Пересечение линий

Если быть честным, то Сонхун сделал бы всё, о чем его попросят, лишь бы не выходить на улицу. Только бы не направляться в полицейский участок. Это место норовит стать вторым домом для Пака. Людей в участке оказалось меньше, чем обычно. И это не может не радовать. Меньше людей — меньше шума, меньше взглядов, а значит и меньше стресса. Пак надеется, что их количество не будет увеличиваться в течении его пребывания в полицейском участке. На привычном месте его ждет Шим Чживон, которая разбирается с документами, а после того, как замечает парня — здоровается, слабо улыбаясь, и указывает на стул, предлагаю Пак Сонхуну присесть. Тот, в свою очень здоровается в ответ и усаживается напротив женщины. В этой компании не хватает только одного человека. Чхве Сонхвы. Понятное дело — опаздывает. Чего же от него ещё ожидать? Сонхун скорее удивится его пунктуальности и своевременному прибытию. Он и на уроки опаздывает едва ли не каждый день, что уж взять с него? Шим Чживон, словно прочитав мысли Сонхуна, откладывает документы и говорит: — Подождем Чхве, а потом послушаем его версию произошедшего. Я уже знаю, что там. И ты тоже должен знать, вот только говорить об этом я сейчас не могу. Сонхва сам расскажет. Но скажу вот что: его рассказ кардинально отличается от твоего, Сонхун, — Шим Чживон смотрит на часы, после чего начинает хмуриться. Брови сходятся у переносицы, а сама она выглядит раздраженной. — Прошло почти пятнадцать минут, где его носит? Молодец, Сонхва, так держать. Очень умно опаздывать в полицейский участок на допрос. — Не стоит на него полагаться, Госпожа Шим, — произносит Сонхун, замечая вдали знакомую фигуру. Явился, не запылился. Мало того, что Чхве опоздал, не предупредив о своей задержке никого, так ещё и подошел к ожидающим его людям с весьма наглой улыбкой. Выглядит парень так, будто всё нормально. Как будто он не заставил себя ждать. Будто он ни в чем не виновен. Чертов придурок. Сонхун готов прямо сейчас вцепиться ему в глотку и перегрызть сонную артерию, лишь бы эта приближающаяся к ним наглая морда больше не улыбалась. Но, к сожалению, таких полномочий у Пака нет и вряд ли они вообще появятся, поэтому ему ничего не остаётся, кроме того как просто смотреть. Смотреть, глотая свою боль и желание отомстить. — И Вам здравствуйте, Чхве Сонхва, — первая начинает разговор Шим Чживон, наблюдая за тем, как Чхве присаживайтесь напротив. — Здравствуйте, рад Вас видеть, Госпожа Шим, — произносит парень, натягивая на свою физиономию противную улыбку. А Сонхуну от этого становится тошно. Тошно от всей этой ситуации, а в особенности от самого Чхве. — Вы задержались. Почему? — Знаете, сегодня такие пробки… Умереть можно! — сразу же отвечает парень. — Надеюсь в следующий раз Вы будете пунктуальнее и не заставите нас с Сонхуном ждать, — видно, что Шим Чживон недовольна. Интересно, Сонхва уже понял это и притворяется тупым или он действительно такой? — Хорошо, конечно, — отвечает Чхве, после чего поворачивается в сторону Сонхуна, смотрит на него сверху вниз и упирается своим взглядом прямо в глаза Пака, начиная бессовестно улыбаться, — как дела, Сонхун-а? «Какая же ты тварь» — крутятся на языке Пака слова, которым парень обязательно даст выйти наружу чуть позже, а сейчас он продолжает смотреть в глаза Чхве, словно хочет прожечь в них дыру. Не то, что бы Пак был против это сделать. Улыбка с лица Сонхвы постепенно спадает, а взгляд становится холодным. Шим Чживон, которая наблюдала за парнями, замечает напряжённую атмосферу и прерывает «гляделки», пока оба юноши ещё целы и не прожжены встречными взглядами, не желающими ничего хорошего. — Что ж… Ладно, продолжим. Наконец, вы оба здесь, и мы можем обсудить всю ситуацию, так как здесь находятся и сторона пострадавшего, и сторона подозреваемого. И так, Чхве Сонхва, Вы главный подозреваемый в деле Пак Сонхуна. — В курсе, спасибо. Не очень понимаю, почему сели на шею именно мне. И почему… он ничего не говорит? — парень начинает хмуриться, его брови идут к переносице, но Сонхун предпочитает игнорировать чужое недовольство в свою сторону. — Он будет молчать до тех пор, пока не захочет прервать Вас. — Но это довольно грубо, не думаете? Он даже не поздоровался. — В нашем случае это не самое страшное, поверьте. — Всё равно грубо, — Сонхва смотрит с явным недовольством на лице, показывая то, что ему не нравится отношение Пака к себе. Но, кто знает, может быть он хочет таким образом оттянуть время? Чтобы была возможность ещё немного обдумать в голове дальнейшие действия и речь, ведь ни одно слово не должно остаться не подтвержденным достойными аргументами. Сейчас каждая незначительная вещь имеет значение. — Давайте не отходить от темы, — Чживон старается выглядеть спокойно, хотя по выражению лица женщины видно, что она испытывает раздражение в данный момент, — почему мы здесь собрались и чтó произошло мы все знаем, так? Я ведь всё Вам рассказала, верно? — Верно, — отвечает Чхве. — Тогда не буду повторяться. Как я понимаю, Чхве Сонхва, свою вину Вы признавать не собираетесь, так? — Чживон внимательно смотрит на лицо напротив, в ожидании ответа. — Признаю только то, что услышанное – полный бред. Долго придумывал, Сонхун? — Без колебаний отвечает Чхве, а Пак готов закопать его прямо в этом гребаном полицейском участки на все три метра под землей. Вполне ожидаемо то, что Сонхва свою вину не признает. Он будет бегать. И бегать он будет от того, что произошло. Сделает всё, что в его силах, лишь бы не признавать и не показывать то, что произошло по его вине. Чхве, скорее, сделает виновным кого-то другого, ежели признает свою вину, и Пак знает это лучше, чем кто-либо другой. — Не притворяйся невиновным, — наконец вставляет свое слово Сонхун, замечая вдали знакомый силуэт с которым на долю секунды пересекается взглядами. И у Пака, кажется, замирает дыхание. Потому что в данный момент он просто не готов видеть ещё кого-то, а уж тем более того человека, чья макушка только что выглянула из-за угла и метнула свой взгляд прямо на Сонхуна. Может, показалось? Да, ему просто показалось. Спокойно, Сонхун, это просто галлюцинации, которые вызваны стрессом и напряжением. Прямо сейчас уж точно не время углубляться в столь бесполезные размышления о малознакомом человеке, поэтому немедленно соберись и не думай пустяках! — Надо же, заговорил, — Сонхва, который до этого пытался сделать удивленный вид, из-за того, что Пак вставил свое слово, прерывает ход его мыслей, опираясь рукой о край стола, за которым сидит, — а из тебя, оказывается, трудно даже слово выдавить. Вы не считаете, что он смотрит на меня свысока, Госпожа Шим? — Я считаю, что Вам нужно успокоиться, чтобы мы смогли нормально поговорить. — Я абсолютно спокоен! Просто кое-кто настроение испортил. Видом своим. Не нужно так на меня смотреть, Госпожа Шим! Вы сами видите, как он смотрит. Я пытаюсь быть дружелюбным, но как мне это делать, если Сонхун продолжает ко мне так относиться? — С каждым новым произнесенным словом Чхве Сонхвы, Сонхуну становится всё более не по себе. Начинает ужасно тошнить и хочется вырвать от чужого голоса, который неприятным скрипом отадётся в ушах. Но Чхве останавливаться не собирается, — так было всегда. Он всегда смотрел на всех свысока, поэтому ни с кем никогда не дружил. Всегда был эгоистом. Думал, что лучше других и никто не достоин дружбы с ним. А меня… он всегда меня ненавидел! Ложь. Каждое слово — ложь. «Пытаюсь быть дружелюбным»? «Он всегда смотрел на меня свысока»? Разве что, только из-за того, что Пак выше, ведь сам Сонхва явно обделен высоким ростом. С каждым словом Чхве, Сонхун испытывал к нему всё больше отвращения. — Откуда ты взял эту чушь? Я лично тебе об этом говорил? — Мне не нужно, чтобы ты говорил это вслух — твои глаза говорят за тебя. — Из тебя никудышный чтец по глазам, это же бред! — Вот видите, Госпожа Шим? Он меня ненавидит! Но что я ему сделал? — Что ты ещё должен был сделать? Тебе мало того, что натравил на меня своих дружков и издевался надо мной? Мне вот по горло хватило. — Госпожа Шим, он точно хочет меня подставить. Его избили и, скорее всего запугали, чтобы их не выдали. И Сонхун видимо решил, что будет отличной идеей свалить всё на меня и моих друзей, которые тоже ни в чем не виноваты. — Тебе бы в театральный, Сонхва. Приняли бы, как родного. У тебя талант. — Оба замолчали, немедленно! Мы здесь собрались, чтобы вы сидели и спорили, а я за вами наблюдала? Сонхва, расскажите, где и с кем Вы были в момент произошедшего? Чхве глубоко вздыхает и на выдохе произносит тихое: «Наконец-то…», что заставляет Сонхуна напрячься. Даже интересно, насколько сильно он поменял произошедшее в свою пользу, что готов рассказать об этом в полиции, да ещё и с таким уверенным видом. — Мы с друзьями после уроков хотели собраться, чтобы посмотреть фильм у меня дома. Но у мамы был выходной, а она шум не любит, поэтому мы решили пойти прогуляться и зайти в кафе неподалёку. Это место находится достаточно далеко от того, где нашли Сонхуна. У меня даже есть фотки с кафе, сделанные в тот день! Там мы были примерно с семи до… кажется, половины девятого. Да, немного задержались, но это из-за того, что много чего заказали, а после этого ждали, пока принесут еду. Потом одного моего друга начало тошнить и я решил проводить его до дома, сказав другим подождать. Это всё продолжалось до девяти, если не ошибаюсь. После чего я вернулся к остальным и мы прогулялись по району. Домой я вернулся в половину десятого, потому что позвонила мама и сказала мне возвращаться. А на месте, где нашли Сонхуна я не был! Я даже не знал, чтó это за место в тот момент! Про то, что случилось с Сонхуном я узнал на следующий день, вся школа бубнила об этом. — Можете показать фотографию, которую сделали в кафе? — Да, — Сонхва достает из правого кармана своих джинс телефон, снимает блокировку с экрана и ищет нужную фотографию, — вот. Чхве показывает фото себя и своих друзей, сидящих за пустым столом, вероятно, ожидающих еду. Похоже, что это и есть то кафе, про которое он говорил. На фотографии из знакомых лиц только Сонхва, остальных Пак либо не видел, либо не помнит. Как и лица тех, кто избил его. Но он точно помнит, что их было двое. А на фотографии, на которую он прямо сейчас смотрит трое друзей Чхве. Пак думает о том, что, возможно, в тот вечер, когда на него напали, вместе с Сонхвой было не двое его друзей, а трое. Возможно, кто-то не стал принимать участие в их грязном деле, а просто наблюдал со стороны. Может быть, парень ошибается и всё не так, как он думает, но это не мешает ему строить теории. — Сонхун, что скажешь? — Чживон переводит свой взгляд на Пака, который вздрагивает из-за чужого голоса. — Скажу то же самое, что и он, — парень отрывается от телефона, хорошо разглядев внешность каждого из друзей Чхве. Он постарался запомнить каждую мелочь на их лицах, одежде. Ведь, кто знает, возможно он вспомнит хотя бы какую-нибудь маленькую вещь, пусть даже самую незначительную. Но Сонхун более чем уверен, что это поможет приблизиться к тому, с кем он имел дело в тот вечер, — долго придумывал, Сонхва? — К счастью, я — не ты. Не привык врать и подставлять ни в чем не повинных людей, — выдавливает улыбку парень. Правда, Паку кажется, что он просто кривит лицо, потому что это и на улыбку толком то и не похоже. Да и странно слышать такие слова от того человека, из-за которого как раз и страдают эти «ни в чем неповинные люди». — Ладно, свою версию Вы рассказали, — Шим снова их прерывает, потому что она не в состоянии для того, чтобы слушать перепалки двух подростков, — во сколько там сделана фотография? — В половину девятого. Я ведь показывал Вам в прошлый раз, Госпожа Шим, разве нет? — Да, но с нами не было Сонхуна. Я сообщу вам обоим, когда вы должны будете снова прийти сюда. У Вас есть вопросы? Что думаете? — Я думаю, что зря трачу свое время, — Чхве складывает руки о груди и откидывается на спинку своего стула, якобы показывая своё «недовольство» — зачем я вообще здесь распинаюсь, если мне не верят? Свою версию я рассказал и могу быть свободен. — А я говорила, что не верю? Вы знаете для чего ведется следствие. Мы обязаны докопаться до истины, ну а пока, распишитесь вот здесь. И можете быть свободны. Пока что, — Госпожа Шим кладет перед Чхве документ, который он, не читая, подписывает и передаёт Сонхуну. Попрощавшись, Пак направляется в уборную, чтобы умыть лицо холодной водой. Руки парня трясутся из-за того, что юноша сильно перенервничал, но Сонхун всеми силами старается этого не показывать. Сонхун заходит в уборную, подходит к одной из раковин и открывает кран, повернув рычаг в сторону синего кружочка, тем самым заставляя поток холодной воды коснуться его бледных и содрогавшихся рук. Парень умывает лицо ледяной водой и ощущает частичное облегчение. По телу проходит табун холодных мурашек, но это действительно помогает Паку немного взять себя в руки и успокоиться. Он стоит ещё пару минут, смотря на то, как течет вода из под крана, пока его не прерывает скрип двери. Парень просто выключает воду, не оборачиваясь, и глубоко вздыхает, после чего слышит до ужаса знакомый голос, который перестал скрипеть в его ушах всего несколько минут назад. Жаль. Жаль, что ему не послышалось. — Интересно, на что ты надеешься, Сонхун? Ты ведь не думаешь, что сможешь доказать мою вину и причастность к данному преступлению? — Снова та же мерзкая улыбка, от которой подступает чувство тошноты. Интересно, когда это закончится? И закончится ли вообще? — А ты не боишься, что тебя услышат? Мы всё ещё в полицейском участке. Сонхва закрывает дверь и упирается о стену, после чего произносит: —  Ты ведь не думаешь, что сможешь доказать мою вину? На что ты надеешься? Интересно, а на что надеется он? На то, что выйдет сухим из воды? На то, что сможет проделывать свои противные дела втихую и оставаться безнаказанным? Сонхун уверен, что Чхве думает именно так. Он даже выдумал целую историю и предоставил фотографии в качестве доказательства своей невиновности. — И? Мы ведь в уборной и здесь нет ни камер, ни прослушки. И в отличии от тебя, я — не трус. Я могу за себя постоять, а плюсом ко всему этому и набить тебе морду. — Без твоих дружков ты — никто, — Сонхун выпрямляется, превосходя Чхве в росте, а второй делает несколько шагов вперед и становится к Паку чуть ли не впритык, из-за чего разница в росте становится очевидной. Взгляд меняется и в глазах напротив, в которых до этого была лишь усмешка и желание поиграться, теперь видна лишь ярость. Кажется, выдержки у этого парня нет от слова «совсем», и контролировать свои эмоции у него плохо получается — Повтори ещё раз. — Ты прекрасно слышал, что я сказал. Можешь набить мне морду? Вперед. Кто тебя останавливает? — Сонхун смотрит с безразличием в глазах, в то время как внутри что-то неприятно жжет, а руки начинают дрожать. Он не должен показывать свою слабость. Не должен показывать и капли страха, потому что знает, что именно этого и хочет Чхве. Поэтому Пак сделает всё, лишь бы тот не увидел этого страха в его глазах. И лишь бы не видеть противной улыбки, от которой так сильно воротит. — М-м, но не здесь же, — Сонхва отходит на несколько десяток сантиметров, а спустя несколько секунд тычет указательным пальцем в грудь Пака, — как ты и сказал, мы в полиции. А я приличный молодой человек. — Если ты думаешь, что тебе сойдет с рук то, что ты задумал, то ты ошибаешься. — Моя семья тоже достаточно обеспечена, Сонхун-а. И, поверь, им не составит труда замять это дело, если оно будет представлять для меня опасность. Но пока что… не буду ничего делать. Интересно, как ты собираешься действовать? Будет весело наблюдать за этим, — гадко. Сонхуна чуть ли не выворачивает наизнанку из-за лица напротив. — Я заставлю тебя заплатить за всё, что ты сделал. — Ты действительно думаешь, что сможешь выстоять против меня? Забыл, что я сильнее тебя, ледяная глыба? — Закрой свою пасть, Сонхва. — Ну ничего себе. Что-то ты больно смелым стал в последнее время, — ухмыляется Чхве и достает из кармана свой телефон, почувствовав вибрацию, — такси приехало. Был не очень рад встрече, мой дорогой «друг». Парень выходит из уборной, оставив дверь незакрытой, а Паку хочется провалиться под землю. Исчезнуть. Пытаясь осознать всю ситуацию, Сонхун продолжает стоять в туалете , облокачиваясь на холодную плитку цвета охры, выложенную на стене мужского туалета. Юноша замер, словно статуя из прочного мрамора. Спустя несколько секунд раздумий, Пак Сонхун всё же находит в себе силы выйти из уборной. Направляясь к выходу, Сонхун начинает испытывать тревогу. Кости как будто становятся мягкими, а ноги ватными. Подступает чувство тошноты. Снова. Колени подгибаются. Парень всеми силами пытается успокоиться, но давящий со всех сторон страх оказывается сильнее. Ему нужно отвлечься. Срочно. Но отвлекаться буквально не на что. Всё перед глазами становится размытым и мир куда-то плывет, не задерживаясь под ногами юноши. Все вокруг качается и расходится в разные стороны, образы людей вокруг становятся далекими. Пак выставляет руку в сторону, ища опору в стене, с которой уже давно валится штукатурка противного зелёного цвета. Держится рукой за стену, как за последнюю нить надежды, как за хрупкую соломинку, держащую его всё ещё на плаву. Сквозь странный шум в ушах слышит, как кто-то его зовет. Чей-то голос доносится как будто из-под воды, но у юноши всё же получается немного расслышать посторонний звук. Сонхун начинает хмуриться от попыток разобрать происходящее вокруг, пытается привести дыхание в норму и, спустя несколько секунд чувствует, как чья-то рука касается его плеча. Он вздрагивает и пытается разглядеть лицо напротив и, к сожалению, узнает незнакомца. Однако это лучше, чем ничего. Лучше, чем просто задыхаться, чувствуя себя рыбой, выброшенной на берег. Человек напротив пытается обратить на себя внимание Сонхуна и у него получается это сделать. Он хватается обеими руками за плечи Сонхуна и произносит что-то, что Пак еле может расслышать, поэтому старается читать по губам: — …дыши глубоко. Раз, выдох… два, вдохни. Вот так, правильно. Три, выдох… Да, молодец. Четыре… И дышать действительно становится легче. — Ты как, порядок? — спрашивает юноша у Пака. Сонхун медленно кивает, после чего отбрасывает со своих плеч чужие руки. — …в порядке. — Давай выйдем? Свежий воздух пойдет тебе на пользу, — он осторожно берет Сонхуна за локоть, чтобы помочь выйти. Не то, чтобы Пак не может пойти сам… просто отказываться от помощи будет не этично. Выйдя из помещения, парнишке действительно становится лучше. В лицо бьет прохладный ветер и Сонхун позволяет себе ещё раз глубоко вздохнуть. И он всё ещё чувствует, как его держат за локоть теплые руки Шима. Они проходят немного дальше, присаживаясь на скамейку рядом с главными воротами, ограждающими участок. Джейк, наконец, медленно отпускает руку Пака. А Сонхун, в свою очередь, откидывает голову назад, закрывает глаза, прикрывает лицо руками и чувствует, как кисти рук всё ещё предательски дрожат. Пак принимает нормальное положение, опуская руки на лавочку, и надеется, что Джеюн ничего не заметил. — Давай помолчим пару минут, — просит Пак и получает положительный кивок. Наверное, глупо получается. Сонхун не какой-то там трус, нет. Правда, сейчас всё выглядит немного иначе и в голове Шима, скорее всего, уже сложилось определенное мнение об этой ситуации. — У тебя… — Джейк смотрит на кисти его рук, обратив внимание на тремор, но замолкает сразу же после того, как его взгляд упирается в шрамы на обеих ладонях. Сонхун замечает это и мигом прячет руки в карманы. А Джейк, в свою очередь, продолжает, — всё ещё трясутся руки… Заметил. — Я не боюсь его, ясно? — резко говорит Сонхун, ловя взгляд вздрогнувшего Шима. — Я ничего и не говорил. Ты просто перенервничал, принести тебе воды? — Джейк решает забыть о том, что видел, на некоторое время и переводит тему разговора, но ответа от Сонхуна так и не получает, — так... Принести или нет? — Считаешь меня слабаком? — Нет. — Тогда почему ты делаешь всё это? — Вопрос, который действительно интересен Паку. Сонхун действительно не понимает, почему Шим помогает ему. Пак Сонхун вёл себя отвратительно по отношению к Джейку. Грубил, холодно отвечал, даже повышал голос на него. Так почему же он всё ещё не послал его куда подальше и не пошел своей дорóгой? — А нельзя? Я понимаю, что мы абсолютно чужие друг другу люди, но разве это важно? Я просто хочу помочь. — А если мне ни к чему именно эта помощь? «Именно эта», потому что я благодарен за то, что ты помог мне несколько минут назад. Но не за остальное. Я сам со всем справлюсь. — Послушай, Сонхун… — Джейк берет Пака за правую кисть, по которой тут же проходится тепло чужих рук. Сонхуна от такого действия со стороны Шима передёргивает и он удивленно смотрит на хватку на своей кисти, после чего поднимает голову, сталкиваясь с глазами напротив. — У меня нет намерений причинить тебе какой-либо вред, правда. Если я правильно понимаю, мы будем часто здесь видеться, так? Поэтому… — Просто скажи: зачем тебе это? — Сонхун всё же задает вопрос, который до этого держался у него в голове. Ему действительно интересно — зачем? — Ты такой упрямый. Все-таки пойду принесу тебе воды. — Нет. Мы друг другу абсолютно никто. На этом советую разойтись. И больше не думай предпринимать каких-либо попыток познакомиться со мной. — Я же говорю, упрямый, — Шим ненадолго замолкает, а спустя несколько секунд спрашивает то, из-за чего Сонхуну хочется кричать до сорванного голоса, — тот парень замешан в твоем деле? — Ты видел… — Конечно видел. Мне показалось, что мы даже взглядами пересеклись. Сонхун, ему не сойдет это с рук. — О чем ты? — Я про того парня. У него не получится сделать то, что он задумал. Я ведь правильно понял, да? Это он виноват в том, что происходит с тобой сейчас? — И что же со мной происходит? — Ты прекрасно знаешь о чем я, — длительный взгляд в глаза, из-за которого внутри становится не по себе. Джейк пристально смотрит на него и даже не думает о том, что это может доставлять дискомфорт собеседнику. Пак отводит взгляд в сторону, не силясь выдержать этот контакт более: — Я не собираюсь отвечать на твои вопросы. — Ну, а я не собираюсь звать тебя слабаком или что-то в этом роде. Просто я действительно хочу тебя поддержать. — Почему ты так уверен, что именно он виновен? «Почему тебе вообще интересно это? Разве тебе не легче просто забить на такого проблемного знакомого, как я и жить дальше, не парясь об этом?» — Возможно, Сонхун однажды осмелится спросить и это у Джейка, но точно не сейчас. Да и вряд-ли он услышит ответы на эти вопросы в данный момент. — Месяц назад, когда твоя мама давала показания и твое дело было возбуждено, я был рядом. Не помню точно, что именно там было, разве что только в общих чертах. Так я прав? Тот парень главный подозреваемый, да? — Я уже сказал, что не собираюсь говорить тебе что-либо насчет этого. — Просто скажи, я ошибаюсь или нет? — Похоже, что Джеюн останавливаться не собирается. И Сонхун, приняв тот факт, что Шим от него не отстанет, пока не услышит ответ, сдается. — Допустим, ты… прав. Что дальше? — Предлагаю стать друзьями, — произносит Джейк. Пак чуть ли не давиться воздухом. Он хочет стать друзьями? С ним? С Сонхуном? Может…это всё сон, а Пак лежит в коме после нападения? Кажется, это единственное разумное объяснение тому, что происходит. — Нет! Как ты вообще перескочил с одной темы на другую?.. — Ну, вот так. Ладно, тогда… раз наше знакомство не удалось целых два раза, предлагаю познакомиться снова, но на этот раз уже нормально. Я Шим Джеюн. Можешь меня звать просто Джейком, — парень протягивает руку. — Нет, ты идиот. И мое имя ты знаешь. — Знаю. Но хотел бы, чтобы ты сам мне его сказал. — Джейк, это бред, перестань. — Послушай, давай хотя бы на этот раз нормально поговорим? — Шим опускает руку, пряча ее в карман, — просто скажи мне свое имя. — Ребячество… Пак Сонхун. — Вот теперь мы познакомились нормально. Имеются некоторые нюансы, конечно, но это не страшно. Думаю, рукопожатие здесь будет лишним, верно? — Хоть в чём-то я с тобой согласен. Наступившая тишина сейчас кажется громче мыслей в голове. Сонхун всеми фибрами чувствует неловкость, воцарившуюся между парнями, однако и продолжать разговор подросток не хочет. Как странно, — думает Сонхун. Пак не привык получать так много внимания и всё происходящее заводит парня в тупик. Слишком много всего. Слишком много событий. Слишком много людей. Слишком много мыслей. Всего слишком. И этот дурацкий человек рядом тоже слишком. Слишком приставучий и слишком добрый. В тихом омуте черти водятся, — делает для себя вывод Пак. — Почему так смотришь? — спрашивает Джейк, видимо, не выдержав такого длительного и пронзительного взгляда Сонхуна. — Придумываю план убийства. — Чего? — Ты меня раздражаешь, говорю! — Да ладно тебе, я просто дружелюбный. Тем более, мы постоянно сталкиваемся, поэтому… — Это наша третья встреча. — Ну? Поэтому я и говорю. Эй, ты же согласился со мной дружить. — Я не соглашался, а просто молчал. — Молчание — знак согласия. Ах… вот как ты мне благодарен… — О, спасибо тебе за то, что спас мне жизнь, мой герой. Теперь я могу идти? — Не можешь. На, — Шим вытаскивает из кармана телефон, снимает блокировку экрана и протягивает Сонхуну. — Зачем мне твой телефон? — Как зачем? Номер свой запиши, дубина. В знак благодарности. — Да ни за что! Было достаточно одного «спасибо», которое я уже сказал. Если ты ещё раз заикнешься про благодарность… Я его не помню, ясно? — Пожалуйста, Сонхун. — Нет. Ты меня заговорил, а мне вообще-то, нужно домой! — Так быстро? — Нет, не быстро. Я нахожусь здесь достаточно долго, так что мне пора домой. Всё, пока. — Вызвать тебе такси? — Нет, спасибо. Сам доберусь. — Ладно. Тогда… до встречи? Вопрос Джейка остаётся без ответа. Оставшиеся часы этого дня прошли для Сонхуна мимолетно. Ничего интересного он не делал, поэтому было ужасно скучно. Да и чтó ему можно было сделать? Настроения на прогулки у юноши не было, рисовать он всё ещё не может, дома ни одной души, кроме него, нет. Мама Пака вернулась домой поздно. Сразу по возвращении женщина начала спрашивать о том, как прошел день и поход сына в участок. И как бы сильно Сонхун не отлынивал от разговора, сбежать не удалось. Уснул Пак ближе к часу ночи, перед сном выпив седативные, без которых он длительное время не мог уснуть. В сон парень провалился быстро, позволяя темноте окутать себя с головой. Туман на улице сгущался. Дышать становилось тяжелее. Последующий шаг был тяжелее предыдущего. Сонхуна не отпускало противное ощущение чужого присутствия. Разобрать окружающую местность не получалось — было слишком темно. Похоже на темную улицу. Где-то вдали виднелся еле работающий фонарь. Пак стремительно двигался в его сторону, но каждый шаг давался с трудом. В ушах набатом отбивало свой ускоренный ритм сердце. Ноги, кажется, засасывало в пучину неизвестности. Паника нарастала. Сонхуна преследуют. Он не один. Рядом кто-то есть. Кто-то чужой. Странные шорохи. Топот. Тишина. Шевеление листвы, всплеск воды, кашель. Несколько шагов. Тишина. И по новой. Сонхун сходит с ума. За ним следят. Пак спотыкается и падает на месте. В ушах застревает звенящий звук. Хочется содрать с себя эту нелепую шкуру. Хочется избавиться от слабых ног и ползти как можно быстрее в укрытие. Спрятаться за кем-нибудь и никогда не выходить. В глазах рябит, но Пак Сонхун отлично различает нависшую над ним тень уродливого существа. Парень уже готов прощаться с жизнью — смирился. Он просто слабак. Внезапно в голову ударяет странный и приглушенный звук радара, а земля содрогается и начинает сильно раскачиваться, имитируя карусель. Сонхун просыпается. Вскакивает с кровати, как ошпаренный и хватается руками за голову, беспрерывно твердя себе, что это был всего лишь кошмар. Просто ночной кошмар, ничего критичного. И всё в порядке. Пак ищет свой телефон; находит его под подушкой, а на лице появляются странные эмоции от того, что какой-то неизвестный абонент отправил ему кучу сообщений, пока юноша спал. Парень встает с кровати, оставляя телефон на тумбочке, приняв решение прочитать сообщения позже. Сейчас нужно умыться, пойти принять новую дозу антидепрессантов. Рутина.

«Все двигались вперед, и только я и моё время ползали по кругу в этой жиже»