L'amour est un oiseau rebelle

Набережная Фонтанки. Дворец Шерементьевых. На следующий день. — Напыщенный павлин. Как он смеет так со мной поступать! — восклицала раздосадованная графиня. Алина устало вздохнула, совершенно не понимаю, почему уже час позволяет действовать себе на нервы. — Да успокойся ты уже. У тебя ведь есть план? — с раздражением спросила девушка, дабы прервать поток негодований в сторону Юсупова. Шерементьева резко развернулась и высокомерно усмехнулась. Если князь думает, что может играть с ней, то он сильно ошибается. Ирина уже плела интриги и навязывала свои правила, когда Феликс смотрел в рот своему отцу. Теперь же она опытная светская львица, закалённая высшим обществом. — Что вы сцепились то? — Алина взяла кисть винограда, отщипывая по одной ягоде. Графиня присела рядом с гостьей, с глубоким чувством смотря на неё. — Всё зашло слишком далеко. Алина вопросительно посмотрела на женщину. Шерементьева всегда казалась ей типичной представительницей дворянского сословия, лояльно относящейся к вампирам. Но единственное, чего не понимала девушка, почему Ирина Алексеевна всячески помогала Дружине, но при этом сама категорически не хотела обрести бессмертие (об этом ей поведал Руневский). — По-моему между вами что-то есть, — неаккуратно заметила вампирша. Шерементьева тяжело вздохнула. Она прекрасно это знала. Комично-жеманный Феликс определённо вызывал у неё чувства. Но между ними ничего не будет. Графиня твёрдо это решила. — Себялюбие, например, — отшутилась Ирина. Алина прищурила глаза. Они не были лучшими подругами, чтобы сейчас лезть в душу графини, да и сплетни девушка не любила. Но один вопрос так и хотелось задать. — Это из-за того, что Юсупов вампир? На лице графини застыло неподдельное изумление. Она искренне и заливисто рассмеялась. — Думаешь меня это смущает? Я уже столько лет общаюсь с вампирами и помогаю Дружине. По-детски наивная девушка подозрительно затихла. Руневский просил не затрагивать эту тему. Но Алина не была бы собой, не пойдя до конца. — Почему ты до сих пор не стала вампиром? Ты уже давно в Священной Дружине, участвуешь в их делах и заинтересована в тех же целях. Вряд ли кто-то не одобрил бы твоего обращение. Дашков не считается, он пешка Феликса. Графиня застыла не переменив позы, лишь скрестила руки на коленях. — Это философский вопрос о смысле жизни и её ценности, — размыто ответила Ирина, не позволяя лезть себе в душу. Алина хотела было продолжить, но вмешался слуга, объявив о прибытии Руневского. — Дамы, вы уже готовы? — взгляд Александра Константиновича всё время возвращался к возлюбленной. Ирина Алексеевна, занимавшаяся этикетом и нарядом вампирши, удовлетворённо наблюдала за реакцией графа. Понадобилось немало времени, чтобы из гусеницы сделать бабочку. Шерементьева постаралась сохранить естественность девушки, но при этом добавить изящества и лоска, чтобы та не казалась простушкой в окружении дам высшего света. Нежное бежевое платье подчёркивало светлую, без изъянов кожу и глубокие тёмные глаза. Высокая причёска позволила приоткрыть тонкую шейку, на которой теперь сияло колье. Графиня неспешно подошла к Алине и положила ладонь между лопаток, чуть надавив, тем самым напоминив о необходимости держать осанку. — Она готова, — подтвердила Ирина. Руневский подал руку своей даме. Он только сейчас обратил внимание на наряд графини. — Вы не едете, Ирина Алексеевна? Шерементьева старалась выглядеть беззаботной, несмотря на резко очертившиеся скулы. Как великосветская дама она не должна показывать своё недовольство и обиду. «Нельзя потерять лицо ни в коем случае. Тем более из-за какого-то франта» — стучало в голове Ирины. — У меня нет желания, — сухо ответила графиня и отвернулась. Поняв, что дальнейшие вопросы излишни, Руневский и Алина предпочли покинуть дом Шерементьевой. Стоя у окна и провожая взглядом гостей, Ирина нетерпеливо постукивала пальцами по стеклу. Весь этот спектакль казался ей утомительным мероприятием, но она не могла позволить себя переиграть. Графиня знала, что Юсупов своими действия пытается добиться её внимания и эмоционального отклика. Она его задевала и волновала, что безусловно играло ей на руку. Но все эти пасы, манёвры стали перерастать в нечто иное. Хотя бы взять тот случай в борделе. Ирина запомнила этот собственнический взгляд. Вскоре непомерное и необузданное желание Феликса может навредить ей. Как более умная и зрелая личность, Шерементьева должна предотвратить их падение. Но гордость и самолюбие порой толкали её на необдуманные поступки. Но только ли они? Ирина стиснула зубы. У Юсупова много недостатков, которые претят ей, но о них она напрочь забывает, когда вновь видит его. Так легко ненавидеть холодным умом. Пока графиня защищена стенами своего дома. Набережная Мойки. Дворец Юсуповых. Двумя часами позже. Вереница экипажей тёмной лентой простиралась по подъездной дорожке. Князь наконец-то определился с нарядом — чёрный фрак с узорами, выполненными золотыми нитями. Решив, что блеска и богатства явно недостаточно для наследника древнего княжеского рода, Юсупов решил надеть витьеватую серьгу-каффу, конечно же золотую, и перстни, выделяющиеся на фоне тёмных перчаток. Глядя в зеркало, Феликс чувствовал себя королём и победителем. Настроение было донельзя восхитительным. Давно он не чувствовал подобного. Надев последний аксессуар — надменную улыбку — князь остался доволен результатом. Ощущение счастья и искрящегося в венах веселья было таким всеобъемлющим, что Юсупов оставил поднос с белым порошком* без внимания. В его голове играла увертюра из оперы «Кармен». Он подошёл к роялю и наиграл мелодию, завершив её резким крещендо. Вечер будет потрясающим. Стук в дверь заставил князя вздрогнуть и вырваться из потока своего сознания. — Ваше сиятельство, гости уже начали прибывать, — доложил Дашков. Он, как верная тень своего господина, был одет во всё чёрное. — Это замечательно! — неподдельно восторгался Феликс. — Тогда пойдём. Князь вихрем пронёсся мимо графа, но остановился в дверях и резко развернулся. — Я хочу знать, когда прибудет графиня Шерементьева, — с капризными интонациями приказал Юсупов. Дашков чуть прикусил язык. Хорошо, что у него ещё глаз не дёргается при упоминании этой женщины. — Никаких вестей от неё не было. Ответа на ваше послание она не передавала, — безразлично отчитался слуга. Брови Феликса сошлись на переносице, и он манерно надул губы. Такие новости ему сейчас были явно не по нраву. Настроение стремительно портилось. — Стерва! — чересчур громко воскликнул Юсупов. Нет, он не может позволить себе огорчаться из-за какой-то взбалмошной дамы. Он князь, сильный мира сего, и поставит эту зарвавшуюся особу на место. Этими мыслями Юсупов чуть успокоил себя. Но сомнения предательски терзали его разум. А если графиня сегодня не появится? «К чёрту! Значит поеду и учиню скандал. Но после бала» — решил для себя Феликс. Приветствия, светские беседы, ужимки и неискренние улыбки закружили князя своим калейдоскопом. Пресно, скучно, отвратительно. Хотелось выкинуть что-то непозволительно наглое и дерзкое. Однако император уже дал понять, что не потерпит ребячества и легкомыслия Юсупова в высших кругах. Феликс был скован в стенах собственного дворца. Единственная надежда на приятное времяпрепровождение возлагалась на одну знатную особую, которая, по всей видимости, решила в кой то веки последовать правилам князя. «Ты сам попал в свою же ловушку» — промелькнуло в голове Феликса. Может розы были и не таким плохим вариантом… — Князь Юсупов, — раздалось рядом. — Свечников. — Феликс окинул взглядом гостей. — И вся честная компания. — Совет требует провести собрание. Кто-то донёс им о произошедшем… Инциденте, — завуалировал Владимир Михайлович, напряжённо следя за людьми рядом с ними. Юсупов поморщился. «Они требуют… От кого? От меня?!» — набатом стучало в его голове. — Так передайте Совету, что собрание будет. — Феликс специально сделал непозволительно длинную паузу. — Когда я сочту это необходимым. Свечников другого ответа и не ожидал. Его крайне тяготило ощущение собственной ошибки. И тот факт, что его тогда поставили перед непростым выбором, ничуть не смягчал муки совести. Председателем стал заправский сумасброд, который целиком и полностью был заинтересован только в своей персоне. — Господин Руневский, как же информация попала в руки Совета? — наигранное недоумение далось Юсупову блестяще. — Ваши подозрения беспочвенны, — парировал граф. — Так ли уж? — настаивал Феликс. Алина, стоявшая безмолвно рядом с Руневский, сжала его ладонь. К их «теплой» компании приближался граф Печорин со своей супругой. Троица была вынуждена ретироваться. Феликс же неискренне приветствовал чету, вставляя в нужный момент беседы общие фразы. Его взгляд быстро нашёл чёрную фигуру неподалёку. Поняв знак, Дашков через несколько секунд оказался рядом со своим господином. Юсупов обронил, что ему необходимо решить пару организационных вопросов и с приторной улыбкой заверил Печориных, что они ещё успеют переговорить. — Шерементьева так и не приехала? — едва размыкая губы, поинтересовался Феликс. Дашков отрицательно покачал головой. Юсупов ощутил приближающуюся волну бешенства. Отпивая шампанское, он судорожно соображал, что ему делать. Это уже была чёртова одержимость! Но Феликс никогда ни в чем себе не отказывал. Графиня будет его. Ему казалось, что после того, как он завоюет Шерементьеву она перестанет занимать его, став очередным трофеем. Не будь он так занят играми и несущественными мелочами, то уже точно догадался, что всё теперь иначе, нежели с остальными дамами. Они интересовали его от силы пару часов и то в постели. Потом Феликс пил шампанское, снюхивал дорожку и уже забывал их лица. Именами он не интересовался вовсе. Графиню же он стремился узнать и даже, что крайне несвойственно для Юсупова, понять. Она будоражила его сознание своими выходками, делала двусмысленные намёки, но никогда не подпускала к себе. Это было интригующе и завораживающе. Феликсу нравилась эта их игра, но в последние время его неудовлетворённое желание нашептывало всякие несуразные глупости. Было бы неплохо отправиться в бордель или прямо сейчас найти красивую девушку, которая не прочь. Но все дамы, которые окружали князя, были какими-то плоскими, безыскусными и пресными. В их глазах не было и тени жизни, маленькой искры интереса. Каждая из них ждала, когда родители найдут ей достойного жениха, она переедет в новый дом, родит ребёнка и заживёт своей скучной жизнью в тени мужа. Императорские особы уже сделали намёк, что род Юсуповых должен продолжиться и Феликсу стоит подыскать себе жену. Но князь прекрасно понимал, что если его супругой станет женщина подобного склада ума, то он даже взглянуть на неё без отвращения не сможет. Пока же ему комфортно в компании скандальной интриганки с огоньком в глазах. Бал во дворце Юсуповых. Позднее. Граф Печорин снова оказался рядом с Юсуповым увлекая его в бесполезную светскую беседу. Своей рассеянностью в ответах, Феликс Феликсович давал понять, что ничуть не заинтересован в разговоре, но Александр Григорьевич был глух к невербальным сигналам. Князь отчаянно нуждался в спасении. Тут он заметил, что все несколько оживились. Дамы активно начали перешептываться между собой. —… моя дочь Марианна прекрасная девушка. Вы бы слышали, как она играет на рояле. Не так давно она аккомпанировала самому Шаляпину, — с энтузиазмом продолжал Печорин. Юная графиня Марианна, подталкиваемая матерью, подошла к отцу, смиренно ожидая, когда её представят. Для себя она отметила, что князь красив и статен, но его наряд вычурен и бросок. Особа старательно пыталась найти предмет для симпатии к Феликсу. Единственным желанием родителей было обустроить её брак и в женихи они приметили князя Юсупова, представителя древнего княжеского рода, к тому же безмерно богатого. Такая ответственность перед maman и papa тяжким грузом легла на плечи юной графини. Как будто по мановению чьей-то невидимой руки музыканты стали играть Хабанеру из оперы Жоржа Бизе «Кармен». Это изумило Феликса, но пришлось по душе. — Она здесь, — прошептал Дашков, невесть откуда взявшийся за спиной князя. Юсупову не составило труда отыскать взглядом графиню. Она подобно алому цветку раскрывшему бутон, плыла по залу. Феликс на секунду оторопел. — Разрешите представить вам, ваше сиятельство, мою дочь, — продолжал Александр Григорьевич, совершенно ничего не замечая. Князь, уже давно позабыв о разговоре с Печориным, двинулся на встречу к Шерементьевой. Она изящно опустила взгляд, якобы следя за пышным подолом, но этот жест позволил ей не смотреть на приближающегося князя. Всё что касается её внешнего вида сработало именно так, как она ожидала. Ирина Алексеевна вновь с легкостью произвела фурор. Пока великосветские дамы бросают свои едкие комментарии в её сторону, юные девицы смотрят с завистью, а джентльмены с вожделением — именно она королева бала. Ох как ей нравилось быть в центре внимания! Осталось только целиком и полностью покорить Юсупова, показав, на что она способна, если нанести ей оскорбление. Феликс остановился в паре шагов от графини. Она неспешно подняла взгляд. — Ирина Алексеевна, — лёгкий наклон головы. — Ваше сиятельство, — зеркальный жест. Юсупова немного нервировали посторонние люди вокруг, которые, забыв о приличиях, открыто смотрели на них. Молчание непозволительно затягивалось. Феликс быстро придумал выход. — Разрешите пригласить вас, — князь протянул руку. Ирина была загнала в угол. Отказать Юсупову, когда все наблюдают за ней, совершенно невозможно. Но что утаивать, в душе она хотела ответить согласием. Графиня вложила свою ладонь в руку Феликса. Хабанера не была самым лучшим произведением для танца, но полностью подходила под ситуацию. Тема основана на нисходящей хроматической гамме с последующими вариациями той же самой фразы сначала в миноре, а затем в мажорном ключе, соответствуя превратностям любви. Феликс был умелым партнёром и за ним легко было следовать. Они оба прекрасно чувствовали ритм и друг друга. Для зрителей это был изящный танец. Князь и графиня же сражались. Он наступал, она делала шаг назад. Он привлекал её ближе, она отворачивалась. Блестящий танец двух острых клинков. Они смотрели глаза в глаза. На секунду, утонув в тёмной глубине радужки, Феликсу показалось, что он может разглядеть звучащие в сердце Ирины слова: L'amour est un oiseau rebelle que nul ne peut apprivoiser, et c'est bien en vain qu'on l'appelle, s'il lui convient de refuser (Любовь — строптивая птица, которую никто не может приручить, и совершенно бесполезно звать её, коль ей угодно отказать). Это было откровением, разрезавшим его душу. Когда мелодия стихла, Юсупов в миллиметре от кожи, как того предполагает этикет, поцеловал руку Ирины. Её взгляд был сумрачным, а оголенные плечи чуть ссутулились. Она растеряла всю свою злость и запал. Графине стало невыносимо грустно. В груди предательски защемило. Но она уже всё решила и отступить - значит обмануть и предать саму себя. Посмотрев в глаза Юсупову, она смежила веки и сомкнула губы. — Всё же вы рискнули прийти, — заметил Феликс. К чему он сейчас начал этот разговор? Князь старался удержать графиню Шерементьеву рядом с собой. Никто не посмеет к ней подойти. А если кто-то рискнёт пригласить его даму на танец, то долго явно не проживёт. Феликс не был уверен, что не вцепится в глотку наглецу прямо на глазах свидетелей. — Скажите, что вы меня не ждали, — с издевкой произнесла Ирина. Юсупов хотел было сказать, что она вновь ослушалась его приказа, но сейчас в ней не было ни капли недовольства — всё ровно так, как он планировал. — Вы прекрасно выглядите, — князь позволил себе оглядеть женщину. Алое платье не соотносилось с модой, которая сейчас царила в обществе. Оно было явно пошито на заказ и резко выделялось среди однообразных фасонов. Пышная юбка была выполнена из лёгкого, летящего материала, удачно подчёркивала изящный стан графини. Открытые плечи и ключицы были весьма дерзким решением, но тем не менее оставляли место для полёта фантазии. Юсупов с поразительной ясностью осознал, что в его голове нет ни одной грязной или пошлой мысли. Он любовался Ириной. Не так как картиной или статуей. Графиня была живой, настоящей, с ней можно поговорить, ощутить тепло её тела и губ. Страстная эстетика её красоты в сочетании с острым умом придавали ей особый чарующий шарм, не вписывающийся в принятые обществом понятия и нормы. За это её не любили. Поэтому ей завидовали. Ирина же позволила себе пусть мимолётную, но искреннюю улыбку в ответ на комплимент. Всё шло не по плану. Она снова позволила чувствам руководить её действиями. Князь привлекал её, волновал и без того мятежное сердце. Графиня осознала тяжесть своего положение. Ещё немного и она падёт. На глазах всего общества. Но Феликс вряд ли это оценит. Она интересна ему, пока сохраняет тайну и сопутствующий флёр. Приблизившись, пресыщенный Юсупов, разочаруется в её обыкновенной женской сентиментальной натуре. Гадкое и холодное кололо пересохшее горло. Нужно уходить. — Предлагаю выйти в сад, — заговорчески прошептал Юсупов, приблизившись к лицу графини. Ирина ощутила его тепло и на секунду потеряла связь с реальностью. Лишь звон фужеров вернул её на землю. Теперь графиня злилась на себя и свою слабость. — Вынуждена отказаться. Меня ждут в другом месте, — отчеканила Шерементьева. Юсупов в негодовании всплеснул руками. Его лицо отразило гипертрофированное театральное возмущение. — И где же? Ирина заколебалась. Конечно она подготовилась и получила приглашение на одну закрытую вечеринку. Но стоит ли об это говорить Юсупову? Вряд ли он сейчас будет удерживать или последует за ней. — Салон мадам Сотниковой. Как вы знаете, попасть на её закрытый раут могут немногие особы, — ткнула графиня, прекрасно зная, что в силу разногласий князь ни разу не получал приглашения. Было ощущение, что Феликс только что съел лимон. Предвкушение блестящей победы оставило послевкусие разочарования и обиды. Графиня изящно его обставила в игре, которую начал он сам. Несмотря на неудовлетворённость и злость, Юсупов не мог ей не восхищаться. Предлогов для удержания графини у него не было. — Кажется вы не получили приглашение на этот бал, — попытался задеть князь. Наигранно-растерянное лицо Шерементьевой было не тем, чего ожидал Юсупов. — Разве? Наверное, слуга не доставил вовремя, — развела руками Ирина. — Значит точно не судьба присутствовать здесь. Хорошего вам вечера, господин. Изящный поклон. И вот уже алый цветок ускользает из рук князя. Дашков вновь из ниоткуда появился рядом с князем. — Её задержать? — тут же предложил слуга. Юсупов махнул рукой. Он смертельно устал. Хотелось выйти из душного и чересчур освещенного помещения. На балконе легче не стало. Прохладный ветер трепал его волосы, но князь по-прежнему чувствовал жар, словно он горел на костре. Перед глазами плясали красные всполохи её платья. К чёрту это! Феликс твёрдо решил покончить со своим наваждение. Ему нужен крепкий алкоголь и поднос кокаина. — Я больше не хочу видеть Шерементьеву и что-либо о ней слышать. Священной Дружине её услуги тоже теперь не нужны, — устало произнёс князь. Дашков, стоя за спиной господина, позволил себе улыбнуться. Эта новость его радовала. Он мечтал избавиться от этой проклятой гетеры. — Как прикажете, господин.