и ответственности ложилось на плечи молодым наследникам Финвэ. Но вместе с тем и становилась заметнее неприязнь между его сыновьями, которую не могли примирить ни их близкие, ни даже великие Валары. Все, что могли сделать подрастающие нолдорские властители, - это сплотиться и не поддаваться назревающей вражде.