The Oni's Bride.

Какёин на удивление проснулся рано и был вполне бодрым. С Джотаро пересекаться ему пока не хотелось, но сильная жажда всё же пересилила все остальные прихоти, и парню пришлось встать с кровати и пойти на кухню. Он решил пока не переодеваться, так и остался в удобной пижаме. Как и ожидалось, миссис Куджо уже не спала и, тихо напевая себе под нос незамысловатую мелодию, готовила завтрак. — Доброе утро, Джотаро ещё не проснулся, можешь подождать его здесь, — сказала женщина, затем повернулась к плите и продолжила готовить. — Хорошо. Какёин налил себе воды, затем сел за стол и начал наблюдать за Холли, которая как раз сняла со сковороды глазунью и пару кусочков бекона, затем положила тарелку на стол. — Угощайся, — сказала она, улыбнувшись, затем села напротив, вздохнула и добавила. — Я так рада, что вы с Джотаро подружились. Хоть он иногда и бывает грубым, но всё равно добряк. — Знаю, — Нориаки улыбнулся и попробовал яичницу. Есть совсем не хотелось, но и расстраивать такую добрую и милую женщину тоже. — На самом деле он не всегда был таким необщительным, — пробормотала миссис Куджо грустнея. — А, кстати, я хотел спросить у вас кое о чём. Недавно я заметил у Джотаро татуировку на спине. — Ох. Надеюсь, ты не подумал о якудза, — женщина засмеялась, и Нориаки смутился, почувствовал себя маленьким, наивным ребёнком. — На самом деле я не знаю, стоит ли рассказывать тебе это без разрешения Джотаро. — Я не скажу ему, — прошептал Какёин, наклоняясь вперёд, и прищурился. — Ох, хитрый лис, — сказала Холли, улыбаясь, но потом стала более серьёзной и начала рассказ. — Это произошло как раз перед тем, как мы переехали. Джотаро был дружелюбным и добрым ребёнком, всегда помогал одноклассникам, возможно, именно поэтому он и влип в такую неприятную историю. Ему понравилась одна девочка из его класса. Помню, как он радостный зашёл домой и сказал, что она позвала его гулять. В этот же вечер он вернулся весь растрёпанный, избитый, сразу побежал наверх и закрылся там. Я так сильно испугалась, что зашла в комнату без стука. Первые несколько минут я не могла сдвинуться с места, мне было страшно. Впервые я увидела своего ребёнка таким испуганным. Он сжался, попытался спрятаться, но я всё равно заметила его спину. Джотаро долгое время не подпускал меня к себе, кричал, а сам так беспомощно дрожал и плакал. Как же я могла уйти? Чуть позже он позволил посмотреть на него. Это было ужасно. Не знаю, чем, но эти изверги изрезали всю его спину. Порезы были не сильно глубокими, но шрамы всё равно остались. Джотаро постоянно смотрел на них и плакал, а в какой-то момент я заметила, как он сидел возле зеркала и тайком царапал свою спину. Раны только начинали заживать, но он их так сильно расчёсывал, что лечение становилось бессмысленным. Он так и инфекцию мог себе занести. Переговорив с его отцом, я решила отвезти его в подпольный салон и сделать татуировку, когда они более менее поджили, чтобы он не видел шрамы. Джотаро сначала отказывался, и тогда я решила показать ему, что это не настолько больно. Холли повернулась к Нориаки спиной, затем опустила горлышко водолазки и показала небольшую фиолетовую звёздочку. Нориаки сидел и молчал, заворожённо смотря на такую смелую женщину, которая пошла на такой радикальный шаг, чтобы помочь сыну хотя бы частично избавиться от неприятных воспоминаний. Он не знал, что вызвало у него больший шок, реальная татуировка на шее миссис Куджо или история бедного Джотаро. — Он перестал царапать себя, чтобы порезы скорее заживали, затем сделал татуировку, а потом уже мы переехали сюда. Сам понимаешь, он бы не смог учиться в Японии. Здесь к такому относятся более лояльно. Какёин не стал говорить о слухах, которые гуляли по школе, а также о мнимой толерантности местных учеников. Он теперь понимал, почему Джотаро так бережно относился к матери, ведь ещё одного такого бы случая она просто не выдержала. Она и сейчас, рассказывая эту историю, заламывала пальцы и едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Хоть на её лице и проступала иногда улыбка, глаза всё ещё были наполнены болью и страхом за сына, которого так жестоко избили. — Да. Всё хорошо, можете не переживать, — уверенно сказал женщине Какёин, затем снова задумался. — Я присматриваю за ним. — Ох, это хорошо. Помню, как в детстве Джотаро за тобой хвостиком ходил. Один раз он пришёл домой и заявил, что ты — его невеста. Я так смеялась, — говорила Холли, не замечая, каким красным стал Нориаки. К счастью, парень не помнил такого. В его памяти сохранился только образ маленького мальчика, который был на голову ниже него, но уже так смело говорил о свадьбе. В конце концов, в детстве все были слишком смелыми и часто торопились с выводами. — Как громко, — рядом раздался слишком низкий, хриплый голос, заставивший Какёина вздрогнуть и сжаться. Джотаро подошёл к столу, сел рядом с парнем и налил себе воды и одним махом осушил стакан. Нориаки боялся даже взглянуть на друга, который сейчас кривился от боли и шипел, притрагиваясь к голове. Миссис Куджо засуетилась, побежала к аптечке, затем дала сыну обезболивающее. После этого женщина сразу ушла с кухни, чтобы посмотреть сериал в гостиной. Парни остались одни, и Какёин уже пожалел о том, что пообещал сегодня погостить у одноклассника подольше, ведь оставаться наедине с ним даже на такое долгое время было тяжело. — Я вчера ничего не натворил? — спросил тихо Джотаро, наклоняясь к парню. — Только матери нагрубил, — ответил Какёин как-то сдавленно, когда почувствовал прикосновение чужого, горячего плеча к своему. — Я потом извинюсь, — сказал Куджо, затем положил голову на плечо Какёина, который уже не знал, куда деться, замер в ожидании чего-то. — Вчера я сильно разозлился. — Да. Но можешь не переживать. Тебя вовремя оттащили от него, — парень почти не слышал свои слова, потому что в голове сейчас было слишком много мыслей, не позволяющих ему сконцентрироваться. — Это он должен переживать, — сказал Куджо, хмыкнув. — Тебе не тяжело? — Нет, просто немного непривычно. — Мне тоже, — прохрипел Джотаро, затем всё же убрал голову с плеча парня. Ему так хотелось ещё прикоснуться к Какёину, почувствовать его тепло, прижать этого парня к себе и долго не отпускать. Он был бы рад отдать ему всю свою нежность и любовь, на которую только был способен, ведь Нориаки смог перевернуть жизнь сломленного и одинокого Джотаро с ног на голову, позволил ему понять, что на самом деле не все люди были плохими. — Чем займёмся? — Думаю, ты сейчас не в состоянии веселиться, — сказал Нориаки, надеясь уйти домой как можно быстрее. Что-то ему подсказывало, что сейчас было самое время для этого. — Ты теперь свалить хочешь? Ну уж нет, сегодня отдыхаешь. У тебя не пухнет голова от такой нагрузки? — возможно, на парня до сих пор действовал алкоголь, поэтому он позволил себе всё же прикоснуться на мгновение к рыжей чёлке и немного взъерошить её. Нориаки в ответ только что-то проворчал и поправил причёску, не обращая внимания на улыбку Джотаро. — Нет. А вот ты стал более разговорчивым, — конечно же парень заметил такие резкие перемены. — Молчать надоело, — сказал Джотаро так, словно для него это было вполне обычным делом, затем встал с места и потянул Какёина за собой. Он делал это настойчиво, но всё же осторожно, ведь знал, что его габариты были повнушительнее, чем у хилого одноклассника. Нориаки снова смутился, почувствовав нежное прикосновение на своём запястье. Как же он мог не пойти за парнем, который так бережно вёл его за собой? И как в таком человеке могли умещаться вместе сила и аккуратность, не свойственные такому типу людей? Какёин только недавно понял, что миссис Куджо была права, и внутри Джотаро жил ещё тот самый мальчик, который хотел любви и дружбы, такой же сильной, как и у других. Но вместо желаемого он получил только шрамы на спине и на сердце. И если снаружи их получилось перекрыть яркими красками, то внутри раны ещё кровоточили, требовали особого лекарства. Страх, волнение и стыд тут же исчезли, уступая место решительности. Какёин решил помочь Куджо, сделать это любыми способами, отдать ему ту любовь, которую он не мог получить от отца, разъезжающего по бесконечным гастролям, от одноклассников, которые почему-то презирали доброго парня. Всё, что было раньше могло катиться куда подальше. Главное, что прямо сейчас Нориаки был рядом и всё понимал. Парень ухватился за широкую, сухую ладонь, слегка сжал её и пошёл за парнем. Джотаро только улыбнулся, заметив такой смелый и в то же время важный для него жест, пошёл наверх более уверенно. Боялся ли он снова обжечься? Да, безусловно. Даже самые сильные и храбрые с виду люди чего-то боятся. Он мог сколько угодно отрицать это или делать вид, что ему плевать, но себя обмануть гораздо сложнее. Джотаро решил рискнуть и открыться Какёину, показать, каким он был на самом деле. Парни закрылись в комнате, чтобы им никто не смог помешать, и начали этот выходной день с просмотра сумо. Решено было поставить ноутбук на письменный стол, а затем Джотаро посадил Какёина на кровать, заранее сказав, чтобы одноклассник устраивался так, как ему будет удобно. Когда все организационные моменты были решены, парни начали смотреть басё. Чуть позже выяснилось, что Куджо любил комментировать всë, что смотрел, постоянно что-то говорил, но это не раздражало. Напротив, Нориаки находил такую своеобразную привычку довольно забавной. — Блять, ну и зачем он так давит? Понимает же, что не сможет победить. Упрямый, — бормотал Джотаро, лёжа на кровати и обнимая подушку, хотя он был бы безумно счастлив, если бы вместо неё сейчас в его объятиях лежал Какёин, который не сводил глаз с экрана. — Кстати, а бокс сильно отличается от сумо? — Конечно. Хотя, зависит от того, что ты имеешь в виду. Цель у того и у другого одна — вывести соперника из строя за определённый промежуток времени. Но делается это по-разному, в зависимости от вида борьбы… На самом деле Какёину было плевать на все эти правила. Он просто хотел ещё послушать низкий, спокойный и убаюкивающий голос. Веки стали тяжелеть с каждой минутой всё больше и больше. Парень уже не мог сопротивляться дремоте и закрыл глаза. Басё закончилось поражением борца, на которого ругался Куджо. Парень улыбнулся, гордясь своей дальновидностью и опытностью, затем посмотрел на друга, ожидая увидеть у него хоть какую-то реакцию. Какёин уже спал, обняв подушку, затем повернулся спиной к парню, что-то промычав. Джотаро вздохнул, улыбнувшись, прикоснулся к мягким волосам парня, а затем подвинулся к нему и обнял, прижимая к себе. Он позволил себе такую вольность, надеясь, что Нориаки не испугается и не убежит от него. «Немного полежу, совсем чуть-чуть.», — подумал парень, утыкаясь носом в тёплую макушку, и уснул.

***

Какёину стало безумно жарко. Мало того, что пижама была довольно тёплой, так ещё и сзади него лежало что-то горячее. Или кто-то. Парень вздрогнул, почувствовав на своей шее дыхание Джотаро, но на этот раз неприятно не было. Напротив, низ живота свело, а тело на мгновение онемело. Сердце, в противовес этому, забилось чаще. Друг так крепко стиснул его в объятиях, что Нориаки не мог пошевелиться. — Джотаро, — тихо позвал он парня, затем попытался тихо выбраться из этого крепкого кольца рук. Куджо спал так крепко, что не услышал ни писка, ни тихого голоса парня. В ответ на жалкие и бесполезные попытки Какёина освободиться, Джотаро только промычал что-то и снова обжёг горячим дыханием шею, покрывшуюся мурашками. Как бы Нориаки не старался отвлечься от приятных щекочущих ощущений, он не смог взять под контроль своё тело, которое уже начало реагировать на стимуляцию эрогенной зоны. Какёин больше не мог терпеть, поэтому вырвался из объятий и выбежал из комнаты, слишком громко хлопнув дверью и разбудив Джотаро. Парень даже не успел толком проснуться и прийти в себя, но уже испугался, что случайно задел Нориаки, пока спал, и сделал ему больно. Спотыкаясь, он бежал к комнате, в которой закрылся его друг, затем тихо постучал в дверь, прислушиваясь. Всхлипов слышно не было, из комнаты не доносилось ни звука. — Какёин, я ударил тебя? Парень ничего не ответил. Джотаро сильно переживал, винил себя в том, что всё испортил. И это чувство вины закралось слишком глубоко, уже начало понемногу мучить его. И чем дольше не было ответа от Какёина, тем хуже парень себя чувствовал. Знал бы он, что одноклассник не мог сейчас разговаривать с ним. Прерывисто дыша, Нориаки прислонился к двери спиной, держался за часто вздымающуюся грудь, словно боялся, что сердце выпрыгнет оттуда. — Какёин, не молчи, — сказал Джотаро, прислоняясь лбом к твёрдой поверхности, надеясь, что на этот раз Нориаки ответит ему. — Всё хорошо, — сдавленно проговорил Какёин, прикасаясь к затвердевшему паху. На самом деле ничего хорошего в том, что у него встал из-за прикосновений друга, не было, как он тогда подумал. — Тогда открой. Покажи мне, и я отстану. — Джотаро, я не могу. — Значит, всё-таки ударил, — сделал преждевременный вывод Куджо, не скрывая на этот раз отчаяния в голосе, и собрался уйти, как вдруг замер. Дверь резко распахнулась, и перед парнем предстал покрасневший Нориаки, покрытый испариной. Он прерывисто дышал, испуганным взглядом смотрел на Джотаро, который сразу принялся осматривать парня на наличие травм. Но ни синяков, ни покраснений не было. Зато характерный бугорок, выпирающий через светлую ткань пижамных штанов, Куджо не сразу, но тоже заметил. Они замерли, разглядывая друг друга, не решаясь заговорить. Первым сдался Нориаки. — Увидел? Теперь можешь оставить меня в покое? — спросил он, затем резко закрыл дверь, не давая Джотаро зайти в комнату. Куджо точно не ожидал такого развития событий, поэтому растерялся и не заметил поджатых губ Какёина, его пристыженного взгляда, когда тот рассерженно хлопнул дверью. — Нориаки, в этом нет ничего плохого, — попытался неумело приободрить парня Джотаро, а потом резко отпрянул от открывшейся двери, пропуская взъерошенного парня. Тот, сухо поблагодарив одноклассника, хотел уйти поскорее, но Куджо не позволил ему этого сделать. Он постарался как можно мягче ухватиться за тонкое запястье, но Какёин, не поднимая головы, резко вырвал руку из цепкой хватки. — Куда ты собрался? — Лучше бы ударил, — сказал Нориаки дрожавшим голосом. Он считал это вполне ожидаемым исходом. Ведь Джотаро, должно быть, омерзительно сейчас было даже посмотреть на него. Парень ждал от него любой негативной реакции, но в ответ не получил ничего из этого, поэтому был сейчас растерян не меньше друга. А захочет ли Куджо дружить с ним после такого? Вся эта влюблённость сначала была просто волнующей, такой загадочной, можно сказать, запретной, и Какёин не планировал кому-либо о ней рассказывать. Минсу могла шутить, сколько угодно, ведь она тоже не серьёзно относилась к этому. Теперь же чувства, пробудившиеся в нём и внезапно раскрывшаяся тайна, казались чем-то отвратительным, настолько неправильным и ужасным, что парню было тошно от самого себя. Нориаки выбежал из дома так быстро, как только мог. Укутавшись в достаточно длинное пальто и поправив кое-как перевязанный вокруг его шеи шарф, он смахнул слёзы с щёк и пошёл куда-то. Далеко, правда, уйти не получилось. Ноги внезапно подкосились и парень, сжавшись, обнял себя за плечи, упал на колени и заплакал чуть громче. Почему это произошло именно с ним? Какёин винил во всём только себя, считал, что он выдумал эти намёки и знаки внимания, которые Джотаро якобы уделял ему. Одного взгляда на удивлённого и растерянного Куджо ему хватило, чтобы понять, как сильно он ошибался. Парень подошёл к скамейке, стоявшей неподалёку и сел на неё. На улице было так и тихо, почти безлюдно, но уже не так холодно, как вчера вечером, поэтому ему можно было пока отложить поход к Минсу за рюкзаком. Девушка будто услышала мысли парня, поэтому позвонила ему. — Привет, — Какёин поджал губы, услышав голос подруги, затем, проглотив тугой ком, застрявший в горле, всё же ответил. — Привет. Я зайду чуть позже. — Ты где сейчас? — на этот раз Минсу говорила таким серьёзным тоном, что парень сначала не поверил своим ушам. — Не знаю. — Что-то случилось? Мне Польнарефф позвонил, сказал, что Джотаро про тебя у него спрашивал. Он сильно беспокоился. — Нет, всё в порядке, — голос у парня задрожал, и он не выдержал, выдал себя тихим всхлипом. — Ты сможешь до меня дойти сейчас? Лучше уж это, а то Джотаро тебя уже искать собирается. Расскажешь, что случилось, когда придёшь. Эти слова сразу подействовали на Нориаки. Он ничуть не злился на Куджо, но попадаться на глаза однокласснику пока не хотелось. — Хорошо, — вздохнув, сказал парень, затем открыл на телефоне навигатор и вбил знакомый адрес. До Минсу он дошёл так быстро, как только мог. Почему-то только в комнате девушки Какёин почувствовал себя лучше, но делиться своими «приключениями» пока не планировал. А она и не давила на парня, видела, в каком он был состоянии. Нориаки сидел в мягком кресле, постоянно шмыгая носом, уткнулся взглядом в кружку с чаем, видимо, пытался рассмотреть в отражении своё опухшее лицо. Вскоре он перестал всхлипывать и посмотрел на Минсу, в глазах которой уже вовсю блестело любопытство. — Расскажешь? — спросила девушка в очередной раз и получила в ответ только мотание головой. — Хорошо. Тогда давай так. Я расскажу тебе кое-что интересное, а ты поделишься в ответ. Минсу прибегла к последнему способу манипуляции. Это значило только то, что она действительно заинтересовалась и отступать не желала. Прочистив горло, затем убедившись, что их никто не подслушивал, девушка решила предостеречься и наклонилась к парню, затем рассказала свою маленькую тайну. — Мы с Абдулом вчера поцеловались. Прикинь? — сказала она, затем улыбнулась и покраснела. — Ого. Можно поздравить? — прогундосил Какёин, затем высморкался в салфетку, которая затем сразу полетела в урну с кучей исписанной бумаги. — Ага. Он мне сразу понравился. А вчера такая атмосфера была классная на вечеринке. Ну, до того момента, пока те ублюдки не появились там. Ну а ты не хочешь поделиться? — Чего тут рассказывать? Ты же всё равно к этому несерьёзно относишься. — К чему? Стоп… — девушка вскочила на ноги, затем начала махать руками и чуть ли не подпрыгивать от радости. — Неужели вы с Джотаро тоже? — Нет. Тут такое случилось… Блин, мне жутко стыдно, — сказал Нориаки, закрывая лицо ладонями, затем всё же собрался с силами и признался. С кем же ещё он мог поделиться этой новостью? — Вчера я поцеловал его. — А он? — тут же задала вопрос девушка, хватая Какёина за руки и смотря на него так, будто от его ответа зависела чья-то жизнь. — Спал. — Ого. Немного странно, но я бы тоже его транквилизаторами накачала прежде чем поцеловать. А то ещё накинулся бы, — засмеялась Минсу, а Нориаки невольно представил это и густо покраснел, затем махнул рукой, мол, ничего больше не расскажет. — Ну не обижайся ты. Если ты был пьян, то это даже считать не нужно. Но это касается только поцелуев. И ты из-за этого ушёл или ещё что-то случилось? Только не говори мне, что Джотаро узнал об этом и захотел побить тебя? — Дело не только в этом. Сегодня у меня кое-что случилось. Я не смог это контролировать и Джотаро увидел это, — Минсу была довольно понимающей, поэтому сразу смекнула, о чём хотел сказать ей парень. — Ладно, я поняла. Во-первых, можно было сослаться на обычную физиологию, глупенький. Во-вторых, ты сейчас не сидишь без зубов и с синяками по всему лицу, в отличие от некоторых, значит, Джотаро не сильно разозлился. — Знаю, но я так растерялся. Джотаро мне правда понравился, ещё с того момента, когда он подрался с Хорсом и остальными, — Нориаки невольно вспомнил тот самый день. — Ох, тяжело. Вам просто нужно спокойно поговорить и объясниться, без этого никуда. На самом деле, думаю, что ты Джотаро тоже нравишься. Мы с Польнареффом разговаривали после вечеринки, и он рассказал мне, что Куджо в тот вечер сильно разозлился. Сам подумай, человек, который никогда не лез на рожон и не дрался в местах с большим скоплением людей, вдруг напал на парня, котого едва знает и надавал ему таких тумаков. Да Польнарефф и Абдул едва оттащили, а они сильные. — Я боюсь с ним разговаривать. — Да не съест он тебя. Точнее, может, но не так, как ты думаешь, — Минсу уже начала пускать в ход пошлые шуточки, которые смущали и без того застыдившегося Какёина. — Прекрати. Это же неправильно. — Да? Почему ты так думаешь? Мне кажется, что, если людям комфортно друг с другом, значит, они вполне могут создать крепкие и, самое главное, здоровые отношения. Да, понимания со стороны окружающих здесь будет мало, но, думаю, вам с Джотаро совершенно плевать на чужое мнение. Всё? Теперь оправдания закончились? Пока Минсу ни в чём не ошиблась, и Какёин постепенно начал настраиваться на понедельник, чтобы в этот день поговорить с Джотаро, обсудить всё, что его волновало и со спокойной душой принять слова одноклассника. Возможно, будет больно и местами неприятно, но он должен будет пройти через этот этап, ведь от чувств никуда не денешься. Их нельзя просто взять и выкинуть, как использованную салфетку. Когда вопрос с отношениями был решён, друзья ещё поговорили о вчерашней вечеринке и Польнареффе. Как выяснилось, Джея положили в больницу с несколькими сломанными рёбрами. Помимо зубов, пострадали нос, челюсть и ключицы. Одним словом, парень был прикован к больничной койке на несколько месяцев точно. Видео, которое снимали в тот день, уже удалили. Это, конечно, не обошлось без связей родителей Польнареффа, которые решили замять это дело, чтобы не платить компенсацию этому ужасному человеку. Взбучки же дома у одноклассника не было. Напротив, родители гордились парнем, который смог отстоять честь сестры и найти обидчика. Поэтому после больницы Джея ждало тюремное заключение за изнасилование и избиение. Казалось бы, всё завершилось более менее хорошо. Шерри могла теперь потихоньку выздоравливать и жить более менее спокойно, зная, что тот ублюдок не посмеет даже посмотреть на неё, не то что подойти и уж тем более прикоснуться. Но, на самом деле, никто не мог даже догадываться о том, что такое происшествие было только началом.

***

Дио сидел на грязном бетонном полу, докуривая сигарету, затем отбросил бычок в сторону и ухмыльнулся. Он держал в руках со стёсанными костяшками телефон и смотрел видео, которое исподтишка снял Хол Хорс на вечеринке. Поставив на паузу отснятое избиение Джея, он положил телефон на поржавевший стол, затем указал пальцем на экран. Парни, находившиеся внутри заброшенного здания, подтянулись к своему главарю, затем посмотрели на знакомое лицо. Это был Джотаро. Только выглядел он непривычно: вместо тихого, обычно спокойного парня, на парней смотрел разъярённый Куджо. — Хорошо, что ты начал снимать с самого начала. Только посмотрите, какой злой. Впервые вижу его таким. Неужели это из-за нашего новенького он так? — спросил Дио, затем усмехнулся. Такого исхода событий он не ожидал. — Наверное, — ответил Хол, садясь рядом с Брандо, затем посмотрел на остальных ребят, горделиво подняв подбородок. Да, именно он сегодня заслужил похвалу Дио, а не Джей. — Что ж, это интересная новость. Хорс, тебе нужно будет проследить за ними. Посмотрим, чем там эти голубки занимаются, — сказал довольно парень, затем внезапно встал и крикнул своим. — Идём, я сегодня всех угощаю. Настроение у Дио поднялось настолько сильно, что тот впервые платил за кого-то. Обычно он не тратил деньги приёмного отца. Перед этими отбросами было неудобно хвастаться богатством, ведь тогда местные ребята не посчитали бы его своим. Деньги получить он всегда успеет, ведь у Джорджа не было наследников. Сейчас его целью являлся Джотаро, уязвимость которого почти удалось обнаружить. Дио так долго пытался спровоцировать парня на агрессию, опозорить перед всей школой, заставить его уйти на второй план и не заступаться за слабых учеников, с которых было так удобно вытряхивать деньжата. И теперь у него, наконец, появилась реальная возможность сделать это. Осталось только убедиться в том, что слабостью Джотаро действительно был Какёин.

***

Сразу после того, как Нориаки выбежал из дома, Джотаро пошёл к себе в комнату, чтобы переодеться и побежать за другом. Он сильно боялся того, что из-за своего состояния Какёин попадёт в беду, не мог успокоиться и сконцентрироваться, дрожавшими руками перебирал одежду в шкафу. Деревянная дверца, которую он с силой толкнул рукой, громко хлопнула, пугая Холли. — Джотаро, что случилось? — женщина быстро поднялась на второй этаж, потом несмело открыла дверь в комнату сына. — Отвали, — рявкнул парень, прогоняя мать, затем задумался. Может, он сделает только хуже, если пойдёт сейчас за Какёином? Джотаро и думать не хотел о том, что парень перестанет общаться с ним из-за такой мелочи. Реакция организма. А может… Парень сел на кровать, затем потёр лоб. Он сам только недавно осознал, что ему нравится Какёин, но отнёсся к этому не так радикально, как Нориаки. В одном Джотаро сейчас был уверен — его чувства были взаимны, но его друг ещё не знал об этом. Признаваться он пока не хотел, да и идти за Какёином было рискованно, ведь никто не знал, как Нориаки отреагирует. Вместо этого парень решил выбрать более правильное решение возникшей проблемы. На днях они с Польнареффом обменялись номерами, поэтому Куджо решил позвонить ему, чтобы попросить о небольшой услуге. — Слушаю, — после многочисленных гудков Джотаро наконец услышал сонный голос одноклассника. — Польнарефф, это очень срочно. Позвони Какёину и поговори с ним. — Что случилось? — весь сон, как рукой сняло. По голосу сразу стало понятно, что парень встревожился. — Долго объяснять. Я просто хочу убедиться, что с ним всё хорошо. — Хорошо. Я пришлю сообщение, когда дозвонюсь до него. Хотя, думаю, лучше Минсу позвонить. Она однозначно лучше меня справится, если всё настолько серьёзно, — начал рассуждать Жан-Пьер вслух, раздражая нетерпеливого и без того взволнованного парня. — Быстрее, — взмолил Джотаро, срываясь на крик. Тогда-то Польнарефф понял, что дело было не просто серьёзным. Оно действительно предназначалось Минсу. Бедному парню оставалось только гадать, почему его разбудили в выходной, а потом ещё и накричали. — Хорошо, дай мне секунду, — сказал француз, отключаясь. Бедный телефон тут же полетел в сторону кровати. Повезло, что хотя бы не в несчастный шкаф, хотя Джотаро сейчас было абсолютно плевать на гаджет. Единственной пользой от него сейчас было сообщение, которое могло прийти с минуты на минуту. Парень ходил по комнате, проклиная себя за то, что не признался Какёину сразу, что позволил ему уйти. Он снова начал загонять себя в эту яму, наполненную сожалениями и отчаянием. Эти старые друзья с радостью приглашали его в свои объятия. Привычка, которая надолго исчезла из его жизни, снова напомнила о себе. Пальцы потянулись к плечам, затем перешли на спину, сильно царапая кожу ногтями. К тому времени, когда от Польнареффа пришло сообщение, Джотаро расчесал эти участки чуть ли не до крови. «Какёин сейчас у Минсу дома. Она сказала, что он успокоился.» — сообщение высветилось на экране телефона. Джотаро несколько раз прочитал его, затем с облегчением вздохнул, но волнение со временем не исчезло, а только усилилось. Куджо снова позвонил на знакомый номер, затем быстро собрался и вышел из дома, ничего не сказав матери. Он не хотел снова обижать её, поэтому решил не пересекаться с женщиной, пока окончательно не успокоится. Сейчас нужно было выпустить пар. Холли тоже не стала приставать к сыну с расспросами. Женщина сразу поняла, куда он пошёл. Джотаро ходил на бокс по расписанию, составленному тренером, но иногда приходил на внеплановые, внезапные тренировки. Куджо повезло, что главным тренером был его дед — Джозеф Джостар, недавно перебравшийся сюда из Америки и открывший здесь небольшой бизнес. Мужчина почти преклонного возраста жил рядом с клубом, поэтому мог немного свободного времени уделить способному ученику, которого тренировал уже пять лет. А в «экстренных случаях», один из которых произошёл сегодня, он даже открывал специально оборудованный зал, который предназначался для особо буйных парней. Джозеф вздохнул, посмотрев на парня, надевающего перчатки, на его яростный взгляд. Но в нём не было злости на других, скорее, на самого себя. Это мужчина понял по поджатым губам. — Давай только побыстрее, а то скоро должна будет малышня прийти. Они по выходным занимаются. Занятие через двадцать минут, — сказал Джостар, открывая дверь. — Я быстро, старик, — пробормотал Джотаро, затем зашёл в небольшой зал, обставленный спортивными матами. Сделав пару глубоких вдохов, которые только раззадорили и без того разозлившегося парня, Джотаро подошёл к груше, висевшей на толстой цепи. Смог бы он её сейчас разорвать? Кто знает, может, да, ведь она уже давно держала довольно увесистый снаряд, но тогда парень лишил бы себя возможности избавиться от закравшегося внутрь волнения и прочей гадости, которая сейчас настолько переполняла его, что сочилась наружу. Ему хотелось просто выпустить весь негатив, успокоиться и снова всё обдумать. Он вышел ровно через десять минут, раскрасневшийся и вспотевший. Посмотрев на Джозефа, Джотаро улыбнулся, пытаясь отдышаться, затем протянул ему перчатки и пошёл в раздевалку. Мужчина тем временем осторожно подошёл к двери, надеясь, что груша до сих пор висела на перекладине, но на этот раз тренеру не повезло. Разорванная цепь лежала на красных матах, а рядом с ней устроился и цилиндрический снаряд синего цвета. — Джотаро! — этот крик парень точно должен был услышать, ведь Джозеф повышал голос редко, но сильно. Парень вернулся, получил пару тумаков от наставника, затем повесил грушу на новую цепь. — Какую ещё цепь мне купить, чтобы она выдержала вас, таких остолопов? — говорил без особой злости Джостар, давая очередной подзатыльник двухметровому парню, который со смирением принимал такое небольшое наказание. Отчасти Джозеф понимал, что вины Джотаро здесь нет, но мужчине нравилось воспитывать и строить таких с виду страшных парней. Куджо был любимчиком, поэтому часто попадал под горячую руку, но и поддержку от тренера тоже получал гораздо чаще, чем остальные. — Извиняюсь, сэнсэй, — сказал Куджо, затем поклонился и пошёл собираться. — То-то, — довольно пробормотал Джозеф, затем потянулся и немного размялся перед встречей с «малышнёй». Так он называл первогодок. Обычно он начинал обучать с двенадцати лет и набирал не больше тринадцати человек. Джотаро повезло попасть к нему в самый последний момент, ведь Джостар был человеком принципов, и не принял бы его даже посредством связей. — Спасибо, — сказал Куджо, затем пошёл домой. Хоть у него и был довольно грубый голос, его извинения звучали более искренне, нежели у других. Потому что парень благодарил не только за тренировку или возможность побывать в специальном зале. Он всегда во время этого вспоминал ещё, как в своё время Джозеф заменил ему отца, которому постоянно было некогда заниматься с сыном. Мужчина часто давал ему советы, выслушивал парня, воспитывал. По сути он и сделал из слабого и запуганного Куджо настоящего защитника слабых. Мужчина улыбнулся, затем кивнул парню на прощание. Джотаро был бы рад и сегодня поговорить с ним, объяснить всё и, возможно, попросить совета, но времени у тренера было чертовски мало. Возможно, попозже, но он обязательно расскажет деду обо всём, что беспокоило его в последнее время. Эти несколько минут, проведённые в клубе, помогли Джотаро немного успокоиться и привести мысли в порядок. Парень так сильно измотал себя нагрузкой, что едва дошёл до дома, где его ждала мать, ожидающая объяснений. — Успокоился? — спросила она без упрёка. — Да. Прости, — сказал Джотаро, затем протянул матери её любимые пирожные, которые купил по дороге домой. Миссис Холли улыбнулась, затем крепко обняла сына, который смутился, но всё же ответил ей ответными объятиями, только более осторожными. — Тебе кофе или чай? — спросила женщина, забирая коробку, и пошла на кухню. — Давай кофе. Они долго сидели в гостиной, задавая друг другу шаблонные вопросы, не решаясь заговорить о чём-то более серьёзном. Джотаро не хотелось сейчас обсуждать темы, связанные с Какёином, а женщина и не собиралась спрашивать об этом. Она была уверена, что конфликт в скором времени разрешится и парни возобновят общение. После разговора Куджо поднялся наверх, но прежде чем зайти к себе, он решил заглянуть в комнату, в которой сегодня ночевал Какёин. Там всё было убрано, даже пижама, которую его мать одолжила Нориаки, лежала на кровати, аккуратно сложенная. Куджо усмехнулся, думая о том, что даже во время ссоры Какёин не забывал о порядке. Он ничего не разбросал, не сломал, хотя был расстроен даже больше, чем Джотаро. Парень подошёл к кровати, затем взял пижаму в руки. Прижав её к себе, он лёг на кровать и закрыл глаза. Ему словно необходимо было сделать это, чтобы уснуть. Джотаро долго представлял, как бы сжимал тёплое тело парня в своих объятиях, зарываясь пальцами в мягкие волосы, вдыхая приятный запах. И когда он стал настолько зависим от Какёина? Возможно, с того самого момента, когда парень позвал его в кофейню? Может, всё началось с первой нежной улыбки, которой друг потом одаривал его с каждым днём всё больше и больше? Куджо уткнулся носом в полосатую пижаму, затем сжался, думая о том, что не хочет снова быть обманутым. Он так сильно устал от одиночества, что уже не мог вынести его. Ему оставалось только надеяться, что всё изменится и эта внезапно возникшая чёрная полоса сменится белой и долго ещё не будет напоминать о себе.