3. Первые споры
11 ноября 2013 г., 18:16
- Быстро же ты забыла о своем обещании, - упрямо сказала юная Артанис. - Ты не думала, что не будешь настолько занята, если поручишь дела своему слуге?
Ее стальной взгляд метнулся в сторону стоящего рядом молодого кузнеца, работавшего вместе с Менеланной в мастерской. То был Артано, чьи творения пусть и уступали перед работами Пламенного Духа, но были весьма хороши в исполнении. Его имя уже выделялось в числе прочих нолдорских умельцев как одного из самых лучших. Недаром Феанориэль тянулась к его обществу – талантливого, всегда сдержанного, готового помочь и подсказать. Ей было интересно слушать его идеи и вместе с ним воплощать их в жизнь, видя в его глазах восхищение.
Теперь же она не видела его лица, но напряженная спина выдавала его чувства. С силой сжав молот, молодой мастер медленно покинул младших наследников Финвэ.
- Арэдэль, уведи ее, - глядя вслед другу, прохладно сказала Менеланна.
- Сестра, ведь Нэрвен не имела в виду ничего дурного, - попыталась вступиться за ту дочь Нолофинвэ, чувствуя поддержку братьев, пришедших вместе с ними.
- Она права, - подхватил Турукано. – Ты ведь действительно обещала пойти с нами. А работа никуда не пропадет.
- Мы без того долго ждали тебя, - по своему обыкновению спокойно молвил Артаресто. – Сколько еще ты собиралась скрываться здесь?
- Я приду к вам, - сухо ответила Менеланна. – Позже. Сначала я кое-что должна исправить... Наведаться же к той роще вы могли и без меня.
Бегло окинув взглядом пришедших, она ушла следом за Артано.
- Зря вы так, - вздохнул Инголдо. – Зачем вы донимаете ее сейчас, когда ей нелегко приходиться из-за ее отца? После продолжительных споров, сестра находит спокойствие в обществе Артано.
- Это не значит, что она может отвернуться от нас, - хмуро произнесла Артанис. – Она любит повторять, что нам нужно держаться друг друга, сама же отдаляется от родни.
- Это не так, - мягко возразил ей Инголдо. – Лауриндиэ отдает все силы, поддерживая мир в нашем роде...
- Тем самым пытаясь доказать, что она лучше всех, - отвернулась младшая сестра, удаляясь от кузни. – Брат мой, неужели ты не видишь этого?
Менеланна слышала эти слова, идя обратно. Едва уговорив Артано вернуться, она покосилась на него.
- Как странно, - задумчиво протянул тот, - что в одной семье встречаются такие разные нравы.
- Прошу, не обращай на это внимание. Моя сестра еще столь юна.
- Да, но в ее словах уже есть место едкости. Откуда в ней это?
Девушка взяла его под локоть, глядя ему прямо в глаза.
- Артанис, по сути, еще дитя, - мягко начала она. – Я уверена, что она даже в мыслях не обидит кого-либо. Мне и впрямь следовало пойти с ней на прогулку. Мы давно уже не проводили время вместе, потому сестра расстроилась.
- На тебе нет вины. Это ведь я тебя задерживаю здесь, госпожа, - бросил кузнец, устремив взгляд мимо нее. – Тебе нужно лишь приказать...
- Не смей! – повысила голос Менеланна, резко убирая руку. – Не повторяй эту нелепость, сказанную обиженным ребенком! Ты не слуга. Ты - вольный мастер, о котором уже можно слагать песни… В Амане нет господ и слуг и никогда не будет. То, что отец моего отца поставлен правителем нашего народа, мне не дает права ставить себя выше других. Ты – мой соратник, друг, брат!
- Окруженная столькими братьями, ты уверена, что тебе нужен еще один?
- Не один, - попыталась улыбнуться Феанориэль. – Будь моя воля, все Эльдары стали бы моими братьями и сестрами.
- Тебе не кажется, что в этом ты действительно пытаешься выглядеть лучше прочих, как сказала твоя сестра?
Тихо засмеявшись и тем самым рассеивая последнюю тень ссоры, она покачала головой.
- Скорее, во мне говорит благоразумие. Все гораздо проще – я не вижу смысла в спорах. Тем более, это может огорчить Нолдорана... И все же, мне следует ему рассказать о произошедшем. И лучше, если он узнает обо всем от меня.
Чуть погодя, покинув мастерские и направляясь к дому Финвэ, девушка старалась найти подходящие слова. Но в последнее время это становилось все сложнее. Все труднее ей становилось сдерживать усмирять порывы братьев – как родных, так и двоюродных. Вот и несколько дней назад Менеланне пришлось разнимать жаркий спор, который Атаринкэ завел вместе с Финдэкано и Амбарато. Что послужило началом, они и сами после не смогли объяснить. Может, со стороны кто-то и нашел бы над чем посмеяться, когда эти трое стояли пристыженные, не смея прямо взглянуть в глаза старшей сестре, отчитывающей их, словно малых детей.
- Вы и есть дети, - говорила она, - если даже не можете назвать ни единой причины, из-за чего подняли весь этот шум! Возьмите себя в руки, усмирите свой пыл. Неужели у меня нет других забот, кроме как мирить вас? Я не намерена более слушать ваши крики, несущиеся над всем городом и будоражащие всех в округе! Усвойте одно – в Тирионе нет места неприязни и вражде! И передайте остальным нашим братьям, что если я еще раз узнаю о вашем недостойном поведении, мой разговор будет уже другим.
Такой выросла она, Менеланна Лауриндиэ, дочь Феанора. При ее приближении все умолкали. При ее появлении склонялись головы. Ее слова, призывающие к порядку, заставляли задуматься. В ее нраве боролись за первенство две противоречивые сущности: пылающий огонь отца и сдерживающая его терпеливость, полученная от матери. Ласковый взгляд легко мог смениться гневным словом, когда перепалка становилась неизбежной. Становясь между спорщиками, Феанориэль, одна из старших детей, звучным голосом заставляла остальных примириться. Она говорила не таясь и не стесняясь, чувствуя за собой правоту. И пусть чаще ей и приходилось принимать сторону отца и братьев, все же радости это ей не приносило.
...Уже идя по долгому коридору дома своего деда, девушка повстречала одного из его помощников. Увидев его взволнованное лицо, она коротко вздохнула. Нет, видно и здесь кто-то успел набедокурить. Неужели обязательно целыми днями донимать всех, включая Нолдорана, своими прихотями?
- Тебе лучше не ходить туда, моя госпожа, - прошептал эльф.
Та чуть поморщилась.
- Не называй меня так. Я ведь просила... Что там на этот раз?
- Владыка беседует с сыновьями... если можно так сказать, - он чуть боязно оглянулся – со стороны залы донеслись неразборчивые ругательства. – Боюсь, что дело плохо.
Со страшным грохотом одна из дверей распахнулась, выпуская Куруфинвэ. Почти не разбирая дороги и не замечая никого вокруг, он стремительно удалялся. Все что успела заметить его дочь – брови, нахмуренные от гнева, плотно сомкнутые губы и боль в глазах. Следом неспешно прошли Нолофинвэ и Арафинвэ. Младший что-то тихо говорил брату – слова утешения или просьбу о примирении. Едва они скрылись из виду, Менеланна повернулась к встреченному советнику. Увидев ее немой вопрос, тот только покачал головой.
- Все чаще, Лауриндиэ. Все чаще и дольше.
Войдя в просторную залу, залитую светом, она осторожно приблизилась к Финвэ.
- Мне жаль, мой повелитель. Они неправы. Но и вины ни на ком тоже нет.
Он повернулся на звук голоса и проникновенно посмотрел в ее глаза.
- Я знаю, как ты стараешься, дитя. Увы, даже мне не удается примирить моих сыновей. Что тогда можешь сделать ты?
Обняв девушку за плечи, он чуть вздохнул.
- Это мне жаль, что столь юному созданию, вместо того, чтобы наслаждаться благодатью этих земель, приходится усмирять тех, кому положено оберегать наш мир. Но тобой я весьма доволен. Ты можешь быть строгой, когда приходиться, но не более того. Порой я удивляюсь, как тебе удается все выдержать и не сломиться?
Менеланна пожала плечами.
- Я понимаю, как тебя огорчают все эти бесконечные взаимные придирки твоих сыновей. Было бы лучше, если бы я поступала подобно им? Но разве ради этого Валары привели наш народ в Аман? По крайней мере, я стараюсь пресекать даже малейшие перепалки среди моих братьев и сестер.
- Поддерживай их во всех делах, дитя, - говорил Финвэ, гладя ее по волосам. – Помогай, подсказывай, учи. Это твоя обязанность как старшей. Сделай это для меня.
- Ради тебя я согласна на все, - едва слышно ответила Менеланна, уткнувшись лицом в его грудь, чтобы скрыть внезапно набежавшие слезы. – Ради моих родных. Ради света Великих Древ.
Еще долго они так стояли обнявшись, чувствуя возле себя того, кто понимает все без слов. Это были те редкие ныне мгновения тишины и спокойствия, которые им обоим удавалось вырвать для себя. И что бы ни происходило до этого, просто стоя вот так рядом они радовались каждому новому дню. Слушать тишину вдвоем для них было утешением.
- Скажи мне, - внезапно вымолвила девушка, - это правда что Мелькора выпустили?
