Безграничные

      Вечерний, чуть отрезвляющий летний воздух, залетал через приоткрытое окно уютной квартиры-студии. Чонин почувствовал это, когда вышел из ванной, полотенцем вытирая влажные волосы. Руки тут же покрылись мурашками, и он слегка поёжился. В квартире горела всего одна подсветка на кухонном гарнитуре, но этого было достаточно. Такое слегка таинственное освещение наоборот успокаивало.       Чан сидел за компьютером, перед лицом была раскрыта программа по созданию битов. Он снова работал, почти не давая себе время на отдых. Уже сдав на отлично все необходимые экзамены, он вскоре должен был перейти на пятый курс, самый последний. После его окончания он станет профессиональным музыкальным продюсером. А Чонин будет только на втором, и от этого было немного грустно. Ему больше нравилось ходить в университет вместе с Чаном, обедать в столовой вместе с ним и друзьями, возвращаться домой вдвоем, а утром снова просыпаться от будильника Чана. Сам Чонин не ставил будильник на своем телефоне уже очень давно.       Вздохнув от навевающих мыслей, Чонин качнул головой и направился к холодильнику, доставая оттуда банановое молоко и мигом протыкая трубочкой упаковку. Ему нравилось, что теперь Чан сам покупает его, даже не спрашивая. А Чонин и не задает вопросов, есть оно в холодильнике и есть, пусть стоит. Только заканчивается быстро.       Чан был в наушниках и не слышал, как Чонин еще некоторое время гремел посудой, наводя порядок. Он отвлекся лишь от теплых рук, которые коснулись его плеч.       - Что? – Чан быстро снимает наушники и смотрит на младшего, который лишь с улыбкой качает головой.       - Можно посидеть с тобой?       Чан улыбается, касаясь поясницы Чонина, поглаживая через оверсайз футболку, которая точно принадлежала ему, и кивает, прижимая ближе к себе.       Чонин быстро, чтобы смущение не успело окрасить его уши, перекидывает ногу через бёдра Чана и садится к нему на колени, крепко прижимаясь к груди и замирая, утыкаясь лицом ему в шею. Чан поглаживает ладонями по спине, целуя в плечо, а затем снова надевает наушники и возвращает руки к клавиатуре.       Слегка развернув голову, Чонин кладет ее к нему на плечо и закрывает глаза, наслаждаясь близостью. Раньше они почти каждый вечер смотрели фильмы перед сном, или просто Ютуб, валяясь в кровати. Но потом у Чана появилось больше работы, чем до этого, и у него не оставалось времени на это. Добавить сюда университет и бессонные ночи, то получался полный комплект человека-зомби. Как бы Чонин не уважал то, что Чану действительно нравится всем этим заниматься, но он правда переживал. Иногда из-за этого не получалось сосредоточиться на занятиях. Иногда у него наворачивались слезы в ванной. И когда Чонин начинал об этом разговор, Чан лишь улыбался, целовал его в лоб и утверждал, что это временно. Через недельку начнутся каникулы. Скоро у него будет больше времени.       Но время понятие растяжимое.       Все что мог сделать сейчас Чонин, это сидеть вот так с ним в обнимку по вечерам и засыпать у него на руках. Утром он конечно же проснется в кровати, застав Чана на кухне с чашкой кофе и будет гадать, спал ли он вообще. Спрашивать бесполезно, он всё равно ответит «да».       Честно, он скучал по его рукам. Скучал по его вниманию. Чонин эгоистично мечтал, чтобы утром, днем, вечером и ночью Чан думал лишь о нем и занимался лишь им. Но эти мысли были лишь его, и никому о них он не расскажет никогда.       Приятная для восприятия мелодия раздавалась из наушников Чана, видимо над ней он сейчас и работал. Его аранжировки были любимой музыкой Чонина. Мысли потихоньку начали замедляться, а глаза закрываться. Хватало всего десяти минут, чтобы сладко уснуть в объятиях Чана, и этому было сложно противостоять. В какой-то момент Чонин подумал, что будет держаться до последнего, чтобы не уснуть, но вдруг Чан коснулся рукой Чониновых волос и медленно погладил по затылку.       - Блять, звучит незаконченной… - начал шептать тихо он, видимо разговаривая сам с собой. – Что туда добавить еще, хуй знает…       Руки Чонина неожиданно покрылись мурашками. Чонин, возможно, впервые услышал, как Чан матерился при нем. И это… Это звучало так красиво, учитывая, что сказал он это шепотом. Кажется, он думал, что Чонин уже спит. Но дыхание Чонина сбилось. В голове снова начали появляться картинки того дня, который он считал лучшим в своей жизни. То, как Чан касался его, говорил с ним… Чонин готов был выть волчонком от воспоминаний. После этого все свободное время было занято экзаменами, но Чонин соврет, если не скажет, что не мечтал это повторить.       Чан продолжал до ужаса медленно перебирать волосы младшего на затылке, не замечая, как легкая дрожь охватила все тело мальчишки. Чонин жмурился, пытался отогнать все те горячие мысли подальше, но в этот момент Чан слегка заерзал, чтобы сесть поудобнее, и Чонин не сумел сдержать стон.       Когда он понял, что произошло, все тело будто парализовало. Чонин твердил себе мысленно, что Чан не мог это услышать, так как был в наушниках, но только через минуту до него дошло, что Чан больше не гладит его голову, как это было ранее, а в наушниках не слышна музыка.       Как же Чонин так смог облажаться? Это просто немыслимо.       - Йени?       Да, он слышал, как Чан тихо произнес его имя, но отказывался это воспринимать. Шум в ушах от пережитого стыда и возбуждения одновременно мешал сейчас здраво мыслить. Чонин не двигался, притворяясь. Он не знал, что скажет Чану, если тот спросит о случившемся.       - Малыш. – в его голосе слышится смешок, однозначно Чан улыбался. – У тебя сердце сейчас выпрыгнет… Что случилось?       Черт. Ну конечно. Если притворятся спящим Чонин мог профессионально, то сердце не обманет.       Чан все слышал, и сейчас сидел не в меньшем шоке. Чонин был весь горячим, его сердце билось нереально быстро, а теперь это… Это произошло впервые, и сейчас ему было правда интересно, где же Чан смог так накосячить, что вызвал такую реакцию у младшего…       - Прости… - еле слышно раздается тихий шепот.       У Чана вновь непроизвольная улыбка на лице.       - Так ты не спишь?       Черт! Надо было сидеть до последнего! Чонин вновь облажался.       Чан кладет ладони на поясницу младшего, от чего тот слегка вздрагивает, и начинает медленно поглаживать вверх-вниз.       - Тшш, малыш, ты чего разнервничался? – тело Чонина было будто наэлектризованное, отвечало дрожью на каждое прикосновение старшего. – Скажи мне.       - Все хорошо… - все также шепчет Чонин, уткнувшись лицом в плечо Чана и обнимая его за шею.       - Ты уверен в этом? – Чан останавливает свои ладони на лопатках младшего и поворачивает голову к нему, губами целуя за ушком. – Я, кажется, знаю, о чем ты думаешь. Поверь, я тоже думаю об этом каждый день.       Чонин раскрыл глаза, которые ужасно слезились от целого шквала эмоций, которые он сейчас испытывал. И то, что сейчас говорил Чан… Это заставляло чувствовать себя чуть более увереннее, потому что в данной ситуации он не был один. Чан тоже думал также, как и он.       - Я хочу, чтоб ты знал, малыш. – губы Чана едва касались ушной раковины Чонина, посылая мурашки по всему телу. – Если ты чувствуешь напряжение, или ты бы хотел чего-то… то можешь просто сказать мне.       - Да. – чуть громче говорит Чонин. – Хочу… - но это слово растворяется в шепоте вновь.       - Поцелуешь меня, солнышко?       Чонин отрывается от тела Чана и тут же с закрытыми глазами тычется в его губы, где уже его подхватывает Чан. Руки продолжают блуждать по спине и ребрам, вырисовывая узоры, и Чан просто не в силах остановится делать это, даже когда Чонин сжимается или дрожит. И Чан сильнее перехватывает его, когда встает со стула и направляется к расстеленной кровати.       Чонин был возбужден. Чан чувствовал это уже давно. Но вот что его привело к этому, все еще тревожило Чана в мыслях.       Он встает коленями на кровать и опускает Чонина, но не удержав равновесие, Чонин сразу валится на спину, а Чан остается стоять между широко разведенных ног мальчика.       - Хён..! – Чонин заливается краской и хочет поджать ноги, но руки Чана ловят его колени и не дают ему это сделать.       - Все хорошо, Чонин-и. – Чан ведет ладонями вверх по его ногам, медленно наклоняясь вниз. – Я хочу спросить тебя… Что я такого сделал, что ты так возбудился?       - Не-ет, не спрашивай… - Чонин закрывает лицо руками.       - Но почему? – старший смеется, наклоняясь и целуя Чонина в плечо. – Скажи, мой хороший. Мне же интересно.       - Н-нет… - уже чуть заикаясь продолжает качать головой Чонин.       - Ах так? – Чан легким и медленным движением обхватывает худое запястье и ведет вверх, прижимая к подушке. – Ты же не хочешь, чтобы я заставил тебя сказать?       Чонин смотрит Чану прямо в глаза с широко раскрытыми глазами и чувствует нарастающий жар в животе. Он знал, что хён горячий, да и довольно сексуальный… но чтоб так? Чонин не знал, что в его мыслях, но до дрожи в груди хотелось узнать.       - Как..? – завороженно спрашивает он, рассматривая задумчивую ухмылку Чана.       - Хочешь узнать?       - Н-не знаю…       Чан тихо смеется, наклоняясь и целуя в подбородок, под нижней губой, уголок губ, и когда Чонин раскрывает губы, чтобы почувствовать настоящий поцелуй, Чан отстраняется и переходит на шею.       Чонин сразу понял как. Чан будет играть с ним таким образом, дразнить. И это еще больше заставляло сердце стучать. Он был таким маленьким в руках Чана, слабым и беззащитным. И Чонину нравилось это… Черт, это было действительно так.       Губы хёна оставляли цепочки поцелуев на шее, словно ожерелье, и это было бы приятно, если бы не супер чувствительная кожа, из-за которой Чонину каждый раз приходилось вздрагивать и жмуриться, тихо поскуливая. Чан и так был очень медлителен, и, кажется, из-за этого было еще мучительнее.       Запястье все еще было окольцовано рукой Чана, и Чонин чувствовал легкое покалывание от этого. Чан спустился ниже, на ключицу, и прикусил ее через футболку. Чонин захныкал, не сумев дальше терпеть.       - Малыш? – позвал Чан с улыбкой, касаясь носом его щеки. – Скажешь своему хёну правду?       Чонин сдался слишком быстро. Он был готов рассказать ему все, что тот захочет, лишь бы вновь почувствовать поцелуи и укусы на теле. Как ни странно, угроза Чана сработала в обратную сторону.       - Ты сказал… - тяжело сглатывая, Чонин встречается взглядом с Чаном. – Ты сказал плохое слово…       Чан нахмурился, на несколько секунд отводя взгляд, вспоминая, а потом его осенило.       - Ты серьезно? – он усмехается, а его щеки слегка покраснели. – Прости, думал, что тогда ты уже уснул. Хотя подожди, почему тебе вообще это понравилось?!       - Просто… я услышал это впервые… от тебя. – Чонин закрывает глаза и отводит голову в сторону. – Это странно, прости… Я не должен…       - Перестань, Йени. – Чан отпускает запястье и касается подбородка Чонина, заставляя развернуть голову обратно, а затем целуя в щеку. – Такое бывает, но дай мне время, чтобы осознать это. – Чан вновь усмехается и смотрит в глаза. – Давай тогда сначала сделаем тебе хорошо? Не передумал?       Чонин качает головой и первым целует Чана в губы. Поцелуй сначала медленный сменился более быстрым и глубоким. Чан буквально вдавливал его в подушку своим напором. И каждый раз, когда он языком проходился уже по ровному ряду зубов с брекетами, Чонин сдерживался, чтобы не застонать в голос. Он так любил поцелуи Чана, но такие долгие были редким явлением, поэтому Чонин наслаждался, как мог, даже если уже задыхался от недостатка кислорода.       Чан чувствовал это и сразу давал передышку, целуя шею. Он медленно оглаживал ребра руками, поднимая футболку младшего выше, оголяя животик.       - Снимем футболку? – Чан, как и в прошлый раз, был очень внимателен.       Чонин таял от такого внимания.       - Ты тоже… - просит он, поднимая руки вверх.       Чан с улыбкой снимает футболку Йени, а затем и свою, вновь возвращаясь к телу любимого мальчика, оставляя дорожки поцелуев сверху вниз. Чонин блуждал руками по горячей коже плеч и спине, ощущая твердые мышцы. Как же он восхищался телом своего хёна, мечтая однажды быть похожим на него.       Крепкая рука Чана гладила по ляжке, довольно ощутимо сжимая через спальные штаны, а их губы вновь были заняты друг другом. Чонин хныкал, ерзая на месте от возбуждения, а Чан улыбался, успокаивая младшего тихим шепотом в губы.       - Все в порядке, да? Говори мне, если что, хорошо?       - Хорошо… - в тон ему тихо отвечал Чонин.       Чан медленно подцепил резинку штанов и потянул вниз.       - А трусы оставим?       Чонин пожал плечами и закрыл глаза, чтобы покачать головой.       - Не понял тебя, солнце.       - Можно… снять… - пробормотал Йени, получая новый ободряющий поцелуй от хёна.       - Хорошо, Чонин-а.       Перед Чаном хотелось обнажиться полностью. Хотелось, чтобы он знал и душу Чонина, и тело… И хоть Чонин ранее ни перед кем не раздевался полностью, в данный момент он не боялся и хотел сделать это как можно быстрее. Но хён был проворнее. Отстранившись, Чан садится и до конца снимает штаны с Йени, а затем подцепляет резинку боксеров и, прежде чем стянуть вниз, наклоняется, чтобы поцеловать чуть ниже пупка.       - Боже, Чонин-а, как я тебя люблю… - несдержанно шепчет Чан, медленно стягивая боксеры, убирая их сторону, а затем смотрит на Йени, который тяжело дышал, отвернув голову в сторону и зажмурившись.       Младший все равно стеснялся, но Чан поражался, как он легко преодолевал свои страхи и барьеры. Иногда сам Чан не мог похвастаться тем же. Поэтому он снова развернул его к себе и поцеловал в губы.       - Ты такой красивый, малыш… - шептал он, заодно беря его руку и целуя в ладошку. – Так хорошо справляешься.       Чонин кивает, шмыгая носом и смотря Чану в глаза. Как же он был благодарен ему за его заботу. Чонин чуть приподнялся, чтобы дотянуться до губ, получая очередной поцелуй.       - Хён, ты… тоже красивый… - шепчет Чонин, рассматривая слегка румяные щеки старшего, и нежную улыбку на губах.       - Я знаю. – усмехается он, и наклоняется, чтобы оставить поцелуй на ключице. – Расслабься, малыш.       Рука Чана медленно ведет по животу вниз, от чего у Чонина сбивается дыхание, и накрывает твердый член, истекавший естественной смазкой так сильно. От одного такого прикосновения Чонин чуть не кончил, и Чан, видимо почувствовав это, крепко сжал у основания.       - Хё-ён… - громкий стон разносится по комнате, Чонин беспокойно мечется по подушке, пока Чан не наклоняется к самому уху и чуть не прикусывает мочку.       - Ты сводишь меня с ума, Чонин… - горячий шепот заставляет замереть на месте. – Нельзя же быть таким невинным и сексуальным одновременно…       Йени хнычет, чувствуя, как Чан ускоряет движения на его члене и задает определенный темп: сначала очень резкий и неравномерный, затем сменяясь на медленный и нежный, не забывая поглаживать головку большим пальцем, слегка надавливая на уретру. Чонин дрожит и уже готов отбросить все рамки приличия, чтобы не сдерживать свои стоны. А стонать хотелось очень сильно.       Продолжая ласкать член младшего, Чан спускается к груди и прижимается губами к соску, втягивая его вовнутрь и поглаживая языком кончик. В этот момент Чонин действительно вскрикивает и моментально кончает, запрокидывая голову назад и разглядывая звезды перед глазами. Не ожидая такого скорого конца, Чан слегка сбавляет темп, но не останавливается, пока не проделает те же манипуляции со вторым соском. Он боялся поднять голову и посмотреть, во что превратил Чонина. Было страшно, что он не сможет сдержаться.       Но сделать это все же пришлось, когда Чонин затрясся и захныкал от чувствительности. Руку, что была вся в сперме, Чан уложил на бедро Чонина и взглянул на лицо мальчика. Красный румянец на щеках, влажные от слюны губы и дорожки от слез, что видимо скатились по вискам. Он выглядел до неприличия горячим и сексуальным. И Чан уже не стал отрицать, что действительно его хотел. Так сильно, что пришлось зажмурится и уткнуться Чонину в шею, чтобы сохранить капельку самообладания. Он слышал, как сильно бьется сердце Йени и успокаивал себя под этот стук.       - Ты в порядке, любимый? – хриплым голосом спрашивает Чан, оставляя поцелуй на шее и приподнимая голову.       Чонин разлепляет глаза. Длинные ресницы и правда были влажные. Видимо было так хорошо, что трудно было сдержаться. Младший заставляет себя слегка кивнуть и заливается краской вновь, когда встречается взглядом со старшим.       Чан оставляет нежный поцелуй на губах и слегка приподнимается.       - Тебе нужно снова принять душ.       - Подожди. – Чонин хватает его за предплечье и сильно впивается пальцами, заставляя остаться на месте.       - Что такое? – Чан удивленно смотрит на чуть прояснившейся взгляд Йени, а его сердце вновь ускоряет свой стук.       - Я хочу… хён… хочу, чтобы тебе… тоже было так… хорошо… - проговаривает младший, слегка запинаясь от неровного дыхания.       Чан улыбается и подмечает, что если дело касается интимного характера, то Чонин самый настоящий чертёнок. Иначе как объяснить то, что Чан старается всеми силами сохранить ясный ум, а в то время как Чонин одной фразой это все разрушает.       - Не стоит, малыш. – качает он головой, но Чонин сильнее впивается в его кожу.       - Почему, Чани-хён? - скулит тоненьким голоском тот, и Чан наклоняется к нему, чтобы прервать поток слов поцелуем.       - Не сейчас. – говорит Чан чуть тверже и уверенно хватает Чонина на руки, чтобы встать с кровати и направиться в ванную.       Где-то в груди у Чонина что-то лопается, заставляя обиженно замереть и уставиться в одну точку. Даже когда Чан ставит его в ванную и помогает настроить теплую воду, Чонина никак не смущает тот факт, что он стоит перед ним полностью обнаженный. Чан уходит, закрывая плотно за собой дверь, в то время как Чонин просто бездумно пялится на стекающую прозрачной струей воду.       Почему хён не разрешил..?

***

      Чонин просыпается от уже знакомой мелодии, которая стояла на будильнике Чана. Он помнил, что эту веселую, но довольно мелодичную мелодию Чан написал сам, и Чонин был просто в восторге от нее, попросив поставить на будильник. Каждое утро, когда он ее слышал, она придавала ему еще больше сил. А еще он знал, что Чан рядом с ним, потому что сам Чонин никогда не ставил будильник на телефоне.       Ян уже хотел было потянуться, взглянуть на Чана и получить утренний поцелуй, как вдруг перед глазами промелькнули воспоминания прошлой ночи. Он вспомнил, как сначала облажался перед Чаном, не сдержав себя. Затем то, как ему было хорошо от ласки хёна. А после то, от чего он сильно огорчился. Возможно, Чонин действительно зря вчера взболтнул такое, но после оглушительного оргазма было трудно соображать. Он снова накосячил, и теперь не знал, как смотреть в глаза старшему. Очень стыдно.       Чан, что все это время лежал позади него, зашевелился, и наконец отключил будильник, громко вздохнув. Затем его горячая рука легла на поясницу Чонина, поглаживая через одеяло, и тот расслабился.       Чан ведь не будет на него злиться, верно?       Он не может сдержать улыбки, когда хён прижимается ближе и утыкается губами в затылок, плавно переходя на шею.       - Вставай, лисёнок. – сонным и хриплым голосом произносит Чан, а у Чонина все тело покрывается мурашками. – Доброе утро.       - Доброе. – шепчет Чонин, все еще не открывая глаз, и лишь улыбаясь, наслаждаясь тем, как Чан дышит, не отнимая губ от его кожи.       Рукой Чан прижимает Чонина ближе, буквально вжимая в свое тело, и поглаживает по бедру. Чонин вдруг усмехается, слегка сжимаясь. Все это ему напомнило один фильм.       - Ты хочешь меня укусить? – спрашивает он тихо.       - Почему? – интересуется Чан, улыбаясь.       - Так целуешь… что мне так кажется.       Чан смеется, кладя вторую руку над головой и слегка поглаживая макушку младшего.       - А что если правда хочу укусить?       - Кусай, только не больно.       Чонин зажмуривается и резко взвизгивает, когда Чан действительно в шутку прикусывает кожу на шее, а затем сгребает младшего в объятия и целует в губы.       - Куда пропал мой милый мальчик? Почему здесь я вижу только чертёнка? – причитает Чан, покрывая поцелуями лицо Йени, пока тот от души смеется. – Не стоит мне разрешать такое, иначе действительно покусаю этого сладкого малыша.       - Чани-хён, прекрати-и… - просит Чонин, закрывая лицо руками, но расплываясь, как желе, в объятиях старшего.       Чан тихо смеется, прекращая мучить младшего, и вновь обнимает его. Он понимает, что нужно уже идти завтракать, чтобы успеть в университет, но отпускать Йени из своих объятий хотелось меньше всего. Но вот эта податливость Чонина… его мягкость… его запах и мысли вслух, которые он не контролирует, вновь сводила с ума, заставляя держаться из последних сил.       Чонин был невероятно желанным. Чана еще ни к кому с такой силой не тянуло. Будто в них находились магниты, воспротивиться которым было невозможно. Чан заметил это еще с тех пор, когда они только познакомились, и сейчас только доказывал это. Его тело не хотело отрываться от Чонина. Он хотел Чонина всего, без остатка. Чан, видимо, действительно сумасшедший.

***

      В университет они, конечно, успели, только вот Чонина это не особо обрадовало. Сидеть в четырех стенах, когда по сути все экзамены уже сданы, было просто отвратительно. Кто-то из преподавателей раздавал методички на следующий курс, кто-то подготавливал к еще более загруженному графику. Слушать это не хотелось, поэтому Чонин полулежал на столе и что-то иногда чиркая ручкой в тетради. Рядом сидели Феликс и Хёнджин, шепотом обсуждая какую-то ерунду и глупо хихикая. Чонин прислушался и оказалось, что они говорили о каком-то фильме, на который хотят сходить в ближайшее время.       Преподаватель за столом разбирал работы должников и подсчитывал им баллы. Остальные же просто сидели и ничем не занимались. Затем прозвенел звонок, и все быстро начали собираться. Хенджин сорвался с места, на ходу отправляя воздушный поцелуй Феликсу. Как всегда, он отправился первым занимать в столовой их любимый стол, и это стало уже традицией.       - Ты чего такой задумчивый? – Феликс толкнул его локтем, собирая вещи в рюкзак. – Случилось чего?       - Нет, все хорошо. – Чонин лениво поднялся с места, а затем его осенило, и он сел обратно, уставившись на Феликса. – Ты же мне лучший друг?       - Конечно! – кивает Феликс.       - Я спрошу кое-что?       - Ну не томи!       Чонин прикусывает губу и думает, как бы спросить. Они хоть и лучшие друзья, но никогда не поднимали эту тему.       - Вы с Хёнджином… ну… у вас… блин. – фыркает Чонин, хлопая себя по щекам.       - Хэй, не торопись, я внимательно слушаю. – Феликс укладывает ладони к нему на плечи, всем видом показывая, что ему можно выговорится.       - У вас… как бы… было… эм… Ой все! – не выдержав напряжения, Чонин срывается с места и направляется в туалет.       Нужно срочно умыться ледяной водой и стереть весь это позор. Какой же он неудачник, даже у друга не может спросить, а спал ли тот со своим парнем?! Да, это личное, но у кого еще Чонин может поинтересоваться таким? Чонин может уже давно мечтает потерять девственность, но каким образом он ее потеряет, если даже собственный парень не дает к себе прикоснуться?       Он в такой большой западне.       Чонин медленно плетется в столовую, встречая по дороге Джисона и Минхо. В голову вновь закрадываются неприличные мысли. Интересно, а у них было ли что-то? Но спрашивать он, конечно, не будет, тем более, когда Джисон довольно тесно общается с Чаном и может случайно проболтаться.       Сам Чан пришел в столовую как только освободился и застал Чонина в тот момент, когда он выбирал что-то из еды.       - Привет, лисенок. – старший кладет руки к нему на плечи, и вся тревога сразу же развеивается, стоило только ощутить присутствие Чана. – Что хочешь взять?       - М-м, наверное, я возьму только рис с курицей. – отвечает Чонин, слегка развернув голову и взглянув на Бана. – А ты что?       - Тоже, но может ты возьмешь себе еще что-то? – улыбается Чан нежной улыбкой и быстро касается губами его макушки, а руки кладет на талию и слегка щекочет. – Совсем худенький.       - Не надо, хён. – смеется Чонин, вздрагивая от щекотки, но наоборот еще сильнее прижимаясь к груди Чана. – Аппетита сильно нет…       - Куда делся аппетит? – игривым голосом спрашивает Чан, беря тарелки с рисом для себя и Чонина, ставя их на поднос и продвигаясь дальше. – Нужно его возвращать, так дело не пойдет, милый.       Чонин заливается краской всякий раз, когда Чан называет его «милый», «малыш» и еще всеми возможными ласковыми прозвищами в стенах университета. Казалось, что кто-то обязательно может это услышать, а ему и так неприятно было ощущать пристальные взгляды поклонников Чана. Старший, в принципе, никакого громкого заявления не делал по поводу их отношений, но все кажется догадывались, ведь Чан, иногда, не скрывая, прилюдно брал его за руку и обнимал, например, как сейчас. Но все равно, кажется, еще были те, кто надеялся, что все это шутка.       Пока Чонин раздумывал, Чан, как всегда, успел оплатить все сам, и сейчас, слегка нахмурившись, смотрел на Чонина.       - Что-то случилось?       - Что? – переспрашивает он, хотя прекрасно услышал вопрос. – Нет. Почему спрашиваешь?       - Взгляд такой потерянный, устал что ли? – беспокоится Чан и кивает в сторону стола, где уже сидели все. – Пойдем, нужно покушать, времени мало остается.       Чонин кивает и следует за ним. Он знал, что хён может читать его как открытую книгу, но Чонину не очень хочется, чтобы Чан узнал о тех мыслях, которые крутятся в его голове с самого утра. Стыдно думать о таком, неправильно. Хён относится так по-доброму, с нежностью, в то время как Чонин думает лишь о том, что случилось в их кровати прошлой ночью, и о том, что может там случиться еще. С каких пор он такой озабоченный?       Пока все наслаждаются обедом и негодуют по поводу того, что еще неделю сидеть в этих изматывающих стенах, Чонин почти их не слушает, ковыряясь в своей тарелке. Чан, сидевший рядом, что-то обсуждал с Чанбином. Джисон и Минхо чуть ли не лежали друг на друге, по-глупому улыбаясь. Сынмин смотрел какое-то видео на Ютубе, что-то доказывая Феликсу и Хёнджину, которые тоже этим заинтересовались.       Чонину хотелось лишь одного: быть дома, находясь в объятиях Чана. В какой-то момент, словно прочитав его мысли, Чан приобнимает Чонина и нежно поглаживает по спине. Чонин ругает себя за то, что перед глазами вновь всплывают очень неприличные картинки, заставляя чувствовать приятное тянущее чувство где-то в животе.

***

      Дома Чонин старается себя остепенить. Он не хочет, чтобы все его непонятные мысли зашли еще дальше. Тогда Чан ясно дал понять, что не стоит. Возможно, Чонин не привлекал Чана в таком «плохом» плане. А то, что он говорил ему тогда обратное, это было шепотом, а Чонин здраво мыслить не мог, вот и показалось.       Возможно, просто еще не время и Чан сам скажет, когда это время наступит. А пока Чонину придется научится сдерживать себя от этих мыслей, чтобы не делать себе еще хуже.

***

      - Так что ты вчера хотел спросить? – Феликс крепко хватает Чонина под руку, когда они выходят из аудитории, и ведет в небольшой закуток. – Рассказывай.       - Уже нечего рассказывать, прости, зря тебя потревожил. – качает головой Чонин, пытаясь убрать руку Феликса, но тут только сильнее его перехватывает.       - Ты думаешь я не вижу, что ты врешь? Чонин-а, мы с тобой столько лет дружим, ну ты чего? Если тебе нужна помощь или совет, то ты можешь спросить у меня все, что угодно! – заверяет его Ликс. – Это насчет Чан-хёна?       - Нет! С чего ты взял? – протестует Чонин, отворачиваясь и замечая, как к ним подбегает Хёнджин.       - Хэй, вы чего тут?       - Хёнджин, иди пока в спорт зал, мы тебя догоним. – уверенно говорит Феликс и тянет Чонина к лестнице.       - Ну отпусти ты меня уже! – хнычет Чонин, но все бесполезно.       Феликс выводит его на улицу и за руку ведет к скамейкам, что находились недалеко от корпуса. Он сажает на одну из них Чонина и складывает руки на груди.       - Я знаю, что от тебя хрен что добьёшься, потому что ты молчишь, как партизан, если дело касается чего-то важного. Но я знаю тебя довольно долгое время, поэтому могу предположить, что ты спрашивал о наших с Хенджином отношениях не просто так. – Феликс облокачивается руками о спинку лавки, наклоняясь над Чонином и обрезая всякие пути бегства и хмурится. – Ну-ка говори, Чан-хён тебя к этому принуждает?!       - Что? К чему? – испуганно смотрит Чонин на него.       - К сексу, Чонин-а, ты же не маленький. – фыркает Ликс.       - Н-нет! Ни к чему и никогда он меня не принуждал! – восклицает Чонин и возможно слишком громко, от чего сразу краснеет.       - Так чего ты тогда интересовался? – Феликс садится рядом и все еще внимательно смотрит в глаза другу. – Да, у нас с Хёнджином было это, и что?       Чонин широко раскрывает глаза и прижимает ладонь ко рту.       - Что, правда?       - Ну да, а что?! – Феликс обиженно дует губы. – Еще в выпускном классе вообще то! Мог бы и раньше поинтересоваться, лучший друг называется…       - Так мы… мы никогда такое не обсуждали… - слегка дрожащим голосом поясняет Чонин.       - Ну вот, давай обсудим наконец-то! А то я тоже никому об этом не рассказывал. Ну кроме Сынмина и Джисона…       - Они знают?!       Чонин только сейчас понял, что даже друг он никудышный. Каждый раз, когда он прятал свои настоящие чувства глубоко в себе, он еще и не хотел слушать и принимать другие. Вот поэтому он и всегда оказывался самым последним, кто узнает какие-то новости.       - Ну вообще то да. – грустно вздыхает Феликс. – И мне бывает очень обидно, когда ты ничего о себе не рассказываешь, и мне в ответ как-то тоже неудобно рассказать, хотя мы раньше всех подружились в школе.       - Прости. – тихо шмыгает носом Чонин. – Чан-хён тоже мне об этом говорил, ему тоже было сложно первое время, когда мы начали встречаться. Но сейчас я стараюсь исправляться. И… мне кажется сейчас вообще все стало наоборот.       - В каком смысле?       - Я… - Чонин делает глубокий вдох. – Хочу большего, чем просто ласки, но хён не разрешает.       - Как не разрешает?       - Говорит потом и все. – пожимает плечами он. – А я блин такой слабый… Стоит ему до меня дотронуться, как я уже ничего не соображаю.       - А у вас было вообще хоть что-то? – тихо интересуется Ликс.       - Да… Два раза он…       - Дрочил тебе? – подсказывает Феликс с усмешкой и видит, как от смущения Чонин закрывает глаза.       - Д-да…       - А ты ему?       - Нет… И он, возможно, против этого, но не говорит.       - Так ты спроси его! – восклицает Феликс. – И вообще скажи, что у тебя гормоны и все такое, и тебе нужен хороший секс. Вот увидишь, жить станет проще, да и голову не будет так застилать туманом всякий раз, когда он тебя касается, проверено. – улыбается он и подмигивает.       - А у вас с Хёнджином… как это произошло?       - Ой, это я виноват. – поджимает губы Ликс и опускает голову вниз, пиная ногой камешек. – Мы пришли со школы в семь вечера, так как готовились к экзамену, а мои родители уехали загород. А у меня сильно болела спина, и мне захотелось принять ванну. Может ты помнишь, в родительской ванной стоит большое джакузи.       - Да, и что дальше?       - Мы решили принять ванну вдвоем, а потом решили переспать. – смеется Феликс с красными щеками. – Ну а что, совместили приятное с полезным, так сказать.       - Офигеть… - Чонин вновь прижимает ладони к своим горячим щекам. – И я узнаю об этом только сейчас…       - Ну что поделать. – пожимает плечами Феликс, а затем резко оборачивается, заслышав звонок. – Мы опоздали!

***

      В этот вечер Чан опять задержался в студии компании, где он работал. Такое уже было не раз, поэтому Чонин привык. Конечно, засыпать одному в кровати было ужасно грустно, но с этим ничего не поделаешь. Чан писал в сообщениях, что скоро вернется, но это «скоро» понятие растяжимое.       Обычно Чонин просто отрубался на подушке Чана, так и не дожидаясь его прихода. Этот раз был не исключением. Чан старался как можно меньше издавать звуков, чтобы не разбудить его, и укладывался рядом с ним, подтягивая одеяло повыше, укрывая, но в этот раз Чонин видимо спал беспокойно, поэтому резко вздрогнул и заерзал на месте.       - Х-хён… - промычал он плаксиво, а у Чана сразу кольнуло где-то в груди.       - Я здесь, любимый. – зашептал он, кладя руку на его грудь и прижимая ближе к себе.       На второе одеяло он решил наплевать, укрываясь одним. Они всегда спали под разными одеялами, потому что Чонин любил завернуться в него, как в кокон, а Чан наоборот был рад, когда предоставлялась возможность поспать под одним, но это была редкость.       Чонин не успокоился, захныкав сильнее. Видимо он все же спал, но ему снилось что-то плохое. Чан тихо шипел ему на ухо, поглаживая по груди, словно маленького, потому что не знал, что еще делать. Все-таки Чонин был еще таким крохой, хотя сам говорил иначе. Иногда Чана съедала совесть за то, что своими же руками портит этого светлого малыша. Хотя временами он подозревал, что в Чонине таится нечто такое, от чего пробирает до мурашек.       Чонин быстро успокоился и замер, размеренно засопев. Чан прижался щекой к его макушке, так и проспав до самого утра в полном спокойствии.       Сквозь сон Чонин чувствовал, как всю ночь руки Чана обвивали его тело, а внутри себя ликовал от этого. Приоткрыв глаза, он начал изучать вены на его руках, а пальцы были такой невероятной красоты, что Чонин просто не понимал, как он докатился до того, что даже обычные пальцы хёна кажутся шедевром. Одеяло сползло на бедра, было жарковато, но Чонин скорее сгорит от этого жара, чем разорвет эти объятия.       А затем заиграла мелодия будильника и Чонин чуть не выругался вслух. Через некоторое время Чан вздохнул и потянулся рукой к телефону, пока Чонин уже успел огорчится от того, что Чан убрал свою руку. Но когда будильник был отключен, он вернул ее вновь, кладя чуть ниже.       - Спишь, солнце? – спросил шепотом Чан.       Чонин притворился, что правда спит, чтобы подольше полежать в объятиях хёна. Чан слегка усмехнулся и принялся поглаживать его по талии очень нежно, но слегка надавливая. Сколько же силы было в этих руках.       - Вставай, соня. – зашептал хён, оставляя поцелуй на щеке и приподнимаясь чуть выше. – Ты же не спишь, да?       Чонин не выходил из роли и продолжал «спать». Чана сложно было провести, будто каждый раз он читал его мысли, но Чонин старался. Пока вдруг Чан не усмехнулся, прижимаясь губами к ушной раковине.       - Значит тебе нравится, когда я говорю плохие слова?       Чонина будто прострелило. Мурашки тут же пробежались по всему телу, скапливаясь там, где слегка задралась футболка и Чан касался рукой его оголенной кожи на животе.       - Может, мне сказать одно тебе на ушко? – продолжил Чан, губами проходясь за ухом и целуя там.       Чонин не смог сдержать стон. Опять. Дыхание участилось, а сердце ускорило свой стук раз в двести. Возбуждение застилало разум глубоким туманом, пока в голове стоял шум.       - Как ты быстро возбуждаешься… И это всего лишь от моего голоса, Чонин-а? – вздыхает Чан, а пальцами, что касались низа живота, принялся поглаживать круговыми движениями, заставляя рвано вздыхать и всеми силами сдерживать голос. – Так мне сказать тебе кое-что на ушко, или достаточно этого?       - Д-да... – чуть ли не хнычет Чонин в ответ.       Чан вновь находит губами его уже покрасневшее ухо и расплывается в улыбке.       - Я пиздец как хочу услышать, как ты стонешь мое имя снова. Сделаешь это для меня? – горячий шепот заставляет тормоза сорваться, и Чонин с громким всхлипом кивает. – Хороший мальчик. – с улыбкой произносит Чан и прижимается губами к бешено бьющемуся пульсу на шее, а пальцы проворно подцепляют резинку от трусов, спускаясь туда, где Чонин больше всего хотел их чувствовать.       - Хё-ён… - стонет приглушенно Йени, чувствуя, как Чан медленно поглаживал головку пальцами, в то время как губами засасывал кожу на задней стороне шеи, иногда касаясь её языком.       Чонин продолжил протяжно стонать, потому что ему было хорошо и плохо одновременно. Когда же Чан наконец провел рукой по всей длине, Чонин захныкал громче.       - Чани-хён… Чани… - продолжал повторять он его имя, иногда сбиваясь.       - Такой умничка, самый лучший. – хвалил Чан, доставая член Чонина из трусов и ускоряя темп движений. – Тебе нравится, малыш?       - Д-да… - уже не сдерживаясь, Йени чувствовал, как горячие слезы застилают его глаза от удовольствия.       - Люблю тебя безумно, лисенок… - шепнул Чан на ухо и слегка прикусил мочку.       Чонин вскрикнул и излился Чану в руку, крупно содрогаясь от настигнувшего оргазма. Чан с улыбкой несколько раз еще погладил головку младшего, заставляя того дрожать и хныкать, а затем чуть приподнялся и достал влажные салфетки из тумбочки, вытирая Чонина и свою руку. Затем взглянув на умиротворенное лицо, он нежно поцеловал в лоб, нос, в щечки и накрыл губы.       Для Чонина это было самое лучшее утро, которое только могло быть.

***

      После такого восхитительного утра у Чонина целый день тряслись руки, и он был сам не свой. Что же на хёна нашло с утра пораньше – было загадкой века. Они еще долго целовались в прихожей и никак не могли выйти из дома, потому что прекращать это все совершенно не хотелось. Итогом послужило то, что они опоздали на первую пару. Это конечно не укрылось от прозорливых взглядов Феликса и Хёнджина.       - С тобой точно все в порядке? У тебя щеки пылают. – Хенджин приложил свои холодные ладони к щекам Чонина, от чего тот облегченно вздохнул. – Может температура?       - Тебя как Чан-хён в таком состоянии отправил в универ? – хмурится Феликс.       Все-таки не такие уж они были и прозорливые.       - Да нет у меня температуры, просто на улице жарко. – восклицает раздраженно Йени, убирая руки Хёнджина от своего лица.       - Ну да, плюс десять действительно жарковато. – усмехается Ликс, а затем слегка прищуривается и расплывается в улыбке. – Кажется я понял…       - Что? – тут же интересуется Хенджин.       Чонин смотрит умоляющим взглядом на друга.       - Опять вчера ел апельсины? Говорю же, не ешь, у тебя аллергия! – хлопает Феликс по плечу и Чонин согласно кивает, радуясь смекалке друга.

***

      Сегодня у Чана не было свободного времени даже чтобы покушать, от чего Чонин вновь расстроился. Феликс спросил про инцидент с жаром только после того, как они вышли с последней пары, но Чонин лишь пожал плечами, говоря, что ничего такого особенного не было, умалчивая уже то, что Чан позволил себе специально сматериться, чтобы завести младшего. Феликс предложил лишь проверенный способ – ванна, но Чонин отрицательно махнул рукой и отправился на четвертый этаж, ждать Чана.       Он часто пропадал в администрации, так как был довольно ценным студентом и гордостью университета. Чонин разлегся на подоконнике, наплевав на все правила приличия. Сегодня наконец последний день учебы перед каникулами. Эта ужасная неделя закончилась, осталось только дождаться Чана и проконтролировать, чтобы он поел, а значит нужна ближайшая кафешка.       Но все мечты Чонина схлопнулись, когда он услышал приближающие шаги одного из профессоров, которого он не знал. Тот, как увидел, неожиданно начал отчитывать Чонина, что он ведет себя некультурно в храме науки. Чонин, конечно, вскочил с подоконника, как ужаленный, извиняясь и кланяясь по пояс, но все безрезультатно. Поток поучительных слов не прекращался, пока не был прерван человеком, перед котором моментально стало стыдно.       - Профессор Ким, прошу прощения. – кланяется Чан и кладет руку на плечо сутулившего Чонина. – Не переживайте, давайте я объясню этому студенту, что так нельзя себя вести. Он только закончил первый курс и еще мало что знает.       - Уж постарайтесь, студент Бан, иначе мне придется пойти на крайнее меры. – профессор Ким хмыкает и разворачивается, продолжив ковылять по пустому коридору.       Когда профессор заходит в аудиторию, Чонин моментально прижимается к Чану, схватив его в крепкие объятия.       - Ты что творишь, Чонин-и? – смеется Чан, поглаживая того по затылку. – Нарваться на профессора Кима… Жить надоело что ли?       - Я его не знал… - хмурится Йени, отстраняясь и чуть боязливо смотря на Чана.       - А что ты сделал? – улыбается ему он, поправляя его челку, которая вся взлохматилась от объятий.       - Полежал на подоконнике.       - Полежал на подоконнике?! – восклицает Чан. – Ну ты бесстрашный! Я понимаю спичку бы зажёг или окно разбил. Но подоконник – это жестко.       Чонин смеется и следует за Баном к лестнице.

***

      Они прогуляли до самого позднего вечера, наслаждаясь временной свободой. Зашли в пару кафешек, прошлись по берегу реки Хан, Чонин даже смог покормить уток хлебом в каком-то парке. Добравшись до дома, Йени, не раздеваясь, плюхнулся на кровать, получив за это от Чана щелбан по лбу.       - Раздевайся, ты ведь валялся в парке на траве, а теперь на нашей кровати. – фыркает Чан недовольно, наливая воду в чайник на кухне и ставя его кипятится.       - Ой, я забыл. – подрывается Чонин, снимая на ходу ветровку, возвращаясь уже просто в футболке. – Я не хочу кушать, а ты?       - В холодильнике есть чокопай, и его не хочешь?       - Ну его можно. – смеется Чонин, открыв холодильник и активно перебирая содержимое. – Мне нравится с банановым вкусом, спасибо, что купил. – благодарит он заодно, поставив упаковку на стол, пока Чан ждал, как закипит вода, а потом уже разливал по чашкам гречишный чайный напиток, от которого Чонин тоже пришел в восторг.       Они пили чай, обсуждая пройденный курс в университете, и предстоящие каникулы, на которые особо не было планов. Чан не переставал любоваться улыбкой самого дорогого человека. Его постоянно хотелось касаться, будто если хотя бы минуту они пробудут без тактильного контакта, то их мир взорвется. Чонин особо уже не обращал внимания на прикосновения к своей талии, спине или волосам, он просто знал, что Чан рядом, а значит все хорошо. Но все равно продолжал смущаться каждый раз, когда Чан задерживал на нем свой взгляд дольше обычного, будто они находятся на первом свидании.       - Фильм будем смотреть? – интересуется Чан, когда Чонин допивает свой чай до конца, забирая у него чашку и поставив ее в раковину.       - Хён… - тяжело вздыхает Чонин, набираясь побольше смелости, но сердце вновь подводит, и от волнения его стук слышен в голове с невероятной силой.       В мыслях все это время крутился совет Феликса, и сейчас он уже не казался таким абсурдным. Хочется сделать это уже очень давно. В этом же ничего такого нет.       - Да, Йени? – спрашивает Чан, споласкивая чашки под водой.       - Я… хотел бы принять ванну… - тихо проговаривает Чонин, когда Чан выключает воду на кухне.       Младший оборачивается, нерешительным взглядом смотря на Бана.       - Конечно, если тебе хочется. – улыбается без задней мысли Чан. – Мне помочь тебе набрать ее?       - Д-да, ты можешь… - кивает Чонин, опуская взгляд вниз и поглаживая гладкий стол ладонью. – А ты?       - Что?       - Хочешь принять… ванну… со мной?       Чонин слегка дрожал, и Чан прекрасно видел, как тот нервничал. Но… что он сейчас сказал?       - С тобой? – спрашивает Чан, присаживаясь на стул напротив Чонина и накрывает своей ладонью его дрожащую холодную руку.       - Ага… - кивает тот, закусывая нижнюю губу.       У Чана закружилась голова. Все, что угодно, но этого он никак не ожидал сейчас услышать. Этот маленький чертёнок его до клиники доведет.       - Ты хотел бы этого? – тихо задает вопрос Чан, получая вновь кивок в ответ.       - Ты не хочешь? – младший поднимает слегка растерянный и погрустневший взгляд, и у Чана душа уходит в пятки.       - Конечно хочу, Чонин. – улыбается он, погладив его по щеке. – Если ты уверен в этом и не будешь стесняться, то пойдем. Главное, чтобы тебе было комфортно.       - Я постараюсь не стесняться. – пожимает плечами Чонин, мило улыбаясь.       Чан наклоняется, чтобы оставить поцелуй на сладких губах, и с улыбкой встает.       - Пойду тогда наполнять ванну.       Чан быстро настраивает теплую воду, борясь в голове со своими мыслями, пока Чонин остается сидеть там же, и в таком же положении. Он понимает, что поздно уже передумывать. В любом случае он заварил эту кашу. Еще не понятно, во что в итоге это выльется, но хотелось бы, чтобы в то самое… Если, конечно, Чан будет против, Чонин не будет больше давить на него. Просто в любом случае хотя бы надо попробовать, верно? Через некоторое время Чан зовет его, спрашивая, нужно ли что-то добавлять в воду, и Чонин соглашается на клубничную пену. Он заходит в ванную, наблюдая, как Чан проверяет температуру воды рукой уже у почти полностью набравшейся ванны, и улыбается.       - Уже готово. – он подходит ближе и целует в губы, пока Чонин нервно слегка прикусывает губу Чана, вновь извинившись невзначай.       Чан усмехается, поглаживая его поясницу руками.       - С чего ты вдруг решил принять ванну вместе? – спрашивает он, пока Чонин смущенно прячет взгляд.       - Захотелось.       - Милый ты. – усмехается Бан, целуя Чонина в лоб. – Ты же знаешь, что в одежде мы не можем купаться?       - Знаю. – слегка посмеивается Чонин. – Можешь… раздеть меня…       - Какие слова. – смеется старший, отстраняясь и выключая воду, чтобы не набрать больше положенного. – Я правда могу это сделать?       - Ты ведь можешь все, разве нет? – припоминает Чонин слова самого Чана, который любил это говорить.       Он усмехается и кивает, пальцами касаясь оголенной кожи на пояснице младшего и приподнимает края футболки вверх, пока не снимает ее с него полностью. Чонин старается дышать ровно, но все равно сбивается, когда Чан поглаживает его по выпирающей бедренной косточке. Йени от переживания хватается за края Чановой футболки и вопросительно смотрит на него.       - Можно я тоже сниму..?       - Конечно. – кивает Чан, и помогает ему снять с себя футболку.       Чонин конечно же видел Чана ранее без футболки, но сейчас это было настолько интимно, что кружилась голова. Зеркало над раковиной запотело. В горле резко пересохло и стало не по себе. Он понял, что в данный момент творит собственными руками.       - Вижу, что стесняешься, Чонин-а. – усмехается Чан, зарываясь ладонью в его волосы, пока Чонин замер и о чем-то усердно думал. – Подойди сюда и развернись ко мне спиной.       Чонин делает так, как и попросил Чан. Они меняются местами, и Йени вздрагивает, когда чувствует мокрый поцелуй со спины в плечо.       О Господи, это действительно сейчас происходит?       - Я сниму их с тебя, и ты залезешь в ванну. Потом я, хорошо? – едва шепчет Чан на ухо, и Чонин кивает, понимая, о чем тот говорит.       Руки перемещаются на бедра, слегка поглаживая их. Пока еще Чонин твердо стоял на ногах, он быстро расстегивает ширинку джинс и тянет их вниз. После руки ныряют под резинку трусов и тянет следом, полностью оставляя без одежды. Чонин самостоятельно высвобождает ноги из штанов, что оказались на полу, и с помощью поддержки Чана залезает в ванну, тут же вздрагивая от разницы температур.       - Горячая! – усмехается Йени, садясь полностью и сдвигаясь чуть вперед, руками трогая белоснежную и пушистую пену.       - Сейчас привыкнешь. – говорит Чан, быстро раздеваясь полностью, но Чонин специально обращает все свое внимание на пену, хотя очень хотелось в другую сторону.       Чан залезает в ванну следом, садясь позади Чонина, и поглаживает его по худым плечам, замечая мурашки на бледной коже.       - Ну как? Нравится? – интересуется он, тоже касаясь пены рукой.       - Да. – усмехается Чонин, играясь с пеной, а затем слегка косится назад. – А тебе?       - Конечно, ведь у меня прекрасный вид. – игриво проговаривает Чан, от чего Чонин наигранно обнимает себя и поворачивает голову.       - О, нет, не смотри на меня, я совсем голый!       - Я тоже, лисенок, так что развернись обратно. – смеется Чан, разворачивая голову Чонина от себя, а затем набирает в руки воду и выливает на его голову, от чего тот начинает смеяться. – Я сделаю тебе прическу из пены, не шевелись. – сообщает он, беря большое облако пены и сажая его на голову Чонина.       - Хэй, а как я ее увижу? Надо было тебе взять телефон и сфоткать потом. – грустно проговаривает младший.       - Можешь встать, пройтись до зеркала и обратно. – прыскает от смеха Чан, все еще ваяя что-то на голове Чонина.       - Ага, щас. Еще чего. – смущенно шепчет он. – Ну что, готово?       - Да, но ты все равно не увидишь. – смеется Чан, сам же разрушая все свое творение и убирая остатки пены с головы, чтобы она не попала в глаза младшего, и вновь целует в плечо, хмыкая. – Теперь у тебя кожа со вкусом клубники.       - Правда? – Чонин касается языком своей ладони и слегка кривится от мыльного вкуса. – Что-то не похоже.       - У тебя нет, а у меня да. – смеется Чан, ловя руку Чонина и поглаживая ее по тыльной стороне. – Для меня ты всегда такой вкусный.       - Ты хочешь меня съесть?       - Прямо сейчас и съем. – Чан резко обхватывает его руками и наваливает на себя, прижимаясь губами к шее, пока Чонин громко взвизгивает. – Ты же не против?       - Против, я жить хочу! – возражает Чонин, впиваясь пальцами в крепкие мышцы ног Чана, что находились под водой. – Только не утопи меня, пожалуйста.       Чан продолжает смеяться, прижимая Чонина к себе, пока младший не откидывает голову назад, положив ее на плечо. Он находит губы Йени и нежно посасывает нижнюю, слушая тихие вздохи. Чонин доверчиво прикрывает глаза, полностью навалившись на крепкую грудь хёна, и медленно проводит ладонями по его ногам, за которые держался. Чан улыбается от легкой щекотки, слегка отстраняясь губами, наблюдая за тем, как Чонин с закрытыми глазами поддается вновь вперед, касаясь губ своими. Он напоминает ему маленького котенка.       - Хён, поцелуй... – просит Чонин плаксиво, заметив, что Чан не целует его в ответ.       Чан усмехается, чмокая в вытянутые губки и проводит по ним большим пальцем.       - Мы можем так вечность целоваться... – тихо проговаривает он, погладив по груди ладонью. – Но у нас же с тобой важное дело – ванна.       - Ну хён... – шепчет Чонин слегка расстроенно, случайно вздрагивая, когда Чан проходится пальцем по соску невзначай.       Чан замечает это и тут же опускает руку ниже, оставляя ее на животе.       - А чего шепотом? – улыбается Чан, тоже понижая голос и встречается с расслабленным и слегка сонным взглядом младшего.       - Можно я кое-что скажу? – еще тише произносит Чонин, слегка улыбаясь.       - Конечно. – подыгрывает ему Чан, приготовившись слушать.       Чонин кладет руку к нему на щеку, с которой стекала мыльная вода и смущенно улыбается, качая головой.       - Нет, ты поругаешь меня... – отказывается Чонин, тут же словив погрустневший взгляд Чана на себе.       - Разве я ругал тебя когда-то? – спрашивает Чан, наклоняясь ближе и целуя в висок, а рукой под водой проходится по бедру. – Ты можешь мне рассказать все, что угодно, и я попытаюсь тебя понять, малыш. Либо... можешь мне намекнуть, и я попробую угадать.       Чонин улыбается. Этот хён невероятный. Только он находит такие пути решения, чтобы Чонин чувствовал себя комфортно. В самом начале их отношений именно так и было, Чан порой сам угадывал то, что чувствовал младший, а тому требовалось лишь кивнуть или покачать головой.       - Хорошо. – соглашается Чонин, и отводит взгляд вниз, в то время как Чан, наоборот, устремляет все внимание на него. – Это... происходит, когда два человека сильно любят друг друга... Я бы... тоже хотел такое, потому что мы любим друг друга... – тихо проговаривает он, борясь со своим учащенным дыханием.       Чан находит под водой руку Чонина и переплетает пальцы вместе, крепко сжимая.       - Я, кажется, понимаю про что ты. – проговаривает Чан с улыбкой, замечая, что вся пена начинает потихоньку растворяться в воде. – Но почему ты думал, что я тебя поругаю за это?       Чонин смущенно пожимает плечами.       - Тогда… в позапрошлый раз ты сказал, что не стоит… И я подумал, что тебе просто не хочется… делать это именно со мной… - тяжело вздыхает Йени, прокашливаясь от того, что в горле сильно пересохло от переживания.       - Глупый. – качает головой Чан, поворачивая голову Чонина к себе и впиваясь в его губы нетерпеливым поцелуем, от чего мигом закружилась голова. – Я сказал это потому, что боялся, что не смогу сдержаться и наврежу тебе… Я ведь не знал, что ты хотел чего-то большего. – прямо в губы проговаривает старший, от чего Чонин не сдерживает стон, сам целуя его в губы, с силой поддаваясь вперед и они в какой-то момент сталкиваются зубами.       - Хэй-хэй, полегче… - отстраняется Чан со смешком. – Не больно?       - Прости. – Чонин проводит рукой по своим губам и морщится. – Дурацкие брекеты, надоели!       - Перестань, все не так плохо. – хохочет Чан, поглаживая того по затылку. – Осталось недолго, а после у тебя будет шикарнейшая улыбка.       Чонин согласно кивает, с досадой опуская взгляд вниз, и прижимается к груди старшего, пока Чан продолжает поглаживать того по бокам, пересчитывая пальцами его выпирающие ребра. Когда рука доходит до копчика, Чан замирает, а вместе с ним и дыхание Чонина.       - Милый, развернешься ко мне?       - Как..? – хрипло отзывается Йени.       - Ко мне лицом. Так, как ты любишь обычно сидеть на моих коленях. – объясняет Чан, помогая ему поменять положение, пока Чонин нерешительно садится лицом к старшему, опустив голову вниз, и кладет руки к нему на предплечья.       Он понимал, чем может грозить такое положение их тел в маленькой ванне, тем более если учесть то, что они уже находились в довольно не лучшем состоянии. Чонин то уж точно. Поэтому сейчас он держался на большем расстоянии и боялся взглянуть хёну в глаза, в то время как сам этот хён смотрел на него, не переставая.       - Солнце… - зашептал Чан, прижимаясь губами ко лбу и после чмокая в губы. – Ты можешь обнять меня. Я просто хочу еще немного посидеть в теплой ванне, прежде чем пойти…       Чонина передергивает, и он быстро прижимается ближе, обнимая его. Это значит, что именно сегодня все случится?       - Правда? Мы пойдем… куда? – шепчет через силу Чонин, щекой прижимаясь к плечу Чана, пока тот нежно поглаживает пальцами по затылку.       - Думаю, что на кровати будет поудобнее. – усмехается Чан, наклоняясь, чтобы коснуться губами щеки младшего. – Если ты, конечно, не передумал.       - Нет… просто… я доверяю тебе и хочу сделать это с тобой. – хрипит Чонин севшим голосом, не отстраняясь от плеча хёна. – Я хочу… чтобы ты снова, как и в первый раз, касался меня так… так нежно.       - Конечно, любимый. – шепчет Чан, зажмурив глаза от нахлынувшего наваждения, которое вызвал шепот младшего, и заставляет Чонина немного отстраниться. – Можем пойти прямо сейчас…       Кивок Чонина заставляет сбросить все тормоза, и Чан целует пухлые красные губы так сильно, со всей любовью, которую испытывал сейчас к этому невозможному человеку. Он заставляет себя отстраниться, чтобы помочь Чонину подняться и следом за ним вылезает из ванны. Молочную кожу тут же покрыли мурашки, но Чан мгновенно набрасывает большое полотенце на Чонина, укутывая его с головой, вытирая лицо, а затем вновь несколько раз целует в губы и щеки. Вытеревшись полотенцем сам, он накидывает на себя халат, после чего заставляет и Чонина сделать тоже самое, подмечая то, что когда они выйдут отсюда, несколько минут все равно может быть холодно, ведь в ванной было так жарко, а в комнате совершенно другая температура.       Чонин не отпускал руку Чана до тех пор, пока он не доводит его до кровати и не сажает на край, в то время как сам возвращается к кухне, чтобы налить воды и поставить на тумбочку рядом.       - Если захочешь пить, говори. – сообщает Чан, но не успевает и глазом моргнуть, как Йени тут же выпивает залпом целый стакан.       - Может лучше чего покрепче..? – боязливо проговаривает он, с улыбкой смотря на Чана.       - Получить хочешь? Я тебя спаивать не собираюсь. – хмурится тот, строго качая головой и наливает в стакан еще воды. – Не переживай, я теперь знаю, на какие места надавить, чтобы заиметь подобный эффект у тебя, малыш. – тут же расплывается в довольной улыбке Чан, садясь напротив довольно близко, чтобы мельком коснуться губами его лба и уже основательно поцеловать в губы, приказывая раскрыться, чему Чонин конечно не может противостоять.       Честно говоря, Чану страшно. У него, кажется, дрожь в руках была сильнее, чем у Йени. Он переживал за него так сильно, ведь у Чонина все это впервые, и тот доверился Чану. А Чан просто никогда еще не спал с девственниками. Хотелось быть лучшим для него, сделать все правильно, ведь он знал, как первый опыт важен. Чану, к сожалению, не очень повезло с этим, он порой даже пытался всеми силами забыть этот болезненный опыт, но сейчас он хотя бы попытается сделать так, чтобы Чонину хоть чуточку понравилось.       - Ляг на спинку, Йени. – просит он, прерывая поцелуй и погладив того по предплечью.       Чонин дышал громко, глубоко, а еще очень сильно бросало в жар. Он подчинился, укладываясь на подушку, и смущенно взглянул на Чана, который навис над ним сверху, нежно убирая влажные волосы со лба, и внимательно смотрел в глаза.       - Послушай меня. Твоя главная задача быть максимально расслабленным, малыш. – проговорил Чан ласково, но довольно серьезным тоном. – Я не хочу, чтобы тебе было больно, поэтому, пожалуйста, очень прошу…       - Будет больно? – обеспокоенно перебивает Чонин, хотя в глубине души его это почему-то меньше всего волновало. Он ведь с Чаном, а рядом с Чаном ничего плохого случиться не может.       - Может быть, но я буду стараться, чтобы нет.       От его слов стало еще жарче, и Чонин без раздумий схватился за край махрового халата у себя на груди. Чан перевел взгляд на его руку и усмехнулся.       - Жарко? Давай я сниму.       Он потянулся к поясу на халате, совсем невесомо садясь на ноги Чонина, но удерживая свой вес, чтобы не было тяжело. Йени облегченно вздыхает, когда тот откинул полы халата по сторонам, а потом вспомнил, что был совершенно голым, и тут же залился краской, ведь прекрасно видел, как Чан с восхищением рассматривал его тело, не пропуская ни миллиметра. Старший помог до конца высвободить руки из рукавов, а после вновь нежно поцеловал в губы, чтобы затем уже уверенно спуститься вниз на шею, а потом и на ключицы.       Чонин тихо вздыхал, откидывая голову вверх, позволяя себя целовать, а руками хватался за мягкую ткань халата, который все еще был на старшем. В груди оседало волнение и не давало покоя, заставляя часто дышать. Возможно, Чонин еще не до конца осознавал что происходит, но он просто хочет, чтобы Чан ни за что не останавливался. Пусть даже если ему будет больно и неприятно, он был готов на все, чтобы хоть что-то дать Чану в ответ на его заботу.       Чан целовал каждый миллиметр его кожи, затем тут же гладил место своих поцелуев ладонью, громко вдыхал запах кожи в себя, от чего было слегка щекотно и Чонин улыбался. Внизу живота начало тянуть тогда, когда он дошел поцелуями до него, а затем языком лизнул чуть ниже пупка.       - Чани-и… хён… - тихо зашептал Чонин, сжимая в кулаках края своего халата, на котором он лежал.       - Ты в порядке? – тут же спрашивает старший, встречаясь взглядом и кротким кивком с Йени. – Молодец. – Чан гладит ладонями по бедрам и ногам, а затем чуть привстает, чтобы вклинить свое колено между ногами Чонина и слегка развести в сторону, но тут же столкнулся с сопротивлением.       - Хён, что ты будешь делать..? – вдруг плаксиво проговорил Чонин, всхлипывая, и Чан замер, беспокойно взглянул на него. Йени слегка дрожал и вот-вот готов был расплакаться. Чан покачал головой, ругая себя за то, что вообще подался на его уловки с этим сексом, а затем навис над ним, завалившись чуть на бок рядом и погладил по щеке.       - Ну ты чего, малыш… - зашептал Чан, заметив, как поблескивали глаза младшего, и чмокнул в пухлые губки. – Волнуешься, да?       Чонин кивает и прижимается ближе, сталкиваясь лбами с Чаном. Переживания, что обитали где-то внутри его груди, все-таки захлестнули его с головой, и ему это совершенно не нравилось.       - Можешь сказать мне остановиться, и мы просто пойдем включим фильм и будем обниматься всю ночь крепко-крепко. – успокаивающе шептал Чан на ушко, поглаживая по спине, а Чонину хотелось реветь от такой заботы.       Предложение было, конечно, заманчивым, но это было не то, что действительно хотел Чонин. Его воображение рисовало эти невероятно пошлые картинки, где Чан с остервенением прижимал к кровати, рычал на ухо и делал все, чего ему хотелось. А Чонин до дрожи в пальцах мечтал принадлежать Чану полностью. И если Чонин сейчас не возьмет себя в руки, он будет потом сильно жалеть.       - Нет, хён, я хочу тебя… - проговорил Чонин, отстраняясь от него и заглядывая в глаза. – Пожалуйста, не останавливайся…       - Ты действительно уверен в этом? Последний раз спрашиваю и потом больше не буду доставать тебя этим. – довольно серьезно спрашивает Чан и в ответ получает такой же серьезный кивок.       - Да, хён.       Чан кивает, уяснив ответ, и прижимается к губам, чтобы слегка прикусить нижнюю и усмехнуться, когда слышит удивленный вздох.       - Тогда слушайся меня и делай то, что я говорю, понятно? И тогда тебе не будет страшно.       Тело покрывается мурашками от приказных слов Чана, и Чонин с ужасом замечает, что ему это даже нравится.       - Да. – хрипло отвечает он и вздрагивает, когда хён вновь нависает над ним сверху.       - Раздвинь ножки в сторону, малыш, и расслабься.       Чан улыбается, когда Чонин, хоть и через большое смущение, но подчиняется, и садится на колени между не широко разведенных ног Чонина, поглаживая по ляжкам.       - Не переживай, я буду предупреждать тебя, когда захочу чего-то сделать. – поясняет Чан, оставляя поцелуй на коленке. – Сейчас я просто тебя расслаблю, тебе будет приятно.       Чонин кивает, внимательно следя за тем, как Чан гладит его по ногам, а затем резко зажмуривается, ведь его руки плавно перемещаются к паховой зоне и большие пальцы начинают медленно массировать внутреннюю сторону бедра.       Чонин неожиданно вскрикивает, когда ощущает приятное, тянущее тепло, разливающее по ногам, а мурашки с большей скоростью охватывают все его тело, заставляя член начать изнывать еще больше. Чан, можно сказать, касался его везде, но к члену так и не притронулся. И сейчас, вновь поглаживая внутреннюю сторону бедра, Чонину уже хочется закричать, чтобы он уделил внимание самой важной части тела.       - Такой чувствительный… - пробормотал Чан, незаметно для младшего раздвигая ноги еще шире, хотя к этому он прилагал меньше всего усилий. Чонин сам раскрывался перед ним, прерывисто поскуливая от прикосновений. – Молодец, солнышко. Ты все правильно делаешь. Расслабляйся и не думай ни о чем.       - Х-хён… пожалуйста… - хнычет младший, сжимая руки в кулачки. – Погладь…       - Где погладить, Чонин-а? – спрашивает Чан, вновь поглаживая бедра, от чего младший стонет и выгибается дугой.       - Там... хён, пожалуйста! – громко всхлипывает Чонин, и Чан шипит, поглаживая по животу.       - Твое «пожалуйста» теперь очередной фетиш для меня, малыш. – смеется Чан, обхватывая ладонью изнывающий член Чонина, получая в ответ благодарный стон. – Такой хороший мальчик.       Растирая выделившийся предэякулят по стволу члена, он начинает понемногу ускорять темп, пока второй рукой продолжал поглаживать низ живота. Член в его руках так красиво смотрелся, что Чан едва держался. Рот наполнился слюной, а навязчивая мысль крутилась в голове и была громче всех, оглушая. Чан не знал, как на это отреагирует младший, но это его не остановило.       - Чонин-и, закрой глаза. – просит Чан, останавливая свои движения.       - З-зачем? – хрипло спросил он.       - Потому что тебе еще рано такое смотреть. – посмеивается тихо старший и дожидается, когда Чонин закрывает глаза ладошками.       - Что ты… - не успевает договорить он, как ощущает что-то влажное и горячее на своем члене и вся сдержанность и смущение уходят куда-то в этот момент, когда громкий стон вылетает из его рта. – О Господи, Чан!       Чан берет до самого конца, касаясь носом лобка, ощущая неприятное чувство, когда головка касается горла. Он терпит, крепко держит бедра Чонина на месте, чтобы тот не двигался, а затем скользит вверх, очерчивая языком головку по кругу.       Чонин задыхается, кажется даже плачет, зовет Чана по имени и стонет… Так красиво стонет, что Чан боится окончательно потерять голову. Он такого младшего еще никогда не слышал, поэтому начинает двигаться чуть быстрее, заглатывать глубже, посасывать головку сильнее и сам не сдерживает стон. Чонин зарывается пальцами в волосах Чана и что-то бессвязно говорит. Чан чувствует ртом то, что еще буквально одно такое движение и Чонин кончит. Он раздумывает над тем, чтобы позволить ему это сделать, но все-таки решает не доводить его так быстро, выпуская член изо рта. Он встречается взглядом с полностью разбитым Чонином и усмехается, вытирая тыльной стороной свои губы, чтобы подтянуться ближе к нему.       - Все-таки смотрел? – с усмешкой подкалывает его Чан, а Чонин принимается активно качать головой, все еще громко дыша.       - Ты… Зачем ты…       - Зачем я это сделал? Чтобы ты хоть немного понял, что тебя ожидает дальше. – шепчет хрипло Чан, поглаживая его мочку уха пальцами. – Я собираюсь сейчас подготовить тебя к самому сексу, потому что это все сейчас лишь прелюдия.       - Как..?       Чан прижимается губами ко лбу Чонина, а затем слегка отстраняется, чтобы достать какой-то тюбик из кармана халата, и показать его.       - Смотри, это смазка. Я нанесу ее сейчас на свои пальцы и попробую войти в тебя пока что одним. – объясняет Чан, смотря, как быстро сменяются эмоции младшего от удивления до смущения. – Тебе может быть слегка неприятно, но потом это быстро пройдет, а после я покажу от чего может быть еще лучше, чем от того, что делал сейчас я.       - Хорошо… - тоненьким голоском произносит он, а затем переводит взгляд на губы Чана. Тот сразу же приникает к его губам, целуя некоторое время, каким-то образом даже успокаивая, говоря этим, что все будет хорошо, а после садится, убирая защитную пленку с тюбика.       - Ты помнишь, о чем я тебя просил в самом начале? – спрашивает Чан, стараясь отвлечь Чонина от внимательного созерцания тюбика в его руках. – Что ты должен сделать?       - Расслабиться?       - Верно. – улыбается Чан, открывая колпачок и щедро покрывает свои пальцы прозрачной жидкостью. – Постарайся сделать это сейчас и не переживай.       Чонин кивает и прерывисто вздыхает, когда Чан поглаживает чистой рукой его ногу и слегка обдавая горячим дыханием свои влажные пальцы, согревая. Он заставляет раздвинуть ноги еще шире и опереться ими о кровать. И вроде бы все предельно ясно и не страшно, но почему-то все идет не туда куда надо, когда Чан прижимается теплыми влажными пальцами к тому самому месту. Чонин моментально напрягается и громко хнычет, стараясь инстинктивно отстраниться, но Чан никуда пальцы не убирает.       - Прости, хён… У меня не получается… - всхлипывает младший, закрывая ладонями свои глаза и вытирая влагу с них.       - Все хорошо. Хочешь обниму тебя? – предлагает Чан и тут же видит жалостливый взгляд. – Давай, малыш, иди ко мне.       Чан убирает пальцы и ложится на бок, тут же чмокая младшего в губы, и обнимает его за плечи, позволив положить голову себе на руку. Другую руку он держит на весу, пока продолжает целовать.       - Я люблю тебя, лисенок… - шепчет Чан ему на ухо. – Ты самый лучший и у тебя все получится. Я рядом и буду помогать тебе.       После очередного кивка, Чан возвращает руку на то же место, и медленно поглаживает по кругу, пока Чонин зажмуривается и тихо вздыхает в губы Чана. Поцелуи невесомо ложатся на красные щеки, обнимают губы, поблескивают на влажном лбу. Чану неимоверно жарко смотреть на раскрасневшееся лицо младшего, но он изо всех сил терпит.       - Ты такой… охуенный… - обдает горячим дыханием он ухо Чонина, и тот даже перестает дышать. В это время Чан слегка надавливает на мышцы и раскрывает его совсем немного. – Невероятно красивый сейчас… И не задерживай дыхание, а то сознание потеряешь.       Чонин не понял в какой момент перестал дышать, но когда сделал вдох, понял, что Чан практически уже внутри него. Он медленно проталкивался сквозь сопротивление и это совсем не было больно, лишь непривычно.       - Что чувствуешь? – интересуется он, продолжая шептать на ухо с легкой улыбкой. – Ты можешь и дышать, и говорить, это никак не помешает.       - Странно… - так же шепотом отзывается Чонин.       - Не больно?       - Нет…       - Отлично. – Чан вновь дарит поцелуй, медленно посасывая нижнюю губу, а затем так же медленно вытаскивает палец, услышав тихий и протяжный стон Чонина.       Он не перестает массировать вход и вновь медленно входит, но теперь уже принимается двигаться внутри, поглаживая стенки. Хныканья становятся громче, Чонин снова напрягается от непривычных ощущений и слегка морщится. Было немного больновато, когда он нечаянно сжался вокруг пальца.       - Кто тут такой непослушный? – проговаривает тихо Чан с улыбкой, читая все ощущения Чонина по эмоциям на лице. – Быстрее расслабляйся, ты же хороший мальчик, а не плохой.       Чонин кивает, не сдерживая очередной стон. Ему так нравилось, когда Чан говорил о нем так… что аж до дрожи в груди. Для него хотелось быть хорошим мальчиком, чтобы он почаще хвалил и поощрял. И почему в голове опять ни одной приличной мысли?       Чан продолжает поглаживать стенки внутри медленно и тщательно, заставляя Чонина дышать быстрее от таких действий. В какой-то момент яркий импульс пробрал до дрожи во всем теле, и Чонин не смог сдержать громкий вскрик, тут же раскрывая глаза и взволнованно смотря на Чана.       - Вот так хорошо? – спрашивает он, вновь с нажимом пройдясь по той же стенке, и младший снова несдержанно стонет, закрывая ладонью рот, то сжимаясь, то расслабляясь. Возможно, это лучшее, что он когда-либо ощущал.       - Чани-хён… - хнычет младший, встречаясь с ним взглядом.       Это состояние было похоже, словно он вот-вот кончит. Самая лучшая грань, которую он когда-либо ощущал. Боже, он действительно не хочет, чтобы это заканчивалось.       - Что ж, простату нашел довольно быстро. Если часто к ней прикасаться, ты можешь кончить, поэтому я буду делать это не так сильно. – сообщает Чан, все так же шепча на ухо. – Сейчас попробую добавить второй палец. Может быть немного неприятно.       Чонин в данный момент уже был согласен на все пять, лишь бы вновь почувствовать это состояние. В голове было пусто, все тело будто ватное, но когда сквозь сопротивление начали проталкиваться одновременно два пальца, он будто вернулся в сознание и вздрогнул, болезненно зашипев. Схватившись за пояс на халате Чана, Чонин крепко его сжал.       - Потерпи, малыш, сейчас это пройдет. – шепнул Чан, целуя в висок, пока что не двигаясь глубже, а потом снова прикасается к той самой точке.       Чонина потряхивает, стоны контролировать уже не получается. Он откидывает голову вверх, закрывая глаза, и часто дышит, ощущая странное чувство натяжения. Чан целовал его шею, оставляя мокрые дорожки и чуть покрасневшие маленькие пятна, которые тут же пропадали. Пальцы вошли до конца, не встретив сильного сопротивления, и начали двигаться чуть быстрее, растирая нежные стеночки внутри.       - Хё-ён... – вырывалось вместе со стоном жалобный зов.       - Что такое, маленький? – шептал на ухо Чан. – Хён делает тебе очень хорошо?       Чонин активно кивает, и снова удивленно раскрывает глаза, когда ощущает, как Чан развел свои пальцы внутри на манер ножниц. Он уже и забыл, что вначале было неприятно. Сейчас же бесконечное трение приносило лишь удовольствие, которое горячей лавой разливалось по венам. Ужасно хотелось прикоснуться к члену, чтобы поскорее дойти до самой высшей точки, но Чонин знал, чего по-настоящему хотел.       Целоваться с Чаном в таком состоянии было до ужаса приятным. Чан посасывал его губы, язык, томно дышал в ответ на стоны и улыбался, когда Чонин замирал от очередной приятной волны удовольствия. Он даже не заметил, когда к двум пальцам добавился третий, не принося абсолютно никакого дискомфорта, лишь чувство напряжения увеличилось. Теперь он был полностью готов к тому, что Чан вскоре войдет в него совсем не пальцами, и этого так сильно хотелось, что Чонин сам незаметно развязал на нем пояс от халата.       - Хён... не могу больше... – захныкал он, услышав в ответ легкий смех.       - Потерпи еще немного, я знаю, что ты уже почти готов. – говорит тот, немного поворачивая пальцы внутри.       - Пожалуйста... – Чонин заглядывает к Чану в глаза и часто дышит. – Мне кажется... я сейчас...       - Нет-нет, детка, нельзя. – пальцы замирают, а затем тут же пропадают и Чонину уже хочется их снова вернуть. – Сделай глубокий вдох. Отдохни.       Чан приподнимается с кровати и срывает с себя этот ненавистный халат, который он забыл снять вначале, а потом и возможности не было. Из кармана достается квадратная упаковка и Чонин догадывается что это может быть. Он опускает взгляд ниже и впервые видит член Чана. Он заставляет себя подавить жалобный стон. Что же он будет испытывать, когда тот войдет в него полностью? Кажется, он не выживет сегодня.       Старший достает из упаковки один пакетик и разрывает его, тут же раскатывая презерватив по члену и добавляет немного смазки, а затем возвращает свое внимание к Чонину, накрывая его собой и ловит губами его громкий стон, когда он членом плотно прижимается к его, и слегка потирается.       - Ты готов, малыш? – спрашивает он, покрывая поцелуями его лицо.       - Д-да...       - Не бойся, все хорошо. – шепчет Чан в губы, и слегка приподнимается, чтобы посмотреть вниз, а после Чонин чувствует, как теперь Чан прижимался головкой к сжимающейся дырочке, а внутри все опустилось в пятки. – Расслабься, прошу...       Не успевает Чонин кивнуть, как ощущает уверенное давление внизу и впивается ногтями в спину Чана, болезненно простонав. Чан останавливается, когда полностью погружается головкой внутрь, и страстно целует в губы, отвлекая. У самого дыхание стало рваным и тяжелым, а голову заволокло туманом. Тяжело до ужаса, но Чан не позволяет себе потерять контроль, сцеловывая несдержанные слезы с глаз Йени, которые норовились сползти по вискам вниз.       - Потерпи пожалуйста... – шепчет Чан, находя в себе силы медленно войти до конца, в то время как с губ Чонина срываются громкие всхлипы, и тот, не контролируя себя, складывает ноги на поясницу Чана, наоборот прижимая его ближе.       - Хё-ён..! Болит...       - Я знаю, детка... – кивает Чан, вытирая ладонью влажный лоб младшего и прижимаясь к нему губами. – Расслабься, убери ноги с поясницы, просто опусти их вниз. Не сжимай меня, я не буду пока двигаться.       Чонин кладет ноги на кровать, как и попросил хён, и пытается потихоньку расслабляться. Боль от натяжения присутствовала, но она понемногу угасала. Чан не двигался и продолжал нежно целовать, поглаживая пальцами его волосы, но сам Чонин был не в силах отвечать на поцелуи, полностью погружаясь в свои ощущения.       - Ты должен привыкнуть, и боль уйдет совсем. – продолжает говорить с ним Чан. – Ты в порядке?       - Да... – отвечает младший, внимательно смотря в глаза Чану и слушая, потому что его голос действительно успокаивал.       - Скажешь мне, когда перестанешь что-либо чувствовать, хорошо?       Чонин кивает и слегка улыбается в ответ на улыбку Чана. Тот проводит большим пальцем по его губам, касается щек и бровей, касается губами носика, стирает высохшие дорожки от слез.       - Какой ты сейчас соблазнительно красивый, знаешь? – шепчет Чан с улыбкой, и Чонин тут же вспыхивает снова. – Твои щечки такие красные, а глаза стали еще темнее.       - У тебя... тоже... – отвечает Йени, дрожащей рукой прикасаясь к щеке Чана и проводит пальцами до губ. Чан целует его указательный палец, а затем с улыбкой снова чмокает в губы.       - Это мы с тобой так действуем друг на друга. – поясняет он, и спускается к шее, слегка засасывая молочную кожу.       Чонин слегка дергается и сдавленно стонет. Он с удивлением заметил, что боль действительно почти ушла, оставив только острое удовольствие, растекающееся по телу.       - Уже почти не больно... – сообщает Йени, и Чан кивает.       - Хорошо, тогда сейчас я буду медленно двигаться. Сразу говори, если вдруг станет опять больно.       После согласного кивка Чонина, Чан медленно выходит, от чего сразу стало как-то пусто, и отстраняется, хватая подушку в руки.       - Приподними бедра, иначе у тебя завтра будет болеть спина. – Чан подкладывает подушку под поясницу Йени и возвращается к нему обратно, вновь аккуратно и медленно раздвигая мышцы членом.       Чонин крепко сжимает плечи Чана и закрывает глаза, ощущая их общую связь так сильно особенно сейчас, в эту самую секунду. Он и представить себе не мог, что это действительно может быть так хорошо. Даже не из-за того, что он чувствует телом. Каждый вздох Чана пробирал его до самого центра души.       Его хён двигался медленно и до ужаса осторожно, даже слега боязливо, от чего хотелось кричать и стонать наоборот громче, каждый раз ощущая импульс острого удовольствия по всему телу. Это было так невыносимо хорошо, от чего Чонин еле-еле соображал, отдаваясь во власть своим ощущениями.       - Хён… - захныкал Чонин, встречаясь взглядом со старшим. – Очень… медленно…       - Мой чертёнок хочет побыстрее? – усмехается Чан, целуя в нос и подбородок, когда младший отчаянно кивает. – Прости, но сегодня я решаю, какой у нас будет секс.       - Не шути, хён. – качает головой Чонин, смотря в темные глаза Чана, в которых сверкали озорные огоньки.       - Кто тут шутит, Чонин-а? – улыбается он, и более резко входит до конца, заставляя Чонина вскрикнуть от неожиданности и зажмурится.       Чан смеется, продолжив медленно двигаться, покрывая поцелуями шею и грудь младшего, пока тот зарывался пальцами в его волосы. Рукой он оглаживал нежное и податливое тело, ощущая легкую дрожь. Поверить в то, что сейчас происходит, до сих пор было трудно, но в эту самою минуту Чан точно знал… он счастлив.       - Хё-ён… Мне кажется, я скоро… - тихо хнычет младший, пока Чан продолжал незаметно для себя оставлять на молочной коже следы.       - Что же мы будем с этим делать? – усмехается Чан, встречаясь взглядом с Чонином, который выглядел сейчас так горячо с закусанной нижней губкой и слезящимися глазами.       Он лишь хнычет, не зная, что ответить, но замолкает, когда Чан внезапно замирает внутри него. Пальцы очерчивают пухлые губы, слегка надавливая на нижнюю, и Чан прижимается к ним, целуя несдержанно, мокрым языком проходясь по ним, тем самым увлажняя, чтобы еще более сильно прижаться.       Чонину сносит голову от такого поцелуя, и он стонет, ощущая, как собираются слезы в уголках глаз от эмоций. Чан дышит громко, неравномерно, и Чонин неспециально подстраивается под его дыхание. Старший отстраняется в тот момент, когда слюна начала стекать по подбородку, и с улыбкой вытирает ее пальцами.       - Такой сладкий малыш… - шепчет он, заставляя Чонина вновь вспыхнуть от смущения. – Не буду тебя долго мучить. Сегодня.       Не до конца осознавая слова хёна, Чонин крупно вздрагивает, когда Чан выходит из его тела, а затем резко врывается вновь, попадая прямо по той самой точке, заставляя закатывать глаза от удовольствия. И не один раз, а снова и снова. Теперь Чан двигался более быстро и уверенно, впиваясь рукой в бедро младшего и удерживая его на месте. Чонин почти что плакал, понимая, что вот-вот и все это закончится, но было слегка волнительно от того, что именно он почувствует. Чан не прикасался к его члену, но Чонин все-равно видел звезды перед глазами.       - А-ах… Чан, пожалуйста, не… Господи… - всхлипывал Чонин, повторяя, будто мантру, потому что вот-вот и уже предел. – Блять, Крис..!       Чонин крупно вздрагивает, потому что его отпустило в тот момент, когда Чан вошел более глубоко. Он моментально оказался где-то в другом мире, другом измерении и уже не понимал, где заканчивается он сам. Казалось, будто весь мир вспыхнул искрами, но Чонин сгорал сильнее всех. Чан сжал его волосы в кулак и прижался губами к губам, протяжно простонав прямо в них. Он тоже дрожал, и Чонин заметил это, когда пелена острого удовольствия после оргазма начала слегка угасать. Чан замедляется и выходит из него, оставляя внутри лишь непривычную пустоту, а затем заваливается рядом на бок, утыкаясь в плечо лицом, и обнимает рукой за талию.       В комнате раздавалось лишь тяжелое дыхание и капли дождя, что барабанили прямо по окнам. Чонин поежился, но не шевельнулся. Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Но у Чана были другие планы. Он усмехнулся и погладил того по груди, и Чонин встретился взглядом с еще более темными и озорными глазами. Но Чан ничего не говорил, он лишь с улыбкой потянулся за салфетками, вытирая живот Чонина от спермы и снимая с себя презерватив. А затем сверху просто падает одеяло, и Чан прижимается еще ближе, целуя в ключицу все с той же улыбкой.       - Все хорошо? – шепотом спрашивает он, погладив по виску и вглядываясь в глаза напротив.       - Да… - отвечает хриплым голосом Чонин и позволяет себе улыбнуться, когда ощущает поцелуй на своем лбу.       Чан гладит затылок пальцами, наслаждаясь умиротворенным видом Чонина, а затем хмыкает.       - В тот момент, когда тебя настиг оргазм, я не был еще близок к нему… - начинает говорить Чан, и Чонин с интересом вслушивается. – Но после твоей фразы «Блять, Крис», я кончил с тобой одновременно.       - О нет, прости… - шипит Чонин и закрывает глаза руками от смущения.       Все-таки не умеет он держать язык за зубами, хоть ты тресни. А особенно в такие моменты.       - И теперь мне интересно, ты ведь никогда не называл меня Крисом ранее… - продолжал топить его Чан, прижимаясь к его лицу еще ближе, хоть оно и было закрыто ладонями, и шептать. – Почему ты назвал меня Крисом прямо во время своего оргазма? Расскажешь мне, Айэн-а?       - Хён, ты ужасный! – хнычет Чонин, смущенно отворачиваясь от него, но Чан моментально разворачивает его обратно и убирает ладони от его лица.       - Ты знаешь, что когда ты так смущаешься, ты выглядишь возбуждающе? – смеется Чан, поглаживая того за ушком. – И ты не должен извиняться и стыдиться этого. Теперь уже нет. Ты ведь уже не девственник, верно же?       Чонин замирает и задумчиво смотрит на Чана, а затем расплывается в улыбке. Чан чмокает его в губы и наваливает его на себя, чтобы сжать в объятиях, но Чонин внезапно шипит, словно болезненно. Чан тут же обеспокоенно смотрит ему в глаза.       - Болит?       - Немного. – хмурится Чонин, но сильнее обнимая Чана и кладя голову к нему на грудь.       - Прости, если был не очень аккуратен. – приглушенно говорит Чан, поглаживая его по спине. – Выпьешь таблетку обезболивающего и завтра должно все пройти.       - Все в порядке, ты был самым лучшим. – проговаривает Чонин, робко поглаживая Чана по груди. – Просто… я не знаю, что делают обычно дальше после секса…       Чан усмехается и оставляет поцелуй на макушке.       - Сначала душ, а потом спать. Но сперва, конечно, обязательно отвечают честно на все вопросы, которые были заданы ранее.       - Хён, это ты чёртик, а не я. – серьезно проговаривает Чонин, пока Чан тихо смеется, а рукой под одеялом спускается ниже и поглаживает по ягодицам, от чего младший задерживает дыхание.       - А я ведь и не отрицал этого никогда. – замечает Чан, слегка похлопывая по аппетитной попке, заставляя Чонина вновь захныкать от смущения. – If you don’t answer me, I’ll spank you on your beautiful butt tomorrow.       Чонин отнимает голову от его груди и в шутку дрожащей рукой закрывает рот Чана ладонью, покачивая головой. Хотя все тело вновь пробило мурашками от австралийского акцента Чана, Чонин держал себя в руках.       - Ты не говорил этого.       Чан убирает руку от своих губ и целует ладошку.       - Завтра проверим?       - No-o… - протягивает Чонин, утыкаясь лбом в шею Чана. – Хорошо… Мне просто нравится твое имя и когда ты разговариваешь на английском…       - Я заметил это еще тогда, когда впервые предложил тебе помочь с английским. – улыбается Чан, поглаживая мальчика по лопаткам. – Сколько всего в тебе творится, Йени, страшно представить.       - Но ты выяснишь это? – усмехается Чонин, вновь поднимая голову и смотря в темные глаза сверху вниз.       - Обязательно разгадаю все твои кинки, как и ты мои. – Чан проводит большим пальцем по бровям младшего и снова поглаживает по волосам. – Кстати… расскажешь мне какие ты еще плохие слова знаешь, кроме «блять»?       - Крис-хён, пойдем в душ и спать. – быстро проговаривает Чонин серьезно и отстраняется от Чана, но тут же попадает в плен крепких объятий под громкий смех, пробирающий до самой души.       - Прости, но теперь я буду дразнить тебя этим всегда.