Место 16А

Арсений

      Арсений облажался.       Ничего страшного. Бывает.       Ведь все хоть раз в жизни забывали флейту в самолете, так ведь?       Арс надеялся, что ответ на вопрос: «Да». Причем уверенное, а не просто поддерживающее «да…», которое звучит в моменты, когда расстраивать человека не хочется, а правду сказать смелости не хватает.       Но, кажется, Арсений скорее ждало уверенное и честное: «Нет».       Наверно, на это как-то намекал недовольный Серёжа. Он постоянно проверял телефон в ожидании ответа от Стаса, иногда кидая злобный взгляд в сторону Попова. Серьёзное лицо южанина выглядело грозно, но Арсения это даже немного веселило. Его друг злился и переживал больше всех. Даже по сравнению со Стасом Серёжа нервничал слишком сильно.       Кстати, Шеминов тоже не оставил невнимательность Арсения без комментария, но, в отличие от пианиста, он высказал его вслух. Крики концертного директора Арсений услышал из трубки, даже без включенной громкой связи.       — Он или слишком гениален, или слишком тупой! — сокрушался Стас во время звонка.       Арсений предпочитал думать, что он скорее первое. Потому что тупые люди не строят успешную карьеру и не тонут в собственных мыслях.       Музыканты уже больше десяти минут ждут ответ, но телефон молчал. Возможно, Попов должен ощущать стыд или хотя бы чуть-чуть тревожности из-за ситуации, но, если быть откровенным, внутри он спокоен.       Полный штиль.       Потому что флейтист понимал, что уже ничего не сделаешь. Нет смысла переживать за вещи, на которые никак не повлиять. Арсений уже забыл флейту. Он уже проебался, но сделал всё, чтобы исправить это, поэтому сейчас он может быть только наблюдателем. В его силах только понять и принять ситуацию.       «Отпусти и забудь, как пела одна гениальная девушка», подумал Попов, усмехаясь собственной мысли.       Его племянница очень любит этот мультик, поэтому он видел «Холодное сердце» раз десять, если не больше. Пару раз в месяц Арсений ездит к сестре, которая недавно переехала в Питер. И каждый его визит сопровождается этим мультфильмом, который негромко играет на фоне во время семейных разговоров. Иногда племяша уговаривает мужчину посмотреть любимый мультик вместе, а Попов никогда не может ей отказать, потому что слишком сильно любит эту малышку. На самом деле, Арсений совершено не против бесконечно пересматривать этот шедевр мультипликации, потому что в такие моменты цитаты из мультиков — отличный способ заземлиться.       Удивительно, как детская история помогает в совсем недетских ситуациях.       — Серёг?       — Арс? — отозвался друг.       — Ты смотрел «Холодное сердце»?       — Ну, допустим, смотрел.       — Так вот, отпусти и забудь! — больше пропел, чем сказал Арсений.       — Ты меня так успокаиваешь? — усмехнулся Матвиенко.       — Не знаю. Просто решил сказать это тебе.       — Ладно. — Пианист ещё раз проверил свой телефон.       На его экране высветилось небольшое, но крайне содержательное сообщение:

«Всё норм. Антон привезёт флейту в филармонию.»

      Серёжа не смог сдержать ухмылку. Ему казалось, что не так уж и удивительно будет, если это будет тот самый Антон из самолета. Годы общения с Поповым научили его всегда быть готовым к любым проделкам судьбы.       — А может, правда, отпущу и забуду.       — Что там? — спросил Арсений, пытаясь рассмотреть экран телефона.       — Нашлась твоя флейта, Арс. — сказал Серёжа, печатая ответ Сатсу.       — Как?       — Знаешь, — он заблокировал телефон, — пока это не важно. Узнаешь всё позже.       Серёжа загадочно улыбнулся и похлопал друга по плечу.       Арсений знает эту улыбку. А ещё он знает, что всё, кажется, будет хорошо.

***

Антон

      Жизнь — странная штука.       Антон снова в этом убедился, когда Дима сбросил звонок Стаса и многозначительно посмотрел на друга.       — Ты или герой книги, или просто самый везучий человек на свете.       — Дим, пора привыкнуть, что со мной такое время от времени происходит. — Шаст расплылся в улыбке. — Даже если вспомнить историю с выпускного…       — Ой! — отмахнулся Позов. — Сравнил. То, что ты пьяный добрался с зоны отдыха до дома, не удача, а автопилот.       — Ну конечно! — с неприкрытым сарказмом ответил Антон. — Но а что, если взять в расчет, что я добирался автостопом и не был убит или изнасилован? Как тебе такое?       — На последнее скорее повлиял запах перегара, которым несло от тебя за версту, потому что пили мы тогда много. — И с выдохом добавил: — Очень много.             — Значит, удача, что я не заблевал салон доброму дедуле!       — Или что тебя он не оставил где-то на трассе?       — Знаешь, это скорее разочарование. Может, хотя бы так заработал…       Друзья одновременно рассмеялись. И казалось, что оба забыли о том, что было до этого звонка. Потому что, когда смех затих, не было тяжелых вздохов.       Звучала только приятная тишина, которая держала парней на границе между реальностью и лабиринтом мыслей. Никто из них не погружался в себя. Они оставались на окраине Москвы, на маленькой кухне, освещенной тёплыми лучами солнца. Они были здесь. Прошлое не имело значения в данный момент. Им было хорошо сейчас.       — Так. — Прервал молчание Дима и встал с табуретки. — Нам надо ехать на Маяковскую.       — Нам?       — Конечно. Я не брошу тебя одного в этой удивительной истории!       — А вот во время выпускного бросил! — Заключил Шастун и с улыбкой встал, направляясь в сторону коридора. В ответ Дима лишь закатил глаза и пошёл за другом.       Антон любит вспоминать историю со школьного выпуска, но рассказывает её редко. Даже Дима, который на минуточку его лучший друг, не знает всех подробностей. Потому что… стыдно? Ведь если бы не череда удачных совпадений, то вусмерть пьяный восемнадцатилетний парень мог оказаться не дома в теплой постели, а где-то в лесополосе на окраине Воронежа.

***

      Сбежать с выпускного казалось блестящей идеей. Потому что в загородном комплексе было шумно, душно и тесно. Антон за одиннадцать лет в школе насмотрелся на лица одноклассников, он наигрался в «Правду или действие» и наслушался грандиозных планов на будущее от людей, которые через полгода для него станут просто фотографиями в альбоме.       Его все достали. Он устал от лицемерных улыбок, братских объятий и фраз: «Буду скучать», «Спасибо, что были со мной все эти годы» и «Лучшее впереди». Антон знал, что скучать никто не будет, что все эти годы класс был крысиным королевством, а впереди ничего нет.       Выпускник шёл по обочине дороги и понимал, что школа закончилась, а что делать дальше он не знает, не имеет ни малейшего понятия. Конечно, он умный парень, он хорошо сдал чёртово ЕГЭ и он точно не пропадёт, но плана действий не было. Шастун просто не знал, зачем поступает на менеджмент, зачем хочет переехать в Питер и зачем он вообще хоть что-то делает. Алкоголь внутри подсказывал, что так надо, а кому надо Антон не знал.       Остановившись, парень огляделся. Вокруг были только деревья и разбитая двухполосная дорога. Только сейчас Шастун понимал, в какой жопе он находится. Он отбросил пустую пивную бутылку в сторону леса и тяжело вздохнул. Антон знал, что эта дорога — часть трассы и она достаточно оживленна даже по ночам. Поэтому словить попутку — идеальный вариант. Его подбросят до Воронежа, а там он на ночных автобусах доберётся домой.       Время было позднее и машин на горизонте не намечалось, но возвращаться обратно в праздник молодости Антону не хотелось. Поэтому он, пьяный мозг, решает поднять руку и ждать, когда какой-нибудь добрый человек решит проехать по лесной дороге.       Сколько Шастун так простоял — он никогда не узнает. Потому что часов он не носил, а тишина леса никак не намекала на скоротечность времени. Пару машин проехали мимо выпускника, даже не затормаживая рядом. В какой-то момент Антон был готов отчаяться и, признав инфантильность своего поступка, вернуться обратно в коттедж. Но на горизонте показалось старое авто со сломанной фарой.

***

      В тот вечер Шастуна подбросил милый дедушка, который довёз парня прямо до подъезда и отказался брать любые деньги.       За полтора часа дороги Антон понял три важные вещи:       1) Алкоголь — зло.       2) Ключи от квартиры всегда надо носить с собой.       3) Иногда стоит довериться миру и себе.       Потому что если бы он тогда остался в доме с одноклассниками, Виктор Петрович не рассказал ему про питерские улочки и своего «сына-оболтуса», который «шутит шутки с микрофоном в руках». Антон бы не загуглил слово «стендап» и не начал бы заниматься юмором.       В коттедже на окраине Воронежа он бы не нашёл себя, а в старой «Ладе», пахнущей сигаретами — нашёл.       Несмотря на собственную убежденность в своей удаче, Антон не верил в происходящее сейчас. Арсений либо очень общительный, либо тоже крайне везучий. Потому что крайне мала вероятность найти общего знакомого у обычного студента и успешного флейтиста. Но, как уже убедился Шастун, жизнь иногда подкидывает сюрпризы. На этот раз сюрпризом оказался Стас.       — Ты главное флейту не забудь. — прокряхтел Дима, обуваясь.       — Не забуду. — Антон постучал пальцем по инструменту, — Вообще интересно, как она выглядит.       — Ты не открывал что ли?       — Нет. — Антон пожал плечами, — А должен был?       — Я бы открыл просто из любопытства.       — Можем закрыть этот гештальт сейчас. Нужно знать, что я ношу сегодня целый день с собой.       — Давай! — Поз подошёл ближе к тумбочке, на которой лежал инструмент.       — А вдруг там наркота?       — Ага. Стас же самый известный диллер Москвы!       — Может это так. Откуда нам знать?       — Вот сейчас и узнаем!       Шастун нашарил рукой бегунок замка и потянул его. С характерным звуком молния расходилась в стороны, показывая чёрный футляр, который был спрятан за грубой тканью. Антон аккуратно откинул верхнюю часть чехла. На футляре лежала аккуратно сложенная тряпочка из плотного материала и достаточно тонкая палка.       — Это что такое? — Антон поднял палочку. У этого «прибора» имелось ушко, как у игл-очки, в которое была продета марля.       — Это волшебная палочка из Хогвартса. — Дима забрал вещь из рук друга и положил на место, — А магия вне школы запрещена!       — Давай серьёзно. Что это?       — Этим инструмент протирают.       — А ты откуда знаешь?       — Я же музыкалку закончил.       — Ты что, тоже флейтист? — Шаст искренне удивился новой информации, — За столько лет дружбы не рассказал мне про это?       — Нет, на пианино играл, но пианист я плохой. Ты что, правда не знал?       — Может и знал, но забыл. — честно ответил Антон.       Он ещё раз осмотрел инструмент, рассматривая детали. Гладкий, на первый взгляд, футляр был покрыт мелкими царапинами, тряпочка на крышке выглядела совсем не новой, а на двух серебряных замках было истёрто покрытие. Этим инструментом пользуются часто. Эта вещь хранит в себе истории, которые Антон не знает и которые знать не должен.       Появилось чёткое ощущение, что он сейчас залезает в личное пространство Арсения, и гравировка на крышке футляра лишь подтверждала это.       Лаконичная надпись: «Всё обязательно получится».              Для Антона выглядела как: «Закрой».       Шаст сжал губы. Он точно решил, что не откроет флейту. Несмотря на то, что судьба подарила Антону возможность перейти черту и остаться безнаказанным, он этого не сделает. Это казалось слишком личной частью жизни малознакомого человека, и как бы ни было интересно — этого делать не стоит. Антон это точно знал, поэтому закрыл чехол.       — Я думаю, что это плохая идея. — он протянул бегунок, снова очерчивая границу личного пространства.       Не дожидаясь ответа Димы, Антон взял флейту и вышел из квартиры.       — Всё чудесатее и чудесатее… — прошептал Позов и потянулся за курткой.

***

Арсений

      Московская государственная филармония встретила музыкантов суетой. Генеральная репетиция — всегда напряженный момент, особенно по ту сторону сцены. Все что-то делали, готовясь к предстоящему концерту. Невысокая женщина пробежала с микрофонами в руках, чуть не сбив с шатающейся стремянки мужчину, который вешал длинную кулисную штору, а двое молодых парней не могли определиться с расположением рояля на сцене и двигали его из центра то в правый, то в левый угол.       Арсений в этом переполохе ощущал спокойствие и уют. Здесь он органичен, здесь ему комфортно.       Коридоры закулисья всегда казались Арсению сложным лабиринтом, но на самом деле хватает недели нахождения в этой стихии, в совершенно любом театре, потому что все они одинаковые, и потом бесконечные кулуары превращаются в понятные переплетения. У которых лишь одна цель — направлять на сцену. Сцена не может существовать без актера на ней, потому что тогда она теряет смысл своего существования. В свою очередь актеры не могут жить без сцены, потому что в этом их смысл жизни.       И Арсений не исключение.       Музыка — кислород.       Сцена — дом.       Аплодисменты — необходимость.       Флейтист прошёл в зрительный зал и встал в центре.       — Играй! — крикнул он Серёже, который уже сидел за роялем.       Первые ноты звучали неуверенно, музыкант словно пробовал инструмент на ощупь, проверял его характер. Этот рояль звучал мягко, но объёмно. В его нотах не было неуверенности, но и силы не звучало. Серёжа чуть усилил давление на инструмент и в ответ получил пару фальшивых нот. Утвердительно качнув своим же мыслям, Матвиенко продолжил играть на инструменте, мягко перебирая клавиши рояля. Серёжа стал чувствовать инструмент. Его игра перестала быть монологом музыканта, превращаясь в диалог дорогого рояля и опытного пианиста.       Мелодия окутала зал, не оставляя пустого пространства в помещении.       Арсений чувствовал, как ему становится легче дышать. Звук заполнял не только филармонию, но и тело флейтиста.       — Супер, Серёг. — сказал Попов, когда пианист закончил короткий этюд, — Я думаю, микрофон тебе не нужен.       — Согласен. Акустика здесь отличная.       — Хотелось бы тоже это проверить.       Серёжа закатил глаза и достал свой телефон. Он в очередной раз проверял его на наличие новых уведомлений.       — Если хочешь, чтобы я посмотрел, где твоя флейта, так и скажи. Без загадок.       — Хорошо, — Арсений направился в сторону сцены, — Уважаемый Сергей Борисович Матвиенко, можете посмотреть, на каком этапе находится транспортировка моего инструмента? Если вас это не затруднит. — он показательно поклонился.       — Стас и его друг с твоей дудкой будут минут через пять, — ответил Серёжа, закатив глаза, — Ваша графская натура может быть спокойна.              — Благодарю.       — Кстати, что мы решили со «штукой»? — Серёжа отошёл от рояля, присаживаясь на край сцены, — Играть будем?       — Не знаю. — флейтист приземлился рядом с другом, свесив ноги, — Разве это не банально?       — Банально до жути, но зато все любят её.       — Я её не люблю. Баха в целом не люблю…       — Давай сначала заберём твою флейту, а потом ты решишь, что ты любишь, а что нет. Пока выглядит, что ты любишь быть безответственным.       — Ты же сам спросил. — закатил глаза Арсений, — Я просто сказал, что думаю.       — Я тоже… — сказал Серёжа и, выдержав паузу, добавил, — Баха не люблю.       Арсений нахмурил брови и с ухмылкой посмотрел на пианиста.       — Серьёзно?       — Разве не смешно? — спросил Матвиенко.       — Это невероятная «Шутка», Серёг. — с улыбкой зажмурился Попов, сжимая переносицу.       — Я же говорю, я комик в душе. — он победно улыбнулся, — Эх. Не тем я занимаюсь всю жизнь…       Резко по всему залу раздался хлопок. И похоже, это была входная дверь, потому что следом раздались звуки шагов.       Арсений поднял глаза.       В центральном проходе стояли три силуэта, но Арсений сразу зацепился взглядом за высокую фигуру.       «А это кто?», подумал флейтист, пытаясь рассмотреть людей в проходе.       — О! Вот и доставка инструмента! — воскликнул Серёжа, — Стас…       Матвиенко начал разговор и получал ответы, но Попов не вслушивался. Он внимательно наблюдал, как трое, видимо, мужчин пересекают зрительный зал. В полумраке зала было сложно рассмотреть хоть какие-то детали, поэтому Арсению были доступны только общие черты. В одном силуэте он сразу узнал Шеминова, который активно жестикулируя, рассказывал что-то Серёже.       — …но если бы Дима не взял трубку… — выхватил Арсений из речи концертного директора.       «Видимо, это Дима», заключил в мыслях Попов, быстро осматривая невысокую фигуру справа от Стаса.       Двое быстро приближались к сцене, понемногу попадая под свет от прожекторов. И буквально за считаные секунды образ того самого Димы обрел детали: очки, короткие волосы, серый лонгслив. Этот молодой парень широко улыбался, активно участвуя в диалоге. Стас, как всегда, был в кепке и какой-то черной одежде. Он по-свойски обнимал парня за плечи, на которых не красовался заветный чехол. Это не осталось без внимания флейтиста.       — Всем здравствуйте. — подал голос Арсений, когда мужчины подошли достаточно близко к сцене.       — И тебе привет, Арс.       — Здравствуйте, — сказал парень в очках, — Я — Дима.       — Серёжа. — представился пианист.       — Арсений. — Он пожал уже протянутую руку Димы.       — Я так и понял. — Качнул головой Позов. — Приятно познакомиться.       — Взаимно.       — Ну как вы тут поживаете? — поинтересовался Стас.       — Мы хорошо, но есть один важный вопрос: а у кого из вас… — Начал Попов, но почти сразу запнулся.       Рядом с Димой встал парень в черном худи. И Арсений откровенно соврал, если бы сказал, что не узнал его. Хорошо, что врать он не любит.       — Антон?! — То ли восклицая, то ли спрашивая, сказал Попов.       — Привет, Арсений. — Спокойно ответил Шастун, широко улыбаясь.       — Как ты…? Что ты тут делаешь?       — Кажется, — Антон поднял руку, в которой держал черный чехол, — спасаю твой концерт.       Единственное, на что был способен Арсений в этот момент — это смотреть на парня, иногда переводя взгляд на инструмент в его руке. Ему было глубоко плевать, как он сейчас выглядел со стороны, потому что Попов искренне ахуевал с ситуации. В голове флейтиста успело пролететь миллион мыслей, начиная с: «Как, блять, так?», заканчивая: «Таких совпадений не бывает».       — Завис? — спросил Серёжа, дружески похлопывая по колену.       — Перевариваю информацию. — Ответил Арсений, не отрывая взгляд от Антона.       — Не хочешь переваривать её стоя на сцене с флейтой в руках? — Мягко поинтересовался Стас. — Просто время репетиции закончилось где-то час назад.       — Я бы послушал. — Антон протянул инструмент, смотря на Попова.       — Я бы тоже. — Согласился с другом Дима.       — Ну раз уж вы просите… — Арсений принял флейту из руки Антона.

***

Антон

      Слышал ли Шастун что-то прекраснее? Возможно, да. Новый альбом Окси — шедевр, но, кажется, с игрой Арсения не сравнится. И дело совсем не в музыке, Антон никогда не понимал классические произведения. Дело в самом флейтисте. Антон никогда не видел настолько живых музыкантов на сцене. Каждое движение было пропитано уверенностью, они были четкие, отработанные, но не потеряли свою естественность.       Арсений жил на сцене. Он не отдавал частичку себя, он находил её под светом прожектора и восхищенными взглядами.       Произведение было очень знакомым, но Антон не мог фокусироваться на попытках вспомнить названия, потому что всё внимание было направлено на сцену. Мелодия бежала, тянув за собой немногочисленных слушателей в зале.       Антон откровенно залипал. Со второго ряда легко можно было рассмотреть прикрытые глаза и ритмичные постукивания носком ботинка, пластичные движения тела и почти незаметные движения бровей. Органичность Попова восхищала и притягивала. Антон не отрывал взгляд до тех пор, пока Серёжа не сыграл последний аккорд и Арсений не упустил инструмент. Сдерживать аплодисменты казалось не нужным.       — Ну как? — громко спросил Арсений, ставя инструмент на рояль.       — Тебе с матом или без? — крикнул в ответ Шастун, не переставая хлопать.       — Антон! — воскликнул Дима и хотел было толкнуть друга локтем, но не попал. Шаст умело увернулся.       — Как тебе угодно! — спрыгнув со сцены, ответил флейтист.       — Охуенно! — сказал Антон, складывая руки у рта в импровизированный рупор.       Стас, который хлопал спокойней всех, рассмеялся. А Позов, сдерживая смех, прикрыл лицо руками. Оба знали Антона давно, но каждый раз удивлялись его непосредственности. Ну кто, кроме Шастуна, додумается кричать на весь зал филармонии маты?       Арсений подошёл к зрителям и наклонился к ним, упираясь руками на спинки первого ряда.       — Стас, ну что? Нужен микрофон?       — Точно не нужен. Всё супер. — Концертный директор поправил кепку. — Ты молодец.       — Знаю. — По-лисьи улыбнулся Попов.       — Я тоже молодец! — крикнул Серёжа, вызывая беззлобный смех у всех. Акустика разносила звонкий унисон всему залу, заглушая тихое ворчание Матвиенко.       — А что вы играли? — спросил Антон, когда отсмеялся.       — Мы снова на «вы»?       — Нет, Арсений. Я говорил про тебя и Сергея. На сцене был не только ты. — Подчеркнуто учтиво отвечал парень.       — Ну у тебя и эго, конечно, Попов. — Прокомментировал пианист, спускаясь со сцены по ступенькам.       — Иоганн Себастьян Бах — «Шутка». — Арсений оттолкнулся и выпрямился, игнорируя друга. — Ты правда не знаешь её?       — Слышал где-то. — Антон не чувствовал стыда за свои скромные познания в музыке. В конце концов, он — комик, а не музыкант. — Вот Дима точно слышал.       — Конечно слышал, только в другом варианте. — Позов выпрямился, явно ощущая себя не совсем комфортно. — В музыкальной школе проходили.       — Вообще это произведение для оркестра, — Арсений закатал рукава водолазки, оголяя запястья, — но мой гениальный друг переделал его для рояля и флейты.       — Неужели не забыл про меня?       — Прекрати, Серёг. — Попов отмахнулся и, посмотрев на Антона, спросил: — Не хотите поужинать?       Колкость в виде: «Так мы всё-таки на «вы»?», Антон благополучно проглатывает, прекрасно понимая, что обращение было общее, а не адресованное лично ему, несмотря на неоднозначность взгляда и интонации.       «Пока 2:1 в мою пользу в соревновании гейских намёков», мысленно подмечает Шастун.       Для него такой стиль общения выглядит как игра в легкие подколы. Его окружение состоит на 99,9% из людей в сфере юмора, и он привык общаться в таком формате. Шутки про геев ещё никого не делали геями. Тем более если ты убежденный гетеросексуальный парень, который недавно расстался с девушкой. Две недели — слишком маленький срок для смены ориентации.       — Конечно, хотим. — отвечает на вопрос Стас. — Поз? Антон?       — Поз? — удивляется флейтист.       — Поз, Позов, Димас — это всё я! — поднимает руку Дима. — И я только за.       — Я тоже. — пожимает плечами Антон.       — Сергей Борисович?       — Почему бы и нет.       — Отлично. Тогда собираемся и выезжаем. — Арсений в пару полупрыжков-полушагов поднимается на сцену.       — А за чей счет сидеть будем? — уточняет Матвиенко с хитрым прищуром. Он собрал свои вещи сразу после репетиции и сейчас стоит с нотами в руках.       — Сегодня я банкую, так что расслабьте булки, мои дорогие студенты и жадные работающие друзья. Вкусно поедите за чужой счёт.       — И заодно расскажите, как так вышло, что вы все тут друг друга знаете! — восклицает Серёжа, оглядывая присутствующих.