Пересечение линий

Пак Сонхун просыпается от ноющей боли в голове. Первое, что он видит, открыв глаза — белый потолок и стены, на которых снизу что-то нарисовано, но что именно, Пак понять пока не может. Парень не только не может понять, что нарисовано на белых стенах, но ещё и то, где он находится. И что это за странный запах? Пахнет…лекарствами? Оглянувшись, юноша замечает на кушетке слева от себя свою мать, что ещё не проснулась. Юноша задумывается на несколько секунд, взгляд его устремляется в грязно-белого цвета напольную плитку. Где он? У себя в комнате? И что тогда его родительница делает в его комнате? — непонятно. Небольшое помещение освещено, если Пак не ошибается, дневным светом. Сонхун смеет предположить, что сейчас утро. Удивительно. Пак Юджин, вроде бы, на работе должна быть… Да даже если бы женщина и взяла отгул на пару дней, — что не характерно миссис Пак — то вряд ли сейчас спала бы в комнате Пак Сонхуна. Неразбериха какая-то, честное слово. Кажется, что мозг юноши готов взорваться от нахлынувших мыслей после непонятно долгого сна. Может быть, что-то произошло за то время, что юноша пребывал в царстве Морфея? По внешнему виду Юджин Пак не сказал бы, что это «что-то» — хорошее. Она выглядела очень…измотанной? Темные круги под глазами, взъершенные, как птичье гнездо, волосы… Подросток кривится от очередной нахлынувшей волны мыслей и принимает решение позвать свою мать: — Мам? — Сонхун кашляет после этих слов. Поперёк горла будто встал камень. Ужасно. Что это еще за ком в горле? Вам знакомо то самое отвратительное чувство дерущего кома в горле, которое возникает при подступающих слезах? Отвратительно. Откашлявшись, парень снова зовет женщину, но уже громче: — Мама, ты… —…Сонхун? Сонхун! — парень не успевает закончить предложение, как его перебивает мать, резко поднимаясь на странной и незнакомой кровати. Белые стены, запах лекарств, две кровати…это…не Сонхунова комната. У него вообще не белые стены… — Дорогой…когда ты проснулся? — женщина выглядит очень обеспокоенной, из-за чего сам парень начинает волноваться, — Доктор! Он в больнице. Что ж, теперь хотя бы стало ясно, почему в помещении такой отвратительный запах. У Пака еще и глаза чуть не ослепли от таких белоснежных стен. Понятное, конечно, дело, почему всё в больницах сделано в светлых тонах. Как бы там ни было — лечебно-охранительный режим не может быть пустым звуком, хотя парню всё-таки было бы комфортнее среди цветов более спокойной палитры. Правда, возникает небольшая дилемма. «Небольшой» вопрос. Что вчера такого произошло, что могло поспособствовать нахождению подростка в больнице? Когда мать юноши выходит из палаты, зовя доктора, Сонхун начинает серьезно задаваться вопросом по поводу своего нахождения в данном здании. Может это просто сон? Правда, ему довольно редко что-то снится, а точнее — не снится совсем. Сонхун пытается вспомнить всё то, что произошло вчерашним вечером. Так, юноше пришлось задержаться в школе из-за дополнительных занятий. Закончились они, когда начало темнеть, верно? Из-за отчётливо видных звезд на небе, что отражались даже в лужах, оставшихся после дневного дождя, парень решил прогуляться, смотря на небо. Думал о всяком. О космосе, вселенной… «Из мыслей юношу выводят странные шорохи прямо за спиной. Нет, Пак Сонхун конечно живёт в достаточно оживлённом районе, однако не каждый день услышишь копошение прямо за собой. Неважно…» «Проходя мимо очередного незамысловатого ресторанчика с традиционной корейской кухней, Сонхун снова ловит себя на том, что слышит позади себя непонятные шорохи. Кому-то приспичило устроить слежку за Сонхуном?» Пак слышал всякие шорохи за спиной, но, в итоге никого не заметив, просто не придал им никакого значения, остановившись на мысли, что источником этих звуков может быть ветер или какое-нибудь животное. «Голова Сонхуна кажется до неправильности тяжелой. В ушах слегка звенит, а тошнота подступает сразу же после того, как юноша открывает глаза. Все предметы перед очами слегка двоятся, однако непонятно чем вызванное двоение перед глазами скоро сходит на нет. Сонхун медленно осматривает местность, в которой находится сейчас. Вид странного темного переулка заставляет Пака поморщится непонятно от чего. Через секунду парень осознаёт, что руки его и ноги связаны непонятной старой верёвкой» И именно в этот момент Пак Сонхуна бросает в дрожь. «—Ну что, весело, не правда ли? Смешно так, что я готов пасть на пол от истерического смеха, Пак Сонхун!» Джун, черт его дери, Сонхва. Что он с ним сделал? И главное — почему он это сделал? Если это из-за того, что Пак вчера назвал его безличностным придурком, то Сонхун будет аплодировать стоя. До чего же сейчас глупые подростки... Неженки. И слова против ведь не скажешь никому. Неужели Джун настолько жалок, что нашел «решение» проблемы в глупом избиении одноклассника из-за личной обиды? Пак слышит, что его кто-то зовёт, но разобрать кто именно он сейчас просто не сможет. Мысли в голове путаются, вновь превращаясь в бесконечный клубок запутанных нитей. Ему лучше остановиться прямо сейчас, если… — Сонхун? Пак Сонхун, Вы меня слышите? — человеку, что звал его ранее, всё-таки удается достучаться до разума Пака и юноша окончательно приходит в себя. Правда, сначала парень чувствует себя немного растеряно, увидев перед собой мужчину средних лет. —…что? Да, здра…здравствуйте. — Как Ваше самочувствие? — спрашивает мужчина, держа в левой руке блокнот, а в правой ручку. Подростка немного смущает серьезный настрой неизвестного и наличие маленькой книжечки в руках. Что за внезапный допрос? Рядом стоит его мать и Сонхун не хочет беспокоить ее своим самочувствием, но она и сама видит, что с её сыном не всё в порядке, поэтому врать и уверять двух взрослых в том, что чувствует он себя отлично, смысла нет. Пак Сонхун отвечает так, как есть. — Паршиво, — честно произносит Пак и уже после этих слов в его голову приходит осознание того, что он лежит. Так себе поза, конечно. Куда лучше было бы принять сидячее положение. Однако, если честно, сил на то, чтобы вставать, у юноши нет от слова «совсем», но так как сейчас перед ним стоят взрослые, он понимает, что всё-таки, из уважения, должен занять сидячее положение. Поэтому Сонхун опирается на кисти рук для того, чтобы встать и в ту же секунду понимает, что его руки пронзает до потери сознания резкая боль. Пак Сонхун морщится от сильных болезненных ощущений и опускает свою голову обратно на подушку. Что за чертовщина? Ей богу, только не говорите Паку, что…да нет, бред чистой воды. — Нет, нет! Нельзя напрягать руки, — тут же произносит доктор, а у Сонхуна, похоже, совсем перехватывает дыхание. Блядская судьба Пак Сонхуна, — аппарат поставили несколько часов назад. —…простите? — парень кое-как находит в себе силы сказать хоть что-то. Нужно хотя бы спросить зачем вообще ему нужны эти непонятные и страшные железки на руках. Врач же и без того видит во взгляде Сонхуна, какой именно вопрос подросток хочет задать, — Зачем…для чего нужны эти…штуки? Действительно, для чего же? — Пак Сонхун, на данный момент вы находитесь в центральной городской больнице, три дня назад на Вас было совершено нападение. Пока что личность человека, что совершил нападение, не установлена, однако этим сейчас занимаются следователи. Травмы у Вас относительно…тяжелые. Пальцы на правой руке были почти раздроблены, на левой руке тоже пальцы сломаны, однако находятся они не в таком критическом состоянии, как пальцы правой. Кисти обоих рук также находятся не в лучшем состоянии. Имеются небольшие трещины, но восстановиться кисти должны быстро, что не может не радовать. Локоть правой руки тоже не в идеальном состоянии, к сожалению. Локтевой сустав был поврежден. Имеется трещина. На Ваш локоть наложен гипс. На пальцах у Вас сейчас Аппарат Илизарова. На кисти рук наложены ортезы. Напрягать руки не стоит, если не хотите осложнений. По всему телу были обнаружены ушибы. Они не критичны, так что о них можно не беспокоиться. Так же наблюдается небольшое сотрясение мозга. Организм Ваш сейчас достаточно истощен, так что старайтесь отдыхать и вообще не напрягать свои верхние конечности, — произносит врач, а Сонхун от услышанного почти давится воздухом. Ужасно. Мерзко. Тошно. Хочется вывернуть свои внутренности наизнанку. Кажется, что всё сказанное лечащим врачом раннее лишь глупая шутка. Однако нефальшивая боль в руках и ноющая головная боль возвращают Пак Сонхуна в реальность. Не сон и не шутка. Ужасная, суровая, омерзительная реальность. Парень старается собрать все свои мысли в кучу и успокоиться. Сейчас главное сохранять спокойствие, правда получается это не так хорошо, как хотелось бы. Может, семнадцатилетний юноша был последним моральным уродом в прошлой жизни, а в этой расплачивается за свои грехи? Такое же может быть? Если нет, то как объяснить всю чертовщину, что происходит с ним сейчас? Что он, в конце концов, сделал, чтобы заслужить это всё? Ничего. Да чтоб этого Джун Сонхву… Ну любит он рисовать, но…разве это…плохо? Разве можно издеваться над человеком из-за его вполне обычного хобби? Нет, нет и ещё раз нет. Это просто глупо и смешно. Серьезно безличностный придурок, который заработал свою «репутацию» запугиваем и буллингом остальных школьников. Такие люди готовы пристать к любому, лишь бы развлечься. А если их что-то не устроит, то они просто изобьют этого человека до полусмерти. Например, как Пак Сонхуна. — Пак Сонхун? — снова зовет юношу врач и Пак вздрагивает из-за резко вонзающегося в разум голоса. Как долго он вообще разгуливал в своих мыслях? —…я слушаю, — произносит парень, стараясь сделать так, чтобы голос его звучал уверенно. — Также, я должен уведомить Вас о том, что даже после того, как снимут аппарат, Вашим рукам по-прежнему нельзя будет напрягаться. Частая и сильная физическая нагрузка на руки может оказать плохое влияние. Пак Сонхун, Ваши кости будут всё ещё не в самом идеальном состоянии, поэтому пожалуйста…постарайтесь позаботиться об этом, — слова неизвестного мужчины проходят сквозь тело юноши, оставляя после себя неприятный и тошнотворный осадок, вырезая где-то в сердце новую кровоточащую рану. — Но, простите, я…могу задать один вопрос? — доктор в белом халате кивает, — я просто…просто рисую… — «попытка не пытка» — думает Пак Сонхун. Юноша решает задать самый, по его мнению, важный вопрос, на который вряд ли услышит положительный ответ, — Нельзя будет даже… рисовать? — Не уверен в том, что это будет оказывать положительное влияние на Ваши руки. Лучше не делайте хуже и оставьте рисование на время. М-м-м, думаю, придется воздержаться от своего любимого занятие минимум на пол года после снятия Аппарата Илизарова и после реабилитации, — строго произносит лечащий врач, — Пак Сонхун, мне надо задать Вам один вопрос, который, возможно, поставит Вас в неловкое положение. Я могу сделать это? — Сонхун еле заметно кивает. Что-то в груди до неправильности странно ломается, с грохотом разбиваясь о дно… Сердце улетает куда-то в пятки с неприятным свистом… А такое вообще возможно? — Не помните, что было тем вечером, когда на Вас напали? Сонхун снова выпадает из реальности. И который раз уже?.. Он услышал все вопросы, которые ему задали, но просто не может найти веревку, за которую смог бы зацепиться в надежде на то, что сможет отыскать на все вопросы ответ. И всё это после слов «придется воздержаться от своего любимого занятия минимум на пол года». Да как он должен отвечать на что-то; думать о чем-то, после такого сокрушающего заявления? Простите, но…какого черта? На пол года? Пак бы понял, если бы ему было запрещено рисовать неделю, даже месяц…да хоть два месяца, хотя и это далось бы ему трудно, но…пол года? Шесть месяцев минимум, он ведь правильно услышал, так? Для некоторых, возможно, не рисовать столько времени было бы легче легкого, но Сонхун буквально…живет этим. Творчество — это то, что успокаивает его, то, что приносит умиротворение и гармонию. Но… Паку нельзя делать этого? Не может же этого быть… «Какое же ничтожество…» — думает юноша, вспомнив Сонхву. Однако, времени на то, чтобы проклинать Джуна, у Пака ещё полно. Сейчас юноше надо ответить на вопрос, который ему задал напротив стоящий врач. Что у него вообще спрашивали?.. Точно! Помнит ли он о том, что произошло вчера… Что ж, парень решает, что сейчас лучше промолчать или вообще солгать. Сонхун лжет очень редко. Точнее вообще не врёт, да и причин для того, чтобы делать это у него нет. Но сейчас довольно-таки…тяжёлый случай. Да ещё и рядом с ним находится его мать, которая буквально готова перерезать глотки тем, кто довел её сына до такого отвратительного состояния. Делать нечего — он не может сказать правду. — Я помню только то, что шёл домой после дополнительных занятий, — произносит парень, стараясь сделать так, чтобы голос его звучал уверенно, однако странная дрожь в голосе подводит, — а потом потерял сознание. — То есть, после того, как потеряли сознание, Вы не приходили в себя? — задаёт ещё один вопрос мужчина напротив. — Я…не знаю. — Хорошо, а Вы ничего не принимали вчера? — задает довольно странный вопрос врач и голос его становится стальным. — Простите? — не понимает Сонхун, что именно хотят от него узнать. — В вашей крови был найден фенциклидин. — А это… — Это не есть хорошо, — мужчина закрывает свой блокнот и переводит взгляд на Пака, — Фенциклидин — наркотическое вещество, которое принимается во внутрь организма. Принимая его, люди обычно жаждят избавить себя от неприятных воспоминаний и «улететь» в другой мир. Однако воздействие этого вещества на организм не является… нормальным. Фенциклидин постепенно парализует нервную систему, снижает тонус мышц, — что затрудняет движения и контроль над телом — вызывает рвоту, потерю координации, вызывает физиологическую зависимость, трудности в речи, провалы в памяти и даже депрессию…и так далее, — мужчина замечает. как стремительно бледнеет лицо пациента, поэтому решает становиться, — В общем, не буду глубоко копать. При взятии анализов была обнаружена немаленькая доза этого вещества в Вашей крови, — лечащий врач отрывает свой взгляд с блокнота и смотрит прямо в глаза подростка, — Судя по всему, введёт он был внутревенно. — Но я не употреблял… ничего… — голос Пак Сонхуна слегка ломается, а ком в горле занимает всё больше пространства, постепенно перекрывая доступ к кислороду. — Тогда мы склоняемся к варианту, что Вам его ввели те, кто напал. Помимо того этот наркотик, другими словами его можно именовать «ангельской пылью», довольно-таки быстро растворяется в жидкостях, что облегчает его введение внутрь организма. — Хотите сказать, что мне вкололи наркотик? — Именно. Помните ощущения, когда Вам его вкололи? — Не знаю…я ничего не помню. — Ну, у нас еще будет время, чтобы обсудить всё остальное. Отнеситесь к этому спокойно, пожалуйста. Нельзя сейчас волноваться, поэтому возьмите себя в руки. Ого, врач с чувством юмора. Вот это находка. — А сколько я должен носить этот…кхм…аппарат? — Не меньше четырёх недель. Также необходима реабилитация, в общем это всё продлится до середины мая точно. То есть полтора месяца. Сейчас Вам необходим отдых. Юджин, проследите за ним. Как только врач выходит из палаты, к Сонхуну тут же подбегает его мать. Она и в правду выглядит такой измотанной…как будто не спала несколько дней подряд. Пак из-за этого начинает волноваться. — Дорогой мой… Сонхун, просто скажи, кто посмел это сделать с тобой, — Юджин еле сдерживается от того, чтобы не заплакать. Парень слышит это по ее ломающемуся голосу, — я сама им руки сломаю… Слышишь? — Мам, я хочу уйти отсюда, — это первое, что произносит Сонхун. Сейчас юноша сделал бы всё ради того, чтобы оказаться в родной комнате и в родной ему постели. Разве он многого просит? — Потерпи до середины мая, дорогой, и тебя выпишут. Простите, но до середины мая ещё дожить нужно. С этим, конечно, смогут возникнуть…проблемы. — Который час? — резко спрашивает Пак Сонхун. Юноша в любом случае не в состоянии взять телефон в руки, поэтому решает задать интересующий вопрос матери. — Восемь утра, — отвечает женщина. Возможно, она и впрямь не спала всю ночь. Всего лишь восемь утра…это значит, что впереди еще весь день. Кошмарно. И что же он будет делать всё это время? Лежать? У него хотя бы с ногами всё в порядке? Или их тоже Джун Сонхва нашел забавным переломать? Сегодня лучше вообще не напрягать тело, а то мало ли, ещё болеть всё будет. Хотя чего уж там… Ужасно надоедливой, ноющей и изредка стреляющей боли в пальцах рук, кистях и в локтевом суставе ему вполне достаточно. Весь световой день и мрачный вечер Пак Юджин не отходила от своего единственного сына. Женщина была очень опечалена произошедшим. Эмоции, что она испытала в тот злосчастный отвратительный вечер, когда к ней поступил звонок из больницы, она не забудет никогда. Пак Сонхун в свою очередь целый день то и дело пытался уговорить свою родительницу пойти домой и отдохнуть. Уверял, что с ним всё в порядке. Что он справится. Однако Сонхунова мать слишком хороша знала своё чадо. Знала, что если сейчас оставит Пака одного, то совершит ошибку. Сонхун не в том состоянии. Не сейчас. Если честно, ночь наступила довольно-таки быстро. Быстрее, чем ожидал Пак Сонхун. Очевидно, сегодняшней ночью юношу охватит тревога и бессонница. Надежда на здоровый сон уже и не блещет на горизонте. Она где-то глубоко на дне Марианской впадины. К тому же, подростку сказали, что он лежал без сознания три дня. Можно было вполне набраться сил за три ночи для того, чтобы на следующую бодрствовать. По крайней мере так думал Сонхун. Прожигая пустым взглядом уже замыливший глаза потолок, Пак вспоминает рассказ своей матери, в котором она поведала сыну всю «историю», что сложилась в тот роковой вечер. По рассказу его матери около полуночи ей поступил звонок из больницы. В тот же момент женщина в спешке собирала на работе оставшиеся документы и прочие бумаги. Со слов родительницы юноша узнал, что Сонхуна нашел на улице мужчина средних лет с собакой. Вроде как, неизвестный гражданин возвращался домой после очередной пьянки с коллегами по работе. Собака мужчины, возможно, почуяла странный запах и потянула своего хозяина за поводок в сторону не внушающего доверия переулка. Сонхун был избит и равнодушно оставлен в темном переулке на произвол судьбы. Странный мрачный переулок не внушал никакого доверия, поэтому пьяница планировал быстро пройти мимо очередного закоулка и спокойно продолжить дорогу в сторону дома. Однако причиной того, что мужчина не сделал этого, стала его собака, которая не переставала лаять куда-то в пугающую темноту и в итоге просто побежала в тот самый переулок. Зрелище, что встретило мужчину в темном месте не могло не шокировать. На асфальте лежал парень без сознания и весь в крови, волосы его были пропитаны кровью смешанной с уличной грязью, одежда в некоторых местах была безобразно порвана, а руки юноши превратились будто в одно странное кровавое месиво. Мужчина был готов пасть рядом с найденным телом от неприятного удивления. Однако, заметив что найденный, — кажется подросток? — еле дышит, незнакомец принялся вызывать скорую медицинскую помощь. Открытых переломов у Пак Сонхуна на месте происшествия медики не обнаружили, однако пальцы рук выглядели так, будто по ним не жалея силы прошлись молотком. Сонхун в голове подмечает, что скорее всего Джун Сонхва использовал именно молоток, иначе какой-нибудь деревянной битой было бы трудно довести конечности до такого состояния. Кости были чуть ли не раздроблены, в операционной пальцы парня буквально собирали по кусочкам. Именно поэтому наложить обыкновенный гипс пациенту не могли, из-за чего и поставили Аппарат Илизарова на пальцы. Сонхун долго разглядывал свои бледные руки, свои длинные пальцы, которые казались раньше ему красивыми. Пальцы, на которых сейчас виднелись швы, а сквозь плоть проходили металлические спицы. Ужасно. Так мерзко и больно смотреть на свои же руки. Разве это его руки? Сонхуновым рукам совсем не идут эти уродливые железяки. Совсем не хочется смотреть на свои руки. Поскорее бы избавиться от этого уродства на руках. Парень надеется на то, что вся чертовщина, что происходит с ним сейчас — просто кошмар. Очень реалистичный кошмар. Настолько реалистичный, что блевать хочется. Хотелось бы верить, что через пару минут его глаза окутает приятный свет его комнаты, а повернув голову вправо в поле зрения попадёт Паков письменный стол, за которым он сидел часами. Почему эти белые стены не могу быть кошмаром? Сонхуну сейчас необходимо успокоиться. И, как бы это иронично не звучало, нужно «взять себя в руки». Так…тревожно. Голова кружится. В горле встаёт ком, а тошнота подбирается с каждой секундой всё быстрее и быстрее. Мерзко. Кажется весь воздух выкачали из комнаты. У Сонхуна в голове внезапно возникает ощущение, что он находится в вакуумной упаковке и от такой мысли юноша невольно усмехается. Кислород, кажется, становится ядовитым. Через пару мгновений подросток понимает, что не может сделать ни одного вдоха. Грудную клетку будто сжимает с двух сторон пресс. Юноша не может ни вздохнуть, ни выдохнуть. Да и нечем выдыхать. Руки, кажется, охватил тремор, но Пак пока не может разобрать ничего, что его окружает из-за неправильной пелены перед глазами. Парень полагается на ощущение. Ощущения, честно говоря, просто отвратительные. Сонхуну кажется, что ещё совсем немного и он просто потеряет сознание. Пак Сонхун пытается считать до девяти про себя, правда получается так себе. Что за внезапно нахлынувшая тревога? Избавьте Пака от этого, пожалуйста. Кажется, мать юноши замечает странную панику в глазах сына, его судорожное копошение и прерывистое дыхание. Родительница ругается такого состояния Сонхуна. Раньше женщине не приходилось сталкиваться с подобным поведением. Что это? И как быть? Почему её сын выглядит таким… потерянным? Понимая, что сейчас не время для паники и размышлений, Пак Юджин собирает всю волю в кулак и решает позвать врача. Самый, кажется, рациональный вариант в данной ситуации. Пак Сонхун не замечает, как в палату заходит несколько врачей. Не замечает, как в плечо через шприц вводится успокоительное. Страшный приступ тревоги отступает, позволяя Сонхуна наконец задышать полной грудью. Его всегда успокаивало творчество в моменты тревоги, однако сейчас он просто не в состоянии взять в руки даже карандаш, поэтому о рисовании Пак Сонхун сейчас может смело забыть. Дождь. Звуки, что оставляют капли дождя, стуча по крыше так же, как творчество, приносили юноше спокойствие. Поэтому Пак старается сосредоточиться именно на природном явлении. Не думать ни о чем, помимо дождя. А времени на то, чтобы подумать о всяком у него ещё очень будет предостаточно. Дождь затихает под раннее утро, когда солнце только начинает появляться на горизонте. Вот бы сейчас открыть окно и насладиться утренней свежестью и запахом после дождя… Запахом мокрого асфальта и утренним заливистым пением птиц… Сонхун всё так же лежит, разгадывая потолок. Такое чувство, что еще несколько секунд и он просто прожжет дыру в этом несчастном потолке своим взглядом. Скучно. Руки немного побаливают. Особенно пальцы. — Черт бы подрал этого Джун Сонхву, блин! — резко начинает шипеть Пак и нечаянно дергает правой рукой, на локоть которой был наложен гипс. К счастью, перелом несильный, поэтому гипс можно будет снять примерно через три недели. Но это, конечно, не отменяет того факта, что Сонхуну больно. Терпимо, было и похуже, — как же бесит. — Милый, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Госпожа Пак. — Да…прости, мам, я тебя разбудил? — растерянно спрашивает юноша, но его мать на это тепло улыбается. — Нет, всё в порядке, — отвечает женщина и встает с кровати. — Тебе нужно на работу? — Нет, нет. Не могу же я оставить тебя здесь одного, — произносит Пак Юджин и поднимает уголки губ в теплой улыбке, — ты не голоден? — Немного. — Я принесу чего-нибудь и помогу тебе поесть, подожди немного, — после этих слов она выходит из палаты. Как и сказала Юджин, с принятием пищи она помогла юноше. Все дни в больнице проходили серо и один день был похож на другой. Отвратительная больничная еда, вечные капельницы, духота в палате, вечная необщая боль в руках. Иногда Пак Сонхун чувствовал себя обузой, ибо без матери и мед.персонала юноша сделать не мог почти ровным счётом ничего. Да чего уж там говорить. Даже чтобы в туалет сходить ему нужны были лишние руки. Ужасно и отвратительно. Юноша даже штаны сам…снять не может. Никогда ещё Пак не чувствовал себя настолько паршиво. Парень не привык просить помощи у кого-нибудь. Привык делать всё сам и брать на себя всю ответственность. Пак предпочитает разгребать всё дерьмо в своей жизни самостоятельно. За три недели пребывания в лечебном центре Сонхун довольно-таки вымотался. Вид подростка оставлял желать лучшего. У Пака такое чувство, будто из его груди вырвали сердце, помучали орган без всяких сожаление и вставили обратно в грудь. Мерзко. Сонхун очень устал. Он очень истощен. Иногда юноша даже думает, что вот-вот полезет на стены и начнёт биться головой о них до потери пульса. Пожалуйста, избавьте подростка от этого кошмара поскорее. С недавнего времени, к вечной усталость, регулярным паническим атакам прибавились и ночные кошмары. А когда кошмары не мучали пациента, Сонхун проводил почти всю ночь со своими мыслями наедине. В общем и целом, дни пребывания в лечебном центре друг от друга особо не отличаются. Каждый день одно и тоже. Каждый день одни и те же муки. Пак Сонхуна вновь душит непонятная рука, что-то давит на грудную клетку, а перед глазами мельчает мутный образ какого-то паренька. С виду подросток. На юноша, кажется, школьная форма. Довольно-таки знакомая школьная форма. Сонхун пытается приглядеться, однако ничего не выходит. Глаза будто не подчиняются сигналам мозга юноши. Тело бросает то в жар, то в холодно. Что за американские горки? Тошнота уже становится привычным чувством. Головокружение, кажется, усиливается с каждой секундой. Тело не слушается, конечности онемели. Все туловище содрогается от внезапных приступов паники. Вскоре дрожь окутывает всё тело. Неприятные галлюцинации маячат пред глазами Сонхуна. Что за отвратительное состояние? Почему даже руку поднять так тяжело? Ощущение, будто руки, голова и ноги у подростка сейчас свинцовые. Мерзкое состояние. Парня изнутри выворачивает наизнанку. Где-то в руках ощущается тупая боль, но парень почти не обращает на неё внимания, стараясь понять, где он, кто он и что сейчас, собственно, происходит. Какая-то страшная и чужая мина возникает перед бегающими глазами Пак Сонхуна. До тошноты знакомое лицо заставляет Пака в очередной раз вздрогнуть тяжелым телом. Сейчас подростку легче разобрать черты лица стоящего над ним человека. Он находится непозволительно близко. Джун Сонхва. Да что, черт бы его побрал, происходит? Почему так плохо и мерзко на душе? Почему сейчас ночь? Почему вокруг так сыро? Вдруг сквозь толщу воды до разума Сонхуна доносится ужасный смех. Истерический и пугающий смех, кажется, Джуна. Перед глазами появляется с десяток клонов Сонхвы, – сущий кошмар – идущих прямо на Пак Сонхуна с неправильной ухмылкой, что растягивалась на всю нижнюю область лица. Создается впечатление, что рот одноклассника кто-то разрезал и его уродливая улыбка стала растягиваться на всю челюсть. Глаза надвигающихся парней закатывались, а странный неразборчивый шёпот продолжал окутывать всё тело Пака. Страшно. Очень страшно. На Пак Сонхуна давят пугающие фигуры, что постепенно сокращают расстояние между ними и самим семнадцатилетним подростком. Паника растет с геометрической прогрессией. Убежать не получится – тело слишком тяжелое и не слушается. Кажется, Пак Сонхун уже готов встречать смерть, вот же ирония. Юноша подскакивает на кровати, невольно опираясь на травмированные руки. Пак Сонхун уже не обращает внимания на резкую боль раздавшуюся где-то в области рук. Холодный пот становится липким и неприятным, а футболка кажется очень тесной. Снова кошмар. Кошмар, в котором подростка преследуют забытые воспоминания с того рокового вечера. Преследуют коварные и страшные галлюцинации. Как же, черт возьми, Пак Сонхун устал. Спать уже страшно, честное слово. Успокоившись полностью через час, Сонхун делает вывод, что сегодня не уснёт точно. Поспал четыре часа в сопровождении кошмара и хватит. Вполне хватит на то, чтобы пролежать очередной день в палате и лениво пройти очередной сеанс реабилитации. Сонхун мечтает о том, что бы его поскорее выписали. Либо парень сойдёт с ума и скорее помрет в этой душной маленькой комнатке с белыми стенами. Особенно от этой однотипности, скуки и приевшегося запаха лекарств. После выписки всё ещё необходимо будет ходить в больницу из-за реабилитации, но это всё продлится до конца мая. То есть, недели две. Главное перетерпеть этот ужасный период. В середине мая, спустя полтора месяца, Пак Сонхуна выписывают из больницы и юноша очень надеется на то, что больше в это место не вернется. Белые стены действительно скоро будут сниться парню в кошмарах. Пак действительно рад своей выписке, однако больше всего его радует тот факт, что страшные и уродливые железки на руках своих он больше не видит. Правда, от шрамов уже не избавиться. Эти ужасные «метки» будут напоминать о случившемся и преследовать подростка до конца его жизни. Такое чувство, будто прошла целая вечность. Как будто в больнице дни превращались в целые месяцы. А недели в года. Месяц превращался в целое столетие. Ужасно. Однако теперь Пак Сонхун дома, что тоже не могло не радовать. Правда… Не было чувства чего-то…родного? Странно. Может быть это потому, что дом пустовал практически два месяца ? А может быть и потому, что Сонхуну, в прочем, сейчас практически всё-равно на происходящее. Но одной проблемой, – пребывания в больнице – меньше. Уже хорошо. Вечные кошмары, панические атаки, реабилитация, капельницы, больничные стены высосали душу из молодого паренька. Радоваться чему-то сейчас очень трудно, однако Пак старается. Старается сам себя вытащить из этого омерзительного состояния. Дома как обычно не было ни единой души. Господин Пак, скорее всего, снова уехал в командировку, поэтому Сонхун с мамой будет дома один. А когда Госпожа Юджин вернется на работу, то есть уже сегодня, то юноша снова останется один. Одиночество так и притягивает Пак Сонхуна, вот же ирония. Кажется, что скоро парень начнёт сходить с ума от одиночества и вечно съедающих его мыслей. Переступая порог своей комнаты, Сонхуна бросает в дрожь. Всё тело покрывается колючими мурашками. Парень склоняется к тому, что это из-за того, что он давно не был в родной комнате и, наконец, вернулся. Пак Сонхун надеется, что странное чувство, что съедает его сейчас изнутри, развеется уже совсем скоро. Очень надеется. Нужно забыть будни в больнице, как страшный сон и постараться вообще не вспоминать об этом. — Сонхун, ты не голоден? — слышится голос матери с первого этажа. Вообще, юноша был бы не против перекусить, но с тем, чтобы приготовить себе поесть, он вполне может справиться сам. Он натерпелся посторонней помощи в больнице. — Нет, мам, — произносит Пак и встает с кровати, чтобы спуститься вниз. Кажется, его мать уже должна выезжать на работу, поэтому неплохо было бы её проводить, — уже уходишь? — Да, мне нужно сегодня быть в офисе, — произносит Юджин и переводит свой взгляд на Сонхуна, который уже спустился. Спустя несколько секунд она подходит к своему сыну ближе и аккуратно обнимает за плечи, вкладывая в объятия как можно больше теплоты и ласки. Это действительно греет Пака, — постараюсь вернуться как можно скорее. —…не беспокойся обо мне на работе, я в порядке, — немного поколебавшись отвечает Сонхун и обнимает свою родительницу в ответ. — Не скучай, — произносит женщина и, открыв дверь, выходит из дома, — и выйди сегодня на прогулку, погода хорошая. И это действительно так. Погода в мае почти всегда прекрасно, поэтому юноша любит этот месяц. В мае все улицы наполнены жизнью. Природа окончательно просыпается, а птицы возвращаются в юга. Теплые майские вечера с прохладным ветром успокаивают. Пак Сонхун подмечает, что сейчас ещё только час дня, поэтому на улице в данный момент самая высокая температура. Солнце греет зеленые листья деревьев не жалея своего тепла. Какое же солнце щедрое. Крыши домов, верхушки деревьев, по которым скользили солнечные лучи, отдавали тенью. Пак Сонхун застывает у входной двери на некоторое время, провожая взглядом свою родительницу и разглядывая улицу. Сонхун наконец-то закрывает входную дверь, после чего вновь встаёт истуканом. Пак снова один. Так же, как и всегда. Всё снова вернулось на круги своя. — Надо чай сделать. С молоком, — говорит сам себе Сонхун и, отпустив ручку двери, направляется на кухню. Не может не радовать то, что его руки снова могут нормально работать. Правда, нельзя их сильно напрягать, но в этом юноша не видит ничего такого, только…минус в том, что ему сказали не рисовать минимум пол года. Конечно, он не станет соблюдать это «правило». Это ведь очевидно, не так ли? Пак Сонхун оказывается на родной кухне. На самом деле, парень скучал по этому месту. Кухня всегда казалась такой…уютной и теплой. Самое то, чтобы до ночи просидеть с очередной чашкой горячего чая, размышляя о всяком. Пак понимает, насколько он, черт возьми, скучал по черному чаю с молоком. Юноша делает себе чай, параллельно напевая под нос какую-то песнь жанра инди-поп – в последнее время Сонхуну уж очень полюбился этот жанр музыки. Наконец Пак Сонхун доделывает себе чай и достаёт какие-то залежавшееся в углу подвесного шкафчика печенье. Парень с матерью только недавно вернулись домой, именно поэтому докупить всякого разного к чаю ещё не успели. Да впрочем в этом и нет острой необходимости. Сонхуново настроение немного поднялось после выпитого чая и съеденного шоколадного печенья. Мелочь, конечно, однако именно из таких мелочей и может сложиться хорошее настроение. Бодрость и решительный настрой, хорошее настроение очень нужны Пак Сонхуну. Без этого парень сейчас просто не выживет. Он не сможет выкарабкаться, если не будет хотя бы обманными путями пытаться понять себе настроение. Увы, Пак вынужден иногда даже иллюзиями себя подпитывать, чтобы создать впечатление хорошего и бодрого настроя. Вставая из за стола подросток собирает в левую ладонь несколько крошек, что остались после съеденного печенья, а затем в праву руку берёт кружку, что совсем недавно была до краёв наполнена горячим напитком. Знаете, иногда даже фальшивое хорошее настроение может разбиться вдребезги. Так же, как и Сонхунова керамическая кружка, что в один момент оказалась вдребезги разбитой о напольную кухонную плитку.